On the other side

***

      «Она сделалась для него чужой, но осталась любимой.»

***

« — Я понял, — сказал мальчик. — Это была игра, да? Почему люди, когда взрослеют, всегда продолжают играть? Почему все, за что ни возьмись, это лишь повод для новой игры? А люди вообще взрослеют? Или просто вырастают?»

© Стивен Кинг. Стрелок

      ***       Лика колотила боксёрскую грушу так, что казалось песок посыпится из неё только от одного взгляда девушки.       — Как долго? — Расслабленно спросил вошедший в ангар Шугарин.       — Уже почти час. — Спокойно ответил Виталик и отпил глоток из своей термокружки.       — Что ты опять там пьёшь? Воняет травой какой-то.       — Это ромашка… Чай из ромашки. — Уточнил охранник.       — Господи, ты как эти сумасшедшие домохозяйки, скажи ещё перестал есть жирное и следишь за калориями.       Виталик лишь усмехнулся.       — Прости. Я и забыл, что ты… не ешь фастфуд. — Шугарину удалось сдержаться от негативного комплимента типа «долбанутый», в позитивном значении этого слова.       Виталик улыбнулся ещё шире.       — И заметьте, живу без инфарктов.       Шугарин же проигнорировал его замечание.       — Что с ней?       — Выпускает пар, — Виталик был до безобразия спокойный.       — Кто же умудрился ей так хвост прижать?       — Думаю, что ваша любимая дочурка.       — В смысле?       — Ну в школе все нормально, я узнавал, — Виталик опять сделал глоток травяного чая, — отец её в командировке, опять, уже неделю. Так что я просто исключил производные.       — Она говорила хоть что-то?       — Так Вы в её глаза посмотрите, там как на транспаранте, жирным шрифтом…       Шугарин вопросительно посмотрел на своего телохранителя и по совместительству одного из самых близких ему людей.       — Я и сам давно понял, что без подростковый гормонов тут не обошлось. Алина же выходит завтра. — подметил Шугарин.       — Может и из-за этого, — Виталик пожал плечами. — Но без амурных дел точно не обошлось, пятой точкой чую.       Шугарин поморщился, явно не доверяю интуитивному орган Виталика. Лика же увидела наконец Игоря Станиславовича и остановилась. Оставив грушу в покое, она подошла к полке, где стояла её минералка и сделала два огромных глотка. Со лба, спины ручьями тёк пот. Ей казалось, что она внезапно промотала эти оставшиеся три месяца до лета и оказалась в разгаре жаркого и знойного сезона. Когда вечно хочется пить, одежда прилипает, и желание помыться преследует тебя по пятам.       — Ты что как с цепи сорвалась? — спросил Шугарин, не торопясь подходя к девушке. Лика лишь ударила по груше стискивая зубы. Вчерашний поцелуй со Славой выводил её из себя. Зачем она это сделала? Ведь Слава вообще не ее уровень, она старше, да и у неё у самой есть девушка. Алина. Она её любит. У них все хорошо. Зачем вообще Слава начала на неё орать? Лика растерялась?! Разозлилась? Она совсем этого не хотела! Нет! Не хотела! Конечно же не хотела! Это было всего лишь необдуманный спонтанный жест! Она не хотела! Уже целый час она оправдывала себя тем, что тот поцелуй — это просто стечение обстоятельств. Он ничего не значит. Она просто растерялась. Все точка. Забыть! Забыть!       — Ты меня слышишь? — Шугарин обхватил грушу и встал перед девушкой.       — Да, — Лика остановилась и начала открывать застёжки на перчатках. — Мне нужно было просто расслабиться.       — Волнуешься из-за Алины? — мужчина пытался быть деликатным. Лика задумалась, потом вспомнила, что ее девушка выходит на днях и совесть тут же вцепилась в ее итак израненные мысли. Лика кинула взгляд на Игоря Станиславовича. Она не знала, что ему сказать, поэтому просто пробурчала невнятное «да».       — Завтра заберу тебя после экзаменов твоих, поедем встретим твою даму, — он улыбнулся.       — Думала, Вы не знаете. — Лике удалось на время задвинуть мысли о Славе подальше.       — Ну ты из меня уж совсем пещерного человека не делай.       — Я все равно Вас не до конца понимаю. Вы должны быть старым консерватором, который призирает таких как я. А Вы…       — Слишком современный?       — Слишком подозрительный. Это настораживает.       — Возможно. Но что может быть приятнее риска в этой жизни? Не так ли?       Лика соглашаясь кивнула.       — Я же тебе говорил. Внедрять своего человека у меня нет ни сил ни желания. А ты там по определению. Вы почти семья. И это не вызовет подозрений. Тем более, поверь мне, я в своей жизни видел и не такое.       — Сложный вы комбинатор.       — Нет, просто любящий отец.       — И вы даже не боитесь, что я соблазню Славу?       Только когда Лика это произнесла, сама поняла идиотизм этого заявления. С чего она вообще должна хотеть соблазнить Славу? Господи, эта чёртова брюнетка взрывала её мозг даже не находясь рядом. Лика бесилась, она уже начинала договариваться с собой, что ей пора начать ненавидеть Славу. Воспринимать её как старую, дурацкую мачеху, которая скоро выйдет замуж за её отца. Лика опять подумала про её нежные губы и встряхнула головой. Она ведь совсем не старая и не дурацкая, а очень даже симпатична.       — А мне то чего? Рома должен бояться. — Мужчина улыбнулся.       — Но дочь же?       — И что? Рома хоть и не женщина, но гнилой, как залежавшееся яблоко, а это разные вещи. Моё нежелание видит в её жизни гнилых людей — вот мой приоритет. А какого они пола, пусть уж Слава сама решает. Тем более, я уверен, что она играет только за одну команду.       — Странно, — Лика пожала плечами. Лика решила промолчать о поцелуи с его дочерью и о том, что та совершенно не выглядела недовольной или негодующей.       — Что именно?       — Вы слишком добрый и толерантный, так не бывает. Я все ещё ищу подводные камни.       Он лишь усмехнулся.       — Ну так, в чем подвох?       — Я просто тебя грохну. Если все пойдёт не по плану. — Шугарин улыбнулся.       — Недальновидно, говорить такое своему шпиону, — девушка улыбнулась в ответ, понимая, что мужчина шутит, по крайне мере она на это надеялась.       — А я не шифруюсь, ты все ищешь подвох. Но его нет. Я всегда был с тобой честен. Ты просто не слушала или не слышала. За свою дочь я порву любого, пусть она даже этого и избегает. Но я не буду врагом самому себе. Все мы набиваем шишки, иногда полегче, иногда прям лоб расшибает. Так вот, я пытаюсь постелить там, где казалось она расшибёт его себе. И если ты как-то будешь в этом замешана, я просто тебя грохну.       — Уверенно шутите.       — Я не скоморох, — Шугарин отвернулся от Лики к воротам ангара, из которых было видно бескрайнее снежное поле.       — Я все ради неё сделаю и если с ней будет рядом человек, от которого у неё будут светиться глаза, то мне будет все равно какого он пола.       — Но она же вроде любит Рому.       — Все мы иногда принимаем дурацкие и спонтанные решения. Она сама просто не понимает этого.       — Выглядит влюблённой.       — Выглядит упёртой и глупой. Хотя, я сам дурак. Я пытался воевать против этого, а нужно было просто поддержать. У неё бы быстро пропал интерес.       Лика усмехнулась.       — Ну мы часто делаем, а потом жалеем. — Лика пожала плечами, вспоминая о поцелуе вновь. Мужчина тоже улыбнулся.       — Она знает, что мы с Вами знакомы, — Лика поджала губы, — Она видела, как я выхожу из вашей машины, ну и айфон еще.       — Скажи, что мы любовники, не заморачивайся. — Он усмехнулся.       — Она знает, что я лесбиянка.       — Это сложнее, — мужчина пригладил волосы на голове и продолжил, — значит, скажи, что просто подрабатываешь на меня. Не говори ничего конкретного. Ей не придёт в голову наша договорённость. Я надеюсь.       Они оба замолчали, переваривая сказанное.       — Так что ты? Из-за своих гормонов бунтуешь? Алина? Поругались? — возобновил разговор Шугарин.       Лика. Хотела сказать «засосались», но со Славой. И улыбнулась своей же тупой шутке.       — С Алиной все хорошо, просто нервничаю. — Лика не знала, почему ей хотелось говорить с ним. Он был ей по сути никем. Вообще даже не родственником. Работодателем? Смутно. Скорее адвокатом ее совести. Ну или ей было удобно списывать эту ситуацию на безвыходную. И она сама не понимала почему ее так выкручивает изнутри, когда она думает об Алине. Как будто что-то шло уже не так, как будто что-то изменилось, но вроде бы все равно оставалось так как есть. Горькое послевкусие оставляли эти масли после себя. Как похмелье сутра, когда с вечера вроде бы много не пил, но голова все равно болит, а желудок не хочет даже смотреть на еду.       — Давно не виделись?       — Больше полу года, это уже много. Там день за три идёт. — Лика тяжело выдохнула.       Мужчина промолчал все так же задумчиво смотря в даль снежного ландшафта.       — Ты не обязана быть кем-то, кем обещала, если уже не хочешь быть.       Лика молча ждала. Она знала, что это только начало. Что Шугарин скажет что-то ещё. Она была уверена.       Она все так же стояла и сжимала в своих ладонях потёртые перчатки для бокса и размышляла о том, что губы Славы были приятными, нежными и «желанными?». Лика прикрыла глаза. Она думала о том, что Алина была когда-то ей так же желанна. Ей хотелось прикасаться к ней, хотелось быть всем для неё. Но для Славы она не хочет быть всем. Слава просто притягивает её чем-то, чем Лика не понимала. Она не могла просто так признаться себе, что Слава ей нравиться. Она не должна была ей нравится. Каждый раз, как только эта мысль пробиралась к её сознания, она захлопывала дверь в своей голове и, стискивая зубы, думала об Алине. Они будут вместе, потому что по-другому и быть не может. Другой исход не допустим.       — Представь себе два пластиковых стакана…       — Для кофе? Вообще сейчас бумажные стали делать, — мужчина не успел договорить, Лика перебила его.       — Хорошо, представь два бумажных стаканчика для кофе, — мужчина улыбнулся. — в один ты наливаешь горячий, прям вскипячённые кофе, а во второй холодный что на зубах застывает кусками. Представила?       Лика кивнула. Вспоминая Фраппе.       — Так вот какой возьмёшь ты?       — Горячий, терпеть не могу холодный кофе.       — Вот видишь, там где горит, того и хочется. Так и внутри, пока горит, нужно слушать эту волну, когда она затухает, то уже нет смысла, не тот вкус. Так и с кофе: со временем, если ты не выпьешь этот кофе, он остывает, и превращается в такой же холодный, но пропитывает и разъедает стакан. Так и ты, тебя разрывает от этого долбаного кофе, а ты его не пить не хочешь, ни вылить.       — Это была какая-то метафорическая поучительная история? При чем здесь кофе?       — Твои эмоции и чувства. Научись их разделять и контролировать. Поистине понимать, что ты чувствуешь, а что тебя хотят заставить чувствовать. А не просто взрываться от этой перцовой смеси.       — Легко говорить.       — Хорошо, что ты это понимаешь, пустословов не любят нигде.       — Я подумаю над этим.       — Это правильно, только не затягивай, а то кофе остынет. — он подмигнул ей и, развернувшись, направился к Виталику.       Нужно было дать распоряжения на счёт поездки к Алине и вообще обсудить с ним тренировки Лики. Ей вот-вот должно исполниться восемнадцать. Следовательно, нужно подумать о том, как убедить её остаться. Ему нужно, чтобы со Славой был его человек. Ромин бизнес начинал вонять гнилью, это он ещё вчера из разговоров с местным налоговщиком понял. И предстоящая свадьба его дочери впутывала его в эту гниль. А ему хватившему на своём веку этого дерьма, не хотелось ещё и на старости мазаться в чужом.       Лика была не подарком и было далеко не страйком в этом его гамбите. Но если правильно все сделать, то она может быть хорошим козырем. Если не прыгнет сама в огонь.       *** Чуть больше полу года назад.       — Послушай, проверка пойдёт через десять минут, тебе нужно уже возвращаться, — Алинины губы накрыли Ликины, перебивая слабые и риторические просьбы её девушки, а рука аккуратно юркнула под резинку трусов.       Лика напряглась и чуть сильнее впилась в плечи Алины, своими пальцами.       — Подожди, я… — Лика не договорила, как Алина оторвалась от её губ и нависла над ней в темноте. Света почти не было. Только в коридорах горели зауженные лампы. Здесь же они обходились маленькими источниками света проходящего через небольшие окошки под потолком.       — Лик, ты завтра выходишь и я подумала, — Алина замолчала недоговорив, намекая на их предыдущий разговор. — Я не хочу тебя торопить, но просто я не знаю, когда… Когда выйду… Ты же понимаешь, тут… Черт это сложно… Мне казалось было все чётко и ясно в моей голове, но сейчас… Блин… Прости… Я не хотела тебя напугать.       Алина скатилась с Лики и легла полу боком на подушку. Кровать девяносто на шестьдесят была не позволительной роскошью для одного человека, но чертовски неудобной для двоих. Вообще весь сегодняшний день был наполнен этой дурацкой аурой прощания и неудобства. Лика, по сути, должна была радоваться что выходит, но оставлять тут Алину совсем не хотелось. Казалось, что она отрывает от себя огромную часть своей плоти. Или в какой-то момент стоит перед выбором, где говорят — отдай свою часть тела и заживёшь на свободе. Алина стала всем тем, чего у неё больше не было снаружи. Она стала её семьёй. Стала тем теплом, которое она вряд-ли получит от ублюдка папаши, и, к сожалению, уже покойной матери.       — Прости, я просто так напряжена, что мне кажется все… Мне кажется все таким идиотским, таким знаешь… Как будто я хочу и не хочу туда. — Лика сжала сильнее ладонь Алины под одеялом и перепела их пальцы. — Мне кажется, что выйдя туда, я стану другим человеком. Вдруг что-то случиться здесь и ты… Я боюсь за тебя, Алин.       — Глупышка, что может случиться здесь? Ты же понимаешь, что наши девчонки меня защитят если что. Тебе не за что переживать.       Алинины слова были насквозь пропитаны здравым смыслом. И Лика это понимала. Она знала, что здесь все чётко. После того столкновения со своим личным демоном она выжила и слава сработавшая за неё помогла им обеим. Новенькие, которые перевелись с лёгкостью нашли общий язык и с Алиной и с Ликой. Их было пятеро. Они были за одно, их нельзя было так просто сломать. Частые потасовки и делёжка власти первый год чётко увековечилась ранами на Ликином бедре, где татуировка валькирии перекрывала шрам, костяшках и ладонях. Ладонях, одну из которых сейчас сжимала в своей Алина. Но Лика понимала, что этот этап в ее жизни заканчивается и переступая порог, она сюда больше не вернётся.       — Прости, я не настаиваю… — Алина чмокнула Лику в щеку и, разжав ладонь, быстро легла на свою кровать.       Дверь их комнаты тихо отворилась и дежурный прошёл между кроватями сверяя количество человек со своими записями.       Алина вздрогнула когда после поверки почувствовала, как Лика аккуратно скользнула к ней под одеяло.       — Я не могу расслабиться, потому что я, блин, тебя чертовски хочу, но у меня этого не было… — Лика сжала губы аккуратно обнимая Алину за талию под одеялом. — И эти дурацкие перемены как чёртов дамоклов меч над моей головой. Понимаешь?       — Ты серьёзно девственница? — Алина тихо прошептала ей на ухо.       — Мг.       — И, черт, даже не знаю… Я думала, просто ты с парнями не спала, но… Постой, даже девушек не было?       — Блин, ну, я как-то не особенно хотела обсуждать сейчас это… Но нет, ты моя первая девушка.       — А как ты поняла, что тебе они нравятся?       — Когда тебя поцеловала, — Лика уткнулась носом Алине в ключицу.       — Блин, Ватцман, ты такая дерзкая. И в общем… Блин, прости, я думала, что у тебя кто-то уже был… Черт… Тогда, прости… Я не должна была так говорить, — Алина провела тыльной стороной ладони по лицу Лики.       — Я, черт… — Алина накрыла своё лицо ладонями, — я ужасна.       — Замолчи… Ты не понимаешь… — Лика аккуратно поцеловала Алину, вспоминая как приятно касаться её кожи своими слегка грубоватыми пальцами. Проводить по животу и сжимать в руках ягодицы. Алина не запрещала себя трогать. А в прошлом месяце Лика первый раз смогла дотронуться до неё там. Лике сносило крышу. Она краснела, как чёртова малолетка, которой показали сиськи. А внизу живота все жгло, казалось иногда прожжёт насквозь, вырвется и разнесёт это чёртов планету на куски.       — Лика… — Алина тихо прошептала на ухо её имя и выгнулась, когда пальцы Лики коснулись её трусов, нажимая между ног.       — Я хочу вместе, покажи мне я… — Лика замялась, — я повторю…       Лика услышала как Алина интенсивно выдохнула. Как её дыхание прерывается от каждого её касания. Рука Алины юркнула опять под резинку трусов Лики и Ватцман, подалась вперёд, упираясь лицом в подушку, заглушая свой первый стон.       Рука Алины, как кисточка в умелых руках художника, двигалась в правильном направлении, касаясь холста с тем нажимом и скоростью, которая оставляла безошибочный штрих, дополняя и расширяя всю картину. Лика пыталась сосредоточиться на своих руках, чтобы не показаться Алине совсем уже не опытной дилетанткой. Одной рукой она сжимала простынь, чтобы хоть как-то унять своё интенсивно дыхание, а второй пыталась повторять за Алиной, массируя напряженный клитор своей девушки.       Алинины поцелуи были рваными и мокрыми. Скользящие губы перемещались по шеи и плечам Лики хаотично, как частицы в разряженном воздухе. Пот лёгкой струйкой скатился по позвоночнику, Лики, впитываясь в лёгкую майку без рукавов. Лика лежала сверху, почти накрывая Алину своим телом, приятно двигаясь на встречу её ладони. Свободная рука Алины обхватывала каёмку кровати сбоку. Лика точно знала, что костяшки на этой руке почти побелели. И если бы было больше света она бы это увидела. Движения Алининой руки изменили ритм и скорость, Лика почувствовал, как её собственная рука, в трусах Алины слабеет, а та, что сжималась на плечах Алины, немеет от силы захвата. В какой-то момент девушка почувствовал, как приятная волна сладкого и желанного удовольствия раскатывается по всему её телу исходя из той мягкой пульсирующей сферы внизу её живота. Как это горящее солнце накручивает на себя с каждой волной все больше и больше энергии и в какой-то момент лопается как воздушный шар, проткнутый иголкой, а волна захлёстывает Лику своей лёгкостью и воздушностью.       — Блин, — Лика падает на подушку, и на Алинино тело, совершенно расслабленно и бессильно. Как будто после долгой и упорно тренировки.       — Прости, что я остановилась, просто это блин… Вау, — путаясь в словах пробурчала Лика в подушку.       Алина усмехнулась, обнимая Лику своими руками за спину.       — Теперь я могу официально всем заявить, что Лика Ватцман мне дала, Алина улыбнулась, что было понятно по её тону.       Хотя Лика и не видела её выражение лица, но была уверена, что оно сияет.       — Пошла ты, — улыбаясь пробубнила Лика, попыталась опереться на руки, но не смогла, они все еще были расслаблены.       — Прости, я не могу управлять больше руками.       — Стоило это предусмотреть, — Алина улыбнулась сквозь поцелуй и Лика почувствовала, как Алина аккуратно протолкнула свою руку к себе в трусы, — просто целуй меня…       Лика чувствовала эти движения почти всем своим телом. Она так же лежала сверху, но уже придя в себя. Движения руки Алины вызывали вторую волну желания, что непременно было заметно по её рваному дыханию и мокрым коротким, но глубоким поцелуям.       ***       Обшарпанные ворота такого знакомого и почти въевшегося под кожу Лики места, распахнулись. Она сидела на заднем сиденье все той же машины представительского класса, Виталик молча перебирал чётки между пальцами, а Игорь Станиславович задумчиво смотрел в окно. Они ещё не разговаривали о том, что будет дальше. Лике исполнится на днях восемнадцать и она знала, что её тренировки должны измениться, что тот пункт, который упускал до этого Шушарин, о котором она догадывалась, должен быть озвучен в ближайшее время.       Вдруг Лика отвлеклась от своих мыслей и, бросив взгляд на обшарпанную табличку «Исправительная детская колония», вздрогнула. Алина стояла у ворот в лёгкой байке с капюшоном, мешковатых джинсах и с черной сумкой на перевес. Такие часто носили кочки в спортзал, отметила Лика. Почти вцепившись в ручку двери, она попыталась её открыть, но дверь была заперта.       — Не взболтни лишнего, если она спросит почему вышла раньше и кто я, то ты ни в коем случае не должна рассказывать о нашем договоре. О нем знают только трое. — Игорь Станиславович повернулся к Лике со спокойным выражением лица. — И круг посвящённых не должен расшириться. Ты же понимаешь, что это и в твоих интересах?       Лика отпустила ручник, который должен открывать дверь и взглянула на мужчину:       — А что в этом такого?       — Понимаешь, дело в том, что я в себе и в Виталик уверен. Тебе нет резона кому-то говорить, будем честны, тебе насрать, а это очень даже оптимальная позиция в этой ситуации. Но не все такие честные как ты. Я не знаю Алину и не буду ей доверять, даже если доверяю тебя. Жизнь научила. Поэтому, это моя просьба. Наша сделка с тобой, остаётся между нами. Условия и расширения нашей сделки обсудим завтра. Я так понимаю, сегодня тебе не до этого, — он улыбнулся и кивнул в сторону Алины, а блокировка машины щёлкнула, извещая о том, что дверь больше не заперта.       Лика быстро открыла дверь и выпрыгнув из машины направилась к Алине. Рыжеволосая в немом удивление уставилась на Лику, вышедшую из тёмной тонированной машины и остановилась.       — Эм, это ты? — Алина замерла упираясь ладонями в Ликины ключицы, пристально её рассматривая, а Ликины руки сомкнулись на талии Алины.       Лика лишь улыбнулась.       — Скажи что-то, а то я вообще ничего не понимаю, — Алина дотронулась ладонями до лица и шеи Лики, покосившись на дорогущую машину. — Тебя завербовали в мафию?       Лика, спившая в пальто на распашку к своей девушке, совершенно не подумав, что шарф и шапка остались в машине, а мороз снаружи совсем не волновал её. Ей было не до этого. Её губы накрыли обветренные и покусанные губы Алины, а руки сильнее сжались на талии, комкая бесформенную тонкую байку. Алинины руки юркнули под тёплое пальто Лики и тоже сомкнулись на её талии.       — Я скучала, — тихо прошептала Лика на ухо Алине, — не представляешь как…это чертовски не выносимо.       — Я думала, ты разучилась разговаривать, — Алина улыбнулась утыкаясь в тёплую шею Лики своим холодным носом.       — Эй, девчули, загружаемся, если не хотите отморозить свои конечности, — Виталик, как всегда полный любезности, прокричал сквозь открытое боковое окно машины и тут же его закрыл.       — Это кто? — Алина отстранилась от Лики и вопросительно посмотрела на свою девушку.       — Потом расскажу. Поехали.       ***       Они ехали куда-то, куда Шугарин, конечно же, не потрудился сообщить. Лика не стала настаивать. Он же пообещал ей. Значит — все будет хорошо. Лика рассматривала Алину. Она изменилась. Ее черты лица прорисовались еще больше и чётче. Скулы вытянулись и придавали лицу повзрослевшей миловидности и уверенности. Лика улыбнулась. Держать Алину за руку — было тепло. Тепло и долго ожидаемо. Внутри все клокотало от того, что это наконец свершилось. Ей казалось, что все идёт так, как должно. Что нет смысла больше ни в чем другом. Вот она. Ее любимая девушка. Они наконец-то вместе.       — Значит так, здесь будет жить Алина, квартира не большая но все что нужно есть, — Шугарин расхаживал по однокомнатной квартире, в которую они приехали сразу после того, как забрали девушку из колонии.       — В смысле жить? — Лика удивлённо на него посмотрела.       — Просто, жить, пока ты доучиваешься в школе и да, поскольку у неё уже одиннадцатый класс закончен, то может готовиться к поступлению. Если такое в планах есть. Все что я могу ей предложить это подработка у меня в магазинах. — Он улыбнулся.       — И что я буду делать там? — Алина все ещё ничего не понимала, но удивлённо смотрела то на Лику, то на неизвестного мужика в черном дорогущем пальто.       — Ну, явно мне не парней ножом протыкать, — он повернулся и пристально на неё посмотрел, — я читал твоё дело, у тебя хорошо с математикой и вроде не плохо с коммуникаций, как мне сказал адвокат. Пойдёшь помощником администратора, она тебя всему научит, будешь её сменщицей через пару месяцев.       — В смысле? — Лика тоже удивлённо посмотрела на мужчину, — вы мне об этом не говорили.       — Вот сейчас говорю, — он улыбнулся.       — Минутку, — Алина улыбнулась Шугарину и, взяв Лику за руку, и потащила в сторону.       — Это что за дед мороз, блин? — прошептала она тихо Лике на ухо.       — Эм, мой работодатель, — Лика почесала затылок, виновато смотря на Алину.       — И он покупает мне квартиру, и устраивает меня на работу, прости, а что ты для него делаешь? Ты что его сабмиссив, блин? — Алина чуть с нажимом прошептала разводят руками.       — Нет, я… Квартира наша… В общем я прохожу курс с его охранником, — Лика кивнула на Виталика, — я как бы это сказать… Буду охранять один объект.       — Оу, и что за объект?       — Пока не могу сказать, там ситуация ещё не ясная, — Лика, покривив душой, колола себе под кожу мысленную иголки. Она не любила врать. Но Шугарин дал чётко понять, что не хочет огласки.       — Понятно, — Алина нахмурилась.       — Так что девочки? По рукам. — Шугарин по доброму оскалился, посматривая на часы. Ему было уже пора.       Алина посмотрела изучающе на Лику, а затем на Шугарина. Лика была спокойной и уверенной. Значит опасности быть не должно было. Алина не доверяла людям такого сорта. Она вообще редко доверяла. Но сославшись на спокойствие своей девушки, выдохнула.       — Хорошо, но прежде чем мы начнём и вообще, мне бы хотелось побыть сегодня с Ликой.       — Да, конечно, я так и думал в принципе.       — Вот, на ужин и на шоппинг, — Шугарин положил конвент на стол, — будем считать это первым авансом.       Лика закатила глаза.       — Я не тебе предлагаю, — он догадываясь о том, что Лика наверняка скажет, что деньги им не нужны, сразу же пересёк её попытки возражать.       Лика приняла его позицию. Да и она прекрасно понимала, что деньги на ужин, да и на первое время Алине нужны как никогда.       — Проводишь меня до машины, Лик? — Шугарин попрощался с Алиной и, не дожидаясь ответа от Лики, пошёл в сторону выхода.       ***       Лика не понимала почему Шугарин так шифруется, и что вообще происходит. Тогда для нее весь мир делился ещё на чёрное и белое, местами серое и она в центре. Да, она была осторожна и что-то умела уже, многое понимала, но когда постоянно вертишься в этих кругах, как Шугарина, то перестаёшь иногда доверять даже себе. Если Лика просчитывала свои ходы на три шага в перед, то Шугарин уже знал исход битвы, расставляю людей как фигуры в своих партиях.       — Завтра у Славы итоговая примерка платья, ты… — мужчина замялся, — ты пойдёшь с ней? Лика молчала и смотрела в одну точку. Она уже два дня не разговаривала со своей будущей мачехой. После того инцидента в лифте, они как пятнадцатилетние подростки прятались по углам, прислушиваясь ушла и ли другая уже из дома или прятались по своим комнатам, здорово игнорируя ситуацию. Конечно же Лика знала о всех передвижениях Славы. Она не светилась, но следила и наблюдала. Она знала куда больше, чем Слава и ее отец подозревали.       — Меня не звали, — Лика шумно выдохнула.       — Значит сделай чтоб позвали, — прошептал Шугариным с нажимом и почесал свой сморщенный лоб, — завтра ей нельзя одной…       — Почему?       — Просто будь рядом.       — Очень круто конечно с вашей стороны. Это как: иди туда не знаю куда, принеси то не знаю что. Если я не знаю о чем речь, я не буду знать, на что я должна реагировать. — Лика обиженно зыркнула на мужчину и резко сложила руки в замок перед грудью.       — Ты ещё ножкой топни, — он улыбнулся, на мгновение, но тут же стёр улыбку с лица и продолжил.       — Мой конкурент завтра выходит… Выходит в общем из мест не так уж тебе и незнакомых, — Шугарин повертел зажигалку в руках, но передумал закуривать и засунул её обратно в карман пальто, — в общем он выходит и есть вероятность того, что он захочет повидаться со Славой.       Лика вопросительно посмотрела на мужчину.       — Это её бывший, — тихо ответил Шугарин поворачиваясь к Лике.       Лика молча открыла рот, но ни одного слова так и не обронила.       — Спрашивать сейчас не время…? — но все же спросила, хотя и не успела закончить, как мужчина прервал её.       — Нет, не время, я дал тебе достаточно информации.       Он открыл дверь своего авто и, садясь в него бросил Лике, напоследок:       — Возникну проблемы, думай как ты умеешь.              Он улыбнулся и двигатель загудел.       — И помни: остывший кофе — упущенная возможность.       Лика не успела ответить, боковое стекло поднялось и машина отъехала. Она заправила руки в карманы брюк и расслабленно посмотрела в след уезжающего авто. С одной стороны она понимала, о чем говорил ее шеф, но с другой — она не уже опустила занавес. Пьеса под названием «Слава» — ушла на перерыв, хотя в глубине души Лика надеялась на нерушимый «конец».