On the other side

«Мы далеко не всегда помним о тех вещах, которые не делают нам чести. Мы склонны их оправдывать, укутывать в яркие обертки лжи или покрывать густой пылью забвения.»

© Нил Гейман

      Лика с лёгкостью прошла два квартала до дома и в этот раз села в машину представительского класса, которая опять припарковалась у их подъезда.       — Добрый день, — улыбнулся мужчина.       — И Вам.       — В общем, сразу к делу, Кравец Алина Павловна, — он достала бумаги из папки и зачитал то, что Лика итак в принципе знала.       — Ты хоть знаешь за что её посадили? — мужчина отложил в сторону свои записи, когда заметил, что Лика отрешённо смотрит в окно.       — Конечно, если я прошу Вас вытащить человека, наверняка я знаю его статью и то, что он совершил.       — А то что она за неделю до того как пырнуть своего парня, побила ему стекла в машине и подожгла её тоже знаешь?       — А вы считаете это хуже, чем пырнуть парня? — Лика улыбнулась.       Они разговаривали на такие серьёзные темы, но официальной серьёзностью здесь даже не пахло. Складывалось ощущение, что они торгуются в овощной лавке, где-то на берегу моря. Расслаблено и непринуждённо. Лика совершенно спокойно реагировала на любую информацию, ей казалось, что ее уже ничего не может удивить. Мужчина же казался озадаченным, но не информацией, а этой самой реакцией столь юной девушки.       — Я бы сказал, это ухудшает ситуацию, тот парень…       — Сынок одной из ваших шишек, — Лика закончила предложение за мужчину.       — Тот парень остался инвалидом, он не может… — мужчина чуть прищурился, — не может больше иметь детей.       Лика чуть улыбнулась. Не то что бы она ожидала сегодня здесь увидеть Алину и вообще с ней увидеться раньше срока. Да она питала маленький процент иллюзий, что — «А может». Но этот процент был настолько мал, что она даже не удивилась, что мужчина сейчас ищет отговорки, а не доводы, чтобы помочь Алине. Ликина улыбка была не мазохистской насмешкой над актом насилия. Скорее принятием, она принимала и понимала многое, что происходило вокруг нее. Она просто позволяла происходить тому, что было неизбежно и прекрасно понимала то, что прошлое изменить нельзя.       — Ты сурова, — от него не ускользнула улыбка девушки.       — Ну там же не написано, наверное, что этот гондон буквально продал ее за эту тачку своим друзьям за неделю до того, как она отрезала ему яйца? — Лика вопросительно посмотрела на мужчину.       — Экспертиза на изнасилование отрицательная.       — Ну конечно, отрицательная, ведь на лбу этого выродка написано — «Сын богатого урода». Ему какую хотите экспертизу сделают. Я удивлена, что ему новые яйца ещё не пришли, — Лика развела руками.       — Эй, ты полегче там, — буркнул Виталик с переднего сиденья.       Лика лишь бросила ему короткий взгляд, но промолчала.       — Виталик, все хорошо, — мужчина посмотрел в окно, и добавил, — ей осталось сидеть пол года, срок небольшой. Да, я понимаю, что там не сказка и что каждый день может все перевернуться.       — В смысле пол года? — Лика уставилась на мужчину, — ей оставалось три месяца.       — Ей добавили ещё три месяца за драку, — Мужчина протянул Лике копию выписки из дела Алины. — Сорвалась твоя подружка.       — Сука, Катя — Лика сжала бумажку в руках так сильно, что даже её зубы заскрежетали. Так часто поступали те, кому нечего терять, их специально натравливали, на тех, у кого срок подходил к концу. Значит кто-то сильно убедил Катю.       — Я вижу, ты знакома с её сокамерницей. — он усмехнулся.       — Ну вы же и моё дело наверное у себя имеете. Уже по камням его разобрали, наверное.       — Да, было не лишним, и я скажу, что очень удивился, когда прочёл графу с твоими родственниками.       — А что с ними не так?       — Ну как минимум, что мать твоя уже мертва, согласно бумагам…       — Я в курсе, — сказал Лика тихо и по ощущениям почти съёжившись. Опять это непонятное чувство, вибрирующее внутри неё, расползалось обидой и страхом. Страхом навредить кому-то. Да она дралась, она защищалась. Если шла речь о том, что ей угрожает опасность. Но тот случай въелся в её голову как огромная бомба обратного отсчёта. Маленький зверёк, внутри неё бился о стены её души и от страха раскусывал себе вены, потому что страх потерять родного человека по своей вине отравляет все. Не только прошлое, но и будущее. Он всегда произносит свое «но», не зависимо от того, что происходит.       — Скажешь тоже, что не твоя вина? Или что обстоятельства…?       — Скажу, что это не ваше дело! — Прошипела Лика сквозь стиснутые зубы. — Я свой срок уже отсидела, и если вы пришли почитать мне морали, то опоздали. Да и права у вас нет никакого!       Лика дёрнула ручку двери и уже почти выпрыгнула из машины, как сильная рука схватила её за запястье и дёрнула обратно.       — Сядь! — громко приказал мужчина.       Лика почти впечаталась в кожаные сиденья авто. Но послушалась. Да, эмоции бурлили. У неё почти что фонтаном брызгала злость. Как кровь из разбитого носа Насти, тогда в колонии. Если бы мужчина ещё секунду помедлил, то и он бы отхватил по своей наглой физиономии. И не важно, что бы с ней сделал его охранник. Лика была уже заряжена.       — Сядь и послушай! — сказал мужчина строго, но уже мягче по сравнению с первым разом. — Ты вспыльчивая. Хоть и умная. Да… Не смотри так, я понаблюдаю за тобой и кое с кем пообщался… Во многих ситуациях, должен отдать должное, я даже восхитился тобой, но ты слишком взрывная, как порох, тебе нужно учиться контролировать себя.       — Вы мне в няньки решили записаться? — Лика не успела закончить.       — Значит так, я говорю, ты слушаешь! — Он бросил суровый взгляд на девушку и добавил. — Иначе помогать не буду.       Лика нехотя проглотила нежелание соглашаться и кивнула.       — А как же дело чести? Не хочу оставаться в долгу?       — Не бей меня моим же оружием.       Он прищурился. Лика пожала плечами и промолчала. Мужчина расценил это как согласие и продолжил.       — Заначит так, Алину твою промурыжат ещё месяц, если я сейчас все закончу, то через месяц её выпустят. Если она тоже себя вести будет адекватно. Связь есть с ней?       — Да.       — Отлично, скажи, что к ней придёт мой адвокат, пусть не дурит и расскажет ему все как было. — мужчина подождал, пока Лика опять кивнёт и продолжил. — Моё же условие: когда тебе исполниться восемнадцать, ты проходишь развёрнутый курс подготовки с Виталиком. Лика уставилась на мужчину, а затем на саркастично улыбающегося Виталика.       — Что? Это ещё зачем?       — Не хочу, чтоб рядом с моей дочерью был неуравновешенные человек, — Игорь Станиславович пристально посмотрел на Лику и дал ей время осмыслить сказанное им предложение.       — Что простите? Я не совсем понимаю, о чем вы? Алина, что ваша дочь? Смешной каламбур.       Он проигнорировал ее вопрос и задал свой:       — Ты же дочь Ромы? Правильно?       Лика в ступоре замерла. Она начинала соображать.       — Слава ваша дочь? — от удивления Ликина челюсть упала почти мужчине под ноги.       — Да, чем она особенно не гордиться. Я так понял ты папашу своего не жалуешь, правильно? — бровь Шугарина приподнялась в вопросительном жесте.       — Не совсем, — Лика зло оскалилась.       — Так вот, представь, я тоже не особо. И поскольку моя прекрасная дочурка ополоумела и влюбилась, как она утверждает, тоже не прибавляет этому товарищу пунктов. Я поднял его прошлое. И скажу, не очень обрадовался.       — Это мягко сказано, — тихо добавил Виталик, молчавший до этого.       — Так вот, я не знаю, что выкинет твой папуля, поэтому, мне нужен свой человек. Мне нужно, чтобы рядом с мой дочерью был человек, который в нужную минуту скажет мне, что идёт не так, и я смогу среагировать.       — А что мешает вам просто грохнуть его и счастливо жить дальше с вашей дочуркой?       — Она сама должна понять, какой он человек.       — Какой он гондон? — Лика улыбнулась. — Так лучше звучит.       — Что он тебе такого сделал? — Мужчина откинулся на спинку сиденья.       — Риторический вопрос? Или нужно рассказать всю биографию?       — Ладно, это дело твоё. Все равно узнаю со временем, — он оскалился по доброму.       Лика промолчала. Задумчиво посмотрела в окно и, опять подумав об Алине, спросила:       — Но ведь Алине восемнадцать и ей где-то нужно жить, мамаша её сто процентов в загуле. Она её не пустит.       — Поговорим об этом, когда она выйдет. До твоего дня рождения осталось всего месяц. Я подумаю, что смогу тебе предложить.       — Ладно.       — Так что? Мы договорились? Тренировки и информация?       — Я думала когда мне исполниться восемнадцать.       — Когда тебе исполниться восемнадцать, тогда поговорим о другом виде обороны, о развёрнутом, сейчас же я говорю об общей физической форме.       — Я тренируюсь сама.       — Проверим, — Виталик опять саркастично оскалился.       — Хорошо, почему я? — Лика проигнорировала оскал Виталика, — вы можете нанять огромного мужика, который будет пылинки сдувать с вашей дочери. Мне семнадцать и я вообще далеко не бодигард.       — Как ты сама уже сказал, огромный мужик вызовет подозрения во-первых, а во-вторых Слава его вычислить сразу. И будет психовать. Она у меня слишком своенравная.       — Охренеть, то есть мне ещё и её характер терпеть? Блеск! — Лика уже была согласна, её забавляла эта ситуация. Тем более Алина выйдет раньше. Как подметил Шугарин, по ту сторону каждый день как русская рулетка. Но теперь Лике придется наладить отношения со Славой. Что попахивало полной катастрофой.       Но если такова цена за счастье, то она это сделает. А потом она просто смоется ото всех и начнёт новую жизнь.       — Потерпишь, он у вас одинаковый, — Игорь Станиславович улыбнулся и достал из кошелька пачку тысячных купюр. — На представительские расходы.       — А контракт там, ну не знаю, скрепить договорённость? Где кровью расписаться?       — Хорошая аллегория… Но ни к чему. Где ты живёшь я знаю, а своё слово я держу, — он улыбнулся, — так что придётся нам поверить друг другу.       Лика все также держала руки сложенными, и деньги не брала.       — Мне норм, денег хватает.       — Ладно, значит форму для тренировок и расходный инвентарь купит Виталик.       — Окей.       Шугарин протянул пачку купюр водителю.       — Ты странная, — он пристально посмотрел на Лику.       — Обычная, — она так же ему улыбнулась.       — Это мне в тебе и нравиться.       — А вы мне - ну такое.       — Сочту за комплимент.       — Не обольщайтесь.       На этих словах Лика вылезла из машины. И легко хлопнула дверью. Подходя к подъезду, она услышала, как машина завелась и спокойно уехала из её двора. Она не оборачивалась. Спокойно зашла в подъезд и лишь в лифте, обхватив лицо руками, замерла, прокручивая разговор с Шугариным в голове. Её планы ломались, как кукурузные палочки в детстве, когда мама на них случайно наступала и они крошками застревали в ковре. Шутки закончились, пиздец взрослой жизни пробирался знобящей дрожью под кожу. Взрослым становишься не по паспорту, а когда начинаешь принимать решения, которые полностью меняют твою жизнь. Каждое решение несёт за собой последствие. ***       Лика зашла в квартиру, сбросила кроссовки, которые разбухли от грязного снега. Носки почти промокли насквозь. Так странно, она даже этого не заметила. Только сейчас, когда вообще обратила внимание, что почти вся дрожит. Холодно ей не было. Скорее перемены, вкрадчиво смешивались с её ДНК. Она предчувствовала, что это начало чего-то нового. Волнение, её знобило от чёртового волнения. Ка будто сказали, что завтра конец света и все умрут в полдень. Она повесила куртку на вешалку и, помыв руки в ванной, прошла на кухню. Нужно было отвлечься. Может быть даже что-то поесть, потому что дурацкое Фраппе с кусками льда на зубах вызывало лишь отвращение. Да, она не знала, что это такое, потому что не пила его каждый день, она вообще его пила сегодня первый раз в жизни. Кто вообще придумал, продавать зимой холодный кофе? Холодный кофе был отвратительным. Лика открыла холодильник и, достав приготовленную домработницей лазанью, вздрогнула. На кухню зашёл её отец.       — Припёрлась? Где шаталась?       — Гуляла, — односложно и без эмоционально ответила девушка.       — Все шараебишься где-то, лучше бы уроки учила. Опять по английскому средний бал, я за что плачу? Чтоб тебе неуды там ставили?       Лика промолчала, выковыривая ложкой холодную лазанью себе в тарелку.       — Слушай сюда, — отец дёрнул Лику за руку, и та выронила тарелку с едой на пол, осколки рассыпались, между ними по полу, смешиваясь с застывшей макаронной массой.       — Ещё раз меня тронешь, и я всажу тебе этот ебаный осколок а артерию! — сквозь зубы, разделяя каждое слово, прошипела Лика, выдёргивая свою руку. — Тогда не смогла, сейчас не промахнусь!       — И тебя закроют ещё лет на десять. Всю семейку свою решила грохнуть? Наташу на то свет отправила теперь меня хочешь? — он опять переходил на крик. — Я тебе ещё раз сказал, не сдашь, я доплачивать не буду. Свалишь обратно в свою вонючую камеру.       Лика уже наклонилась чтобы подобрать осколок, когда дверь в квартиру хлопнула. Слава вернулась домой.       — Вы уже обедаете? — женщина радостно влетела на кухню, с огромными пакетами. Видимо, снимала свой стресс, после волнительных прикосновений Лики. Она прям целенаправленно скупила пол магазина, каждый раз убеждая себя, что это была просто шутка и что она просто так разволновалась, потому что её авантюру раскрыли. А Лика же просто шутила. Подумаешь. Слава уже все интерпретировала и уложила у себя в голове по полочкам. Да ситуация была дурацкая, но это была шутка. По крайней мере, она себя в этом пыталась убедить. Слава достала из пакета огромный ананас.       — Ром, почисти, а то мне так захотелось.       — Мне работать нужно, — пробурчал он, взял кружку со своим кофе и отправился в гостевую, где стоял теперь его стол с ноутбуком, за которым он проводил часы, якобы работая.       — Ладно, сама почищу, — Слава лишь закатила глаза и и начала распаковку дальше.       Лика чуть сильнее сжала в руке осколок тарелки и ладонь закровила. Она еще витала в своих облаках. Отец уже ушел, но ее злость нет. Она давила ее глотку изнутри, так и наровя выскочить ядом наружу.       — Черт, — Слава быстро подскочила к Лике, бросив ананас на стол, и, разжав её руку, вынула осколок, — что вы опять тут натворили?       — Тарелка упала, — Лика сжала и разжала пальцы правой руки, в которой сжимала осколок. Она даже не замечала, как ненависть моментально заволакивала её сознание. Шугарин был прав, она должна учиться контролировать себя. Эти минуты затмения играли с ней плохую шутку. Иногда помогали, как в драке с теми тремя, тогда она тоже действовала на автопилоте, но сейчас. Сейчас было по-другому. Она так быстро достигала точки кипения, когда видела его. Ведь он знает, что она хотела тогда убить его. Он ненавидит её за то, что она есть, за то, что мама уделяла ей больше времени чем ему. И за то, что выбрала Лику, а не его. Как вообще можно ненавидеть своего ребёнка? Лика полностью разжала руку и позволила Славе ее осмотреть.       — Мне кажется, что нам уже пора нанять домашнюю медсестру, или домработница с медобразованием, — пошутила женщина.       Лика молчала. Она собирала по осколкам свое спокойствие. Каждое долбаное прикосновение или нападки отца вызывали кучу ненависти. Она прям бурлила в ней. А Славины напротив как холодный душ взрывались в ней непонятными эмоциями. Но она еще не понимала какие. Точно не ненависть, но они были для Лики тоже неподъёмными. По своей взрывоопасности эти ощущения были так похожи, что Лику просто распирало.       — Слышишь? — Слава одёрнула Лику, — давай вставай, в ванне бинты, пошли, я перевяжу.       Лика выдернула свою руку и кровь брызнула на пол закапав светлые брюки женщины, которая стояла рядом с девушкой. Сегодня это было уже слишком. Лика терялась. Ей не хватало самообладание. Вот-вот и она схватиться за эту ниточку спокойствия и тишины внутри. Но каждый раз она ускользала. Руки нервно вздрагивали.       — Я сама, — Лика не узнала свой охрипший голос, но сжала руку в кулак, чтобы сдержать кровь, и быстро вышла из кухни, толкая Шугарину плечом. Это было не нарочно. Скорее единственным спасением для неё. Ей нужна была тишина. Как шизофренику в людной компании. Ей нужно было время справиться с голосами в своей голове. А для этого ей нужно было уйти от внешних раздражителей. Слава была очень странной. Вроде Лика и не хотела от неё ничего, но реакция на эту женщину была непредсказуемой. Лика не хотела реагировать, но реагировала. Она была её душевным патогеном.       Лика сунула руку под тёплую воду и замерла, когда её кровь, смешиваясь с водой, потекла по стенкам белой кафельной формы. Рука начинала щипать. Осколков там не должно было остаться. И вообще, по хорошему, надо было бы к врачу. Но черт побери. На ней и не такое заживало. Замотав кое как запястье и ладонь, девушка прошла в свою комнату и не переодеваюсь бухнулась на диван. Все чего-то хотели от неё, что-то требовали и не собирались сбавлять темп в своих запросах. Шугарин в чем-то был дьяволом искусителем. Он предлагал ей хорошую сделку, но в любой сделке есть подвох. Пока Лика не понимала, что именно. Вероятно, он не знает какие отношения связывают Алину и Лику. Может быть, он бы сто раз подумал, прежде чем предложить ей эту «работу». Лика закинула ноги на спинку дивана и здоровую руку засунула под голову. Если Слава узнает: что Лика общается с её отцом, будет ли она в бешенстве? Что вообще может связывать семнадцатилетнего подростка и шестидесятилетнего деда? Ликины глаза потихоньку закрывались, а мысли все также решетили её мозг. ***       — Ну что мы утверждаем? — тот же парень донимал Славу опять.       — Да. Хорошо, через две недели ты сказал? Правильно? — женщина обречённо выдохнула и, удобно устроившись на балконе с сигаретой, пила свой кофе.       — Да первая гонка будет через две недели. Как обычно это отборочные.       — Ты смеёшься? Финалистку прошлого сезона ты хочешь впихнуть в отборочный? — Слава с характерным хлопком поставила кружку на стеклянный столик. — Ефим, ваши гонки итак теряют рейтинг. Если вы для всех ветеранов будете делать отборочный, то к вам никто не придёт. Такие люди не должны уже никому доказывать что они могут. Разве ты не понимаешь?       — Слав, я понимаю, все остынь, — парень затянулся и продолжил, — просто пришёл новый управляющий. Нет не так, саму гонку выкупил новый спонсор и сейчас он хочет посмотреть на всех. Вне зависимости от того гоняла ты уже или нет.       — Супер. Мне ещё не хватало с малолетками и любителями на трасе в игрушки играть.       — Прости. Но я не могу ничего с этим поделать. Так что? Я вношу тебя или нет? В этом году будет большая ставка на кубок.       — Ты же знаешь, деньги меня не интересуют.       — Да, я знаю, но мало ли…       — Хорошо. — Слава отключила звонок и откинулась в мягкое и удобное кресло. Тонкие сигареты в её изящных тонких пальцах были как вызов этому миру. Ничего идеальнее и красивее уже не будет.       Слава все ещё косвенно варилась в семейной драме Ватцманов, но чувствовала как по немного лопается и её терпение. Рома стал отчуждённым. Редкий и быстрый секс обязанностью. А благоприятная атмосфера дома сменилась вечным напряжением. Слава даже забыла несколько раз о том, что у неё примерка платья. На прошлой неделе пропустила встречу по ресторану. Она вообще, казалось, стала рассеянной и летающей где-то там в облаках. Лика и её склонности на корню выбивали Славу из колеи. Она краснела, заикалась как подросток и злилась на себя за это. Лика же как нарочно стала одевать короткие топы, спускать ниже брюки, чтобы был виден её пресс и накаченные жилистые руки. Когда Лика тренировалась дома, Слава пыталась сбежать, чтобы не думать о том, что происходит за стенкой. Как пот струится по исписанным чернилами плечам и аура силы и выносливости окутывает девушку.       Слава опять встряхнула головой. Дурацкие мысли вызывали реакцию, которая должна была появляться в компании другого мужчины. Её мужчины. За которого она собирается замуж. Но там все становилось только хуже. Везде все становилось ужасно напряжённо и запутано. Она раздражалась по мелочам. Стала несдержанной и вспыльчивой. Хотя и пыталась удержать себя изо всех сил.       С Ликой они опять отдалились. После той дурацкое идеи с Женей девушка её сторонилась. Хотя может Славе так только казалось. Может это она сторонилась Лики, потому что её бедро все ещё жгло мурашками, от Ликиного прикосновения? Она пыталась узнать: есть ли у Лики друзья и вообще тусуется ли она с кем-то? Потому что Шугариной казалось, что Лика замкнулась в себе. Что Лике нужна адаптация. И если она вечно будет сидеть дома, то со временем шансов на нормальную жизнь в социуме у неё будет ещё меньше. Она привыкнет быть наедине с собой. Все попытки помочь Лике она оправдывала тем, что они скоро официально станут семьёй, после свадьбы с Ромой, которая неимоверно приближалась. И сулила свершиться через месяц. Платье было в пошивке, ресторан у моря был заказан. Свадьба была только для своих. Никаких лишних, посторонних. Друзья, родители и жених с невестой. Слава закурила ещё одну и подумала о том, что завтра должна непременно съездить за туфлями. Они были уже готовы. Но звук хлопнувшей двери вернул женщину в реальность.       Рома зашёл на кухню, и остановился у входа на балкон. Слава обратила внимание, что его домашние штаны приподняты и напряжены. Такое бывало часто. Он работал почти до утра и затем снимал свое напряжение, карабкаясь к сонной Славе под одеяло.       — Не нашёл тебя в спальне, — раздался грубоватый, но спокойный голос Романа.       — Не спится сегодня, — Слава сделала вид, что не понимает, чего хочет мужчина. Она все еще витала в обрывках своих иллюзий.       Он подошёл к ней сзади и его руки плавно опустились к ней на плечи. От массирующих движений Романа, Слава расслабилась, её глаза полу сомкнулись, а внутри она даже почувствовала лёгкую нотку возбуждения. Скорее всего, это было спасительным кругом.       — Пойдём в кровать? — тихо прошептал Роман на ухо Славе.       И резкое чувство дежавю пробралось из воспоминаний и обрывки фразы сказанные накануне Ликой «… Могла предложить себя». Низ живота Славы засаднило от мелодичности Ликиного голоса, который сейчас звучал в её голове. Неимоверно жгло то место на бедре, которое помнило Ликино касание. Слава зажмурилась сильнее и позволила Роме себя поцеловать. Она не хотела в кровать, она хотела здесь и сейчас. Ей нужно было вылечиться, ей нужно было прийти в себя. Она обхватила мужчину за шею и второй рукой быстро стащила его брюки. Он, понимая её намёк, подхватил её и прижав всем своим телом не мешкая вошёл. Удовлетворённое рычание, было своего рода согласием и встречные толчки лишь ещё больше его раззадоривали. Слава впивалась ногтями в его плечи, стискивая со всей силы веки. И повторяла как заученный речитатив: «Я нормальная, Лика - помешательство… Я нормальная».       Когда Рома кончил, и упёрся головой в деревянную стенку балкона, Слава распахнула глаза и, увидев сквозь не задёрнутые шторы, смотрящую на неё Ликину улыбку и дымящуюся сигарету у её губ, вздрогнула. Улыбка была не злой, не осуждающей, скорее проницательной. Лика видела их. Она смотрела на ее искажённое лицо, когда Слава молила о прощении и излечении за свои мысли. Слава испугалась даже, что Лика как-то прочитала то, что итак было почти написано у нее на лице, и сейчас, выкинув бычок в открытую форточку, с довольной улыбкой возвращается в постель. От слова «постель» по Славиной спине пробежали мурашки. Она вспомнила, как они спали вместе в её постели. Нет, она точно больше не сможет не думать об этом.       — Все хорошо? — Рома уже натянул свои штаны, а Слава даже не заметила, как он сделал шаг от неё.       — Да, все окей, просто устала немного. — Слава натянуто улыбнулась.       — Ты прям сегодня жаркая, — он нелепо подмигнул, — я это… Спать, завтра в командировку сутра опять. Позвонили из пригорода, опять дебил какой-то не так отгрузил товар.       — Да, ты иди, я ещё покурю и приду. Мужчина чмокнул Славу в лоб и, тихо прикрыв дверь, вышел с балкона. ***       Холодный ветер обжигал щеки, утяжелители, которые Виталик закрепил на спине и ногах Лики, тянули к земле. Хотелось уже наконец-таки поддаться этой слабости, завалиться в первый попавшийся сугроб и не вставать.       — Давай, мелкая, не теряйся, ещё два километра осталось. — Мужчина с ехидной ухмылкой пробежал рядом.       Конечно, его же не тянули к земле ещё плюс тридцать килограмм песка.       Лика стиснула зубы и, проваливаясь по лодыжку в снег, прибавила скорости. На финише, или скорее у двери ангара, который один единственный стоял здесь в лесном окружении, она рухнула на землю. С радостью коснувшись щекой холодного снега. Мороз уже не обжигал, не приносил дискомфорт. Ей было настолько жарко, что он скорее охлаждал и приносил успокоение. Остужал её горящую изнутри плоть. Лика никак не могла забыть это чёртово наваждение на балконе. Уже прошло достаточно времени, но это воспоминание въелось в ее голову. Она не собиралась подглядывать и вообще таким не занималась. Дёрнул её черт выйти покурить. Искажённое возбуждением лицо Славы всплыло в памяти. Не послушные каштановые локоны, которые закрывали половину её лица. Лика не могла потом уснуть всю ночь. Уже которую ночь подряд. Это было ее ночным демоном.       — Вставай, разлеглась тут, пошли на турники, — Виталик слегка подфудболил её ногу своей, а мысли постепенно растворялись. Лика замещала их полигоном и физнагрузкой. Они как маленькие пчёлки жужжали и норовили проскочить в ее голову, но она не пускала.       Тридцать отжиманий, подтягивания, над которыми ей ещё нужно было работать. Они получались не очень, но от этого хорошо забивалась голова и думать совершенно не хотелось. Боксёрские перчатки, наработка пресса ударами. Лика все это делала и сама. Но Виталик не давал ей спуску. Там где у неё получалось хорошо, он требовал идеально, где у нее получалось идеально, он заставлял повторять по десять раз.       — Нарабатывай, давай же… Интуиция! Ты должна двигаться подсознательно. Ты уже на два, то и три шага, должна просчитывать обстановку. Думать за себя и за того, за кого отвечаешь.       Четвёртая неделя их тренировок подходила к концу. Все тело ломило от неимоверных физических нагрузок, в школе она кое как успевала, но тут сам Шугарин сказал не волноваться. Репетира по английскому он найдёт. Лика не сопротивлялась. Природное желание быть лучшей во всем, положительно кивнуло, на предложение подтянуть и ин-яз. Лика была так же взвинчена тем, что Алина должна была выйти на днях. Игорь Станиславович все устроил. И это нетерпение тоже вмешивалось в природный порядок вещей. Они так давно не виделись, что Лика терялась, она не знала как себя вести. Что будет дальше? Все должно было решиться на днях.       Шугарин был ей доволен. Виталик же требовал, требовал и требовал. Но она не перечила ему. Тренер должен быть требовательным. Кто если не он переведёт тебя через черту твоего предела. Но Шугарина и ее отец подкидывали в топку дров, которые с треском горели, хрустя на Ликиных зубах. ***       Aurus Senat остановился во дворе дома. Лика вышла, хлопнула дверью и кое-как поплелась к домофонной двери. Виталик сегодня явно переборщил с утяжелителями. Бедра ныли, а ноги не сгибались в коленях. А на руках остались ссадины после спаррингов. Срочно нужен был контрастный душ.       Девушка провела домофонным ключом и с усилием потянула тяжёлую железную дверь на себя.       Она уже зашла в лифт и двери почти закрылись, как туда проскользнула Слава.       — Шугарин что твой папик? — Славин взгляд был жестокий и серьёзный.       Лика замерла. Ни «Привет», ничего, сразу с места в карьер. Черт, Слава вероятно видела, из какой машины выходила Лика. Обычно он её высаживал на повороте, но сегодня Лика чуть шла. Виталик сжалился. И высадил её у самой двери.       — Ты уснула? Я тебя спрашиваю! — Слава злилась.       — Если это и так, то тебе какое дело? — Лика тоже начинала злиться. Мало того, что ломило все тело, так ещё и Слава со своими дурацкими догадками. Это было совсем не вовремя. Тем более Лика не обсуждала с Шугариным, что должна сказать Славе. Если та узнает, что они знакомы.       — Мне какое дело? — Слава почти раздулась от возмущения, — Ты охренела? Он мой отец вообще-то!       — Ну сочувствую, чего уж там, — Лика пожала плечами, наклонилась в бок и нажала на нужный этаж, лифт поехал.       Скулы славы напряглись, а челюсти сжались. Лифт ехал сегодня подурацки медленно, как будто в него не долили бензина. Лика раздражалась с каждой секундой больше и больше.       — Ты издеваешься? Ты мне доказывала, что у тебя есть девушка и что тебе не нравятся мужчины, а сейчас ты увидела мужика с бабками и все? Похер? Похер на возраст и вообще? Да ты лициме..!       Слава не успела договорить, Лика сделал резкий шаг к ней, впечатав её в стену металлической коробки, а чуть обветренные губы моментально накрыли нежные губы женщины. Ликины руки сжали властно и сильно талию, затылок Славы врезался в холодную металлическую стенку лифта, а руки замерли в невесомости. Губы Лики были требовательными и Слава ответила, сразу же вспоминая дикую и довольную улыбку на балконе в тот вечер. По ногам пробежала злобно знобящая дрожь и они почти подкосились. Вдруг Лика отстранилась и встряхнув головой хрипло обронила, выходя из открывшегося на их этаже лифта:       — Так убедительно?       Слава прекрасно понимала, что это за вопрос. Понимала, что вспылила сейчас не потому что думала, что её бедный папочка лишиться денег, покупая подарки малолетний девахе, или что Лика рушит свою жизнь, встречаясь с человеком старше её втрое. Нет. Она приревновала. Черт! Она что приревновала Лику? Слава замерла оставаясь стоять вся так же вжавшись в стену. Дверь почти закрылась, но Лика придержала дверь рукой и она опять открылась.       — Ты идёшь? — спросила Лика буднично и обычно. Она уже успела отдышаться. Там на лестничной площадке. Она собралась, спрятала эмоции поглубже, хотя все рвало внутри на части.       Слава медленно вышла из лифта и пошла за Ликой к двери. Она не чувствовала своего тела. Она шла механически. Просто вспоминая, что должна переступать с одной ноги на другую.       Ватцман пыталась попасть в замок, но руки тряслись, от тренировок и долбаного волнения.       — Послушай…       — Блядь… - Лика тряхнула долбаным ключом и он наконец-то попал в замочную скважину.       — На счёт того, что было в лифте… — Слава замялась.       — Забудь…       Слава вздрогнула, Ликин голос окреп и огрубел.       Но она видела её взгляд, там во время поцелуя. Слава глубоко вздохнула.       — Прости, я не должна была…       — Я же сказала, забудь…       — Хорошо       Наконец дверь поддалась и Лика молниеносно влетела в квартиру, а затем и в свою комнату хлопнув дверью.       Она должна научиться себя контролировать. Блядь. Она научиться себя контролировать. Но у нее такие мягкие губы. Лика стукнулась головой о закрытую за собой дверь и сжала веки. Она научится!