(Темные) пути неисповедимы

      Чтобы перейти к необходимой части плана, нужно было точно знать, где и когда будет Цзинь Жулань. Для этого Цзычжэнь проснулся и пожертвовал своим завтраком. За Лином нужно было проследить и подслушать его разговоры. Со своим друзьями он точно поделится. Также Оуян не забывал, что все трое товарищей являются сильными заклинателями, которые могут почувствовать присутствие других. Поэтому он использовал соответствующие талисманы, которые скрыл под одеждой. Все должно быть идеально. Иначе... Он станет не лучше простой вещи.       Цзычжэнь уже знал, что Лин и те двое завтракают отдельно от остальных. Он ни разу не заметил Жуланя на завтраке с приглашенными адептами, а также не наблюдал Лань Сычжуя и Цзинъи в компании других адептов. Значит - у них есть какое-то определенное место. Бегать и искать Оуян не мог - это привлекло бы куда больше внимания к его персоне. А вот притаиться у комнаты Жуланя и все выяснить казалось вполне себе выполнимой задачей. Заодно Цзычжэнь точно будет знать, как проще проникнуть в помещение и не выдать себя.       Он готов. Он будет готов. Он не станет... Вещью. Ни за что.       Оуян прогуливался неподалеку от комнаты Цзинь Лина, а когда двери открылись, то Цзычжэнь сразу же шмыгнул за угол. Талисманы работали, поблизости никого не было - все шло просто идеально. Юноша медленно выдохнул, стараясь успокоиться и подавить внутреннее волнение. "У них не будет никаких доказательств", - напомнил сам себе Цзычжэнь и прислушался.       А разговоры были очень даже интересными.

***

      - А-Лин, давай... Ну... Позже.       Жулань тяжело вздохнул:       - Что угодно. Ты же знаешь. Просто знай еще и то, что я хочу. Ладно?       Сычжуй улыбнулся и аккуратно обнял Лина, оставив нежный поцелуй на его щеке.       - Лин, я понимаю. И, - он смутился. - Я знаю. Ты важен для меня. Я люблю тебя. И очень хочу... Быть нежнее.       Жулань хоть и смутился этим словам, но все равно не скрывал своего осуждения:       - Юань, я не хочу давить на тебя. Мне просто хочется... Большего. Ну... Это же ты. И я понимаю, что вы все же ограничены во времени, - Лин отвел взгляд и позволил взять себя за руки. - Я осознаю, что сейчас ты занят. И что тебе предстоит стать будущим главой Гусу Лань. Но я не хочу быть для тебя бременем. Я хочу стать поддержкой. И чтобы рядом со мной ты ни о чем не думал. Ни о чем тяжелом.       Эта речь была важна. Для самого Лина. Ему было крайне важно сказать слова о том, что переживает из-за ограниченности во времени или о том, что искренне переживает о том, что сейчас у Юаня много обязанностей и того, что тот должен изучить. Быть искренним с Юанем - это то, в чем Лин поклялся сам себе.       Сычжуй был тронут. Этим утром он заглянул к Жуланю пораньше, чтобы провести с ним чуть больше времени. Они очень долго целовались и снова коснулись друг друга, сделав и без того приятное утро еще лучше. Лин напомнил о том, что очень хочет обсудить некоторые вещи. А Юань смущался... Не из-за новизны ощущений, а из-за того, что переживает о многом другом. Если он и правда связан с Цишань Вэнь, то... Лин точно не примет этого. По вине этого ордена умерли родители Жуланя, по вине этого ордена страдал дядя Чэн. По вине этого ордена произошло достаточно кровавых и отвратительных вещей.       - А-Лин, сегодня, - практически шепчет Сычжуй. - Ладно?       Жулань кивает. Он поднимает голову и тянется за поцелуем. Здесь их точно никто не увидит, поэтому можно позволить себе чуть больше.       Юань сминает губы возлюбленного в нежном поцелуе и наслаждается их трепетным единением.

      - ...обрезанный рукав. Жуланю стоило больше думать о перспективах ордена. Я не желаю ничего слушать сейчас...

      Сычжуй резко отстранился и слегка удивленно посмотрел на Лина.       - Юань...       Лань схватился за голову и покачал ею, стараясь избавиться от очередного наваждения. Но видение не прекращалось. Точнее - за одним следовало другое.

      - Ты кого защищаешь? Этого выблядка? Поразительно, что все забыли бесчинства.... и бросились защищать этого ублюдка! Я лично убью его! И положу конец всему...

      - Юань!       - Прости, это... Я не могу...       Сычжуй присел на колени, а на глазах выступили слезы. Что за?...

      - Я выжгу все дотла, за одну только мысль о том, чтобы причинить вред моему сыну.

      Он был не просто зол. Он был в ярости. У его ног лежало разрубленное пополам тело. Он просто переступил его.

      - Хочешь выплюнуть что-то еще из своей пасти, а, высер из пизды поебанной блядины?

      Алебарда была черной. Серые глаза горели самой настоящей животной яростью. Стало жарко, словно все происходило на самом деле.

      Это видение было ярким. Очень ярким. А глядя на человека, который говорил это все... Юань словно смотрел на повзрослевшего себя. Сычжую показалось, что он задыхается.       Лин впился в чужие губы страстным поцелуем и сжал ягодицы своего возлюбленного. Юань промычал в поцелуй и устроил руки на чужих плечах и отстранил Жуланя от себя. Сычжуй тяжело дышал и смотрел куда-то вниз.       - П-прости.       - Ничего, - Жулань прижался к Сычжую. - И ты прости. Ну, что схватил.       - Не...       - Мне понравилось, - перебил Лин и улыбнулся. - Мне очень повезло, что такой красивый Юань любит меня.       Тот сильнее обнял возлюбленного:       - Это мне очень сильно повезло с тобой. Спасибо.

      - Ебать, конечно тебе повезло. Юань охуенный. Так что завали ебало.

      - Так я и завалил. Заткнул его. Членом, - Лин слегка приподнял брови и указал на свои губы.

      - Ладно, я почти не против, что вы поженились, - смеется собеседник.

      - Почти? Почему "почти"? - Жулань намеревался выяснить это.

      - Да потому что твой папаша под моего брата лег. Или брат под твоего папашу, - красивый беловолосый мужчина явно задумался. - Хер его знает. Иди нахуй, короче.

      - Знаешь, вообще-то...

      Видение резко прервалось. И сменилось другим. Снова.

      Юноша в белом плакал. Он просил прощения и явно раскаивался. Он был бледен и явно изнеможен.

      Сюин старался успокоить его. Но слез становилось все больше.

      - Я... Я не мог иначе... Но мне жаль... Так жаль...

      Сычжуй тяжело вздохнул. Все было слишком... Странно. И неоднозначно. Последнее видение казалось ближе. А предпоследнее - более далеким. Лин выглядел явно взрослее и ни капли не смущался подобных слов. И он словно привык к тому красивому беловолосому мужчине, которого Юань уже видел ранее в своих видениях, и его резким словам.       - А-Лин, - Юань слегка нахмурился и практически зашептал. - Вчера... Оуян Цзычжэнь, кажется, - Сычжуй посмотрел на Лина. - С ним что-то не так.       Жулань не стал задавать лишних вопросов, а лишь уточнил, так же тихо:       - Видение?       Лань кивнул:       - Да. Но я... Не понимаю его.       Лин улыбнулся:       - Ничего. Просто расскажи потом. Я выслушаю.       Юань не скрывал ответной улыбки:       - Спасибо.       Почему-то эти слова Жуланя показались... Крайне значимыми и важными. Будто без поддержки Лина было бы очень и очень трудно.

***

      Этот сон был крайне приятным.       Нежные касания, совершенно развратные и неприемлемые слова. А еще - горячие губы, что блуждали по телу и так страстно целовали. Жар чужого рта обволакивал член, заглатывая все глубже. Все в точности так, как было наяву.       Открыт и развратен. У этого человека просто никогда не было какой-то грани. А если бы даже она и была - он был без сомнений превзошел ее.       Белая лента с узором облаков скользнула по чужому возбуждению. Прохлада шелка наверняка вызвала яркие ощущения. Громкий стон вызвал еще больше возбуждения. Хотелось заставить его замолчать. Но еще - хотелось заставить стонать еще громче. И этот бесстыдник наверняка хотел того же. Чтобы его имели, чтобы его хотели. Чтобы его любили.       - Мм... Идеальная дырочка для твоего члена, а-Жэнь...              Цижэнь открыл глаза и сразу же поморщился от головной боли. Это уже было слишком.       Сев в кровати, Лань покосился на гуцинь. Наедине с собой можно было не сдерживаться в эмоциях. Цижэнь закатил глаза и тяжело вздохнул. Эта невыносимая личность никогда покоя не дает. Конечно, это все ради помощи Юаню. Но в чем-то Цижэнь все же готов признаться сам себе. Поэтому прямо сейчас рука сама тянется к кольцу, которое Цижэнь не снимал с цепочки на шее с того самого момента, как получил его.       Лань снова посмотрел на гуцинь.       - А тебе и сама смерть подвластна, да, а-Хань?       Этот вопрос был задан вникуда. Цижэнь продолжал гладить кольцо и смотреть на гуцинь.       Однако советы этого человека очень помогают. Если Гусу Лань имеет учение о том, что свои силы нужно держать под контролем, то в Цишань Вэнь совершенно другой подход. Без некоторых советов Цижэнь не сразу бы пришел к подобному. Но Жохань куда лучше разбирается в достояниях своего рода.       Хотя, не стоит отрицать очевидного.       - Наставник из тебя просто отвратительный, - шепчет Цижэнь и ложится в кровать снова.       Эти сны... Приятны, спору нет. Но и Цижэнь не юноша, чтобы реагировать подобным образом.       Можно было ссылаться на "Расспрос", на переживания, на воспоминания - на что угодно. Но невозможно было отрицать то, что Жохань красив или многие другие вещи, о которых они не говорили.       Но кольцо при Цижэне, а лобная лента была сожжена в траурном огне. Любые оправдания излишни.       Они оба понимали, что большего быть не может. Но то, что было... Было. И это было важным. Для обоих.

***

      После утренних занятий с учениками Усянь дал Сюаньюю свободный день до вечера, а сам занялся свитками с горы Баошань. Пять свитков с записями о темных ритуалах определенно имели значение.       Вэй Ин освободил стол и обратил все внимание к написанному. Но первый же свиток вызвал у него удивление. Это были записи о контроле темной энергии. Здесь предлагалось пропустить энергию через себя, дабы подчинить ее себе. Это было все просто и понятно. В следующем был описан процесс искажения ци и причины, по которым это происходит. В третьем хранились записи о Луанцзан и ее возникновении. Но вот два последних свитка...       Когда Усянь открыл первый, то сразу же закрыл его. Первые слова дали понять, что это лучше просто сжечь. Это нужно уничтожить. "Учение об искаженной ци". Целое учение о том, как использовать темную энергию! Вэй Ин вздохнул и все же открыл свиток снова. В "учении об искаженной ци" говорилось о том, что когда-то детей со слабым золотым ядром начали учить использовать темную энергию. Это дало свои результаты - люди не умирали и не сходили с ума. Эти дети изначально контролировали темную ци без вреда для себя и в последствии стали... Сектой при Империи.       Вэй Ин отложил свиток и покосился на следующий. Он уже не ждал ничего хорошего. Раскрыв его, Усянь даже рот приоткрыл от удивления. Способ искажения ци. Это заинтересовало больше всего остального, потому что здесь упоминались мелодии Гусу Лань как источник влияния на меридианы и золотое ядро заклинателя. Усянь взглянул на свиток, где хранились сведения о некой секте, которая использует темный путь без вреда для себя. Далее он перевел взгляд на исторический свиток. Луанцзан...       Для самого Вэй Ина с этим местом было связано очень много всего. В прошлой жизни он не интересовался истоками. Откуда же эта огромная проблема с концентрацией темной ци, почему гора вообще появилась, и почему с ней ничего нельзя было сделать столько времени.       Из прочитанного в свитках ранее, теперь Усянь точно знал, что Империя завязана во многих вещах, которые происходили на Землях Заклинателей. Само возникновение первого ордена заклинателей связано с тем, что Вэнь Мао не пожелал склониться под диктатурой действующего на тот момент императора. Но больше всего вопросов вызывали именно секты при Империи. Если эти люди смогли подчинить темную ци и скрыть его на века, то чего ожидать от других? Если существует даже способ искажать ци простого заклинателя и заставлять его впадать в безумие, то насколько же все... Слепы?       Эта жизнь открыла для Усяня не только новое в старых вещах, но и намного большее. Империя, Северные Земли, Земли Заклинателей, Дунъин - мир слишком велик. Даже история Луанцзан.       Вэй Ин притянул свиток с историей возникновения проклятой горы снова. бумага казалась плотнее, чем на других свитках. Усянь покрутил свиток в руке и поднял, чтобы поднести к свету. Не просвечивал. Совсем. Вэй Ин проверил предположение с другими свитками. Бумага была старой, но плотной, однако она все равно немного просвечивала в некоторых местах. Неужели история проклятья Луанцзан настолько важна? Или у этого свитка есть... Скрытый слой.       Усянь поднялся из-за стола и достал из ящичка бутылек с маслом. Это потребовалось ему, чтобы смазать кончик бумаги и попробовать расслоить его. И получилось. Вэй Ин потянул за край, снимая тот слой бумаги, на котором писалось о том, что заклинатель проклял гору в процветающем месте Цишаня, чтобы поставить тогдашнего главу Вэнь на место. Чтобы тот глава Вэнь занимался своими землями, а не лез в чужие дела или пытался еще больше расширить владения.       Прочитанное на втором слое расставило на свои места буквально все. И дало ответы на многие вопросы. И на вопрос о том, откуда в ущелье у Луанцзан столько трупов, откуда там столько затаенной злобы, почему Цишань Вэнь веками сдерживали проклятье, а не уничтожали его. И эта история... Она была просто поразительной, на самом деле.       Все снова было связано с Цишань Вэнь и тем, что этот орден накапливал силы и становился сильнейшим из орденов заклинателей, Император, правивший на то время, весьма обеспокоился, что заклинатели могут начать войну и вторгнуться на его неприкосновенные земли. В те времена главой Цишань Вэнь являлся Вэнь Шоу. Как и любой, в ком текла кровь Вэнь Мао, Шоу был воином и продолжал жесткую политику своего предка. Он понимал подозрения со стороны императора, поэтому всего лишь укрепил оборону на границах с Империей. Однако советники императора, которые имели влияние на правителя, высказали подозрения и убедили главу Империи "усмирить пыл Цишань Вэнь" и напасть на этот орден.       Вэнь Шоу был готов к битве. Но не к тому, что против него выступит один из сильнейших темных заклинателей того времени. Однако принять бой пришлось. Шоу не мог противостоять сильной темной энергии, поэтому понес потери и ради сохранения своих людей ему пришлось отступить.       Император почувствовал превосходство и отдал приказ захватить половину земель Цишань Вэнь. Он не внимал словам Избранных, которые являлись сильнейшими заклинателями всей Поднебесной. Избранные говорили о том, что нельзя полагаться на тьму. Однако видя, как толпы нежити теснят адептов Цишаня и убивают их, Император не желал останавливаться. Тем более, что на его стороне был Избранный глава темной секты.       Войска Цишань Вэнь отступили к Илину. Ранее это было мирное и спокойно место. Пока его не затронула война. Шоу отдал приказ увести из Илина всех мирных жителей и устроить укрепление на горе Луанцзан. Вэнь делал ставку на непролазные леса и возможность застать темного заклинателя врасплох. Нежити будет сложнее пробираться между деревьев, а сам темный заклинатель должен был попасть в ловушку у ущелья. Шоу понимал, что только убив темного заклинателя у него получится взять превосходство в этой войне.       Однако и Император не был глуп. Он приказал оставить Илин и напасть на серверную часть Цишаня. Нежить начала появляться там, затронув границы ордена Хэ Цзян, который едва начал свое существование. Глава земель Хэ выступил против тварей. И не только против них. Еще и против имперских войск.       Избранные твердили о том, что Императору стоит прекратить, что вскоре начнется война, которая затронет не только два ордена. Но Император желал непоколебимой власти над всеми. Обособленность заклинателей начала его раздражать, а тьма - проникать в сознание. Император отдал приказ одному из Избранных взять войска, темного заклинателя и отправиться добивать остатки Цишань Вэнь.       Вэнь Шоу готовился к финальной битве. Он создал союз между несколькими орденами и кланами. Он аргументировал все тем, что Император пойдет дальше. И если не удержать его у Луанцзан, все ордена заклинателей могут пасть. Однако его поддержали не все. Гусу Лань хоть и ответили на послание, но заверили, что будут придерживаться стороны пацифизма. Они были против войны и ее сути. Несколько мелких орденов просто испугались имперской власти. А некоторые из них уже успели сдаться Императору.       Тем временем Империя захватывала окраины Мэйшаня, Чунцина, Юньмэна и успела завоевать половину земель Хэ. Избранный и темный Избранный уже проводили зачистку взятого войсками Империи Цишаня. Ситуация накалялась. Поддержка пришла со стороны Цинхэ Не. Тогдашний глава Не написал, что окажет поддержку при условии, что Цишань поделится частью своих огненных техник. Это было весьма неоднозначное предложение. Но и у Вэнь Шоу не было времени на долгие раздумья. Он согласился. После создания союза с орденом Не, объединение расширилось.       Император бросил все войска именно на уничтожение Луанцзан. Темный Избранный окутал весь Илин тьмой. Он поднимал нежить, давил темной ци и превращал в тварей даже союзников. Избранный светлый понимал, что темного охватило безумие. Поэтому когда половина Илина уже стала безжизненным пустырем, а тьма охватывала подножье Луанцзан, светлый Избранный появился у шатра Вэнь Шоу и предложил сделку. Избранный поможет победить темного заклинателя. Однако Луанцзан придется принести в жертву. "Темный путь разрушает тело и душу - это должны запомнить все заклинатели, - вещал Избранный. - И Луанцзан станет вечным примером этому".       Заклинатели понимали, о чем говорит избранный. Шоу согласился на жертву. Но у него было одно условие. Смерть Императора. Вэнь считал, что вкусив тьму и власть, что та дает, Император не остановится. Он знал, что у Императора уже есть наследник, поэтому Шоу условился с Избранным, что Император должен умереть. "Я убью темного Избранного, а ты - Императора" - таков был уговор, который они скрепили кровью. И этот уговор остался их тайной.       Тьма окутала Луанцзан. А ущелье стало самым настоящим разломом, когда Избранный взмахнул клинком, чтобы похоронить темных тварей в пучине тьмы. Там, где им и место. Темный заклинатель уже сошел с ума, а тьма окончательно затуманила его рассудок. Именно тогда он лишился жизни от меча Вэнь Шоу и был сброшен в ущелье как ненужный кусок мяса.        Избранный наложил печать, чтобы проклятая темная энергия не распространялась по всем Землям Заклинателей. "Это нельзя уничтожить. Илин с этих пор лишен жизни, а Луанцзан - проклята. Даже если спустя века от проклятья избавиться, ничто уже не вдохнет жизнь в эти земли". Так Илин стал пустырем, а Луанцзан - самым темным и проклятым местом во всей Поднебесной.        Тогда, во время кровопролитного сражения у Луанцзан, которое ознаменовало окончание Императорской агрессии и окончание Второй Великой Войны, весь мир осознал, насколько же страшна тьма. Каждый, кого коснулась темная энергия во время той битвы, был сведен с ума и похоронен у Луанцзан, оставаясь мертвецом, несущим затаенную злобу, навечно.        Темный путь достоин порицания. И никакая сила которую дарует тьма, не стоит человеческой души. Это то, что Шоу сказал императору перед его казнью. И это то, что Вэнь Шоу передал своим наследникам. Никто из рода Вэнь не встанет на путь тьмы. Никогда.       Каждая битва, каждая интрига, каждый шаг любого главы Цишань Вэнь были увековечены в архивах самого древнего и сильного ордена. Начиная с Вэнь Мао велись записи о битвах, стычках, оговорках и сделках. Даже тайных. Вэнь Мао был воином при Империи. Вэнь Шоу стал первым Верховным Заклинателем, который поддерживал связь с Империей и ввел новые законы.       А Луанцзан осталась навечно окутана тьмой. И хранила в себе затаенную злобу каждого воина несколько сотен лет. Вплоть до того момента, как эта тьма снова была покорена темным заклинателем. Но не для использования. А для уничтожения.       Эта информация была ошеломляющей. Мелкие иероглифы, скрытые под более или менее известной историей создания горы, доказывали, что и при Империи есть те, кто порицает темный путь. Однако если задумать о менее глобальном, то теперь Вэй Ин окончательно понимал, почему Луанцзан просуществовала столько времени. Ту темную ци просто невозможно было уничтожить светлой. Потому что темный путь, по которому идут заклинатели Империи, просто-напросто не изведан.       Чтобы подчинить тьму в этой жизни, Усянь избрал другой способ.       Вэй Ин вернулся к тому свитку, который нес в себе информацию о темном учении. Это совершенно другой уровень. Если человек познает подобное, то сможет... Многое. Однако тут стоит подумать о другом. Если Император держит при себе темных заклинателей такого высокого уровня, то должен быть и кто-то, кто противодействует им.       В правдивой истории о Луанцзан был упомянут некий избранный, который пошел на сделку с Вэнь Шоу. Также немаловажно, что именно Цинхэ Не оказали поддержку Цишань Вэнь тогда. Это все казалось связанным, но из-за недостатка информации Усянь просто не мог окончательно увязать все эти вещи.       Будучи заклинателем темного пути, Вэй Ин понимал, что темная энергия так или иначе разрушает тело и душу. Это происходит либо очень быстро, либо очень медленно. Пропустив темную ци через себя в этой жизни, Усянь замедлил разрушение самого себя. Но не избавился от него. Но как те люди из темной секты добились абсолютного контроля без вреда для себя? Дело не в детях - совсем нет. Должно быть что-то еще.       Усянь задумался о ритуале, который разгадал ранее. Там был объект, который поглощал темную энергию. То есть, должно быть что-то, что противодействует темной ци, и не дает ей уничтожать. Если люди из секты имеют что-то, что развеивает темную духовную энергию... Или любую энергию?       Вэй Ин поднялся и направился к главному зданию библиотеки ордена. Он взял с собой все пять свитков, дабы исключить то, что кто-то заглянет в них.       Усянь уже предвкушал долгое исследование. Эту тайну хотелось разгадать. А собственное перерождение не давало покоя. От беспорядочного потока мыслей голова снова начала болеть. Но Вэй Ин проигнорировал это и просто выпил нужный отвар.       Не важно, сколько времени потребуется - Усянь найдет ответы на все свои вопросы.

***

      После этого утра Лин то и дело спрашивал у Юаня, все ли в порядке. Сычжуй лишь улыбался и отвечал, что все в порядке.       Видений и правда больше не было. Но они все были настолько беспорядочными, что Юаню было даже трудно разобраться в них. Этот дар был словно... В тягость. Но скорее из-за того, что Сычжуй просто не мог его понять. Возможно, стоило бы попросить совета, но спрашивать о таком было просто не у кого.       Жулань предложил отдохнуть и провести время на поляне. Он предложил Юаню сыграть что-то, пока сам будет медитировать.       - Возьмем это за основу парного совершенствования, - рассуждал Лин. - Ну... Пока мы не перешли на другой уровень, - более смущенно добавил он.       - Я мог бы сыграть что-то подходящее. И... Лин, ты не думал тоже поучиться игре на гуцине?       Тот удивился:       - Я? Не думаю, что у меня может получиться.       Юань остановился недалеко от поляны, к которой они направлялись. Несколько крольчат разбежались, стараясь спрятаться в кустах. Сычжуй посмотрел на животных, которые выглядывали из-за зелени. Похоже, они появились на свет совсем недавно и поэтому еще не привыкли к людям.       - Лин, если говорить о парном совершенствовании, то лучше начать с медитаций. Если подходящая мелодия. Ты, - он помедлил, но продолжил уже более тихо. - Мог бы присесть ко мне на колени. И еще... Игра на флейте. Я учился с а-И в свое время. Вечером мы могли бы побыть у меня. Если ты не против.       - Не против, - сразу же согласился Жулань. - Ты же знаешь.       Сычжуй улыбнулся:       - Тогда давай я сейчас сыграю для тебя, а ты попробуешь повторить.       В руках Юаня был завернутый в ткань гуцинь. Он взял инструмент с собой, не оспаривая предложение Лина. Раз уж выдался более или менее свободный день, то было бы неплохо провести его вместе.       Однако их уединение было нарушено. Цзинъи и правил не нарушил, но и говорил громче, чем требовалось.       - А вот и они. Я же говорил, что Лин наверняка уведет своего любимого подальше от чужих глаз. Бесстыдный будущий глава Цзинь.       Жулань сразу же зарделся:       - Сам ты бесстыжий. Ты что там себе надумал?       Цзинъи рассмеялся:       - Не скажу. А-Юй, не отставай.       Лин глянул на Цзинъи с укоризной. Тот несильно покачал головой, а его взгляд стал серьезнее. Жулань тихонько вздохнул и едва заметно кивнул. Сюаньюй искал встречи. И явно не просто так.       И когда Мо показался в поле зрения, в его руках была знакомая шкатулка, а во взгляде Сюаньюя явно был страх. Мо смотрел на Жуланя, но не выдержал взгляда Лина в ответ.       Цзинъи повернулся к Мо:       - Не переживай. Если хочешь, мы с Юанем могли бы уйти.       Сычжуй глянул на Цзинъи, после - на шкатулку. Эта вещь очень ценна для Сюаньюя. И раз он пришел с ней, то явно желает поделиться чем-то очень важным.       - Я, - Мо глянул на Юаня. - Н-нет, я хотел бы... Да, точно. Подарок.       - Подарок? - Цзинъи взглянул с недоумением.       Сюаньюй кивнул и перевел взгляд на саму поляну. Это было очень важно для него. И сокровенно. Однако чем больше Мо думал об этом, тем больше склонялся ко мнению, что лучше рассказать сейчас. Цзинь Лин оказался очень... Хорошим человеком. Добрым, открытым и понимающим. Он не заслуживает лжи. И пусть он разочаруется сейчас, чем продолжит тратить свое драгоценное время на Сюаньюя.       Едва они устроились на поляне, Юань сразу же развернул гуцинь и устроил его на своих коленях. Изначально он планировал играть для Жуланя. Но некоторые мелодии крайне важны для Сюаньюя.       - А-Юй, если ты переживаешь, - начал Сычжуй. - Я мог бы сыграть что-то для тебя и нас всех.       - С-спасибо, - запинаясь произнес Мо. - Ты очень... Понимающий. Вы все. Я... - Сюаньюй открыл шкатулку и достал оттуда три палочки. - Я не знал, как могу отблагодарить вас. В-вот. Если примете.       Цзынъи принял свой подарок первым. Палочки для волос из дерева были выполнены крайне аккуратно. Словно работа самого настоящего мастера украшений. Вроде бы простое дерево, но вырезанные символы облаков на концах и резные узоры по всей длине придавали обычному украшению изящества.       Вместо лишних слов, Цзинъи снял заколку, распуская высокий хвост. Он собрал волосы в пучок и зафиксировал их заколкой. Получилось немного неаккуратно, но Цзинъи шло.       - Спасибо, - улыбнулся он.       Сюаньюй и без того считал а-И потрясающим, но сейчас... Он был просто невероятным. То нежное чувство, которое Мо испытывал к этому юноше укоренилось лишь сильнее.       Юань также принял подарок. Он не снимал заколку, а просто закрутил хвост вокруг нее и зафиксировал подаренной палочкой.       На подарке Лина были изображены не облака. А пионы. Жулань улыбнулся и так же как Цзинъи сменил белую заколку на палочку.       - Они и правда красивы, - Юань провел кончиками пальцев по струнам. - Спасибо, что вложил свои силы в подарки, - он продолжал наигрывать тихую мелодию. - Твоя открытость крайне ценна. И чем бы ты не хотел поделиться, будь уверен, что будешь услышан. Мы знакомы недолгое время, но мы являемся друзьями. Надеюсь, что ты отпустишь то, что тебя гложет.       Мелодия была нацелена на то, чтобы успокоить. Цзинъи узнал ее и непроизвольно улыбнулся - Юань точно знает, что делать и умеет подобрать момент. Ему не стоит сомневаться в том, что из него не получится глава Великого ордена.       Лин сидел рядом с Юанем. Мелодия подействовала на него практически сразу. Он устроил голову на плече Сычжуя и прикрыл глаза:       - Вчера а-Юй радовался нашим успехам. Иногда искренности недостает.       И глядя на такого Жуланя Сюаньюй все же решился. Он снова открыл шкатулку. Только на этот раз он достал не украшение, а какую-то бумажку. Она выглядела старой и помятой - словно огрызок чего-то ненужного, что вообще выбросили когда-то. А Сюаньюй подобрал и хранил.       - Я... Ранее об-бучался в Ланьлин Цзинь. Я... Я не знал, что... Что... Связан с... С тобой, - Мо уже слезящимися глазами посмотрел на Лина. - М-мне жаль, что... Все так... Когда глава Цзинь пригласил меня... Когда пришло его письмо... Я думал, что он - самый прекрасный человек на свете. Он и правда... Стал для меня примером. Когда я решил признаться в чувствах... Я не знал, что... Что все будет так, - Мо сбивался все больше и больше, но не сводил взгляда с Жуланя, который теперь смотрел на него в ответ. - Я сожалею, что сделал это. М-мне вернули его. И я считаю, что ты имеешь право знать, - по щекам Сюаньюя покатились слезы. - Глава ордена Цзинь, Цзинъ Гуанъяо - м-моя... Первая любовь. И я... Имел наглость признаться в своих чувствах. Простите...       Под конец своей речи Мо просто расплакался. Цзинъи хотел было утешить его, но сказанное Сюаньюем вызвало удивление у всех. Мелодия Юаня прервалась на словах признания. А сам Мо отбросил свою шкатулку, бросил письмо и просто сбежал.       - А-Юй!       Цзинъи сразу же вскочил на ноги. Но его внимание привлекли выпавшие из шкатулки вещи. Резной гребень, старые инструменты, еще какие-то листы и... Баночки? Цзинъи открыл одну из емкостей. Внутри оказались румяна.       Лин не выражал никаких эмоций. Он взял то самое письмо, которое Сюаньюй собирался вручить ему.       - Тварь, - прошипел Жулань и смял бумагу.       - А-Лин...       - Нет, а-И, я сам найду Сюаньюя.       Жулань забрал письмо с собой и направился в том направлении, куда убежал Мо.       Цзинъи хотел броситься следом, но Юань придержал его за руку:       - А-И, я понимаю, что ты хочешь поддержать а-Юя, но лучше оставить это Лину. Все же это - их дело.       Цзинъи был согласен с братом. Но это все... Было в разы ужаснее. Получается, что Сюаньюй не только пережил столько насилия, но даже его чувства были растоптаны. Не удивительно, что он не верит людям, что боится всего. Любые надежды этого человека были срезаны на корню. Косметика, гребень, еще листы бумаги...       Юань взял листы. Он раскрыл один и даже немного удивился. Эти стихи были красивы. А Сюаньюй и правда тонкая творческая натура.       - Он красился, да? - Цзинъи рассматривал баночки с косметикой. - Хотя, если его считали сумасшедшим обрезанным рукавом в той деревне...       - А-И, если хочешь...       - Юань, убери это. Я так не могу.       Сычжуй вздохнул и проводил младшего брата взглядом. Он снова посмотрел на разбросанные вещи. Но стоило ему коснуться баночки с румянами...

      - А-Лин, не дергайся. Тебе идет я считаю, - Цзинъи откровенно веселился.

      - А-И, прошу, - Сюаньюй посмотрел слегка смущенно. - Но Лин, и правда, сиди спокойнее.

      - Идея - дерьмо, - едва ли не шипит Жулань. - Почему именно я?

      - Потому что ты очень подходишь на эту роль.

      - Лань Цзинъи, чтоб тебя, - Лин вскочил со своего места.

      Сюаньюй едва успел одернуть руку, чтобы не размазать тени. А Жулань был...

      Смех Цзян Ваньиня был таким ярким, практически реальным. А в видении у него даже слезы на глазах выступили:

      - Вот это да. Вот тебе и молодая госпожа.

      - Дядя!

      Юань невольно улыбнулся. Странное видение. Но Лин и правда был очень красив. Даже в женских одеждах. Если это будущее, то оно... Хорошее правда же?

***

      Информации об Империи было крайне мало. Основная часть была получена совсем недавно. Но сейчас Усяню было просто необходимы не свитки с горы Баошань, а записи Сюэ Яна. Если тот ребенок помнил прошлую жизнь, то ни в коем случае нельзя исключать, что помимо его и Усяня есть кто-то еще, кто помнит. А если это человек из Империи? А если кто-то из тех, кто знает куда больше? Если это все было сделано, чтобы что-то изменить, то цели того, кто затеял это все перерождение могут быть ужасны.       Сюэ Ян использовал темную ци. Вероятно - и в прошлой жизни тоже. Вэй Ин в обеих жизнях стал темным заклинателем. В Империи существуют заклинатели, которые научилась подчинять темную энергию без вреда для себя. Недавний ритуал в городе И словно подтверждал, что можно управлять темной ци без...       Вэй Ин остановился у стеллажа со свитками, в которых хранились записи о запретных мелодиях клана Лань. Это также имеет значение, так как есть способ насильно исказить ци посредством музыки. Усянь пересматривал сборник за сборником. Но все казалось совершенно не тем, что нужно.       Головная боль усиливалась. И когда Вэй Ин коснулся очередной книги, то боль стала невыносимой. Усянь осел на колени и схватился за голову.       Больно. Очень больно. Да что это за чертовы воспоминания?!       Сейчас рядом нет игл, а отвар был выпит ранее. Вэй Ин уже плакал от того, как раскалывалась голова. Нужно воспользоваться акупунктурой. Но это видение показалось крайне необычным.

      Вэй Ин был здесь - в подземной библиотеке. Он так же перебирал сборники. Но не один. Рядом с ним были Лань Чжань и Хуань. Они что-то искали. И нашли. "Смятение". Из сборника. Сборника мелодий Дунъина.

      Боль стихла, а в голове было пусто. Усянь смотрел тупо перед собой. Империя, Дунъин, мелодии из-за самого моря. Мелодия, что способна вызвать смятение в душе, что отразиться и на духовных силах заклинателя. То самое, что может вызвать искажение ци.       Эти видения, словно воспоминания.       Сейчас Вэй Ин не стал бы шутить над Лань Чжанем. Сейчас Вэй Ин ни за что не пил бы столько вина. Но сейчас у него есть опыт. Совершенно другой опыт жизни в ордене Гусу Лань.       Усянь поднялся и поправил одежды. Он все же взял с полки тот самый сборник из-за которого у него случился приступ головной боли. Это и правда оказались те самые мелодии, как в видении.       "Это точно воспоминания. Мои", - Усянь раскрыл книгу и просмотрел страницы. В его видении одной страницы не хватало. Но здесь они все были на месте. Значит, тот человек, который в другой жизни вырвал листы отсюда, не смог вырвать их в этой. Вэй Ин посмотрел на свитки о темном пути заклинательства, которые принес с собой.       Связь с Империей, знания о ритуалах, доступ к библиотекам Гусу Лань. Эти видения и слова Вэнь Сюя о Ланьлине. Стремление к власти и непонятные обстоятельства смерти.       Неужели с перерождением Вэй Усяня связан Цзинь Гуанъяо?       Усянь вернул сборник на место и осмотрел библиотеку. Все ровно так, как в видении. Отрицать бесполезно - призыв души Усяня уже был ранее. И учитывая то, что он видел ранее - его душа попала в тело Мо Сюаньюя. Но не в этой жизни, в другой. Мо также связан с Ланьлином. Первое видение было тогда, когда Усянь увидел Яо вживую. Если глава Цзинь может проворачивать темные ритуалы тайно и не оставлять следов, то наверняка как-то связан и с перерождением. Ему это наверняка нужно было ради власти.       Вэй Ин опустил взгляд на свитки. Если Гуанъяо помнит прошлую жизнь, то это объясняет, почему он так яро выступал против Усяня на собрании всех глав. И это объясняет, как он так быстро пришел к власти. Наверняка это он убил Цзинь Гуаншаня и его жену. Также наверняка он имел причины приложить руку к смерти Минцзюэ. И главное - он убил Вэнь Жоханя, выстрелив тому в спину. Он будто знал, что нужно делать.       Усянь печально усмехнулся. Сюэ Ян, Цзинъ Гуанъяо, а дальше что? Кто еще может быть замешан во всем этом безумии?       Но все связано с Ланьлином. Удивительно, но предсказания Вэнь Сюя двадцатипятилетней давности и правда сбываются. Насколько же далеко видел этот человек?

***

      Чтобы найти Сюаньюя Лин прибег к отслеживанию по духовной энергии. Хоть сил у Мо и было мало, Цзинь Лин все равно мог их почувствовать.       Слова Сюаньюя объясняли многое. И сейчас Жулань может... Нет, важнее вернуть Мо и не позволить ему снова навредить себе. Выйти за барьер Мо не мог - иначе Юань или Цзинъи сразу же поняли бы это и догнали бы Лина. В близких людях Лин был уверен. Но вот состояние Сюаньюя все еще под вопросом. Жулань понимал - открыться и сказать правду о себе - это просто огромнейший шаг для Мо.       Тихие всхлипы выдали местоположение Сюаньюя. Лин остановился недалеко от Мо.       Это - его дядя. Который был влюблен в другого его дядю. Жулань задумался об абсурдности сложившейся ситуации лишь на мгновение. Сюаньюй не знал. И пострадал по вообще непонятным причинам. Точнее - приблизительные причины Лин все же осознавал. Изначально Гуанъяо и Сюаньюй были в одинаковом положении - они оба являлись незаконнорожденными детьми Цзинь Гуаншаня. Жулань сжал лист в руке чуть сильнее.

      "Мое спасенье в тебе и в судьбе,

      Ищу я ответа, в любви и в вине.

      Твой образ чудесный меня впечатляет,

      И нежные чувства в душе вызывает."

      И это все? За это Сюаньюй переживал все те ужасы?       "Тварь. Ебучая блядская тварь, - негодовал Лин, подходя к Сюаньюю ближе. - Как ты вообще по земле после такого ходишь? Ублюдок ебаный".       - А-Юй, - Жулань опустился рядом с плачущим Мо.       Сюаньюй дернулся, чтобы бежать снова. Но Лин придержал его за руку. Хоть Жулань и младше, но объективно сильнее. Мо даже подняться не смог.       - Не беги. Выслушай меня пожалуйста, - попросил Лин. - Вот, возьми, - он потянул Мо платок.       - П-прости...       Сюаньюй заплакал сильнее. Сейчас он был похож на брошенного щенка, который не знает куда податься и боится поверить хоть во что-то, потому что ранее пережил уйму издевательств.       - Тебе не за что извиняться. А-Юй, ты не знал о кровной связи с главой Цзинь. И твое письмо, - Жулань вздохнул. - Знаешь, очень красивый стих. Жаль, что ты открыл сердце не тому человеку. А-Юй, я не ненавижу тебя. Ты стал узником обстоятельств, и я это понимаю. Я понимал это в деревне Мо, и я понимаю это сейчас. Ты увидел добро и хотел открыться. И сейчас мне мерзко от осознания того, что с тобой поступили так. Мне жаль, что я не знал и не мог помочь. Поэтому сейчас я хочу попросить поверить моим словам. А-Юй, это письмо ничего не значит. Я считаю, что ты - очень хороший человек. Правда.       Мо нерешительно посмотрел на Жуланя. Тот несильно улыбнулся и спросил:       - Хочешь сохранить его?       Лин говорил о письме. Помимо стиха, на нем было еще и признание. Красивые и нежные слова, обращенные к человеку, который просто этого всего не заслуживал.       Сюаньюй покачал головой и немного унял слезы. Он вытирал влагу на щеках платком и продолжал избегать взгляда Лина.       - Тогда пусть это останется в прошлом.       Жулань использует немного духовных сил, чтобы сжечь бумагу. Желтый огонек быстро поглощает потрепанный лист.       - Все хорошо. Я очень хочу наладить отношения... Знаешь, когда ты вчера улыбался, глядя на нашу с а-И тренировку, я вспомнил, что уже видел такую улыбку ранее. Словно ты радуешься успехам собственного ребенка. Моим успехам так радовался только один человек. - Лин улыбнулся шире и устроил голову на плече Сюаньюя. - Дядя Чэн. Правда, тогда мне было пять. - Жулань тихо рассмеялся. - А сейчас я могу попадать в цель куда чаще. Но спасибо, что напомнил мне то время. И если ты хотел бы рассказать что-то еще - я выслушаю. Обещаю, это не изменит моего отношения к тебе.       Сюаньюй замер примерно на том моменте, когда Лин устроил голову на его плече. Это было... Очень мило. Жулань уже столько всего сделал для Сюаньюя, что даже не верилось, что подобное возможно.       - Ты правда... Не считаешь... Нет... Отвращения, - Мо все еще сбивался из-за недавних рыданий.       Но Лин ответил спокойно и уверенно:       - Нет. Я все еще считаю, что тот ублюдок мало получил. Как там его... Цзыюань, вроде. За такое его четвертовать мало.       - Что?       Жулань сел ровнее и отмахнулся:       - Ничего. Просто мысли вслух. И мы на территории Облачных Глубин. Не говори, что я сквернословил, пожалуйста.       На мгновение Сюаньюй удивился. Но заметил веселье во взгляде Лина. Поразительно. У Сюаньюя просто в голове не укладывалось, как Лин может так хорошо к нему относиться.       - А... А-Лин, я... Мне неловко, что... Все так.       - Давай вернемся. Уверен, а-И и Юань переживают. И нужно обязательно обратиться к Сюину. - Жулань поднялся. - Ты бежал, когда твое тело все еще требует покоя. И спасибо за подарки. Они замечательные.       Мо не мог отвести от Лина взгляда. Он снова заплакал, но на этот раз - потому что был тронут.       - Ты... Ты назвал меня... Дядей. Тогда...       Лин вспомнил тот момент, когда действительно назвал Сюаньюя "дядя". Тогда он был на эмоциях. Но о словах ни капли не жалел.       - Но ты же мой дядя, - Лин наклонился, чтобы взять Мо за руку. - Могу называть тебя дядя а-Юй, если хочешь. Но я подумал, что ты выглядишь очень молодо.       Пока Лин рассуждал, Сюаньюй лишь покачал головой:       - Как... Как тебе угодно...       - Тогда - просто а-Юй, хорошо?       И Мо был согласен. На самом деле - на все. Потому что несмотря на то, что ему не повезло родиться в семье Мо, ему очень повезло с племянником.

***

      В комнате было светло. Цзычжэнь осмотрелся и зацепился взглядом за золотой меч. Оуян знал, что это наследие, которое осталось Жуланю от его кровного отца - Цзинь Цзысюаня. Цзычжэнь подошел ближе, чтобы рассмотреть клинок. Касаться его он не стал, но увидеть вблизи оружие наследника Великого ордена было... Удивительно. Тонкая работа, настоящее цзиньское золото, этот меч вблизи, казалось, источал духовные силы. Им владел сильный заклинатель, будущий глава ордена. Сейчас история повторяется.       Цзинь Жуланю не суждено стать главой Ланьлин Цзинь. Жаль, что такой потенциал пропадет.       Рядом с мечом был лук. Тоже золотой и тоже какой-то недостижимый.       Цзычжэнь посмотрел на заправленную кровать, осмотрел шкаф, пустой стол. Цзинь Лин точно что-то должен прятать в своей комнате. Что-то нужное и компрометирующее.       Юноша понимал, что если будет действовать опрометчиво, то Лин точно заметит чужое присутствие в своей комнате.       Утренняя слежка дала знать, что Жуланя и Лань Сычжуя связывают вовсе не дружеские взаимоотношения. Будущий наследник Великого ордена - обрезанный рукав. Возможно, это будет полезной информацией. Также немаловажно, что некий Мо Сюаньюй, который не является частью ордена Гусу Лань, так же здесь. И по какой-то причине он находится в компании с Сычжуем, Цзинъи и Жуланем.       Цзычжэнь присел у стола и пошарил по полу в поисках тайника. В надежде, что ему улыбнется удача, Оуян ползал по комнате, пока не нашел то, что искал.       Небольшая выемка в полу оказалась около кровати. А внутри оказались послания из Ланьлина, какие-то заметки и что немаловажно - записи о потайных ходах Башни Кои. Это не выглядело как план, а точнее как заметки, словно Жулань что-то сопоставлял. Судя по всему, он искал информацию о том самом Мо Сюаньюе.       Также здесь нашелся отчет с Ночной охоты и упоминания некого города И.       Цзычжэнь закрыл тайник и снова осмотрел комнату. Он подошел к шкафу и открыл его. Больше всего заинтересовали очередные записи. Только они принадлежали не Лину. Здесь было описание техник по крови. Это Оуян так же взял на заметку.       Похоже, что сегодняшнее письмо будет длиннее, чем предыдущие.       Оуян вернул все на свои места и задумался. Если надавить на то, что в Облачных Глубинах будущий глава ордена связался с юношей и начал идти против родного дяди - то понадобятся доказательства. Возможно, Цзычжэнь сможет их предоставить. Только позже. И об этом обязательно нужно будет упомянуть в послании отцу.

***

      Когда Лин и Сюаньюй вернулись, Цзинъи сразу же бросился к Мо.       - Ты в порядке? А-Юй, нет ничего страшного в том, что ты случайно оступился. Спасибо, что поделился. Я собрал твои вещи.       С этими словами он протянул Сюаньюю шкатулку. Мо не решился брать ее и опустил взгляд:       - Простите...       - Не извиняйся, - Лин говорил более решительно. - А-И, проводи А-Юя к Сюину. Он бежал, поэтому я переживаю о его здоровье.       Цзинъи согласился. И когда они с Мо удалились, Жулань позволил себе вздохнуть с явным облегчением.       Юань взял Лина за руку:       - Все нормально?       - Как сказать, - устало произнес Лин. - С одной стороны я хотел все разузнать у него, но с другой - того, что он сказал, было уже достаточно. Письмо прислал дядя Яо. И я уверен, что он знал о том, что Сюаньюй является его братом. Причины я тоже могу предполагать - положение. Они оба являются незаконнорожденными детьми Цзинь Гуаншаня. Отвратительный повод самоутвердиться. Но я все еще уверен, что осведомлен не толь дядя Яо, как глава ордена. Но и другие. Тот человек, который писал письма и знал о всех тайных ходах - мне нужно понять, кто это.       Сычжуй с пониманием посмотрел на своего возлюбленного. Близился вечер, а Жуланя нужно было немного успокоить.       - Лин, я восхищен твоими поступками в отношении Сюаньюя. Мне повезло, что такой благородный юноша влюбился в меня.       Эти слова вызвали у Жуланя смущение. Когда Юань делал комплименты, это было как-то... Слишком хорошо.       - А-Юань, ранее я боялся отказа, а теперь я боюсь сделать что-то не так.       Сычжуй сразу же заверил:       - Это невозможно. И этим вечером... Я все еще хочу сыграть на флейте для тебя.       Жулань хотел было что-то ответить, но глядя на румянец на чужих щеках, Лин не решился и рта открыть. На флейте Юань точно сыграет. И не только на инструменте. По всей видимости.