Вспышка камер

Зима пришла внезапно, покрыв город тонким слоем снега и создав атмосферу ожидания праздника. Для Феликса это время года всегда было особенно напряжённым. Новый год означал кампании, рекламные проекты и бесконечные съёмки. На этот раз его компания представила коллекцию зимней одежды, и он, как лицо бренда, стал главным героем рекламной кампании. Но когда Феликс получил сценарий съёмки, он удивился, увидев, что это будет парный проект. Его напарницей оказалась коллега и подруга — Рюджин. — Рюджин? Серьёзно? — протянул он, листая документы. — А что? Тебя смущает работать в паре? — улыбнулась она, заглянув через его плечо. Феликс усмехнулся, но внутри почувствовал лёгкое беспокойство. Он привык быть в центре внимания, а здесь требовалось делить пространство с другим человеком. Но самое удивительное ждало его впереди.

***

Когда Феликс пришёл на площадку, он почувствовал, как холодный зимний воздух смешивается с волнением. Ассистенты суетились, модели примеряли костюмы, а где-то в углу камеры настраивал знакомый силуэт. Он остановился на месте, не веря своим глазам. Это был Ли Минхо. — Ты издеваешься, — пробормотал Феликс, поворачиваясь к менеджеру. — Что? — удивилась она. — Это лучшая возможность! Минхо — один из лучших фотографов, и мы хотели, чтобы он снял этот проект. Феликс ничего не ответил, просто выдохнул, стараясь скрыть своё смущение. Минхо заметил его почти сразу. Он поднял взгляд от камеры, задержавшись на Феликсе чуть дольше, чем следовало. В его глазах читалась едва заметная улыбка. — Ты, конечно, любишь сюрпризы, — пробормотал Феликс, когда они встретились. Минхо пожал плечами, словно это было самым обычным делом. — Работа есть работа. Надеюсь, ты готов быть профессионалом. Феликс фыркнул, но внутренне почувствовал тепло. Хотя они давно не виделись, между ними ничего не изменилось. Проект оказался сложным. Феликсу и Рюджин нужно было изображать пару: они вместе лепили снеговиков, смеялись, гуляли под снегопадом. Всё выглядело мило и идеально… кроме того, что Феликсу трудно было сосредоточиться. Каждый раз, когда он смотрел на Минхо, тот был так сосредоточен, так профессионален, что Феликс не мог отвести взгляд. Он знал, что должен быть в кадре, но его мысли всё время возвращались к фотографу. — Феликс, ты не смотришь на Рюджин, — сухо заметил Минхо после очередного дубля. — Может, потому что ты слишком отвлекаешь, — ответил он, но тут же пожалел о своих словах. Минхо усмехнулся, но ничего не сказал. Лишь поднял камеру и продолжил снимать.

***

Феликс и Рюджин были на съёмочной площадке, окружённые искусственным снегом, тёплым светом ламп и камер. Их одежда — пушистые свитера, уютные шарфы — добавляла атмосферности. Концепт был простым: изображение идеальной зимней пары, наслаждающейся праздничным сезоном. По задумке сцены, Феликс и Рюджин должны были встать близко друг к другу. Их лица почти соприкасались, Рюджин касалась его плеча, а Феликс мягко улыбался ей, словно это была их личная, только им понятная шутка. — Отлично! — сказал один из ассистентов. — Теперь добавим немного искренности. Представьте, что вы влюблены! Рюджин, профессионально улыбнувшись, взглянула на Феликса, её рука опустилась на его грудь, а он, в свою очередь, обвил её талию. Они выглядели естественно, их улыбки казались тёплыми. Именно в этот момент Минхо, стоящий за камерой, почувствовал странное, неприятное чувство. Он едва не пропустил кадр, так сильно его накрыла эта неожиданная волна. Он был профессионалом. Фокус на эмоциях, композиции, правильной постановке света — всё это всегда стояло на первом месте. Но сейчас… Минхо поймал себя на том, что уже несколько секунд не может сосредоточиться на работе. Он видел, как близко стоят Феликс и Рюджин. Видел, как легко Феликс улыбается, как мягко смотрит на неё. Это выглядело слишком реально, как будто не только камера, но и он сам стал свидетелем чего-то, чего ему не хотелось видеть. — Минхо? Всё в порядке? — раздался голос одного из ассистентов, вырывая его из мыслей. — Да, конечно, — коротко ответил он, заставляя себя сосредоточиться. Он сделал несколько снимков, но его движения были механическими. Глубоко внутри что-то шевелилось: глухая ревность, которую он не хотел признавать. Феликс, заметив, что съёмка затягивается, повернулся к Минхо. — Что-то не так? Минхо быстро отвёл взгляд, делая вид, что настраивает камеру. — Всё нормально. Просто ищу правильный угол. Но Феликс видел, что за этим спокойствием скрывалось что-то другое. Его взгляд стал более пристальным. Он знал Минхо достаточно хорошо, чтобы заметить, когда тот был не в своей тарелке. Рюджин, почувствовав напряжение, отступила на шаг, давая Феликсу пространство. — Может, перерыв? — предложила она. Минхо кивнул, соглашаясь. Ему нужен был момент, чтобы собраться с мыслями. Когда Рюджин ушла за кофе, Феликс подошёл к Минхо, всё ещё стоящему возле камеры. — Что происходит? — спросил он, скрестив руки на груди. — Ничего, — коротко ответил Минхо, но в его голосе не было привычной уверенности. Феликс усмехнулся, слегка наклонив голову. — Ты всегда так плохо врёшь? Минхо поднял на него взгляд. В их глазах встретились две противоположные эмоции: замешательство и вызов. — Просто работай. У нас мало времени. Феликс не отступал. Он подошёл ближе, почти повторяя ту самую позу, которую минуту назад изображал с Рюджин. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Признай, ты ревнуешь, — сказал он тихо, чтобы никто из команды не услышал. Минхо задержал дыхание. Его пальцы сжались на краю камеры, но он быстро взял себя в руки. — У тебя слишком высокое мнение о себе. — Это ты так думаешь, — усмехнулся Феликс. — Но знаешь, в твоих глазах это слишком очевидно. Минхо ничего не ответил. Он просто отвернулся, стараясь скрыть лёгкий румянец, который выдавал его больше, чем любые слова.

***

Съёмка продолжилась. Феликс и Рюджин снова работали над сценой, но теперь в его улыбке появилась какая-то новая нота. Она была лёгкой, но насмешливой, адресованной не Рюджин, а фотографу за камерой. Минхо старался сохранять профессионализм, но каждый раз, когда он смотрел на них, чувство ревности снова поднималось внутри. Ему казалось, что Феликс специально поддразнивает его: взглядом, выражением лица, лёгкими движениями, которые могли показаться случайными, но для Минхо были слишком очевидными. — Хорошо. Всё, достаточно, — резко сказал Минхо, опуская камеру. — Всё? — удивился Феликс. — Да. Ты сделал свою работу. Теперь моя очередь сделать свою, — ответил Минхо, стараясь не встречаться с ним взглядом.

***

Когда съёмка закончилась, команда начала убирать оборудование, а Феликс остался на площадке, словно специально ожидая Минхо. — Ты странно себя вёл, — заметил он, оперевшись на стол. — Ничего такого, — сухо ответил Минхо, собирая свои вещи. — Ты правда думаешь, что я не заметил? — тихо сказал Феликс, его голос был мягким, но настойчивым. Минхо остановился. Он медленно обернулся, и в его глазах было то, что Феликс никогда раньше не видел: нерешительность. — Просто помни: я не игрушка, — продолжил Феликс. — Если ты что-то чувствуешь, не нужно прятаться за камерой. Эти слова застряли в воздухе, оставив Минхо в раздумьях. Феликс ушёл, оставив его одного среди пустой студии, с мыслями, которые он не мог игнорировать.