(Темные) пути неисповедимы

      Эта местность и правда была просто идеальной для тренировки. Цзинъи оценил пустырь и вздохнул - ладно уж, можно и попробовать.       - Старший наставник Лань и правда очень много знает, - Лин осмотрелся. - Сколько у нас есть времени?       - Сколько потребуется, - ответил Юань. - Но я не думаю, что мы задержимся. Можно заглянуть потом в тот городок. Я подумал, что было бы неплохо потом и на Ночную охоту выбраться.       - Хотите пойти вдвоем? - спросил Цзинъи.       Жулань сразу же посмотрел на него с осуждением:       - А-И, когда это мы с Юанем ходили на Ночные охоты вдвоем? Не говори ерунды.       Тот пожал плечами:       - Ну вы почти женаты. Вот и спросил.       - Можно выбрать что-то попроще и пригласить а-Юя, - предложил Сычжуй. - Такой вариант а-И, точно подходит.       Цзинъи ничего не ответил. Он осмотрел пустырь:       - Нам нужен барьер.       Раз уж Цзинъи не хотел с этим затягивать и сразу же перешел к делу, то и Юань не будет возражать и тянуть.       - Хорошо. Я как раз хотел кое-что попробовать. Только... Отойдите.       Как только Сычжуй попросил освободить пространство, Лин и Цзинъи сразу же отпрянули на приличное расстояние от него. Юань глубоко вдохнул и прикрыл глаза, медленно выдыхая.       В той пещере огонь защитил его. Сычжуй даже не осознавал. Его силы ему же помогали. Поэтому Юань и подумал о том, что мог бы оберегать не только себя. Но с этим и правда нужно попрактиковаться. Но поскольку сила пламени просто огромна, небольшая местность Сычжую совсем не подходила.       Юань вытянул руки вперед. Он сосредоточился на том, чтобы представить желаемое.       Огненный круг возник вокруг него и начал понемногу увеличиваться. Сычжуй четко понимал - дело в намерении. Его огонь - это его сила и стремление. Круг расширялся ровно до тех пора, пока Юань не открыл глаза и не решил, что этого достаточно.       Кольцо из огня объяло большую часть пустыря. После этого Юань представил купол. Пламя начало подниматься вверх, создавая ровно то, что представил Сычжуй. И теперь все трое были окружены огненным куполом, который отделял их от всего остального мира.       Лин потерял дар речи. Это было просто невероятно. Юань не просто силен... Жулань не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать свои чувства от увиденного.       А Цзинъи смог:       - Ничего себе. Юань, я... Лин, помоги.       Жулань незамедлительно выручил друга:       - Охренеть.       - Да, - согласился а-И.       Юань смутился:       - Прекратите. Мне неловко.

      Накрыл бы таким куполом город и спалил бы его к чертям. Практикуй атаки.

      При всем уважении, дедушка Вэнь, но я не хочу жечь своих друзей.

      Ну так попробуй на врагах.

      При первой же возможности.       - Оно точно сдержит? - уточнил Цзинъи.       - Давай проверим, - говорит Лин и накладывает стрелу на тетиву. - Лучше выстрелю вверх.       Жулань поднял руки и прицелился в небо. От концентрации ци вокруг него, сама трава под ногами начала отсвечивать золотом. Волна энергии прошла по всей стреле и сконцентрировалась на ее наконечнике. Лин спустил стрелу вверх.       Очевидно, что удар был очень сильным. Стрела столкнулась с барьером и... Взорвалась.       - А я думал сгорит, - произносит Цзинъи, наблюдая за вспышками. - Зато теперь мы знаем как устроить золотой фейерверк.

      Две концентрации ци столкнулись. Туповат. Но забавный.

      Почему я вообще вас слышу?

      Не можешь сжечь - взрывай.

      Юань вздохнул и все же решился высказать это вслух:       - Вероятно, что две концентрированные духовные энергии столкнулись, - Сычжуй замолчал, словно сам только что понял, что сказал. - Концентрация...

      Понял?

      Понял.

      Охуел?

      Оху... Да, конечно.       - Если весь этот барьер - это концентрация ци, то разве это не должно затрачивать много сил? - Лин слегка нахмурился. - Это вообще нормально?       - Я не чувствую усталости или того, что использую много сил, - ответил Сычжуй. - Этот огонь... Чтобы контролировать его лучше, мне нужно больше его использовать. Я думаю, что мог бы создать еще целей для Лина. А-И, тебе что-то нужно?       Цзинъи задумался, но по итогу выдал:       - Людей.       Юань удивился. А вот последний глава Вэнь в его голове повеселился.

      Ладно, он интересный.

      Вы даже не представляете, насколько.       - А-И, может...       - Юань, это - техники Цинхэ Не. А тебе нужно усиливать контроль над огнем. Создай что-то посложнее.       Сычжуй не стал обращать внимания на то, что для использования техник Цишань Вэнь нужны именно люди. Да и не сказать, что Лин возражал. Жулань просто пожал плечами, мол, мне все равно, мне любая цель подойдет.       - Так. Тогда... Люди и... Лин, как насчет целей в воздухе?       - Заклинатели на мечах, - предложил Жулань в ответ. - Мы можем практиковать реальный бой. А те живые мертвецы могут использовать духовные силы.       Логично. Похоже, что сейчас и правда нужно попробовать тренировать реальный бой.

      Создай клан.

      Клан?

      Чем больше - тем лучше. Повеселитесь.

      Странное у вас понятие веселья.       Но это предложение внутреннего Вэнь Жоханя очень заинтересовало. Юань был готов попробовать это испытать.       Сычжуй снова прикрыл глаза и сосредоточился. Создать клан... В голову пришли образы тех людей, с которыми раньше пришлось столкнуться. Но Юань совершенно не ожидал, что пламенные люди и правда будут напоминать силуэтами реальных.       И как только Юань обратил внимание, что один из них похож на главу Цзинь, тот огненный человек сразу же взорвался фейерверком. От стрелы Лина.       Вэнь Жохань в голове рассмеялся.       Глядя на то, как Лин попадает по целям и те взрываются, Цзинъи четко понимал одно - весь огонь Юаня - это невероятно сильная концентрация духовной энергии. И масштабы ее использования просто поражали.       Сколько Цзинъи помнит, Сычжуй всегда был более выносливым и сильным. И разница вовсе не в возрасте, а наследственности. Юань старше Цзинъи и Лина почти на год - это не настолько большая разница, чтобы говорить о возможностях.       Сейчас это более чем очевидно. И Цзинъи взаправду захотелось проверить и сравнить эти самые возможности. Огонь использовали не только Цишань Вэнь. Но разница в применении духовного пламени очевидна. Цзинъи никогда в жизни не сможет достичь таких масштабов. Но сейчас он хотел попробовать другое.       Техники Цинхэ Не также задействуют концентрацию духовной энергии. Только если у Юаня его огонь склонен разрастаться и суть совершенствования и контроля состоит в большем создании пламени, то у Цзинъи эта сила будет менее насыщенной и равнозначной по мере распространения. Проще говоря - если барьер Сычжуя одинаково силен в любом месте, то у Цзинъи он был бы менее прочным в конечной точке. То есть - плотнее в том месте, где начиналось создание и более рассеянным, где оно заканчивалось.       Именно поэтому существовали заклинания по крови. Они усиливали любую технику, к чему бы это не относилось. Ранее Цзинъи уже смешивал духовные силы с кровью, и сейчас нужно просто повторить, но для атаки, а не для помощи а-Юю.       Цзинъи перехватил меч так, чтобы можно было повторить замах саблей. Конечно, с мечом будет не так удобно. Сабля менее сбалансирована, чем идеально заточенный двусторонний клинок. С саблей использовать сильные атаки более удобно, потому что духовные силы нужно проводить с одной стороны острия.       "Ладно, это просто тренировка", - убедил сам себя Цзинъи. Он сделал один несильный разрез на пальце и направил кровь в клинок. Вместе в с кровью в оружие начали поступать и духовные силы.       Атака должна быть направленная. Поэтому лучше потратить лишнее время на то, чтобы зафиксировать силы для одной цели.       Цзинъи взял меч двумя руками и отвел в сторону. Одна сторона клинка воспламенилась. И как только огонь охватил половину меча, Цзинъи взмахнул оружием, отпуская этот огонь смешанный с кровью.       Когда Цзинъи сосредоточился на своей атаке, Юань понял, что лучше отойти подальше. Хоть Сычжуй и не был знаком с техниками Цинхэ Не, он был благодарен дару предвиденья, который дал понять - взрыв будет огромным. Поэтому Юань встал рядом с Лином и создал перед ними еще один огненный щит.       Жулань опустил лук и тоже обратил все внимание к Цзинъи.       - Сабля, - только и успел сказать Лин.       Огненная волна была направлена на созданных Юанем пламенных людей.       При столкновение двух огней, начали раздаваться взрывы. Только это заканчивалось не золотистыми фейерверками, а просто взрывами, на месте которых образовывались черные тлеющие огоньки, которые опадали на землю.       Волна кровавого огня Цзинъи уничтожила всех на земле. А когда столкнулась с барьером, то в одном месте огонь Юаня стал черным. Но продолжал гореть.       Сычжуй почувствовал колебания собственной ци и слегка пошатнулся в сторону.

      Создавай еще, иначе ебанет.

      Благодаря этим подсказкам последнего главы Вэнь, Юаню удалось стабилизировать барьер путем создания новых огненных людей. Сычжуй совершенно не понял, как ему удалось вернуть контроль, используя почти столько же сил, как прежде.

      Ты не вкладываешь силы для создания. Это и есть твои силы.

      А вот за это пояснение Юань был уже искренне благодарен. Создав это тренировочное поле, Сычжуй создал некий баланс, который был резко нарушен чужой атакой. Смещение баланса могло повлечь за собой и разрушение барьера. А если его не контролировать, то он будет пожирать все.

      Я же говорил. Жги пока горит.

      Пытаюсь.              - Это было интересно, - говорил Цзинъи, опуская меч. - Нормально?       Сычжуй кивнул и убрал дополнительный огненный щит, который защитил их с Лином от черного пепла.       - Да. Но, - Юань посмотрел на огненных людей, который довольно быстро восстановились. - Это трудно понять. Пути совершенствования кланов Лань и Вэнь и правда совершенно разные.       - Тогда возникает вопрос. Не Минцзюэ мог бы и правда убить Вэнь Сюя? - Цзинъи задумался. - Бывший глава Не не был предсказателем. Если использовать дар предвиденья в бою, то ты становишься буквально непобедимым. Интересно, что Вэнь Сюй этого не делал.       - Почему ты так уверен? - спросил Лин.       - Потому что иначе все не были бы уверены в его смерти, - сразу же ответил Цзинъи. - Что-то мне подсказывает, что он преследовал какие-то свои цели.       "Все может быть", - подумал Лин и снова поднял лук.       - Ты пока подумай об этом. А я попробую кое-что.       Цзинъи пожал плечами и спрятал меч в ножны. Клинок требовал ухода после такой атаки, а жертвовать своим оружием ради тренировки Цзинъи не хотел. Булинхуа был важен для него.       Жулань также решил попробовать техники по крови. В той пещере, сгорая от ненависти к Гуанъяо, Лин использовал довольно сильную технику, создав те стрелы. Сейчас хотелось повторить это более осмысленно. Как лучник, Жулань имел преимущество на расстоянии. И именно это он хотел бы изменить.       Он долго думал над тем, как правильно будет использовать ту способность. Нельзя тратить много крови, а также - нельзя позволить всплеску духовной энергии повториться. Поэтому Лин решил объединить несколько техник разных орденов в одной. Благодаря знаниям, полученным из записей своего отца, Лин мог преобразовывать свои духовные силы в свет. Золото является очень хорошим проводником, а металл может отражать вещи. И свет.       Благодаря тренировкам с главой Не, Лин понял, что направлять кровь нужно не в стрелы, а в лук, который является объектом накапливающим духовные силы. Лук был золотым, так что именно он и будет тем, что станет своего рода зеркалом для света, производимого ци Жуланя.       Когда Лин наложил стрелу на тетиву, та сразу же начала светить золотом. Но не настолько, чтобы ослепить других. Жуланю было крайне важно достичь этого - чтобы не ослепить своих же союзников.       Свечение начало отражаться от золотого лука, и несколько лучей возникло вокруг Лина, преобразовываясь в стрелы. Золотые стрелы из духовной энергии, пропитанной кровью заклинателя.       Но на этом Жулань не остановился. Вокруг стрел начали появляться искры, создавая новые, но уже более маленькие. Цзинь Лин желал, чтобы эта техника могла поразить огромное количество соперников за раз. Раны могут быть как смертельные, так и не очень. Если большие стрелы имели четкие цели, то маленькие представляли собой средство веерного обстрела, от которого нельзя скрыться, так как никто не знает, куда эта мелкая стрела попадет.       Лин спустил стрелу с лука, а остальные сразу же последовали за ней.       Юань снова применил щит, чтобы их с Цзинъи не задели искры от салютов. Все огненные люди, что были в небе, разорвались, а те, кто был на земле так же пострадали и стали фейерверками.       Сычжуй незамедлительно восстановил все и вздохнул. Кажется, он примерно понял, что такое баланс этого огня. Никто, кроме сотворившего его, не может его погасить или как-то бороться с ним. Огонь будет пылать, пока все духовные силы заклинателя не выгорят.       Вспомнилось, что Безночный Город сгорел дотла уже после смерти последнего главы Вэнь. А так же - слова Жоханя из подсознания о том, что огонь и есть духовные силы.

      Долго полыхало.

      Целый город сгорел. Конечно же долго.

      Пепелище.

      Юань просто понятия не имел, как можно веселиться от этого. Неужели этот его дедушка даже в посмертии упивается своей собственной мощью? Но с другой стороны - здесь есть, чем упиваться. Духовное пламя Вэнь Жоханя выжгло все уже после его смерти. Значит, вложенной ци было просто невероятно много.       Казалось бы, что эту тренировку пора было заканчивать. Но Сычжую стало интересно, а насколько же масштаб может быть огромен. Нет, город он сжигать не собирался. Скорее хотел проверить, сколько всего этот огонь может сконструировать.       Сычжуй убрал все, что сотворил ранее. Он снова сосредоточился на создании нового. Но в подсознании всплыл тот сон, где Вэнь Сюй и Вэнь Чао, будучи уже взрослыми, сидели за столом и разговаривали. И если Юань думал только о конкретных людях, воссоздавая их огненные образы, то Лин и Цзынъи оказались в... Огненной комнате.       Ради интереса Цзинъи коснулся огня.       - Ты что творишь? - обеспокоенно шикнул Лин.       Но Лань продемонстрировал ему руку:       - Не жжется.       Жулань даже глаза закатил. Но решил проверить и сам. Он почувствовал только покалывание, а рука прошла через пламя.       В момент все пропало.       Цзинъи и Лин посмотрели на Юаня, но говорить ничего не стали. Сычжуй смотрел на то место, где только недавно был создан столик с двумя образами. Это... Слишком тяжело.       Как адепт Гусу Лань Юань понимал, что не должен пытаться это понимать. Но как часть совершенно другой семьи, ему очень этого хотелось. Кажется, что разрываться между долгом и желанием и правда невыносимо. И как только Лин жил так всю свою жизнь?

***

      Перед отправлением в Цинхэ нужно было много перепроверить и довести до идеала. Усянь понимал, что раз душа Сун Ланя говорила именно о западной части Цинхэ, то скорее всего именно там придется столкнуться с ритуалом. Вопрос был только в масштабах.       Из воспоминаний прошлой жизни, Вэй Ин уже знал, что Гуанъяо сделал что-то, что повлекло за собой конфликт с Империей и ту бойню. Попытки Верховного заклинателя в лице Яо проникнуть в Империю не оценили. И Хуайсан, который встал на место Верховного заклинателя после Гуанъяо, ничего не смог с этим поделать.       Но больше вопросов, исходя из воспоминаний, было к обряду. Символы, которые раньше не встречались, возможности, о которых ранее никто не ведал. Усянь знал, что в Империи существует целая секта, которая практикует темный путь без вреда для людей. Значит, способ все же есть. А ритуал словно... Отражает суть. Огромная концентрация темной энергии не отравляет заклинателя.       Если в Ланьлине есть несколько сильных артефактов, то для Яо не составит труда создать ритуал огромных масштабов. Также Гуанъяо действует тайно и чужими руками, поэтому просто не возможно предугадать, кто следующий станет противником.       Вэй Ин пытался вспомнить тот самый последний момент, когда видел символы кровью. Знаки были похожи на те, которые использовали при создании живых мертвецов. Загадочная практика, которая отражает суть секты... Значит, символы из Империи? Гуанъяо практиковал темные обряды основываясь на знаниях Империи? Но тогда как объяснить Сюэ Яна, который смог провернуть тот ритуал с запечатыванием сил заклинателей?       Также запечатывание сил можно обойти заклинаниями по крови. Однако далеко не все смогут это использовать. Полагаться только на Хуайсана или Цзинъи нельзя. Да и вообще, нельзя рассчитывать даже на печати и способы поиска источника или светлого артефакта. Нужно было найти способ быстрого разрушения ритуала из любой точки невзирая на тонкости. Но помимо использования концентрированной темной ци ничего не приходило на ум.       Касаться темной энергии Усянь не собирался. Хватит с него за две жизни. Но...       Вэй Ин принялся шарить в разбросанных по комнате бумагах, чтобы найти ту, где записан способ противостояния искажению ци. Если применить эту печать вместе с опытом управления темной энергией, то можно будет избежать ее последствий. Но далеко не факт, что печать рассеет, а не накопит, став другим источником сдерживания.       Усянь вспомнил, как он сам воспользовался ритуалом в последний раз. Перемещение сознания в мертвецов. Если перенести сознание в живую нежить, то можно попытаться прочувствовать связь с ритуалом и ускорить поиск источников. Но это все равно огромный риск.       Нужно было создать быстрый способ поиска. И определения. Если ритуал не перешел в стадию применения, то как можно это прочувствовать? Не хотелось бы снова сначала оказаться в ловушке, а уже потом решить проблему. Ведь они с Лань Чжанем для этого и отправятся в Цинхэ.       Вэй Ин тяжело вздохнул и оперся о стол, опустив голову в сложенные руки. Казалось, что голова скоро взорвется от множества мыслей. Усяню столько всего хотелось сделать и узнать, что мысли даже путаться начинали.       Если это все - знания из Империи, то было бы куда проще выяснить в самой Империи. Только вот кто там ответы даст? Также невозможно было знать, что там такого натворил Яо в прошлой жизни. А ведь Верховным заклинателем будет Лань Чжань... Нужно больше понимать об этом месте.       Вот бы был способ в одночасье прекратить действие любой энергии на огромной территории...       Хотелось верить, что за оставшееся время Вэй Ин найдет способ. Тогда останется просто предоставить неопровержимые доказательства вины Яо перед всеми и все закончится. О поддержке Лань Чжаня другими орденами можно не волноваться.       Усянь прикрыл глаза. В последнее время столько дел свалилось. Вэй Ину так сильно не хватало его мужа...

***

      Этот городок был небольшим и располагался неподалеку от Цайи. Здесь редко можно было встретить заклинателей Гусу Лань, несмотря на относительную близость к Облачным Глубинам.       Для того, чтобы потренироваться Юань и остальные сменили одежды, поэтому сейчас не ловили на себе заинтересованные взгляды.       На самом деле Лину подобные переодевания очень даже нравились. Ранее он сменял одежды, чтобы сбежать из Башни Кои. Но все равно не чувствовал себя таким свободным как сейчас. Быть просто самым обычным юношей на прогулке, когда никто не пытается увидеть в тебе наследника Великого ордена - это просто прекрасно. Вспоминались рассказы дяди Чэна, в которых Ваньинь и Цзысюань также маскировались, чтобы сбежать и побыть вдалеке от всего этого заклинательского величия.       Пока Цзинъи выбирал сладости в одной из лавок, Юань составил компанию Лину, который наблюдал за всем происходящим со стороны.       - Сегодня был насыщенный день, - тихо говорит Сычжуй. - Я считаю, что для всех вас важно принять новые силы. Но... Как ты?       Юань помнил, насколько быстро и точно Лин выстрелил в огненного двойника Яо. Жулань все еще на эмоциях, и любое напоминание о Гуанъяо буквально выводило его из себя.       - Нормально. Я... Чем больше думаю, тем больше понимаю, что хочу остаться.       - Что? - Юань немного удивился.       Но Жулань задал вопрос:       - Ты не против, если останусь в Облачных Глубинах как твой муж? Я не хочу возвращаться в Ланьлин.       - А-Лин, не говори так, - Сычжуй сразу же взял того за руку. - Глава Лань поможет тебе. И даже на занятиях со старшим наставником Лань у тебя получается лучше.       - Да, - согласился Лин печально улыбнувшись. - Поэтому я понимаю, насколько трудно мне будет. Нужно будет совершить самый настоящий переворот в ордене. Убрать всех предателей и тех, кто верен только Гуанъяо. Будет смена власти и многие вещи, - он замолчал и поджал губы. - Я просто бегу от ответственности. Вот.       Сычжуй хотел было что-то ответить, но решил промолчать. В его видениях Лин был главой Ланьлин Цзинь. И он... Похоже, что он все же совершал переворот, учитывая те жестокие вещи, которые Юань видел.       Цзинъи вернулся к ним и протянул друзьям угощения.       Юань принял булочку, а Лин предложил:       - Как насчет пройтись пешком? Как раз должны успеть ко времени отбоя.       - Можно взять лошадей и проехаться верхом, - Цзинъи осмотрелся. - Здесь должно найтись что-то подобное.       Жулань улыбнулся:       - А я думал, что пешком до Цайи, а дальше - проплывем на лодках немного. Если Юань не против.       Сычжуй не возражал. Папа Ин и его отвары просто потрясающие, а несколько из них у Юаня всегда были с собой, когда он покидал Облачные Глубины. Но сейчас Сычжуй больше думал о Лине, и о том, как важно заставить его хоть немного... Стать счастливее.       - Не против, - отвечает Юань.       - Ну тогда я где-то потеряюсь, - сразу же улыбается Цзинъи. - Где-то поближе к а-Юю.       - А-И, - в унисон упрекают его оба.       Но невзирая на любые упреки, Цзинъи и правда где-то потерялся. Он заметил "что-то" и решил, что "это вкусно", добавил что-то о Сюаньюе и исчез в толпе.       - Ну вот опять он это делает, - с укоризной говорил Лин и ступил на лодку первым. - Скоро только на тренировках и будем видеться.       Жулань протянул руку Сычжую, помогая перейти на лодку. Управление взял на себя Лин, оттолкнув лодку от причала ногой. Лодочник бросил на юношей изучающий взгляд и с явным недовольством отвернулся.       Юань присел на лавку и посмотрел вперед - в сторону, куда они направлялись, в сторону Облачных Глубин.       По реке можно было проплыть от Цайи до небольшого городка у самого подножья гор. А оттуда - только пешком или на мечах.       Солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо в алый. Близился последний месяц осени, поэтому чувствовалась прохлада. Вскоре верхние одежды с согревающими символами заменят меха, а горы укроет снег.       - Что думаешь подарить учителю Вэю?       Юань опустил взгляд на воду:       - Не думаю, что это потребуется. Папа Ин говорил о том, что вскоре они с отцом покинут Облачные Глубины для помощи дяде. И, если честно, сейчас совсем не до праздников.       С этим Лин был согласен. В его жизни вообще почти никогда не было праздников. Только если он был с дядей Чэном или с друзьями, если он был где угодно, но только не в Ланьлине. Сейчас Жулань четко осознавал одно - он ненавидит свой собственный орден. Ну и какой из него глава?       - Все произошло слишком быстро, - говорил Лин, направляя лодку. - Совет состоялся раньше, этот ритуал воскрешения хоть и разгадан, но все равно, - Жулань замолчал. - Я знаю, что Гуанъяо интересовался историей темного заклинательства. Но не думаю, что в тех книгах нашлось бы нечто похожее.       - Если он целенаправленно шел к чему-то подобному годы, то все может быть, - продолжая смотреть на воду, отвечал Юань.       - Тебя точно не укачивает?       Юань покачал головой и несильно улыбнулся:       - Может, это у меня тоже от кровного отца?       Лин даже удивился тому, как просто Сычжуй обозначил Сюя.       - Твоя мать была заклинательницей из Даого Бэйтан, - сменил тему Жулань. - Я где-то читал, что заклинатели оттуда были хороши в ближнем бою. До Аннигиляции Солнца этот орден был примечателен тем, что там не было разделения между совершенствованием мужчин и женщин. Хотя я слабо представляю барышню, которая бросается в ближний бой.       - Было бы у кого спросить, - произносит Юань. - А читать что-то - бессмысленно. Уже и так понятно, что история вовсе не такая, какой ее писали. Даже дядя Чэн... Прости.       - Он рассказал мне, - искренне отвечает Лин. - Слова Гуанъяо - правда. Кроме упоминания изнасилования. Дядя Чэн сказал, что после всех тех событий только мой отец поддержал его. Дядя всегда больше говорил об отце, чем о матери. Хотя, казалось бы, она - его родная сестра. Если говорить о изучении чего-то, то я читал о том, что она отправилась добровольцем на передовую для поддержки войск. Но я не нашел ни единого упоминания о том, чтобы она была заклинательницей.       - Лин....       - Я понимаю дядю. Он бы не смог сказать о том, что меня бросила моя собственная мать. Но скажи он это, - Жулань вздохнул. - Мне было бы проще. Я знаю, кем были мои предки, но это только общеизвестные факты. Я заметил, что дяде проще рассказать об отце или о Гуаншане, но не о своей семье. Это странно.       - Лин, только не говори...       Жулань остановил лодку, а Юань замолчал. Лин шагнул к возлюбленному и присел перед ним на колени:       - Если у тебя получилось узнать о своем дяде Чао, то, может, у тебя получится выяснить и о моих предках?       Сычжуй избегал зрительного контакта с Лином, упорно стараясь смотреть в воду:       - Я не уверен, что правильно лезть в это. Лучше расспросить дядю Чэна. Или дядю Хуаня.       - Юань, мой поиск желаемых ответов - это не то, чем они сейчас хотят заниматься. Поэтому я и прошу тебя. Может, это поможет тебе лучше понимать свой дар.       - Лин, не пытайся уговорить меня, - Юань все же посмотрел на Лина. - Это же равносильно тому, чтобы влезть в чужую жизнь.       Жулань встал на ноги. Из-за резкого движения лодка покачнулась.       - Лань Юань, ты разделил со мной судьбу, вручив свою лобную ленту. Я желаю разделить с тобой жизнь. И я не против, если ты влезешь в мою жизнь. И мне не важно - как.       Сычжуй уже не стал возражать. Он снова отвел взгляд и смущенно произнес:       - У меня были немного другие планы на вечер. Я думал, что после этой прогулки мы могли бы... Разделить постель. И я, - он взглянул на растерявшегося Лина. - Размышлял о том, что что мы могли бы сменить позиции. Поэтому я и хотел вернуться в Облачные Глубины немного раньше. Для своего омовения.       Это все настолько смутило Жуланя, что он совершенно позабыл обо всем, даже о том, где он находится. Лин непроизвольно сделал шаг назад, столкнулся с бортом лодки и, не удержав равновесия, перевалился за него.       - А-Лин!       Юань взволнованно бросился к тому краю, но Жулань уже вынырнул. Сычжуй протянул руку, чтобы помочь Лину забраться обратно в лодку.       Цзинь Лин откашлялся:       - Ты предупреждай, когда предлагаешь подобное.       Юань тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой и отворачиваясь.       Жулань все еще смотрел с укоризной. Он распустил мокрые волосы и тряхнул головой, чтобы капли прохладной воды попали на Сычжуя.       Смех Юаня стал громче. Он прикрылся от капель:       - Не... Не брызгайся.       - А ты думай, что говоришь вообще, - Лин снова взялся за управление лодкой. - И это не смешно.       Но Сычжуй не мог унять смех.       И пока Юань смеялся, Лин нежно улыбнулся. Боги, как же его дорогой а-Юань прекрасен!

***

      - Итак, важный вопрос к тому, у кого с отцовством задалось больше, чем у меня. Как намекнуть юноше, что его отец развеян прахом по ветру?       С этим вопросом Чжимин пришел к Цижэню перед самым временем отбоя. Не сказать, что владелец кабинета был рад встрече с отцом, но Чжимина не выгонишь.       - Прошло определенное время с момента их встречи. Я бы сказал - долгое время. Юный Оуян Цзычжэнь не похож на глупца, - сказал Цижэнь, переходя к сути. - Что ты хочешь?       - У меня есть несколько вопросов о делах минувших дней, - ответил Чжимин, присаживаясь напротив сына. - Один касается Вэй Ина, второй - Юаня, а третий - Лонгвея.       - Не... С каких пор ты его так называешь? - уточнил Цижэнь, слегка нахмурившись.       - С тех пор, как ты начал обучать Юаня контролировать его огонь, - отвечает Чжимин. - А еще я слышал прекрасное исполнения "Расспроса" и начал очень много думать и вспоминать. Начнем с Лонгвея?       На самом деле Цижэнь не хотел ничего начинать. Но его отец, который последние годы пытается наверстать упущенное за последние десятилетия, так просто не отстанет.       - Только если ты не будешь его так называть.       - Он ненавидел это имя. Но Вэнь Ву это не волновало. И мой вопрос связан больше с ним.       Цижэнь даже переспросить решил:       - Ты хочешь поговорить со мной о Вэнь Ву?       - Да. Он настолько разочаровался в своем сыне, что отсрочил назначение Верховного заклинателя на несколько лет. Но Жохань из тех, кто привык бороться за власть. Любыми способами.       - Так в чем вопрос?       - Насколько я помню, у Вэнь Ву был определенный способ контролировать буквально весь Цишань. Определенный артефакт, который давал понять о предполагаемых проблемах в той или иной части земель ордена. Я подумал, что это можно было выяснить. Способ применения, - пояснил Чжимин и добавил. - Способ действия. Это помогло бы в Даого.       Цижэнь внимательно смотрел на родителя. Похоже, что Чжимину нужно было время, чтобы прийти к определенным выводам и решить, насколько рационально использовать техники Цишань Вэнь в целом. Вероятнее всего, Чжимин наблюдал за Юанем, оценивая его тренировки. А поскольку Юань - кровный Вэнь, то вполне можно предоставить ему что-то, чем пользовались его огненные предки. Это могло упростить его правление как главы и избавить от многих проблем. По сути Чжимин говорил о том, чтобы Юань мог иметь четкий контроль, как и Хуань, но только другими способами.       - Я так понимаю, что из этого вопроса вытекают следующие два, - устало произносит Цижэнь. - Насколько Юань контролирует огонь и сможет ли Вэй Ин создать артефакт. Так?       Чжимин улыбнулся:       - Именно. Сейчас довольно непростое время. Впервые в истории кто-то из Гусу Лань станет Верховным заклинателем. Юань будет довольно молодым главой, который должен распространять свое внимание на обширные земли.       - Не моложе Хуаня, - напоминает Цижэнь. - Но твоя идея хороша, - по итогу согласился он. - Как только Вэй Ин закончит с другими делами, я у него уточню.       - А вы близки, - тихо подмечает Чжимин и поднимается со своего места. - Ну кто бы мог подумать.       - Вэй Ин - мой воспитанник с шестилетнего возраста.       - А я и не о Вэй Ине говорил, - так же тихо отвечал Чжимин и быстро вышел за дверь.       У Цижэня глаз дернулся. Еще немного, и он открыто выскажется о том, что этот старик, его собственный отец, безумно раздражает.

***

      При подготовке Ванцзи никогда не спешил, был нежен и прислушивался к ощущением своего возлюбленного супруга.       Желание делить постель каждый день было, но вот времени у них было не так уж и много. С самого утра Ванцзи был занят делами ордена, а Усянь до самого времени отбоя занимался учениками и исследованиями.       Поскольку Лань Чжань на данный момент - глава, Вэй Ин взял на себя учительские обязанности своего мужа.       - М... А-Чжань, ну хватит...       Ванцзи несильно развел пальцы внутри разгоряченного тела и снова ввел их поглубже, наблюдая за тем, как блестящие от смазки пальцы легко проникают в расслабленно тело.       - Терпение.       Вэй Ин выгнулся и сам поерзал на пальцах мужа:       - Ах... Будто оно у меня... Было... С тобой.       Лань Чжань едва заметно улыбнулся и все же вынул пальцы.       - Мой муж всегда желанен.       Усянь улыбнулся и пошире развел ноги. Столь страстной близости у них и правда не было некоторое время. Вэй Ин понимал, что его Лань Чжань никогда бы не навредил ему, не проявлял резкости и всегда против того, чтобы заниматься любовью где ни попадя.       - Гэгэ, скорее, - Вэй Ин протянул руки к мужу.       Ванцзи выполнил желаемое и вошел внутрь, заполняя жаждущее ласки тело собой, подаваясь вперед и позволяя обнять себя.       Почувствовав внутри член супруга, Вэй Ин простонал и прильнул к губам любимого.       Вскоре им точно будет не до этого, поэтому ближайшие дни до их отбытия в Цинхэ Усянь собирался компенсировать недостаток единения со своим спутником на пути совершенствования.       - Скучаю по каждому дню, - с улыбкой говорил Вэй Ин, наслаждаясь объятиями мужа. - Хочу вернуть то время.       - Мгм.       - Скоро встретимся с братом, да?       Говорить о важном в столь непринужденной атмосфере они уже давно привыкли. Лань Чжань поглаживал лежащего на его груди супруга по голове, а Вэй Ин выводил пальцем узоры по обнаженной груди мужа.       - Брат писал, что сначала нужно будет проверить серую зону. В Цинхэ он будет с нами. Для него важно держать все под надзором. Доказательства.       Усянь прикрыл глаза:       - После того, что сделал Хуайсан, доверие к нему точно пошатнулось. Я понимаю старшего брата.       - Нужно будет оценить проблему. Помимо Юньмэна, есть еще и Чунцин, а также единение с ним.       - Лань Чжань, все словно идет к очередной войне. Я, - он посмотрел на свою ладонь, которой водил по чужой груди. - Почти закончил с принципом разрешения того ритуала. Но я все еще никак не могу понять, как повредить его в моменте. Куда сложнее, если мы уже попадем в круг. И чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к выводу, что эти знания... Из Империи. - Вэй Ин перевернулся и поднялся, чтобы пересесть на чужие бедра. - Если верить свиткам с горы, то в Империи есть целая секта, которая безвредно использует темную ци. Те символы было трудно разгадать, это словно новый язык. И все снова сводится к Империи.       Ванцзи взял супруга за руки и переплел их пальцы:       - Обдумаем это позже. Знания о том, как избежать искажения ци важнее.       - Я сделаю достаточно талисманов. Но что касается заклинаний по крови, - Усянь помедлил. - Похоже, что придется просить а-И.       - А-Лин тоже умеет, - заметил Ванцзи и напомнил. - Оценка рисков.       - Конечно же я бы не стал подвергать детей опасности.       - Они не дети, - Лань Чжань потянул Усяня на себя, заставляя лечь сверху. - И они понимают.       Вэй Ин прикрыл глаза и обнял мужа:       - Но я все равно хотел бы обойтись без них.       Потому что от одной только мысли о том, чтобы втянуть младших в это все, перед глазами появлялось то воспоминание из прошлой жизни, где Юань умирал прямо на руках Усяня.

***

      Цзинъи вернулся не с пустыми руками. Он протянул Сюаньюю целую корзинку с угощениями и сверток с новыми инструментами. Мо очень смутился подарку, но принял его.       - Спасибо, а-И. Тебе не стоило.       - Стоило, - улыбнулся Лань и поцеловал Мо в щеку. - Я хочу тебя радовать. И радую.       Сюаньюй сразу же обратил внимание на подвеску, которую он подарил. Цзинъи прикрепил ее на меч и прямо при Мо наложил несколько заклинаний, чтобы та не повредилась.       - А... Флейта, - неловко выдал Мо.       - Флейта?       Воспользовавшись замешательством Цзинъи, Сюаньюй помог ему снять верхние одежды и аккуратно сложил их.       - Да. Я думаю, что мог бы попробовать сделать украшение и для нее. Но я не думаю, что дерево подойдет. Оно... Простое.       Цзинъи посмотрел на подвеску на своем мече. На самом деле она ему очень нравилась.       - А-Юй, я люблю простые вещи. Я же тебе говорил, что далек от искусства. Дерево тоже подойдет. Ты же делаешь все очень красиво.       - Ну что ты, - Мо смущенно улыбнулся. - Я просто тоже хочу делать тебе приятное. Как могу.       Чтобы не позволить Сюаньюю думать о глупостях, Цзинъи задал вопрос:       - А-Юй, слушай... Сюаньюй - это же имя в быту. Не скажешь родовое? - Цзинъи быстро пояснил. - Просто Цзинъи - это мое единственное имя. В Цинхэ Не не принято давать два имени, поэтому глава Лань решил соблюсти эту традицию в память о моей матери. А ты никогда не говорил, вот и интересно стало.       Не ожидавший такого вопроса Мо был удивлен. Он и не думал, что такое... Важно.       Сюаньюй его скорее прозвали. Господин Мо дал ему это имя, чтобы госпожа Мо не придумала чего-то похуже. Тогда над этим именем насмехались, потому что Сюаньюю часто приходилось спать в курятнике, чтобы не замерзнуть на улице насмерть, и он всегда ходил грязным.       - О, ты можешь не говорить, если не хочешь, - сразу же заверил Цзинъи.       - Нет... Просто оно, - Сюаньюй вздохнул. - В нем нет ничего особенного. Я родился в начале зимы и... Дун.       Цзинъи удивился:       - Мо Дун?       - Да, оно ужасно.       - Несуществующая зима, - задумчиво продолжает Лань. - Красиво. Но А-Юй как-то привычнее. Спасибо что рассказал.       И Цзинъи снова улыбнулся своей счастливой улыбкой, от которой у Мо замирало сердце. Сюаньюй шагнул к юноше и коснулся его губ своими.       - Это тебе спасибо, а-И. За все, - прошептал Мо и поцеловал Цзинъи снова.

***

      Жулань нервничал. Он ожидал Юаня сидя на кровати и надеялся, что тот задержится. Почему-то отдаться самому ему было куда проще, чем думать о том, что должно произойти.       Но Сычжуй не мог находиться за ширмой вечно. Поэтому когда он вышел, Лин сразу же встал с кровати, словно уступая ему место. Жулань хотел бы закурить, но в комнате адепта Гусу Лань он не позволил бы себе этого. Поэтому он решил прибегнуть к благовониям.       - Давай... Эм... Точно, у меня что-то такое было.       Юань слегка растерянно проследил за тем, как Лин начал копаться в своих вещах. Сычжуй поправил распущенные волосы и слегка расслабил пояс на халате. Он присел на кровать и позволил легкой ткани слегка соскользнуть с плеч.       Когда Жулань повернулся, то едва все палочки благовоний не выронил. Ну вот зачем Юань настолько соблазнительный сейчас?!       - А-Лин, не переживай. - Сычжуй протянул руку. - Иди ко мне.       Жулань не думая воткнул благовония в подставку и сразу же зажег их. Приятный аромат сразу же наполнил комнату.       - Не могу не волноваться, - Лин присел рядом с Юанем.       - Я тоже боялся сделать тебе больно. А-Лин, - Сычжуй поцеловал любимого в щеку. - Расслабься. Я рядом, - и вовлек Жуланя в более глубокий поцелуй.       Лин не смог возразить. Он ответил на поцелуй и потянул Сычжуя на себя, заставляя того, усесться на кровати поглубже. Жулань развязал пояс чужого халата и окончательно снял его с Юаня.       - Не могу, - немного отстранившись шепнул Лин и повалил Юаня на кровать. - Ты слишком красивый.       Сычжуй улыбнулся:       - Мой а-Лин прекрасен.       Жулань впился поцелуем в чужие губы. Руки сами потянулись к заранее подготовленному маслу. Прямо сейчас Юань готов отдаться ему, и Лин просто с ума сходил от желания.       Приятный аромат благовоний успокоил, стирая любые волнения.       Цзинь Лин чувствовал не только свое возбуждение, но и желание Юаня. Жулань помнил себя, и как сильно хотел поскорее перейти к главному. Но спешить совершенно точно нельзя. Предлагая подобное, Сычжуй был полностью открыт и доверял.       Опускаясь поцелуями ниже, Лин вылизывал нежную кожу, оставляя на ней невесомые поцелуи. Он чувствовал чужие пальцы в своих волосах и слушал тихие стоны Юаня.       Нежность любимого сводила с ума. Сычжуй посильнее развел ноги, позволяя Лину поудобнее устроиться между ними. Намерения Жуланя были понятны, но Юань все равно не сдержал стона, когда Лин коснулся губами его члена.       Горячий язык прошелся по всей длине несколько раз прежде, чем Лин взял в рот сразу до основания.       - Ах... А-Лин...       Жулань прикрыл глаза и продолжил свое занятие. Он по себе знал, что первые ощущения будут не самыми приятными, поэтому желал немного ублажить любимого перед проникновением пальцами.       И Сычжуй взаправду практически забылся от удовольствия, когда почувствовал, как в него входит первый палец. Благодаря маслу он проскользнул легко, но Юаню все равно пришлось немного сосредоточиться, чтобы затем расслабиться.       Лин отстранился и сел ровнее. Он хотел на это смотреть. Юань с широко разведенными в стороны ногами принимал его пальцы - это же просто незабываемое зрелище. Жулань взял в руку чужое возбуждение и погладил головку, слегка надавливая большим пальцем. Он добавил второй палец и убрал руку, чтобы слизать смазку со своих пальцев.       В Юане было горячо и узко. Лин протолкнул пальцы чуть глубже и потянулся за подушкой.       - Так будет удобнее, - немного хриплым от смущения голосом, пояснил Лин.       Юань кивнул и немного приподнял бедра, позволяя сунуть подушку под поясницу. Лин ненадолго убрал пальцы, но быстро вернул их обратно, вновь склоняясь над членом возлюбленного.       Несмотря на то, что было немного неприятно, Сычжуй все равно наслаждался, ведь Лин был так нежен и аккуратен.       От проникновения третьего пальца, Юань сжался и невольно попытался уйти от этих ощущений. Однако Лин удержал его на месте и выпустил член изо рта.       - Б-больно?       - Ничего, - улыбнулся Юань и тише добавил. - Поцелуешь?       Конечно же Лин выполнил его просьбу. Он нежно коснулся губ возлюбленного и прикрыл глаза, продолжая аккуратно двигать рукой. Юань был горячим, нежным и податливым. Он старался расслабиться и постепенно это начало получаться. Лин сходил с ума от этих стонов Юаня в их поцелуй.       Жулань отстранился и поцеловал Сычжуя в кончик носа. Положение менять не хотелось, но Лин понимал, что это очень важно для их первого раза. Такого нового для них опыта.       Аккуратно вытащив пальцы, Лин погладил Юаня по внутренней стороне бедра, несильно задевая кончиками пальцев яички. Сычжуй вздрогнул и чуть сильнее сжал простынь.       И только сейчас Жулань понял, что все время подготовки Юань мял постельное, чтобы не оставлять царапин на спине Лина.       - Юань, - Лин коснулся напряженной руки любовника и потянул ее на себя, чтобы поцеловать. - Я не против, если ты поцарапаешь.       - Не хочу, - тихо возразил Сычжуй.       - Ну вот почему ты такой?..       Лин снова наклонился, чтобы поцеловать любимого. Ну вот как можно думать о таких нелепых мелочах прямо сейчас? Юань волен делать все, что угодно, и Лин совершенно точно не будет против.       Сычжуй закинул ноги на чужие бедра и несильно потерся. Жулань прервал поцелуй и улыбнулся:       - Хочешь так?       - Я хочу... Видеть тебя, - признался Юань и коснулся чужой щеки.       Лин обещал самому себе быть аккуратнее. Он добавлял масло, чтобы смазать член и приставил головку ко входу. Юань на мгновение даже дыхание задержал, когда Жулань несильно надавил, проникая внутрь.       Ощутив жаркое тугое обволакивающее нутро, Лин и сам не сдержал стона. Он ненадолго замер, позволяя Юаню привыкнуть.       - Ты как?       Юань попытался улыбнуться:       - Сейчас.... Все... М... Хорошо...       - Обними меня, - попросил Лин.       Сычжуй сразу же обвил чужие плечи, прижимаясь чуть ближе. Жулань почувствовал жар чужого тела еще сильнее.       У самого Юаня глаза немного слезились. Он старался расслабиться, чтобы позволить Лину войти глубже. Сычжуй прижался к Лину еще сильнее:       - А-Лин... Давай... Ах...       Жулань продвинулся еще и отстранился сам. Он аккуратно вошел до основания и замер.       Юань лежал на кровати перед ним совершенно нагим, принимая полностью его член - такое Лин ранее мог только представлять в самых бесстыдных фантазиях. Но теперь мечты стали реальностью.       Жулань оперся на руки, нависая сверху.       - Не могу думать ни о чем, кроме тебя, - шептал Лин и поцеловал Юаня в щеку. - Люблю.       - И я тебя, - так же тихо отвечал Юань. - Не думай ни о чем... Правда.       И Лин бы с радостью. Если бы не совершенно нелепая мысль о том, что... Подумать только - он внука самого Вэнь Жоахня трахает! Юань - Вэнь, который старается отвлечь Лина от ненужных мыслей. И не захотел лезть в болезненное прошлое. А происходящее сейчас намного лучше любых гаданий. За одной мыслью следовала другая. Лин настолько привык постоянно о чем-то думать, что сейчас просто не мог не вспомнить о том, что ранее и правда не имело никакого значения. Оно не было важно и сейчас, на самом деле. Но Жулань подался влечению и желаниям.       Резкий толчок заставил Юаня вскрикнуть, а второй - обнять Лина сильнее:       - Ах!.. Подо... Ах! Лин!       Горящие благовония всегда помогали успокоиться. Но так же - уйти в себя. И когда их запах пропитал помещение, Лин сделал то же, что и всегда - погрузился в свои мысли.       Это было не просто больно, это оказалось ужасно больно. Юань ощутил, что внутри все разрывает. Он старался расслабиться, пытался привыкнуть, но резкие движения Лина сводили все эти попытки на "нет". Сычжуй надеялся, что он вытерпит и все пройдет, но при очередном резком толчке, он буквально закричал от боли, впился ногтями в кожу на чужой спине и всхлипнул.             Это привело Лина в чувства. Он уже не думал о том, насколько же в Юане хорошо, и насколько сам Сычжуй прекрасен.       Когда Жулань отстранился, то заметил слезы и искусанные до крови губы. Когда Лин дернулся в попытке выйти, Юань всхлипнул снова. Но Жулань все же покинул горячее нутро. И заметил... Кровь.       - Юань, я...       Сычжуй отвернулся и тихо заплакал. Это и правда было больно. Юань понимал... Знал. Просто понял, что это из-за благовоний, но сейчас не мог и слова сказать.       Лин поправил свой халат, который уже практически сполз с его плеч, и укрыл Юаня.       - Блять...       Жулань едва сам не заплакал из-за того, что натворил. Нужно было хотя бы убрать кровь. И уменьшить боль.       - Прости, прости...       Лин поцеловал Юаня в подрагивающее плечо и вскочил с кровати.       Ну какой же он придурок! Успокоился, блять! Успокоился так, что навредил своему возлюбленному и испортил все, что только можно было.       Вернувшись уже с водой и чистым полотенцем, Лин присел на край кровати и нерешительно коснулся немного успокоившегося Юаня. С себя Лин кровь уже смыл, но вот Сычжую нужно было помочь. Цзинь Лин аккуратно убрал одеяло и прикрыл рот рукой. Кровь была на чужих бедрах, постельном, той подушке и немного - на самом одеяле.       - Юань, умоляю, - Лин старался не заплакать. - Нужно...       - В шкафу во втором ящике, - хрипло произнес Сычжуй, вытирая слезы внутренней стороной ладони.       Прежде, чем идти за лекарствами, Лин аккуратно вытер кровь хотя бы с Юаня. По-хорошему нужно было бы убрать и постель, но теперь Жулань вообще боялся коснуться Сычжуя, чтобы не причинить еще больше вреда.       Среди лекарств быстро нашлось то, что нужно было. Открыв баночку с заживляющей мазью, Лин помедлил. Он просто обязан исправить ошибку хоть немного.       - Я аккуратно.       Вместо ответил Юань кивнул.       Лин убрал подушку, бросив ее на пол, помог Сычжую перевернуться на спину и нанес прохладную мазь, стараясь не проникать слишком глубоко. Юань снова кусал губы и глотал слезы. Любое прикосновение причиняло боль.       Ну а Жулань думал лишь о том, насколько же он конченный ублюдок. Юань, который всегда был рядом, любил и поддерживал, сейчас в таком состоянии из-за того, что Лин просто... Идиот.       Прежде, чем дать Юаню обезболивающего, Лин смешал его со снотворным, и помог все это выпить. Во сне Юаню будет уже не так больно.       - Умоляю, прости, - не прекращая шептал Жулань, помогая Сычжую хоть немного справиться с произошедшим.       А как только Юань уснул, Лин все же сменил постельное, достал дополнительное одеяло и надел на Юаня халат. Сычжуй даже во сне морщился от боли, но не просыпался.       Уложив возлюбленного и укутав его, Лин опустился у кровати на колени и заплакал. Ну вот как можно было все испортить?! "Какой же я урод! - думал Жулань. - Какой еще внук Жоханя?! Если бы последний глава Вэнь сжег меня на месте, то был бы прав". Всего на мгновение та мысль показалась забавной. Как и та, когда Лин подумал о том, что его отец и Вэнь Сюй - тоже были близки. Но сейчас совсем печально. И даже если после такого Юань не откажется от такого ублюдка, как Лин, то Жулань более никогда не посмеет тронуть Сычжуя таким образом.       Наутро Юань проснулся вовремя. Он открыл глаза и повернул голову, чувствуя чужое присутствие рядом. Жулань, который за всю ночь глаз не сомкнул, сразу же приподнялся и коснулся руки любимого под одеяло      - Ты как? Если что-то нужно - говори. И нужно попросить о помощи учителя Вэя.       Сычжуй сел в кровати и поморщился от боли. Он принял помощь Жуланя, который подложил еще подушку под чужую спину.       - Не нужно ничего говорить отцу, - заверил Юань. - М... Пройдет.       - Да не в этом же дело, - возразил Лин. - Я... У меня даже слов нет. То, что произошло... Мне нет оправданий.       Сычжуй подсел чуть ближе к краю и попытался успокоить Жуланя, который снова устроился на полу:       - А-Лин, тише. Я так понимаю, что... С благовониями был перебор. Ты сделал это не специально. Я понимаю, что ты не хотел причинить мне вреда.       Цзинь Лин выглядел настолько шокировано, что уже не сдерживал слез. Он позволил слезам катиться по щекам, а сам сжал руку Юаня и прильнул к ней:       - Прости меня! Умоляю, прости меня, Юань. - Жулань поцеловал чужие пальцы, всхлипнул и продолжил. - Больше никогда... Я никогда не попрошу о подобном. Умоляю, не ненавидь меня... Я так ничтожен... - Лин расплакался сильнее. - Меня ничто не может оправдать! Я просто ублюдок, раз позволил себе сделать тебе больно! Прости...       Жулань уткнулся лицом чуть выше колен Юаня и буквально зарыдал.       - А-Лин, я... Я не злюсь, правда, - Юань гладил Жуланя по голове. - Я все понимаю. Я люблю тебя.       В словах Сычжуя не было и намека на осуждение. Из-за этого Лин и не мог унять слезы. Юань слишком великолепен для него.       - Я так виноват, - Лин поднял красные от слез глаза на Юаня. - Не прощай меня так просто.       - Не говори так, - Сычжуй коснулся чужой щеки, чтобы вытереть слезы. - Ты был напуган.       - Конечно же я испугался, - голос сорвался и Лин снова уткнулся в чужие колени. - Клянусь, я больше никогда не посмею... Правда.       Юань продолжил гладить Лина по голове. Жулань был напуган, переживал, сразу же оказал помощь и точно не мог простить себя. Но Сычжуй не винил Жуланя. Всему виной было то давление, под которым Лин жил всю свою жизнь.       Пока Жулань пытался успокоиться, Юань коснулся его руки и несильно повернул ладонь, чтобы взглянуть на линии. На мгновение Сычжуй удивился. Но не стал ничего говорить. Он сжал чужую руку и снова заверил, что все пойдет и они это преодолеют вместе.       Линии судьбы Лина говорили о том, что они будут страстно любить друг друга всю жизнь. А еще - что власть будет воздана кровью. Неужели Жулань как глава и правда будет... Настолько жесток?

***

      Сюаньюй проснулся первым. Приятный сон, в котором они с Цзинъи были на свидании и очень много целовались, прервался. Мо слегка разочарованно вздохнул и чуть крепче обнял а-И. То, что произошло вчера, было очень важным для Мо. Именно с Цзинъи годы унижений и высмеиваний казались просто незначительными и чем-то... Уже пройденным. Не забытым, ни в коем случае. Но рядом с а-И хотелось смотреть вперед, радоваться каждому дню и просто... Любить.       А еще Сюаньюй почувствовал себя как-то странно. Он никогда не испытывал желания близости, но Цзинъи снова был исключением. Глядя на расслабленное лицо спящего а-И, Сюаньюй вспомнил их разговор о том, что для Цзинъи и не важна близость в постели и прочее. Но, наверное, впервые в своей жизни Сюаньюй испытал подобное желание.       Мо немного отстранился и коснулся себя внизу. И правда... Даже не верилось, что это и правда возможно.       Сюаньюй подался вперед, чтобы поцеловать Цзинъи в уголок губ. Совсем недавно Мо не хотел жить и не верил, что может быть хоть кому-то нужен, а сейчас чувствует себя любимым и очень сильно любит в ответ. А еще - прекрасно понимает, что а-И никогда не сделает этот шаг первым. Но готов ли к этому шагу сам Мо?       Задумавшись о том, что Цзинъи мог бы коснуться его там, где... Столько раз...       - Доброе утро, - улыбнулся Лань и поцеловал чужие губы. - Буди меня так почаще.       - М... Я.. А-И, ты мне снился, - признался Мо и перевел взгляд. - Я думал о том, что мы могли бы... Сходить куда-то.       - Конечно.       Улыбка Цзинъи стала шире. Он подвинулся ближе и теперь ощутил чужое возбуждение. Сюаньюй отпрянул назад, едва не свалившись с кровати. Но Цзинъи удержал его.       - Прости, прости, - Лань подвинул Сюаньюя ближе к центру кровати, а сам - сел. - Так... Да, я не против куда-то пойти. Как на счет того, чтобы после моей тренировки с младшими, мы с тобой сходили бы куда-то? Сезон сбора трав вроде бы окончен, и у тебя уже меньше работы.       - Я думал, - Мо запнулся и просто согласился. - Давай.       - Нет, не "давай", - возражает Цзинъи. - Если ты хотел чего-то другого - говори.       - Ты снова подарил мне те инструменты. Я думал, что можно было бы вырезать что-то, чего ты сам пожелаешь.       - Хочешь остаться в комнате? - уточнил Лань.       Сюаньюй кивнул. И тоже сел в кровати и поцеловал Цзинъи. А когда отстранился - шепнул:       - А еще я думал, что никогда не почувствую такого, - он опустил взгляд. - Д-давай п-попробуем...       Голос сорвался, а сам Сюаньюй задрожал. В памяти снова всплыли те отвратительные воспоминания. Нет. Ну нет. Цзинъи не должен любить такого человека, как Сюаньюй.       - Эй, - Лань накрыл дрожащие пальцы чужой руки своими. - Не нужно пытаться перебороть себя. Но, - он поцеловал тыльную сторону чужой ладони. - Я хотел бы навсегда это перекрыть. Только, - он задумался. - Вообще-то я совсем ничего не понимаю в подобном, - он тихо рассмеялся. - Но доверюсь интуиции.       Последнего Мо совершенно не понял. Но когда Цзинъи скользнул под одеяло, Сюаньюй почувствовал, как а-И трется о его ногу. Мо приподнял одеяло и посмотрел на своего любимого, который терся о внутреннюю сторону его бедра лицом, а рукой гладит уже менее твердый член.       Сюаньюй прикусил губу и шумно выдохнул. Ох, это и правда приятно. И очень смущает. Потому что Цзинъи убрал руку, провел носом и принялся облизывать Сюаньюя прямо через ткань штанов.       - Ах... А-И...       Но тот продолжал свои действия, не пытаясь избавиться от одежды. Цзинъи надавил языком четко на то место, где была головка и несильно надавил губами, пробуя на вкус сочившуюся смазку. Тихий стон а-И заставил Сюаньюя вспыхнуть от смущения.       - А-Юй, тебе приятно? - послышался вопрос Цзинъи снизу.       - Д-да, - выдохнул Мо, тихо простонав.       Это было не просто приятно. Ощущения были на самом деле невероятны для Сюаньюя. Он никогда не ублажал себя сам. Что говорить о том, чтобы кто-то другой думал о том, чтобы Мо получал удовольствие.       Даже эта настойчивая ласка через ткань могла довести Сюаньюя до пика удовольствия. Мо зарылся пальцами в волосы Цзинъи и просто стал громче, немного выгнулся и кончил. Он собирался отстранить юношу от себя, но Цзинъи начал облизывает еще и пятно на штанах, двигая рукой по своему возбуждению.       Кончал Цзинъи тихим стоном и несильно прикусывая мокрую ткань.       Сюаньюй в неверии смотрел на своего возлюбленного.       - А-И...       - Можно я тебя поцелую? - сказал Лань.       И что бы Сюаньюй не хотел сказать, любые слова вылетели из головы. Он обвил чужие плечи руками и отдался этому нежному поцелую.       Рядом с Цзинъи и правда совсем не страшно. И есть кое-что в чем Мо считал важным признаться.       - М... А-И, - Мо разорвал поцелуй первым. - Я... Эм... Мы...       - А-Юй, если ты не хочешь говорить...       - Хочу, - перебил Мо. - Вот.       Вместо слов он просто приспустил штаны, показывая себя там. Он этого ужасно стыдился. Из-за этого он чувствовал себя неполноценным.       Но Цзинъи увиденное ни капли не смутило. Он наклонился и поцеловал открытую головку члена. Мо пискнул и прикрыл рот рукой.       - Я принесу полотенца, - улыбнулся Лань и оставил еще один поцелуй на чужой ладони.       Сюаньюй даже штаны поправлять не стал. Боги... В такое счастье просто невозможно было поверить.

***

      Сколько бы Усянь не старался, он все равно что-то упускал. Ну ведь должен быть способ рушить этот барьер каким-то отдельным способом! Без поиска артефакта или повреждения круга. Нужно было придумать что-то. Но помимо того, чтобы усилить концентрацию темной энергии, на ум ничего не приходило. Но таким образом сам разрушитель должен будет подчинить темную энергию.       Но если применять этот способ, то нужно что-то, что полностью компенсирует темную энергию. Нужно будет вернуться к способу избегания искажения ци и талисманам, которые заменяли светлый артефакт. Если получится создать ритуал, который сведет на "нет" предыдущий, то можно попробовать взять контроль над всеми созданными первичным ритуалом существами. Но в таком случае - что делать с заклинателем, который наверняка попытается вернуть себе управление нечистью? Если этот человек не будет найден, то противодействующий ритуал может быть насмарку.       Во всяком случае, нужно будет проверить вероятность теории. Для этого важен не столько ритуал, сколько талисман, который заменял артефакт, поглощающий темную энергию. А для этого потребуются расчеты.       Цзян Чэн говорил о том что помимо нити, в Ланьлине есть еще такие же сильные артефакты. И никто не мешает Яо задействовать их все. Значит, нужно добиться того, чтобы талисман заменял четыре артефакта равных по силе нити. Но отсюда возникал вопрос - откуда они взялись?       Усянь отложил работу. Кажется, что сейчас нужно сосредоточиться на истоках. А об истории Ланьлина есть, с кем поговорить.       Цзинь Лин нашелся на тренировочной площадке. Он был один.       Усянь даже остановился, чтобы посмотреть. Рассудительный, терпеливый, упорный. Жулань ничем не отличался от того юноши из воспоминаний Вэй Ина внешне. Ну, практически ничем. Но вот внутренние качества и черты характера совершенно точно отличались. Совершенно другой человек.       Несколько стрел попали точно в цели. Но Усяня удивило вовсе не это - Жулань является прекрасным лучником. Вэй Ин слегка пораженно наблюдал за тем, как эти стрелы... Начали просачиваться через мишени, вылетели с другой стороны и зависли рядом с Лином. Вэй Ин потерял дар речи. Это было что-то невероятное.       Усянь решился подойти ближе. Но Лин точно не ожидал, что его уединение будет нарушено. Как только он услышал чужие шаги, то сразу же ослабил контроль, а рядом с ним упала всего лишь одна стрела.       "Одна? Он сделал это всего лишь из одной стрелы?" - внутренний Усянь не мог не восторгаться.       - То, что я только что увидел - потрясающе, - похвалил Вэй Ин.       Лин поклонился старшему и тихо ответил:       - Благодарю, учитель Вэй, мне есть, над чем работать.       - Нет предела совершенству, - заметил старший и подошел ближе. - Ты чем-то расстроен?       Жулань как-то слегка испуганно посмотрел на Усяня, но не решился отвечать на вопрос. Он стыдливо опустил взгляд и сжимал свой лук уже двумя руками.       - Я... Совершил ошибку. Можно сказать, что она исправлена, но я чувствую вину.       Вэй Ин задумался над такой реакцией. "Что-то связанное с Юанем", - понимает Усянь, но не решился развивать тему. Лезть в отношения собственного сына было бы неправильно. Тем более, что эти мальчики уже не дети, и сами прекрасно во всем разберутся.       - Если ситуация исчерпана, то не стоит корить себя и дальше. Возможно, еще один разговор поможет тебе убедиться в этом.       Жулань поднял взгляд на наставника:       - Я не заслуживаю Юаня. Сейчас - так тем более. Я всем сердцем люблю его, но считаю, что не могу быть достаточно хорош. Возможно, раньше мое положение могло компенсировать мои недостатки, но сейчас, - он прикусил губу и снова посмотрел куда-то в сторону. - У меня этого нет. И я осознаю, что должен стараться больше обычного.       - И какие же у тебя недостатки? - Усянь улыбнулся и немного склонил голову на бок.       - Я бываю излишне вспыльчив, ухожу в себя и совершенно не думаю наперед. Не так, как должен, - добавил Лин. - Возвращаясь к ситуации в пещерах, я понимаю, что мог бы поступить иначе. Какой из меня глава, если меня так просто вывести на эмоции?       - Ну, - протянул Вэй Ин. - Я обучал тебя некоторое время, так что точно могу сказать несколько вещей,- он не прекращал улыбаться. - Во-первых, Лин, ты склонен недооценивать свои заслуги. Твое аналитическое мышление позволяет тебе полностью контролировать ситуацию и мыслить наперед. Во-вторых, твоя эмоциональность связана не с тем, что тебе не хватает опыта. Когда нужно - ты всегда собран и спокоен. Но когда дело касается дорогих тебе людей, ты действуешь им во благо. Но не на эмоциональном уровне. У Цзысюаня была потрясающая способность все анализировать и принимать единственно верное решение. Это же есть и у тебя, Лин. Решение отказаться от ордена ты принял, опираясь на определенные факты. Это был не простой всплеск эмоций.       - Вас там не было, - возражает Жулань.       Вэй Ин вздохнул и несильно обнял Лина одной рукой:       - Проблема в том, что я тебя знаю, Лин. Ты бы никогда не поступил глупо или необдуманно. Вот например, - Усянь задумался. - Что бы ты сделал окажись связанным в пещере? Рядом с тобой а-Юань, а-И и... Цзычжэнь. Какие твои первые мысли?       Странный вопрос. Очень. Но Лин на него ответил:       - Оценить местность и попытаться найти способ выбраться.       - А если способа нет?       - Способ есть всегда, - сразу же говорит Лин.       - Почему ты так уверен?       - Потому что я не один. И если все в плену, то определенно есть общая причина пребывания там разных людей. Значит, есть что-то что нас всех связывает. Если рядом никого нет, можно предпринять попытки к освобождению. А если кто-то есть - то можно попытаться узнать причину нашего нахождения в плену, и в дальнейшем отталкиваться еще и от этого.       "Ну точно другой человек" - разрывался от восторга внутренний Усянь.       - Вот видишь. В любой самой непонятной и абсурдной ситуации ты склонен к анализу. Даже если ты сам этого не замечаешь.       - Спасибо, - отвечает Лин. - За пояснение.       Усянь смотрел на лук Жуланя:       - Ну что ты. На самом деле я пришел просить тебя о помощи.       - Меня?       - Конечно. Это, - Вэй Ин помедлил. - Это касается артефактов Ланьлина. Ты куда больше знаком с историей Ланьлин Цзинь в целом, поэтому я хотел бы попросить тебя рассказать об этом.       Конечно же Жулань согласился помочь. Раз он может быть хоть немного полезен.       - Какой вопрос?       - Ты знаешь историю появления пяти артефактов Ланьлина?       Лин кивнул:       - Да, конечно. Первый из них был дарован еще основателю Ланьлин Цзинь - Цзинь Гоу. Как известно, Ланьлин Цзинь был основан торговцем, который создал первый и основной торговый путь между Гусу и Цинхэ на тот момент. Перевалочным пунктом и главным торговым городом был Кои. Так вот, - Жулань кашлянул, смущаясь, что его рассказ свернул куда-то не туда. - Согласно легенде, Цзинь Гоу больше разбирался в торговле, а не в заклинательстве. Поэтому он нанимал заклинателей, чтобы те защищали Кои. Один из них оказался настолько предан Цзинь Гоу, что даровал сильный артефакт, который помог Цзинь Гоу на его пути совершенствования. Это было кольцо.       - Кольцо? - Усянь даже переспросил.       Лин как-то неловко переступил с ноги на ногу:       - Ну... Эм... Да. Цзинь Гоу практиковал путь парного совершенствования с тем заклинателем.       А вот это было неожиданно. Получается, что основатель Ланьлина был обрезанным рукавом. Не удивительно, что далеко не все осведомлены о появлении артефактов.       - А остальные? - сменил тему Усянь.       - Это скорее легенды, - напомнил Лин и продолжил. - Первым было кольцо. Цзинь Гоу использовал его чтобы полностью очистить Кои от темных сил и создать орден. Свою связь с мужчиной он скрывал, но в тайных библиотеках Ланьлина хранятся его записи. - Жулань качнул головой. словно стараясь забыть то, что знает. - Так вот, вторым артефактом был жетон. Согласно записям, это был дар от какого-то уважаемого человека, приближенного к самому Императору. Если верить легендам, то этот жетон может пустить в Империю любого, в ком течет кровь главенствующей ветви Цзинь.       - Империя? - Усянь слегка нахмурился. - И как понимать "пустить"?       Жулань несильно разве руками:       - Понятия не имею. Насколько я знаю, Земли Заклинателей отрезаны от Империи по определенным причинам. Я видел свиток, - он осекся. - Я не уверен, что имею право это говорить.       Вэй Ин отнесся с пониманием:       - Если не уверен - не нужно.       - Простите, - Жулань сделал шаг в сторону. - Вы так много делаете для меня... Поэтому, - он вздохнул. - Я видел свиток, в котором описаны правила для Верховного заклинателя. Только он имеет право связываться с Империей и приближенными к Императору. И жетон был дарован Цзинь Куйфэну за определенные заслуги. Он связал земли Ланьлина, Гусу, Цинхэ и Цишаня, основав город Сэ, который в последствии стал резиденцией другого ордена.       Значит, Император следил за происходящим на Землях Заклинателей. И очень пристально. Вероятно, что следит и сейчас.       Лин продолжил:       - Золотой коготь был достоянием Цзинь Жоу. Он был в ярости из-за попыток новоявленного Лэйху Сэ встать на одно место с Ланьлин Цзинь. Именно поэтому он развязал сражение на землях Лэйху. Всех, кто шел против Ланьлина он... Убил. Он использовал золотые когти, которыми вырывал чужие ядра. Оружие впитало в себя энергию сотен золотых ядер, но по легенде не было запятнано кровью. Вопреки методу, коготь стал сильным артефактом, который хранит в себе силу сотен заклинателей.       - То есть, когти касались только ядра, но не плоти, - рассудил Усянь. - Это... Интересно, на самом деле.       Жулань глянул с некоторой укоризной. Говорить о своих предках было немного неприятно.       Конечно, история любого ордена пропитана кровью. Но это скрывается. А сейчас Лину нужно открывать все карты Ланьлин Цзинь.       - Бусина, - продолжил младший. - Приравнивается к дарованию небожителей. Она создана из золотого ядра сыном Цзинь Жоу. Цзинь Син желал непоколебимой власти. И он искал способ. За поиском такого способа достижения власти, он отправился в Цишань. А уже там узнал о каком-то методе контроля. Цзинь Син хотел заклясть бусину, но что-то пошло не так, и все его силы были переданы в артефакт. Цзинь Син скончался на месте, а бусина осталась как очередной кровавый артефакт.       - То есть, нить - это последний артефакт? Самый новый, - уточнил Вэй Ин.       - Вроде того, - ответил Лин. - Неизвестно, откуда она взялась. Она в один момент начала упоминаться пятым артефактом, но источников ее появления я так и не нашел. Но, - он помедлил. - Время ее появление приблизительно совпадает со... Второй Великой Войной.       "И снова вмешательство Империи", - понимает Усянь. Уж слишком много всего связано с ней.       - Понятно, - протянул Вэй Ин. - Лин, а ты все эти артефакты видел?       - Да. Но я не имел к ним доступа. Эти артефакты может использовать только глава ордена, - ответил Жулань, сжимая лук в пальцах еще крепче.       Усянь ненадолго задумался. Нить... Неужели Гуанъяо решил подарить в свое время именно ее, потому что источник неизвестен? Не знаешь, что это - избавься, так, да? Жетон явно он держит при себе, раз ему так важна Империя и место Верховного заклинателя. А вот что касается остального...       - Получается, что кольцо - самое безобидное, - проговорил Усянь. - И самое первое.       - Я бы не сказал, что оно безобидно, - заметил Лин. - Любовника Цзинь Гоу звали Хань Чао. Буквально - благодать превосходства или благодатный рассвет. Написано было по-разному. Гоу посвятил достаточно стихов своему Чао.       - Чао? - у Вэй Ина даже уголок губ дернулся.       Жулань согласно кивнул:       - Да. Эм... Династия Хань относилась к Империи. Я об этом. Возможно, это даже не его настоящее имя. Но то, что у него при себе был сильный артефакт говорит о его отношении к чему-то настолько... Учитель Вэй?       - Нет, ничего, - Усянь покачал головой. - Я просто вспомнил... Не важно.       Лин взглянул на старшего с интересом:       - Кровный дядя Юаня?       "Не называй его так, а-Лин! Нет! Нет! Нет! Я не хочу думать об этом! Вэнь Сюй, ну почему твой брат именно этот?! Я не желаю думать об этом человеке как о дяде Юаня!" - орал внутренний Усянь. На самом деле, Вэй Ин старался отметать любую мысль о том, что... Нет, пусть Чао будет просто любовником Цзинь Гоу. И не было никаких других "Чао".       - Лин, давай опустим это, - мягко заметил Усянь.       - Простите. Я подумал, что вы могли бы сказать что-то... Хорошее?       "О ком?! Блять! Мне проще хорошее в твоем дяде Гуанъяо найти, чем в том куске дерьмища! Если Юань и спросит, я скажу, что его этот кровный дядя - ебучая мразь".       - Лин, возможно, в чем угодно можно попытаться найти хорошее. Но не все можно обелить.       - Я говорил о другом, - Жулань отвел взгляд. - Надеюсь, что я смог помочь, - тихо добавил он.       Вэй Ин также был не против уйти от этой темы:       - Конечно. Я работаю над ритуалом и способом его разрушения. Поэтому мне важно знать как можно больше о том, что может использовать Гуанъяо.       Жулань согласно кивнул.

***

      Благодаря рассказу Лина дела пошли проще. Теперь Усянь был хотя бы уверен в том, что артефакты также связаны с Империей. Получается, что и сам ритуал и сдерживающие его составляющие берут свое начало в том неизвестном месте.       Исходя из этого, Вэй Ин начал опираться непосредственно на символы самого ритуала, пытаясь преобразить их из темных в светлые. С головой окунувшись в работу, Усянь даже не заметил тихого прихода супруга.       Ванцзи прикрыл за собой дверь и оценил масштаб трагедии. Почти весь пол бы усыпан бумагой, а рядом с Вэй Ином собралось две солидные стопки. Лань Чжань тихо вздохнул и привлек к себе внимание:       - Брат написал.       Усянь сразу же оторвался от своей работы.       - Когда?       - Через пару дней.       Вэй Ин кивнул и поднялся из-за стола.       - Брат будет возвращаться?       - Какое-то время он еще пробудет в Юньмэне. Он вернется лишь для руководства окончания слияния Гусу и Даого. В части серой зоны и в Цинхэ он будет с нами.       Усянь подошел ближе и устроил руки на чужих плечах:       - Я постараюсь закончить за пару дней. Я спросил у Лина об артефактах Ланьлина. Это подбросило мне мыслей. Я собираюсь заняться преображением символов, чтобы они полностью поглощали темную энергию. Взамен артефакта. Кстати, часть из них из Империи.       - Интересно, - признал Ванцзи и обнял супруга за талию. - Изучим поближе?       Вэй Ин улыбался и потянулся за поцелуем. Конечно же он не против изучить кое-что поближе. Намного ближе, чем можно представить.       Ну, а символы... Как только Усянь закончит с их преобразованием - он превзойдет любой ритуал. И в действенности, и в масштабах. А возможно - еще и разгадает свой. Ответ с перерождение будет найден. И тогда им с Хуайсаном будет, о чем поговорить. Уж слишком много всего этот глава Не знает.

***

      В комнате горела лишь одна свеча. Но в этом тусклом свете можно было рассмотреть сотни вееров, которые украшали стены. Они различались размерами и на них присутствовали совершенно разные росписи. Но практически в каждом можно было прочувствовать душу художника.       Хуайсан какое-то время смотрел на один из вееров, который затем снял со стены. Он очень долго рассматривал его, сидя на полу, вспоминая тот день. Последний день своей прошлой жизни.       Эти красные ликорисы просто идеально подходили, чтобы придаться воспоминаниям.       Хуайсан помнил и смерти. Тогда умерли... Все. Без преувеличения.       - Таким только повод дай, - тихо произнес Не и закрыл веер.       Он лег на пол и посмотрел в темный потолок.       - Решил сдаться?       - Закройся, Бай, - мужчина в черном схватил Хуайсана за горло. - А ты сейчас будешь жалеть, что не сдох там.       Хуайсан попытался сопротивляться, но ничего не получилось. Это человек был просто нечеловечески силен.       Беловолосый мужчина, стоящий рядом, с презрением хмыкнул и абсолютно холодным и отстраненным тоном заявил:       - Я здесь лишь для того, чтобы ты не перерезал ему глотку раньше необходимого. Господин Первый.       - Может, заберешь его к себе?       Пока эти двое разговаривали, Хуайсан уже терял сознание. Он не мог даже дышать.       - Интай сейчас там снова какого-то пса трахнет. Проследи за ней.       - Интересно, - Бай все же отворачивается от происходящего. - Кто вообще додумался дать тебе имя Ехуан? Ни капли радости.       - Уж кто бы говорил, Бай. Убирайся, иначе я твоими белобрысыми патлами его глотку перетяну.       Тот закатил глаза и махнул на происходящее:       - Нам было сказано "живым или мертвым". Но послали тебя. Постарайся подумать, что он - не Вэнь.       Ехуан оскалился. А в его абсолютно черных глазах словно кровавые звезды полыхнули:       - Я думаю, что он слишком живой.       Этот человек точно знал, что он делает. Хуайсан задыхался, но хватка на мгновение ослабевала, чтобы тот мог вдохнуть. Тело абсолютно не слушалось, а кровь словно стыла в жилах. Нет... Нет...       Хань Ехуан - Первый из Избранных Императором. Сильнейший заклинатель Империи, а следовательно - и сильнейший в мире. У Хуайсана нет ни единого шанса.       Рядом с Ехуаном Цзи Бай - Второй Избранный. Также они упомянули Интай.       И Интай - четвертая из Избранных Императором. Также глава секты. И совершенно бешеная предводительница тех, кто живьем на куски людей раздирает.       Невозможно. Не...       Хуайсан непроизвольно глотнул воздух, когда почувствовал давление в груди. Он снова задыхался, но теперь иначе. Из его рта, носа, глаз и ушей потекла кровь. И не только оттуда. Кровь сочилась буквально из каждой поры. Медленно и уверенно жизнь покидала Хуайсана. Лучше бы он и правда умер под теми завалами.       Но не только кровь. Еще и ци.       Вместе с кровью Хуайсана покидали и его духовные силы.       Он не мог даже моргнуть, не то, чтобы пошевелиться или закричать.       Все, что он мог делать - это буквально висеть в руке у того, кто просто отбирал его жизнь и силы. Боль была невыносимой, но это могли выдать лишь судорожные вздохи.       Ехуан делал это медленно, словно наслаждаясь тем, что отнимает у последнего заклинателя с этих Земель.       Перед глазами все плыло, а от боли Хуайсан уже окончательно сходил с ума и мысленно молил всех ведомых богов о смерти. Хватит. Хватит! Хватит...       Мысли путались, сознание постепенно покидало тело. Но Ехуан не оставлял эту пытку. Он замедлял кровоизлияние, чтобы Хуайсан страдал дольше.       Каждую венку словно резали ножом, глаза жгло, а кожу стягивало.       Хуайсан не мог слышать хруста собственных костей, но четко чувствовал как, те крошатся.       Ну сколько можно?       Он не мог знать, сколько это продолжалось. Но когда жизнь покинула его, Хуайсан посчитал это благословением.       - А потом просыпаешься и все сначала, - тяжело вздохнул Хуайсан и поднялся с пола.       Он вернул веер на место.       Верховный заклинатель? Империя? Нет, Хуайсан не настолько чокнутый, чтобы повторить это дерьмо. Но в случае чего он будет готов. С самого первого дня своего перерождения в этом теле Хуайсан практиковал техники по крови. Он будет готов. Ко всему.       Ну а пока...       Нужно отрепетировать речь. А-Яо должен быть просто в восторге от нее. Свадьба - это же такое значимое событие. Особенно, если эта свадьба объединяет два ордена и обширные земли.