(Темные) пути неисповедимы

      Несколько кроликов никак не хотели отставать, когда Ваньинь уже уходил с поляны. Цзян Чэн с самого детства любил животных и ему нравилось о них заботиться. Конечно, он всегда отдавал предпочтение именно собакам, но в Облачных Глубинах их нет, а кролики казались невозможно милыми.       - Хватит преследовать меня, армия пушистых бесстыдников. Меня из-за вас из Облачных Глубин выгонят, - Чэн присел и погладил одного из кролей, прижав его ушки к голове. - Или ты будешь вместо меня переписывать правила Гусу Лань?       Кролик не мог ни ответить, ни переписать правила, поэтому продолжал смотреть на Ваньиня своими глазками и дергать носиком в ожидании очередной ласки.       За пару дней, проведенных в Облачных Глубинах, и правда удалось отдохнуть. От суеты и извечных дел. От Цзян Чэна как главы Великого ордена, не требовалось строгое соблюдение правил Гусу Лань. Но уснуть в положенное время ему не составило труда. Здесь он был далек от дел ордена и суеты, связанной с его обязанностями. Ваньинь справлялся. Только это отнимало у него достаточно сил. Не физических. Цзян Чэн точно мог сказать, что устал куда больше ментально.       Последние годы Чэн посвятил себя племяннику и ордену. Лин всегда был для Ваньиня на первом месте. Однако дети растут. И Цзян Чэн прекрасно понимал, что пройдет еще немного времени, и племянник уже не будет чувствовать в дяде острую необходимость. На самом деле, Жуланю это не нужно было уже сейчас.       Цзинь Лин вырос, многому научился, а совсем недавно обрел взаимную любовь. И если этот мальчик взаправду счастлив, то кто Чэн такой, чтобы вмешиваться в его жизнь без лишней надобности. Но иногда хотелось вернуться в то время, когда Лину было шесть или семь, когда тот игрался с теми же кроликами на полянке или с восторгом рассказывал о своих друзьях.       Как-то с самого начала сложилось так, что Юань и Цзинъи называли Цзян Чэна дядей. Тот был совсем не против, на самом деле. Требовать от детей формального обращения ему казалось странным. А когда дети выросли - уже не было смысла ничего менять. "Дядя Чэн" - это обращение вызывало теплую улыбку на губах и ощущение значимости. Ваньинь желал младшим счастья, а сам уже смирился с тем, что... Будет один.       - Глава Цзян, - послышался мягкий голос Хуаня. - Наши племянники вернулись.       Ваньинь сразу же поднялся, игнорируя кролика, который пытался прыгнуть ему на руку.       - Надеюсь, что все в порядке. Не ожидал, что они задержатся.       - Нужно было убедиться, что дело точно окончено. - Пояснил Сичэнь. - Надеюсь, что вам удалось хоть немного отдохнуть. Мне ли не знать, насколько заботы иногда тяготят.       Чэн несильно улыбнулся. На самом деле ему было неловко, когда Лань Хуань проявлял такую внимательность. Конечно, это были избытки проницательности как главы ордена и излишней заботы как старшего брата. Ранее Ваньинь не раз ловил себя на мысли, что будь у него такой старший брат - все могло бы сложиться иначе. Но на данный момент эта забота смущала и вызывала странное чувство некой отрешенности. Цзян Чэн все еще влюблен, но прекрасно понимает, что не имеет ни шанса.       - И мне бы не хотелось добавлять их вам, - ответил Чэн. - Я благодарен за понимание. И а-Лин, - Цзян вздохнул. - Я рад, что какое-то время он побудет здесь. Ему будет полезно отвлечься.       - Есть причины беспокоиться сильнее? - Хуань взглянул с интересом. - У Жуланя есть надежная опора. Он никогда не останется одним или непонятым.       - Да, а-Юань и а-И не позволят - это уж точно.       - Я имел ввиду в первую очередь вас, - Сичэнь окинул Чэна слегка удивленным взглядом. - Смею напомнить, что кровное родство играет не самую важную роль в вопросе семьи. А у вас есть и то, и другое. Пусть Лин и называет вас дядей, но стоит задуматься о том, насколько это обращение правильное.       Ваньинь растерялся. Стало еще более неловко, поэтому Чэн отвел взгляд и посмотрел на кроликов, которых стало немного больше. Ваньинь опустил взгляд на свои ноги. На правом сапоге уже устроился белый комочек с ушками.       - Я не пытаюсь его опекать сверх меры. - Пояснил Цзян. - Для меня просто важно его счастье. Лин не должен разрываться между своими желаниями и обязанностями. Но с самого детства он только это и делает.       - Ваньинь, - Хуань немного понизил голос. - Я никому не пожелаю, чтобы перед кем-то встал некий выбор. Однако как человек, которому ранее пришлось выбрать, - он посмотрел на кролика, который явно не собирался уходить с чужой ноги, - я вижу некоторые вещи, которые другим кажется спорными.       - Что?       - Цзинь Лин может разрываться между желаниями и обязанностями. Но если выбор встанет более остро, - Сичэнь поднял взгляд на Чэна, - даже если на кону будет стоять весь орден Ланьлин Цзинь, Жулань без колебаний выберет тебя.       Ваньинь глянул на Хуаня и снова опустил взгляд на кролика:       - Не нужно. Я не хочу, чтобы перед ним вообще стоял какой-то выбор. Он - будущий глава Цзинь. И я не собираюсь переманивать его на свою сторону или еще что похуже.       - Я говорил о том, что Лин полностью доверяет тебе и осознает все то, что ты для него сделал. Он тебя любит. Здесь вопрос не в обязанностях, а в чувствах. С одной стороны орден, ради которого приходится превосходить самого себя, а с другой - дорогой человек, который всегда оберегал и наставлял. Лину не нужно называть тебя отцом, чтобы считать им.       - Я не пытался...       Чэн замолчал и вздохнул. Продолжать не имело смысла. Это же Лань Сичэнь - он всегда словно в душу смотрит. От проницательности главы Лань просто не скрыться.       - Верно - не пытался, - улыбнулся Хуань. - В этом и есть весь смысл.

***

      Чай был вкусным, а беседа - содержательная.       Но все равно Вэй Ину было слегка неловко от того, что он пришел с проблемами. Совет был Усяню необходим, а в понимании со стороны Цижэня он был уверен. Просто как-то... Совестно.       С тех пор, как Цижэнь стал верховным старейшиной, таких бесед за чашей чая становилось все меньше. И Вэй Ину их искренне не хватало. А беспокоить ифу лишний раз он тоже не решался.       - Я понял, - Цижэнь отставил чашу и повернулся к сидящему рядом Усяню. - Ты хочешь, чтобы в Облачных Глубинах этот юноша обрел покой и исцелил раны или разглядел в нем потенциал.       Вэй Ин сразу же растерялся. На самом деле, он притащил Сюаньюя сюда совсем по другой причине. Этот Мо может что-то знать о прошлой жизни. Но Цижэню такое не скажешь. Да и сам для себя Усянь не отрицал, что ему очень жалко того молодого человека. Пережить столько насилия... Мало кто смог бы вытерпеть подобное и не покончить с жизнью раньше.       - Я рассчитывал хоть немного помочь ему. - Вэй Ин вздохнул и подвинулся чуть ближе. - Если он захочет остаться - я попрошу старшего брата принять его в орден. Но сейчас, - он помедлил. - Он несет угрозу даже для самого себя.       - Тебе потребуется достаточно терпения. Но раз ты протянул руку помощи, ты не можешь отказаться от изначальных намерений.       - Я знаю, - соглашается Усянь и устраивает голову на чужом плече. - И я не собираюсь бросать. Просто... Это то, с чем только вы можете мне помочь.       - Не пытайся сравнить две абсолютно разные ситуации. - Заметил Цижэнь, приобняв ученика. - В данном случае я мог бы посоветовать тебе побольше говорить с ним. Ты упомянул, что Сюаньюй был спасен именно Цзинъи. Возможно, именно этому младшему адепту стоит чуть больше времени проводить с молодым Мо, - предположил мужчина. - Сюаньюй вполне может воспринимать тебя как последствие действий Цзинъи. Это ведь он позвал тебя на помощь.       Вэй Ин несильно улыбнулся и прикрыл глаза. Здесь всегда так хорошо и спокойно. И не хочется уходить. Никогда.       - Я думал об этом, - честно ответил Усянь. - Но я не уверен, что хотел бы оставлять а-И наедине с человеком, который пытался повеситься на простыни.       - Так или иначе наблюдать за ним придется тебе. И Цзинъи может помочь ухватиться за что-то важное. Все же, - Цижэнь протянул свободную руку к чайнику и наполнил свою чашу, - интуиция этого юноши по истине потрясающая.       - Как и у Юаня, - уже более весело заулыбался Вэй Ин.       Цижэнь промолчал на это высказывание. Не интуиция. Если дело касается сына того невероятного предсказателя, коим являлся Вэнь Сюй. Гадание - постыдное занятие для заклинателя. Это было принятое мнение. Но Сюй буквально разнес в пыль эти устои, сделав возможность предвиденья самым настоящим даром. Тем самым даром, с которым стоит быть предельно осторожным.       - Вэй Ин, ты говорил с Хуанем?       - Да, - Усянь сел ровнее и заговорил уже более серьезно. - Старший брат попросил нас с Лань Чжанем отправиться в город И. Он сказал, что дело касается бродячих заклинателей. И, - он запнулся. - В мое отсутствие... Как бы... Поможете с Сюаньюем?       Подход можно было искать сколько угодно. Однако это вовсе не отменяло факт того, что Усяню нужно будет отлучаться из Облачных Глубин. Цзинъи наверняка будет рядом, потому что Хуань сразу сказал, что Юань и Лин так же отправятся в И. Оставлять Сюаньюя на Сюина было бы опрометчивым решением. А просить о подобной услуге, вроде заботы об умалишенном, Усянь мог только Цижэня.       - Ты же знаешь, что я никогда не откажу своему воспитаннику. Но, - Цижэнь слегка прищурился, - у меня есть некоторые обязанности. Если Хуань обеспокоен, то и я - тоже.       - Он говорил о бродячих заклинателях, - быстро произнес Вэй Ин. - И я на самом деле не уверен, как я должен... Ну...       Усянь замолчал, потупив взгляд на свою чашу с остатками чая.       Но Цижэнь снова отнесся к этому молчанию с пониманием. Старший наполнил вторую чашу и спокойно произнес.       - Ни Хуаня, ни Чжаня это не беспокоит. А что на счет тебя?       Ну конечно! То, что объединяло Усяня и братьев Лань. Их матери были бродячими заклинательницами. И не то, чтобы Вэй Ина это как-то беспокоило. Просто только в этой жизни он вник в то, кто есть бродячие заклинатели и что они из себя представляют. Не удивительно, что отец после брака с матерью не был частью Юньмэн Цзян, а мать братьев Лань была изолирована от сыновей.       - Я знаю, что мать а-Чжаня и старшего братика совершила очень плохой поступок. Тогда мы были совсем детьми, - Усянь покосился на Цижэня. - Но сейчас... Не расскажете? Что произошло? Почему все так сложилось? Почему ваш брат пошел против ордена, женившись на бродячей заклинательнице? Он же был главой Великого ордена.       Цижэнь вздохнул. Он накрыл руку Усяня своей и тихо ответил:       - Некоторые вещи не подвластны логике.       Вэй Ин хотел что-то сказать, но вместо этого просто прикусил губу. Не ему судить. Сейчас, когда Цижэнь рядом... Усянь решается.       - Я никогда не понимал, почему мои родители пошли туда. Во время нашего последнего разговора с Цзян Фэнмянем, - Усянь накрыл руку ифу своей. - Он сказал, что говорил им не идти туда. Он что-то знал? Или... Я не знаю. Но сейчас я точно понимаю, что они не обязаны были бросаться в тот бой.       - А-Ин, - Цижэнь подался вперед и обнял. - Не думай об этом. У тебя самого уже взрослый сын.       - Расскажите мне правду. - Едва ли не шепчет Усянь. - Пожалуйста. Я хочу знать, какими на самом деле были мои родители.       - А-Ин, я не знал их достаточно, чтобы говорить тебе что-то.       Но Усянь не отступил. Он обнял ифу в ответ и прошептал:       - Это я их не знал. Не помню. Ничего. Но только вашим словам я могу верить.

***

      Прежде, чем вернуться в комнату и заняться отчетом, Сычжуй заглянул в цзинши. Он дождался приглашения и вошел.       - Отец, все закончилось благополучно. А папа, - Юань осмотрелся. - Задерживается?       - Разговор с дядей. Состояние Мо Сюаньюя вызывает тревогу.       - Стоит извиниться за эти хлопоты. - Юань подошел ближе и присел рядом с отцом. - Мы могли бы завтра поговорить с дядей Хуанем? Выяснились некоторые обстоятельства. И мне кажется, что а-Лину нужна помощь.       - Мгм.       Сычжуй улыбнулся. Он посмотрел на бумаги, которые лежали на столе. Это были планы занятий для приглашенных адептов. Все же отец был тем, кто обучал новое поколение заклинателей. Вместе с папой они были теми самыми наставниками в Облачных Глубинах, обучение у которых хотел пройти каждый адепт. Даже приглашенный. Но Облачные Глубины были открыты далеко не для всех. И не каждый мог сюда попасть на два месяца обучения.       - Я буду проводить тренировки? - Юань глянул на отца с интересом. - А-И все еще занимается младшими адептами.       - Дети его любят, - сразу же ответил Ванцзи и накрыл руку сына своей. - Тебя что-то беспокоит.       Это был вовсе не вопрос. Утверждение.       Юань достаточно хорошо знал своего отца. А тот - буквально насквозь видел своего сына. Сычжуй мог ничего не говорить - Ванцзи не стал бы настаивать и лезть в душу. Но именно по этой причине Юань и доверял своим родителям полностью - те никогда ни к чему не принуждали его.       - В последнее время а-Лин чем-то очень сильно обеспокоен, но не говорит. Он снова и снова повторяет, что "все нормально". Но и я, и а-И понимаем, что это не так. И я, - Юань повернул ладонь так, чтобы сжать руку родителя в ответ, - очень сильно переживаю о нем.       - Мгм. Волнение.       - Да, - согласился Сычжуй. - Он очень сильно волнуется, но снова и снова скрывает это. Он уходит от разговора. Я подумывал спросить дядю Чэна. Но не уверен, что это будет правильно.       - Иногда открыться любимым сложнее, - произнес Ванцзи глядя в серые глаза сына. - Ты, Цзинъи и Жулань с самого детства вместе. Как вы с Цзинъи хорошо знаете Лина, так же хорошо и он знает вас. И ваши обязанности. На данный момент.       С этим было трудно поспорить. Поскольку совсем скоро прибудут приглашенные адепты, Юань будет занят их тренировками с мечом, а Цзинъи в целом обучает совсем юных будущих адептов Гусу Лань. Помимо Ночных охот у них есть свои обязанности в ордене. И кому как не будущему главе ордена это понимать? Лин очень хорошо знает друзей. На самом деле, Юань не раз ловил себя на мысли, что Лин вообще знает слишком многое. Просто не говорит. В большинстве случаев.       - Но сказать - это же не побуждать к действиям.       - Лин знает, что будет беспокоить вас, - пояснил Ванцзи. - Вы с Цзинъи сделаете все, чтобы помочь ему. И этого нельзя отрицать.       Сычжуй вздохнул. Слова отца снова были неопровержимы.       - Но я все равно попытаюсь поговорить с ним. Дядя Хуань разрешил ему остаться в Облачных Глбинах. И меня это очень сильно радует.       - Отвлечение, - старший отпустил чужую руку. - Завтра будет приемлемый день для разговора.       Юань слегка смутился и отвел взгляд. От отца точно ничего не скроется.       - Да. Я... Для Лина очень важно сказать некоторые слова лично.       - Достойный муж, - спокойно ответил Ванцзи и взял в руку кисть. - Это может быть первым шагом к откровению. Для вас.       И снова он прав. Когда Жулань признается родителям Сычжуя в своих чувствах к Юаню, то можно будет попытаться поговорить по душам. Раз Лин заявит о своих намерениях перед Усянем и Ванцзи, то и Юань должен поступить соответствующе. А уже после этого можно будет поговорить и о том, что же так сильно тяготит Жуланя. И это явно не извечные проблемы в Ланьлин Цзинь.       - Спасибо, - тихо поблагодарил Юань. - Я должен буду говорить с дядей Чэном. Я понимаю, что он знает. Но просто, - Сычжуй улыбнулся. - Это же дядя Чэн.       Ванцзи ничего не сказал - лишь едва заметно приподнял уголок губ.

***

      Цзинъи провел Лина к комнате, которая была подготовлена для него. Пока Сычжуй отправился к родителям, у них было время немного поговорить без него.       - Если что - комната Юаня по соседству, - подметил Лань и указал на постройку. - Но и моя недалеко, - уже более весело добавил он.       - А-И, - Жулань возмутился и посмотрел с укоризной. - О чем ты вообще думаешь?       - Если решите устроить совместные ночевки, то можете позвать и меня, чтобы мне не было обидно и одиноко. А ты о чем?       Лин тяжело вздохнул и остановился на пороге. Он посмотрел на дверь, но не спешил заходить.       - А-И, спасибо. Что поддержал.       Цзинъи вздохнул и присел прям на порог. Жулань глянул на друга, но опустился рядом. Наверное, зря это все.       - Я всегда поддерживал тебя. И буду поддерживать. - Ответил Лань. - Как и Юань. Но если ты не хочешь беспокоить а-Юаня, рассказывая ему что-то, то ты мог бы рассказать мне.       Однако Жулань покачал головой:       - Ничего особенного. Я просто накручиваю себя. Скорее всего.       - А-Лин, - Цзинъи накрыл руку друга своей. - Ты не один. Мы всегда на твоей стороне. Что бы не случилось.       И Жулань это искренне ценил. Он кивнул и улыбнулся. После чего - лег на чужие колени и посмотрел в небо, наблюдая несколько уже появившихся звезд на нем.       - Сегодня. Совместная ночевка. - Лин перевел взгляд на лицо друга. - Чтобы тебе не было обидно и одиноко.       - Нет, ну если будущий глава Цзинь, который является уважаемым гостем в Облачных Глубинах, желает - я просто не в праве ему отказать.       Жулань уже смеется. Этот уважительно-саркастичный тон а-И он просто обожал.       - Если этот Лань, - Лин указал на Цзинъи, - принесет с собой подушек, то он сможет рассчитывать на подарок от меня в следующий раз, когда мы пойдем в город.       - О, тогда мне стоит завалить тебя подушками.       - Больше подушек - больше угощений, - подметил Лин.       Цзинъи рассмеялся. Он посмотрел в небо:       - Знаешь, когда вы с а-Юнем станете главами, у вас будет куда меньше времени на подобное. Я буду скучать.       Жулань даже удивился. Он сел и слегка растерянно произнес:       - Почему ты так уверен? Разве, - он окинул друга взглядом, - твой отец не был дальним родственником главы Лань?       - Ну и что? - Цзинъи оперся на руки и отклонился немного назад. - Юань - сын Лань Ванцзи и Вэй Усяня, а следовательно - племянник главы. Да и ты только представь меня во главе Гусу Лань, - он снова рассмеялся. - Я же его разрушу.       - Н-нет, - Лин даже запнулся. - Не разрушишь. Просто... А-И, ну вот как ты можешь говорить такие сложные вещи так просто?       - Ничего сложного, - отмахнулся тот. - Юаню просто необходимо стать главой ордена. Иначе после вашей свадьбы ты заберешь его в Ланьлин и я больше никогда не увижу своего старшего брата. Нельзя этого допустить.       Жулань прыснул и рассмеялся. Это прозвучало как... Весомая причина возглавить Великий орден.       - А-И, иногда ты такой странный. Я тебя обожаю.       И пока Лин смеялся, Цзинъи улыбнулся уже более расслаблено. Этот способ отвлечь Жуланя от множества мыслей, которые тяготят его, всегда работал.       Именно в этот момент - когда Жулань смеялся, а Цзинъи просто с улыбкой смотрел на друга, их заметил Ваньинь. Цзян Чэн и сам невольно улыбнулся, услышав такой счастливый смех племянника. Когда Лин был искренне счастлив, радовался и сам Чэн. Каждая улыбка этого мальчика дарила ему счастье.       - А-Лин, если ты будешь так громко смеяться, тебя вышвырнут из Облачных Глубин.       - Дядя, - Жулань сразу же поднялся и сделал три быстрых широких шага, чтобы обнять дядю. - Я соскучился.       Ваньинь вздохнул и погладил племянника по голове. Он перевел взгляд на Цзинъи, который закинул ногу на ногу и оперся о согнутую ногу рукой, глядя на Чэна и Жуланя.       - А где третьего потеряли? - Ваньинь перевел взгляд на Лина. - Разве вы трое не всегда вместе?       Цзинъи сразу же ответил:       - Третий здесь, - он поднял свободную руку. - Третий лишний. А Юань решил заглянуть к родителям и главе.       - А-И, не говори так, - Лин смотрел с осуждением. - Никакой ты не лишний и никогда не будешь.       - Скажи мне это снова. И мне станет легче, - Лань поднялся. - На самом деле, я бы тоже хотел заглянуть к учителю Вэю. Но лучше отложить до завтра. Мы два дня на ногах и я устал. - Он тяжело вздохнул. - Вот бы и меня кто-то обнял.       Цзинъи встал рядом с Цзян Чэн и вопрошающе посмотрел ему в глаза. Ваньиню оставалось лишь улыбнулся и обнять еще и Цзинъи.       - Никакого уважение к главе великого ордена, - подметил Лин.       - Неправда. Я очень уважительный, - возразил Цзинъи. - Я попросил, а не сделал без позволения.       - Прожорливый прилипала, - Лин показал другу язык.       - Неправда. Дядя Чэн меня любит.       Ваньинь закатил глаза и отпустил обоих:       - Вы все хорошие, когда спите и сопите. На самом деле, - он посмотрел на Жуланя, - я зашел попрощаться. Завтра утром мне нужно вернуться в Юньмэн. Но перед этим мне хотелось бы послушать о вашей Ночной охоте.       Жулань кивнул. Он не стал показывать того, что на самом деле расстроен.       - Думаю, что Юань скоро вернется, - Цзинъи шагнул в сторону. - Я заварю чай. А-Лин накормил меня очень вкусной едой, так что я даже не расстроен тем, что пропустил ужин.       Цзинь Лин с благодарностью посмотрел на Цзинъи, который едва заметно улыбнулся другу и кивнул.       Оставшись с дядей наедине, Лин снова обнял его:       - Я буду скучать.       - А-Лин, я пришлю письмо, когда закончу с делами. И я мог бы обсудить с главой Лань твое присутствие на совете, пока не поздно. Но не уверен, что ты сам этого хочешь.       Жулань не хотел. Он не хотел идти на совет, потому что на данный момент он является единственным преемником, который имеет право быть на совете глав, и который вскоре возглавит Великий орден.       - Неужели ты отправишься в Юньмэн настолько рано? - Лин придался чуть сильнее.       - Прости. Мне нужно успеть до восхода солнца. Мне нужно проконтролировать окончание зачистки озера Сиху. В южной части Юньмэна довольно часто начали появляться гули. И меня это беспокоит. Мне нужно найти источник проблемы. - Чэн снова принялся гладить племянника по голове. - Прости. Я тоже буду очень скучать.       - Я понимаю, - тихо ответил Лин. - Правда. Я мог бы помочь.       - А-Лин, отдохни. Ты останешься здесь и не будешь думать о плохом. Здесь хорошо и спокойно. Здесь твои друзья. И самое главное - Юань.       Жулань смутился и поднял взгляд на дядю:       - Я... Мы обменялись, - он снова запнулся и отвел взгляд. - Я должен попросить у его родителей благословения. Я думал завтра. И чтобы ты был рядом. Для Юаня, - добавил Лин и снова посмотрел в глаза дяди. - И я хотел бы, чтобы именно ты был тем, кто признает наш союз.       На самом деле для Лина было это очень важно. Чтобы именно дядя Чэн произнес слова доверия по отношению к Юаню. И чтобы несколько позже именно дядя Чэн дал свое благословение на брак и сопроводил Лина к алтарю. Для Жуланя не было никого ближе и роднее.       - А-И крайне понимающий, - Чэн погладил щеку племянника. - Сегодня будет немного времени.       Лин вздохнул и накрыл руку дяди своей:       - Ты сам хоть отдыхать не забывай. Когда ты не рядом я правда волнуюсь, что ты мало спишь и пропускаешь приемы еды.       - Какой заботливый, - Ваньинь несильно ущипнул племянника за щеку, от чего тот рассмеялся. - Зато мне не нужно переживать о твоем режиме пока ты здесь.       - Останься с нами сегодня, - попросил Жулань, продолжая прижиматься. - Пожалуйста.       - А-Лин, твои друзья...       - Считают тебя самым лучшим моим дядей, с которым очень весело. - Перебил Лин. - И ты сам виноват в том, что они тебя обожают. Я ревную.       - Глупый, - улыбнулся Чэн. - Конечно я останусь.       В такие моменты Цзинь Лин жалел только об одном - что он не может называть дядю Чэна своим отцом.

***

      Такое доверие со стороны воспитанника трогало. Но высказывать свое мнение в отношении некоторых вещей Цижэнь все равно считал неуместным. Однако и отказать Вэй Ину, который смотрел с таким ожиданием, Цижэнь не мог. Этот ребенок никогда ни о чем не просил. Не требовал. И ему потребовалось больше десятка лет, чтобы научиться ценить себя и не закрывать глаза на свои же достижения.       - Я не знал твоих родителей достаточно, - повторяется Лань. - Я знаю, что твой отец был приближенным слугой Цзян Фэнмяня, а мать - бродячей заклинательницей. Разве... Баошань Саньжэнь, - Цижэнь посмотрел в глаза Усяню. - Ты упоминал ее после своего безрассудного поступка с ядром.       Вэй Ин слегка смутился. "Безрассудный поступок" - именно так Цижэнь называл то, что сделал Усянь, с самого начала. Лань избегал формулировки "лишил себя ядра" или "отдал ядро брату". Вероятно, это было связано с пониманием того, сколько же боли пришлось вынести Усяню тогда.       - Да, - согласился Вэй Ин. - Но те воспоминания... Я не уверен, что они правдивы.       - Хуань никогда бы не поверил в ту сказку. Не знаю, зачем тебе вообще нужно было лгать. Но если учитывать то, что я знаю, твоя мать действительно была ученицей Баошань Саньжэнь, но по каким-то причинам покинула гору и вернулась к мирской жизни.       - Я понимаю, что вас с моими родители не связывали доверительные взаимоотношения, - Усянь стыдливо отводит взгляд. - Но когда... Когда мы встретились, вы знали?       Цижэнь снова погладил Вэй Ина по голове, как какого-то маленького глупого ребенка. По крайней мере, Усянь именно так себя и чувствовал в такие моменты.       - Напоминаю, что ты не хотел говорить о семье. Но еще я напомню - что это последнее, о чем я думал тогда. Во всяком случае, все сложилось так, как сложилось.       - Я просто не понимаю. - Вэй Ин даже головой покачал. - Я просто помню некоторые слова Цзян Фэнмяня. И я просто... Мне стыдно становится. - Уже куда более прямо и честно произнес Усянь. - Когда мне было шесть, Фэнмянь говорил, что мои родители были сильными заклинателями, которые любили меня. Но насколько они были сильными? Что они умели? Я понятия не имею, что там была за охота, на которой они погибли. И я даже не представляю, с чем они там столкнулись. Зачем они пошли туда? Я помню, что другие заклинатели смогли, а они... Они просто...       Вэй Ин замолчал. Он посмотрел на Цижэня и только сейчас осознал, что позволил себе лишнего. Ему было не страшно поделиться мыслями. Просто сейчас все выглядело так, будто он просил подтверждения тому, что его родители и правда любили его у человека, который взаправду его воспитал.       - Вэй Ин, сила является довольно растяжимым понятием. Однажды, когда твои родители обучались в Облачных Глубинах, мы отправились на Ночную охоту. Там мы столкнулись с Хули-цзинем - огромным лисом-оборотнем. Тогда нам было всего по шестнадцать. Твои родители вместе с Цзян Фэнмянем и Хуоджином смогли лишь задержать тварь. Но нашелся человек, который уже в столь юном возрасте убил лиса одним ударом.       Естественно, Усянь имел представление, что такое Хули-цзинь, и насколько те бывают кровожадны и огромны. Чтобы убить тварь с одного удара нужно быть действительно сильным заклинателем.       - Мы говорим о каком-то гениальном юном заклинателе? - Усянь попытался улыбнуться.       - Мы говорим о Вэнь Жохане, - прямо ответил Цижэнь. - Тогда Жоханю не потребовалось даже клинок обнажить. Он просто сжег оборотня своим огнем.       Да, о силе этого Вэня сам Усянь знал не понаслышке. Если Жохань в шестнадцать сжигал тварь, которую даже мечом не всегда можно поразить, то не удивительно, что уже в более взрослом возрасте он устраивал самое настоящее пепелище на огромной территории.       - Я не совсем понимаю.       - Важность расценить свои силы. Сила заключается не только в умении использовать духовную энергию, но и в оценке собственных возможностей. На той охоте твоя мать была ранена. Не сильно, но она пострадала. И их группе пришлось отступить. После этого я видел твоих родителей только тогда, когда они покидали Облачные Глубины. Они направлялись в Пристань Лотоса. Я не знал, что у них родился сын или вообще какую-либо судьбу.       Усянь вздохнул. Цижэнь пытается уйти от разговора. Нехорошо. Нельзя дать ему возможность рассказать историю о прошлом, притупить внимание и не... Не разочаровывать. Усянь прекрасно понимал, что все именно из-за этого - Цижэнь не хочет разочаровать своего воспитанника.       - Ифу, я знаю, что... Я не уверен, что это правильно назвать шуткой. Скорее оскорблением, - Усянь поднял взгляд чуть выше лобной ленты Цижэня. - Я все еще не понимаю, почему моя мать решила так поступить с вами.       - Что говорит о твоем воспитании и рассудительности.       Вэй Ин едва ли не простонал:       - Ну пожалуйста. Скажите все как есть.       - Только если ты пообещаешь не думать об этом, когда выслушаешь. - Сдался Цижэнь. - По какой-то причине ты знаешь о Баошань, но просишь меня рассказать то, что уже намного ближе к тебе.       - Баошань Сеньжэнь - это легенда. Ну а... Простите, но словам Цзян Фэнмяня я не верю.       "Ни единому. Ни в этой, ни в прошлой жизни", - мысленно добавил Усянь.       - Поведение человека зависит от окружения. Ты же знаешь, что отношение к бродячим заклинателям весьма неоднозначное. И любой орден, который чтит устои, будет против посторонних на территории, расценивая их как угрозу. Цзян Веньян относился как раз к тем людям, которые имели именно такое неоднозначное отношение. Некоторые во взбалмошности находят притягательность. Однако жизнь сложнее нелепой шутки. - Цижэнь посмотрел на остывший чай. - Нельзя слепо верить в хорошее и внушать это окружению. Таить обиду глупо, однако сложившиеся обстоятельства открывают глаза не только на обидчика. Будущий глава ордена не мог связать жизнь с кем-то, кто ему не под стать. В противном случае это всегда может иметь свои последствия. Хуоджин является ярким тому примером. Но главу ордена не могут изгнать из ордена, чего нельзя сказать о слуге.       Усянь задумался. Не по доброй воле его кровный отец встал на путь бродячего заклинателя. Его просто изгнали из ордена за то, что он связался с заклинательницей извне. Если это так, то возникает следующий вопрос.       - Получается, что Цзян Веньян не хотел, чтобы на его сына было оказано дурное влияние. Но разве это настолько критично? Ну, - Усянь слегка нахмурился. - Разве мой кровный отец не был предан Фэнмяню?       - Преданность тоже бывает разной. Я не пытался вникать, - подметил Цижэнь и снова посмотрел на Усяня. - Но проблема была в Цзян Фэнмяне. В первую очередь.       - Если Цзян Фэнмянь был влюблен в мою мать, а она посмотрела на его слугу, то наверняка у него была обида. Просто тогда я не понимаю причин, по которым он так отчаянно желал, чтобы я отправился в Юньмэн. Его слова были крайне убедительными. Но как-то, - Вэй Ин смущенно улыбнулся, - мне было неприятно, когда он оскорбил вас.       - Не все склонны думать о последствиях. Некоторые поспешные действия показывают суть. Твоя мать выбрала сторону Цзян Фэнмяня и своего возлюбленного, твоего отца. И она делала все, чтобы быть как они. Чтобы быть частью ордена. Любыми способами. Стремление выделиться не приводит ни к чему хорошему.       А вот эти слова уже были достаточно всеобъемлющими. Получается, что мать просто хотела соответствовать адепту Юньмэн Цзян. Возможно, они с отцом даже хотели бы выделиться и вернуться в орден. Возможно, хотели прославиться как бродячие заклинатели, поэтому и выбрали непосильную для себя Ночную охоту. Они не смогли достичь невозможного и лишились жизни. Только где в этом всем был Вэй Ин?       - Спасибо, что рассказали. Хоть что-то, - уже тише добавил Вэй Ин.       - Нельзя пытаться выделиться за счет других. Рано или поздно это приведет к провалу. Я никогда не таил обиду за откровенно глупую выходку. Хватило других разочарований.       Усянь невольно улыбнулся. Не смотря на то, что было, Цижэнь не думал о том, чей Вэй Ин сын. Просто принял и обучал. И повязал ленту. Дважды.       Однако у Усяня все равно оставался вопрос. Последний на сегодня.       - Ифу, я не решился бы говорить с вами или старшим братом. А уж тем более - с Лань Чжанем. Я... Я поговорю с Чжимином. Завтра.       - Разумеется. Ты имеешь право знать. Только, - Цижэнь на мгновение глянул в сторону и продолжил. - Загляни к нему вечером. Возможно, Чжимин расскажет тебе чуть больше о том времени, когда и твои родители обучались здесь.       - А?       - Фэнмянь общался с Хуоджином. А Хуоджин чем-то делился с Чжимином. Если он захочет, то вспомнит прошлое. А если нет, то тебе не получится убедить его отвечать так же, как меня.       Вэй Ин несильно прикусил губу, чтобы не заулыбаться. Это прозвучало очень... Приятно. Усянь снова почувствовал себя ребенком, который выпросил у родителя что-то, а сейчас ощущал себя счастливым.

***

      После разговора с отцом, Юань все же направился к дяде Хуаню. Завтра наверняка будет решение вопроса, который касался Ночной охоты и того, что выяснилось о бродячих заклинателях и том странно мертвеце. На такое нельзя закрывать глаза. И дело касалось не только Ланьлина.       Сычжуй рассуждал наперед, поэтому понимал, что поскольку дело в первую очередь касается границ, то Гусу тоже может быть подвержен внезапному нападению. Если все указывает на то, что та тварь будто отгоняла именно заклинателей орденов, то это большая проблема. Более того - этот странный город И...             - И снова этот задумчивый взгляд. Когда мой а-Юань такой серьезный, я переживаю.       Юноша остановился и посмотрел в сторону сада, который находился рядом с кабинетом главы ордена. Сичэнь держал в руке Лебин и сидел под деревом, наслаждаясь видом заката.       Солнце уже почти зашло, а в саду уже горело несколько фонарей.       - Вы хотели видеть меня, - Юань уважительно поклонился. - После окончания Ночной охоты.       - Я хочу видеть тебя всегда. - Сичэнь улыбнулся склонил голову немного на бок. - И я напомню тебе, что ты можешь приходить в любое время.       Сейчас требовалось выбрать обращение, которое передаст смущение, растерянность и укоризну одновременно. И у Сычжуя оно было.       - Дядя, - Юань немного нахмурился и отвел взгляд в сторону. - Прекрати.       Хуань лишь рассмеялся:       - Неужели этот прелестный мальчик меня осуждает?       - Нет, - сразу же возразил Юань. - Мне неловко, что ты уже в который раз говоришь, будто я... Важнее.       - В этом есть смысл. - Сичэнь пригладил траву рядом с собой. - Присядь. Мне очень интересно, о чем же ты думал.       Младший тихонько вздохнул. Иногда просто поражало, как настолько мягкий, добрый и отзывчивый человек мог становиться совершенно другим, когда дело касалось советов или важных встреч. Лань Сичэнь никогда не терпел возражений и всегда добивался своего. Но для своих братьев или племянников он был самым трепетным и мягким. Правда, здесь он тоже всегда добивался своего, подбирая слова или душа в объятиях.       Юань опустился рядом и посмотрел на Лебин. Кажется, что дядя так и не приступил к игре.       - На самом деле, я думал как раз о Ночной охоте. Подробности я изложу в отчете. Но там... Были странные вещи.       - Странные? - Сичэнь подвинулся к младшему и накрыл его руку своей. - Это относится к тому, с чем невозможно справиться или к тому, что трудно понять?       - Из второго вытекает первое, - вдумчиво ответил Юань. - Вероятно. И... Это снова случилось, - уже намного тише произнес Сычжуй. - Мне казались странные вещи.       Хуань сразу же стал серьезнее. В последние годы дар проявлялся все чаще. И это действительно волновало. Сичэнь понимал - без помощи того, кто разбирается в подобном, Юаню просто не помочь. Это запутает юношу лишь сильнее. А если он начнет в это вникать, то... Нет, Хуань ни за что не позволит этому мальчику пережить все то, что пережил Сюй ранее.       - Насколько?       Юань покачал головой:       - Не понимаю. Я... Не знаю, насколько это странно. По прибытию в дом семьи Мо мне привиделся человек, которого тащат на цепи по городу, как собаку. А чуть позже я узнал, что это происходило с Сюаньюем. Ты же уже знаешь, да?       Хуань кивнул и ухватился за это, чтобы сменить тему. Хотелось верить, что чем меньше Юань будет думать о подобном, тем меньше будет видеть.       - Да, а-Ин упомянул Сюаньюя. Стоит обратить на него внимание. Если с ним происходило достаточно жестоких вещей, то стоит быть терпимее. И мне жаль разочаровывать тебя тем, что у тебя может не быть на это времени.       - Что? - Сычжуй даже удивился. - Для меня есть какое-то задание?       На что Сичэнь лишь улыбнулся:       - Не совсем. Я хотел бы обучить тебя кое-чему. Твои навыки игры на гуцине ничем не хуже навыков а-Чжаня. Ты крайне талантлив, рассудителен и усидчив. И ты наверняка знаешь, что не все мелодии нашего ордена доступны. Даже адептам.       - Да, конечно.       Это Сычжуй знал. Как адепт Гусу Лань, он был осведомлен о запретных мелодиях, а как член семьи главенствующей ветви, он знал, что эти мелодии называются "смертельными".       - Лань Юань, с завтрашнего дня я буду обучать тебя пяти запретным мелодиям Гусу Лань. Я верю, что ты сможешь использовать их рассудительно и во благо ордена.       Младший окончательно опешил. Разве это не то, что должен знать?..       - Но разве я могу? Я же...       Юань замолчал и отвел взгляд. У него язык не поворачивался сказать "приемный". Но ведь это на самом деле было так.       - "Пять смертельных мелодий" - крайне сложные техники. Надеюсь, что во время обучения ты не будешь думать о всяких глупостях. Тебе стоит быть крайне внимательным, потому что это не то, что ты можешь применять на практике во время изучения.       - Да, я понимаю, - сразу же кивнул Юань.       - В таком случае - хорошо отдохни, а завтра вечером я буду ждать тебя в своей комнате.       И с завтрашнего дня Лань Сичэнь начнет обучение Лань Сычжуя как будущего главы ордена Гусу Лань.

***

      Комната, которую отвели Жуланю была просторной и светлой. Здесь уже были все его вещи, а также были подготовлены одежды приглашенного адепта. Даже лобная лента имелась.       Цзинь Лин знал значение ленты и то, насколько же эта вещь важна для любого адепта Гусу Лань. Поэтому Жулань воспользовался тем, что они с дядей все еще наедине. Он взял ленту и протянул ее Ваньиню.       - Повяжешь? Ну, - Лин улыбнулся. - В первый раз.       Цзян Чэн не возражал. Он встал за спину племянника, повязывая на его лоб ленту, перекрывая метку киновари. Такой Цзинь Лин был немного непривычный, но напоминал о Цзысюане. Помимо того, что Жулань словно копия своего отца, каждый раз, когда метка киновари была стерта или скрыта, Цзян Чэн вспоминал то время, когда они с Цзысюанем сбегали от всего и просто говорили. Они могли говорить ночи на пролет, с вином или без. Но Ваньинь все еще не мог представить друга ближе и лучше, чем Цзысюань.       - Дядя?       Чэн вернулся в реальность, когда Лин коснулся его щеки. Ваньинь сам смахнул слезу.       - Прости. Я вспомнил твоего отца. Как-то... Когда мы учились в Облачных Глубинах, мы очень много занимались вместе и разговаривали. У нас не было достаточно времени, чтобы разделить его. Но здесь все было иначе.       Жулань знал, как сильно дядя Чэн ценил дружбу с отцом. Ваньинь много рассказывал об отце и о том, каким тот был человеком. И Цзинь Лин буквально проглатывал каждое слово. По словам дяди Чэна, Цзинь Цзысюань был потрясающим человеком.       Юноша стянул с волос красную ленту и растянул ее, устроив на ладонях.       - Я меня никогда не получится так же аккуратно. Но та нить очень сильно потрепалась. И я попробовал хотя бы так сохранить ее.       Цзян Чэн посмотрел на красную ленту с золотыми монетами на концах. Узнав что несколько одежд Лина были сшиты его же отцом, Жуланю и самому захотелось попробовать сделать что-то. И он сделал эту ленту.       Когда-то дядя подарил Цзинь Лину красную нить. Ранее Чэн носил ее на запястье, но решил, что это будет прекрасным подарком для дорогого племянника. На удачу. Дядя рассказал историю о том, как человек, подаривший ему эту нить, героически погиб во время Аннигиляции Солнца, защищая Ваньиня. А перед своей смертью оставил на удачу именно эту нить. Жулань очень ценил подарок. И не хотелось, чтобы со временем нить просто пришла в негодность, протерлась и потерялась.       Цзинь Лин вшил нить в шелковую ленту, вышив из нее иероглиф. "Ан", "спокойный" - имя того, кто поделился с дядей Чэном своей удачей и спас ему жизнь.       Ваньинь улыбнулся, глядя на аккуратные стежки. Цзысюань был бы в восторге.       - У тебя очень хорошо получается.       Жулань вздохнул:       - Нужно будет уточнить, могу ли я носить ее. Но я всегда смогу прятать ее под одеждой.       - А-Лин, твой отец гордился бы тобой.       "Ты и так это делаешь", - подумал Жулань, но не решился произнести подобное вслух. Он повязал ленту обратно, потуже затянув хвост, чтобы снять заколку.       - Спасибо. Я прихватил несколько угощений из Фоцзяо. Думаю, что это не станет нарушением правил.       - Нет. А-И скоро вернется. Время отбоя в девять. Не забывай.       - Помню, - улыбнулся Лин. - Меня не настолько долго не было в Облачных Глубинах, чтобы я забыл правила Гусу Лань. И мне стоит поблагодарить главу Лань завтра. И спасибо тебе за вещи.       Ваньинь наблюдал за тем, как племянник раскладывает подушки вокруг стола, а после - снимает часть верхних одежд, чтобы сменить их на просторный халат.              Однако первым в комнату к Жуланю заглянул Юань. Он не ожидал встретить здесь Ваньиня, поэтому сразу же уважительно поклонился.       - Глава Цзян. Добрый вечер. А-Лин, все в порядке?       - Я в восторге, - ответил вместо племянника старший. - Все прекрасно, как и твои манеры.       Юань слегка смутился. Конечно, он называл Ваньиня "дядя Чэн", но каждый раз, когда Сычжуй обращался к нему, как к главе, Цзян это выделял.       - Одна из причин, по котором я влюблен в Юаня, - улыбнулся Лин. - Комната замечательная. А-И уже сказал, что мы соседи.       Сычжуй бросил взгляд на Ваньиня. Прямо сейчас Лин сделал намек, что нужно сказать о главном. Ох, только-только произошел серьезный разговор с дядей Хуанем. Но сейчас не стоит думать о нем.       - Д-да, соседи, - Юань медленно выдохнул и обратился к Ваньиню. - Спасибо, что составите нам компанию этим вечером. Я... Должен заявить вам о своих чувствах и намерениях в отношении Цзинь Жуланя, - он снова поклонился. - вверил в руки Лина свою ленту и свою судьбу. Я клянусь любить Лина, оберегать его и заботиться. Мои намерения серьезные и искренние. Я не позволю ни себе, ни кому-либо опорочить его честь. И я, - Сычжуй выровнялся и посмотрел Чэну в глаза, - обязуюсь всегда и во всем поддерживать Лина. Я клянусь вам, что сделаю все ради его счастья.       Жулань прикрыл рот рукой. Он смотрел на своего Юаня блестящими от переполняющего его счастья глазами. Его дорогой Сычжуй произнес такую красивую речь, которая просто не могла не тронуть.       Цзян Чэн улыбнулся:       - Я никогда не сомневался в твоей искренности. Юань, я знаю, что ты достойный юноша и что твои чувства взаимны. Я счастлив, что у Лина есть такой спутник жизни, как ты.       Сычжуй и сам заулыбался. Жулань не сдержался и подбежал к Юаню, чтобы обнять его.       - Я люблю тебя, - прошептал Лин.       - И я тебя, - также тихо ответил Юань и обнял в ответ.

***

      Цзинъи понимал, что Лину, Юаню и дяде Чэну нужно время. Поэтому пока что у него и самого были свободные минуты.       Юноша знал, что учитель Вэй давал распоряжение Сюину, поэтому сейчас Цзинъи направился на поиски старшего.       Тот нашелся недалеко от зданий целителей. Сюин направлялся в сторону жилых комнат, когда был перехвачен младшим.       - Старший братик Сюин, - Цзинъи махнул ему рукой.       Тот остановился и посмотрел на младшего. Юнъи вздохнул и вымученно произнес:       - Не напоминай мне о том, кого учитель Вэй притащил в орден.       - Прости, старший братик, но я тут как раз по этой причине, - Цзинъи подошел чуть ближе. - Неужели все совсем плохо?       Сюин глянул с укоризной и кивнул в сторону. намекая на небольшую прогулку. В этом а-И никогда не отказывал.       Когда они отошли чуть дальше от построек, Сюин остановился и тихо произнес:       - У этого Сюаньюя с головой совсем беда. Учителю Вэю пришлось прибегнуть к акупунктуре, чтобы отправить его спать. И лучше бы ему не просыпаться. Он пытался повеситься, - выдал Юнъи и покосился на Цзинъи. - На простыни, - добавил он и снова посмотрел куда-то вперед.       Цзинъи как никто другой понимал, что пришлось пережить Сюину. Все же Сюаньюй и при Лане пытался задушить себя.       - Прости. Это я попросил учителя Вэя о помощи.       Сюин лишь вздохнул:       - Дело не в том, что мне это в тягость. А в том, что если случайно не уследить за какой-то мелочью, этот Сюаньюй сам себя прикончит.       - Но ему на самом деле требуется помощь, - Цзинъи посмотрел в небо и сложил руки на груди. - Я загляну к нему завтра. И поговорю с учителем Вэем. Это была моя просьба, поэтому я готов взять ответственность.       - А-И, ты не, - Сюин не решился закончить фразу. Хоть сам Цзинъи и не являлся целителем, но его мать была целительницей из ордена Цинхэ Не. Юнъи не мог позволить себе так оскорбить младшего. - Должен, - закончил он, вместо другого окончания фразы.       Лань понимал, о чем не сказал Сюин. И ни капли не обижался.       - Может, во мне есть что-то, - он улыбнулся, - целительское. Но если я могу быть полезным, я буду.       - Только будь осторожнее. И обязательно поговори с учителем Вэем прежде, чем идти к Сюаньюю.       - Я понимаю, - кивнул Цзинъи. - Я просто хотел спросить у тебя, насколько все плохо.       - Все ужасно. Этот человек определенно точно не хочет жить, - Юнъи был прямолинеен. - Я наведаюсь к нему перед сбором трав. Но, - он слегка нахмурился. - Меня больше всего смущает то, что он - заклинатель.       Цзинъи оставалось лишь вздохнуть. В этих слова старшего есть смысл. Сюаньюй мог навредить себе не только как человеку, но и как заклинателю. А-И помнил, как Мо отреагировал на тот вопрос, является ли он заклинателем. И лучше бы ему пока что не напоминать об этом.       - Он проходил обучение в Ланьлин Цзинь, - тихо произнес Цзинъи. - Сюин, лучше не упоминать о том, что Сюаньюй является заклинателем. При нем. Он болезненно реагирует. И в ордене Цзинь с ним происходили не самые хорошие вещи. Я постараюсь найти подход. А Цзинь Лин наверняка уже попросил кого-то из Ланьлина разузнать о Сюаньюе.       Старший помедлил. Он осознавал, что младшие адепты - крайне ответственные и понимающие. Но как старший он все равно мог дать наставление.       - А-И, если это какая-то ужасная история, то в первую очередь нужно выяснить обстоятельства. Однако мы говорим о Ланьлин Цзинь. Не подставляйтесь, - Юнъи повернулся к Цзинъи и устроил руку на его плече. - И я считаю, что лучше, чтобы пока этот Сюаньюй видел ограниченное количество людей. Хватит тебя, меня и учителя Вэя. Хотя, я не уверен, насколько я могу сюда вписываться.       - Спасибо, - Цзинъи улыбнулся. - Поможешь мне заварить чай?       Тот вздохнул и сразу же убрал руку:       - Бесстыжий. Ты просто нагло пользуешься тем, что тебе невозможно отказать. Пойдем. У меня есть подходящий сбор. Вам понравится. Тем более - после Ночной охоты.       - Я могу поделиться с тобой отчетом завтра, - предложил Лань. - Тебе понравится.       - Я не сомневаюсь, - согласился Сюин. - Ты интересно пишешь. Учитель Вэй не просто так говорил, что тебе стоит быть писателем.       - Эх, не там я занимаюсь, - вздохнул Цзинъи и рассмеялся.       Юнъи лишь покачал головой. Шутить можно сколько угодно, но имея такие способности и запас духовных сил... Ладно, из Цзинъи получился бы хороший писатель.

***

      Хуань крутил в руке сяо, глядя на звездное небо. Предсказания, секреты, тайны. То, ради чего Сюй обманывал судьбу. Но это не то, из-за чего он не возвращается. Сичэнь не был против хранить секрет доброго друга. Просто со временем это делать становилось все сложнее и сложнее.       Сюй говорил, что предсказания - это словно вспышки в подсознании. Но Хуань знал, что если начинать пытаться разобраться в этих вспышках, их будет становиться все больше.       Сейчас Юань видит только значимые вещи. Возможно, их никак нельзя сопоставить с действительностью. Но рано или поздно эти вещи буду сбываться. Так или иначе.       Сичэнь устроил Лебин на коленях и прикрыл глаза. Город И, бродячие заклинатели и Ланьлин. Это все связано. Причем связано еще и с отсутствием Сюя.       "Прощай". Сюй попрощался только с Минцзюэ в том тоннеле. Потому что наверняка знал о его смерти. Сюй с самого начала говорил о неизбежности судьбы.       Хуань открыл глаза и поднялся. Каждое слово Сюя имело смысл. Также, как и то, что он предсказывал о Ланьлин Цзинь. Тогда Сюй говорил о запасном плане, коим являлась та книга с темными заклинаниями, которая привела к мальчишке по имени Сюэ Ян. Очевидно, что "Старейшина Илина" - это не просто псевдоним, который выбрал ребенок. Тот Сюэ Ян точно знал, что ему делать. Ребенок мог покорить тьму, контролировать людей. Запасной план.       Юн действовал не по своей воле. Но никаких зацепок, как того контролировали, так и не нашлось. Что-то связывало контролируемую Сюэ Яном нежить, тех людей, которых Ян контролировал с помощью игл, то, что сделал Юн и... Илин. Старейшина Илина.       Хуань остановился и посмотрел на свою ладонь. Значимое событие, которое изменило его жизнь. То, о чем говорил Сюй. Прошлое, которое изменило будущее. Но не прошлое, как прошлое. А прошлое - как прошлая жизнь.       Контроль над людьми - живыми или мертвыми. То, что связано с Илином. Тонкие познания в темном заклинательстве. Уничтожение проклятья горы Луанцзан.       Илин. Старейшина Илина. Прошлая жизнь. Странный ребенок. Темные ритуалы.       Хуань невольно улыбнулся.       Абсурд. Но так можно сказать о любом предсказании Вэнь Сюя.       Такое точно прямо не скажешь. Но это можно понять.       Предсказания не то, чем кажутся. Но в них скрыта истина.

***

      Сюаньюй все еще спал. Усянь недолго побыл рядом, чтобы выровнять потоки его ци и ускорить регенерацию. Хоть в общем плачевном состоянии Сюаньюя в этом мало толка.       Вэй Ин тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Он посмотрел на несколько фонарей, что горели рядом с комнатой и махнул рукой, чтобы потушить их. Этот Мо Сюаньюй - определенно точно странный. Но эти странности обусловлены жестокостью, которую ему пришлось пережить.       У каждого человека своя защитная реакция. Сейчас Усянь точно осознавал, почему делал те или иные вещи в прошлой жизни. Но в этой у него точно не было причин пить или вдаваться в излишне глупый юмор. Вэй Ину не нужно было принижать себя или скрывать свои же таланты. У него было все, о чем он только мечтать мог.       - Вэй Ин.       Усянь повернулся в ту сторону, откуда донесся голос Ванцзи. Вэй Ин сразу же улыбнулся мужу:       - Прости, что задержался.       Лань Чжань не стал ничего отвечать. Он подошел к супругу и взял его за руку. Вэй Ин посмотрел на их руки тихо произнес:       - Пойдем в комнату. Я очень скучал по тебе. И я... Мы можем поговорить?       - Мгм. Разговор, - добавил Ванцзи и обнял мужа.       Усянь даже не смутился. Лань Чжань прекрасно понимал его с одного только взгляда. Вэй Ину даже говорить ничего не нужно было. Конечно же, после разговора можно будет придаться разврату. Но после размышлений о родителях и том, что же могло случиться с ними на самом деле, Усянь хотел бы высказаться Ванцзи.              Уже в комнате, когда верхние одежды были сняты, а благовония зажжены, Вэй Ин поудобнее устроился в объятиях супруга и поделился тем, о чем спросил у ифу.       На самом деле, Усянь иногда очень сильно жалел, что не может рассказать любимому мужу о своей прошлой жизни. Вэй Ин все еще боялся открыться полностью. Ведь... После случившегося в этой жизни, прошлой он просто-напросто стыдился. Ведь после рассказа Усяня будет довольно просто связать поведение Вэй Ина в детстве и его прошлое.       Да и сам Усянь предпочитал жить настоящим. Он решил - что пока сам все не выяснит, он не будет впутывать дорогих любимых людей во все это. Хватит Луанцзан и случившегося там.       Ванцзи внимательно выслушал, но не спешил высказывать свое мнение.       - Для меня было важно поговорить именно с ифу, - продолжает Вэй Ин. - Его мнение... Ну, ты сам знаешь. Оно всегда верное.       - Нельзя обсуждать других, - напомнил Ванцзи.       Усянь приподнялся и посмотрел мужу в глаза, в которых можно было разглядеть капельку веселья.       - Лань Чжань, это не обсуждение, а, - он вздохнул. - Я знаю, что моя мать совершила обидный поступок в отношении ифу. Когда мне было шесть, Цзян Фэньмянь очень много рассказывал. Но я не верю его словам. В нашу последнюю встречу Фэнмянь сказал, что говорил моим родителям не идти на ту охоту. Но они все равно пошли. И я... Мне кажется, что в этом есть смысл. Фэнмянь что-то знал. Как считаешь, у меня получится что-то выяснить?       Ванцзи уложил супруга обратно на свою грудь и обнял:       - Постараемся. Если для тебя это важно, я сделаю все, чтобы помочь.       - Лань Чжань, - Вэй Ин прикрыл глаза и улыбнулся. - Я знаю. И я очень тебя люблю. Но я не уверен только в том, что... Это правильно.       - Нет ничего плохого в том, чтобы знать истоки.       Усянь скользнул пальцами под рубашку мужа и погладил его грудь.       - Я не ищу оправданий. Просто хочу знать.       - Вэй Ин, ты в праве знать.       На мгновение Усянь замер. "Это ты в праве знать, Лань Чжань. Прости меня за то, что я такой нерешительный", - подумал Вэй Ин и снова приподнялся, чтобы поцеловать мужа.       Ванцзи ответил на поцелуй и опустил руки на чужие ягодицы, хватая ткань штанов и приспуская их.       Чувствуя пальцы супруга в столь интимных местах, Вэй Ин простонал и немного отстранился, чтобы прошептать:       - Возьми меня.       - Мгм.       Лань Чжань перевернулся, чтобы уложить супруга на кровать. Нижние штаны сразу же были сняты и отброшены в сторону. Усянь сразу же развел ноги и немного приподнял бедра, демонстрируя свое желание близости с возлюбленным.       Масло всегда было под рукой. Сколько бы времени не прошло, Ванцзи всегда будет трепетным и аккуратным, не желая причинить Вэй Ину боль. Что бы они не пробовали, оставаясь в постели в своей комнате.       Два пальца, смазанные маслом, легко проскользнули в податливое нутро, заставляя Усяня тихо простонать и податься немного вперед. Лань Чжань несильно развел пальцы и погладил яички супруга большим пальцем той же руки, которой растягивал его.       Вэй Ин простонал чуть громче. Он посмотрел на мужа и на выдохе произнес:       - Мне так нравится, когда ты дразнишь меня.       - Бесстыдство.       - Да, я тот еще бесстыдник.       - Следы, - добавил Ванцзи и прошелся по внутренней стороне бедра, намекая на едва заметную отметину от веревок.       Усянь улыбнулся и закинул ногу на чужое плечо:       - Мне понравилось. В следующий раз ты мог бы подвесить меня, затянуть нити на члене и заставить заглатывать твой член.       От услышанного Ванцзи возбудился лишь сильнее. Никого из них уже давно не смущали эти разговоры. За столько лет Лань Чжань привык не только слышать о желаниях мужа, но и чинно исполнять их.       - Мгм. Могу подвесить и использовать член.       - Это жестоко, - едва ли не рассмеялся Усянь. Но Ванцзи протолкнул пальцы глубже и немого согнул их, заставляя Вэй Ина простонать. - Ах... М... Жестоко лишить меня возможности излиться в тебя. Но мне нравится как это звучит.       - Тогда - другая поза, - заметил Лань и добавил третий палец. - Хочешь еще?       Вэй Ин подмахнул бедрами, засаживаясь на пальцы. Он прикрыл глаза, снова простонал и тихо ответил:       - Давай еще два.       - Мы не будем снова делать ту вещь, - предупредил Ванцзи и добавил к трем пальцам одной руки большой палец второй.       - М... Ну Ла-ах-нь... Чжань... Гэгэ, тебе же... М... Понравилось...       Усянь прикрыл глаза от удовольствия и просто наслаждался, как его супруг играет с ним, заставляя сходить с ума от возбуждения.       - Прекрати, - шепнул Ванцзи и убрал три пальца, оставляя только один большой. - Мы договаривались тогда - только один раз.       Вэй Ин чувствовал, как Лань Чжань растягивает его одним пальцем, надавливая и раскрывая.       Ванцзи приставил к разработанному проходу головку члена, но не спешил входить, а лишь терся, поддразнивая.       - Но твоя рука была во мне по...       - Вэй Ин.       Ванцзи перебил супруга и протолкнул внутрь головку при этом не вынимая пальца. Усянь простонал и уже не хотел ни о чем говорить. Сейчас ему было так хорошо... Лучшее окончание дня. С самым лучшим мужчиной.       А когда Лань Чжань еще и поцеловал, глубоко и страстно, Вэй Ин окончательно забылся в их любви.

***

      Цзинъи вернулся с чаем, когда все было готово к их позднему перекусу. Он сразу же заметил, что Юань и Лин сидят рядом, а пальцы их рук переплетены. Но что более важно - это третий человек в комнате.       - Дядя Чэн останется с нами?       - Только до времени отбоя, - заметил Ваньинь. - Я возвращаюсь в Юньмэн утром, а вам нужно отдохнуть после Ночной охоты.       - Забота дяди Чэна и чай от Сюина. Лучший вечер, - заулыбался Цзинъи.       Ваньинь вздохнул. Он взял поднос из чужих рук:       - Давай помогу. И мне все еще интересно послушать о вашей охоте.       Цзинъи присел рядом с Юанем и обнял старшего за руку. Тот улыбнулся:       - А-И, если Лин не будет против, мы останемся.       - А Лин не будет против боя подушками? Только чтобы дядя Чэн тоже участвовал, - заметил Цзинъи, глядя а Ваньиня.       Тот расставил чаши на столе и спокойно ответил:       - А-И, вы все еще не доросли чтобы победить меня.       - Эй! Тогда, в Пристани Лотоса, у меня почти получилось. А-Лин, докажи, - Цзинъи с ожиданием посмотрел на Жуланя.       Тот наигранно задумался:       - Это когда ты упал на кровать или в гору подушек?       - Это когда я... Юань, твоего младшего брата обижают, - Цзинъи вжался в руку старшего. - Спаси.       Сычжуй рассмеялся и сжал руку Лина чуть крепче:       - Вероятно, это тот случай, когда ты напрыгнул на дядю Чэна со спины и кувыркнулся прямо в кучу подушек.       - Ну Юань, - Цзинъи хоть и старался канючить, но на самом деле ему было весело.       Забрасывать друг друга подушками - это та самая традиция, которая взяла свое начало, когда все трое друзей гостили в Пристани Лотоса в детстве. И самое занятное, что эту идею предложил скромный и воспитанный Юань.