Модель поведения

      Сидя за праздничным столом на удобных подушках, Чонгук чувствовал себя так странно. С самого детства у них в семье был строгий регламент на этот день. Красиво сервированный стол, официальная одежда, приглашённый фотограф. Радоваться подаркам слишком эмоционально не разрешалось, любые шалости так же были под запретом. Атмосферу праздника он мог ощутить только через фильмы и сказки, что тоже особо не приветствовались в его доме. А сейчас, находясь здесь с любимым омегой, его сыном и жизнерадостным соседом, чувствовал себя лучше, чем когда-либо.       Тёплый свет гирлянд отражался в глазах Тэхёна, когда тот рассказывал смешную историю о том, как пытался испечь имбирное печенье в самый первый раз. Маленький Чиён-и, уютно устроившись у Чонгука на коленях, внимательно слушал, изредка поглядывая на коробку, перевязанную лентой, которую папа убрал под ёлку к остальным подаркам. Даже шумный Чимин, казалось, немного притих, наслаждаясь домашней атмосферой. Он уже наелся и слегка откинулся назад, но расслабляться до конца не торопился, всё ещё немного смущаясь находиться рядом со звездой.       Чонгук прыснул на очередном смешном моменте и почувствовал не смущение, как обычно, а тепло и умиротворение. Он никогда раньше не позволял себе такой открытой радости за семейным обедом. Его родители считали, что это признак слабости, недисциплинированности и расхлябанности. Но сейчас, в окружении этих людей, он чувствовал себя сильным. Сильным от любви, сильным от тепла, сильным от возможности быть самим собой.       Он обнял Чиёна крепче, чувствуя, как маленькое тельце прижимается к нему. Тэхён, заметив его жест, тепло улыбнулся и подмигнул. В этом простом взгляде было столько любви и понимания, что Чонгук почувствовал, как ком подступает к горлу. Он был дома. В его настоящем доме. Там, куда его сердце теперь будет стремиться всегда.       — Чиён-и, — с улыбкой произнёс он, увидев, как тот снова покосился под ёлку. — Не хочешь посмотреть на мой подарок и показать его Чимину?       — Да, хочу!       Мальчишка проворно соскочил с его колен и нырнул под колючие ветви. Достав коробку, что уже час манила его, Чиён перебрался на соседний стул к Чимину с просьбой помочь. И пока те разбирались с упаковкой, Чонгук повернулся к Тэхёну.       — Что ты решил по поводу Мёнсока? — поинтересовался он.       — Я должен что-то решить? — не понял омега.       — Если ты захочешь подать на него в суд за клевету и публикацию материалов, порочащих твою честь и достоинство, юристы нашей компании помогут, я уже договорился.       — Да? — Тэхёну, казалось, эта мысль даже не приходила в голову.       — И… если ты решишь, можно сразу на этом фоне потребовать запрет на приближение. Моему отцу запретили приближаться ко мне, чтобы не давить и не влиять на мою жизнь и карьеру.       — Ого, значит, дело закрыто? — уточнил Тэхён. — Всё серьёзно.       — Да, — кивнул альфа и поджал губы. Говорить об этом не хотелось, но и скрывать что-то от своего омеги он бы не стал. Как бы эта тема его ни задевала. — Больше у меня нет отца.       — Грустно, — вздохнул Тэхён и положил руку на его колено.       — По сути, его у меня никогда не было. Начальник, надзиратель, спонсор, контролёр — кто угодно, но не отец, — нервно пожал плечами Чонгук. — Так что годной ролевой модели отца семейства я никогда не имел. Надеюсь справиться самостоятельно и стать хорошим… отцом.       Сказав это, он перевёл взгляд на Чиёна, а тот, услышав эти слова, отвлёкся от своего занятия, вскинул голову и взглянул в ответ. Неловко улыбнулся, скрывая широкую радостную улыбку, и стал в этот момент таким похожим на Тэхёна. Сердце Чонгука предательски кольнуло. Что это семейство с ним делало, уму непостижимо.       — Ну, справились с распаковкой? — прокашлявшись, спросил Тэхён у Чимина, сидевшего с открытым в недоумении ртом.       — А-ага, — проблеял тот, убирая в сторону обёрточную бумагу.       — Пираты! — радостно воскликнул малыш и начал одну за другой вытаскивать из коробки фигурки и выставлять их в ряд на столе.       Чонгук с улыбкой наблюдал за тем, как Чиён радостно комментирует каждую игрушку, одежду и пиратские атрибуты. Ощущение того, что он точно знает, что понравится малышу, грело его душу. Это не отцовский дорогой подарок из списка лучших в каждом году. Это то, что Чонгук специально выбирал, бегая по магазинам в Японии, чтобы найти то, что понравится именно его послушному пирату.       А потом он перевёл взгляд на Тэхёна. Тот был такой красивый сегодня. Впрочем, как и всегда, но долгая разлука сделала его совершенством. Хотелось глядеть на него, не переставая, запоминать каждую чёрточку, каждую родинку, изгиб манящих губ… Настроение альфы в секунду переменилось, стоило увидеть, как тот облизнул губы, делая их более яркими и влажными. Как же он соскучился. Хотелось сгрести в охапку, зацеловать и залюбить.       Омега заметил, что его разглядывают, и посмотрел в ответ. В глазах тут же зажглись горячие угольки, которые готовы были разгореться до всепоглощающего пожара в любую минуту. Они пожирали друг друга глазами вечность, пока не услышали сбоку покашливание Чимина.       — Кхм, Чиёни! — бодро воскликнул он. — Я совсем не подумал! Папочке и Чонгуку нужен кекс!       Тэхён поперхнулся и закашлялся. Чонгук начал несильно хлопать его по спине и при этом стрелять злобным взглядом в Чимина. Чиён непонятливо посмотрел на соседа и переспросил:       — Кекс?        — Да, — кивнул тот уверенно, не обращая внимание на картину, развернувшуюся напротив. — Это будет наш подарок на Рождество. Мы сейчас пойдём ко мне и там испечём с тобой кекс. И чем дольше мы будем его печь, тем больше он понравится папочке и Чонгуку.       Тэхён уже дышал нормально, но лицо его приобрело бордовый оттенок то ли от интенсивности кашля, то ли от степени смущения, в которое его ввёл Чимин. Альфа же еле сдерживал смех, чтобы не вызвать подозрений у малыша, который, услышав доводы омеги, тут же начал собираться.       — Конечно, я же никому не подарил никаких подарков. Надо обязательно испечь кекс.       — Тогда не будем терять времени! — хлопнул в ладоши Чимин и встал из-за стола. — Вперёд, на кухню дядюшки Пака!       — Вперёд! — радостно подхватил задорный тон мальчишка и побежал следом.       — Кекс, — ровным тоном произнёс Чонгук, когда входная дверь за ними закрылась с громким хлопком.       — Я никогда больше не смогу воспринимать это слово нормально, — так же проговорил Тэхён. — А я, между прочим, пекарь!       После секундной заминки они разразились хохотом. Чонгук расслабленно откинулся на спинку стула. Кажется, внезапный выпад Чимина его слегка отрезвил и остудил вспыхивающий как спичка огонь внутри. Он выдохнул спокойно и медленно, прикрыл глаза и в очередной раз подумал, как ему здесь хорошо.       Рядом что-то упало, и он обернулся на звук. Тэхён уронил палочки и опускался за ними на пол. Отвлечённо улыбнувшись, Чонгук замер, когда омега неожиданно повернулся к нему и взглянул снизу вверх. Этот тяжёлый взгляд пригвождал его к сиденью стула, не давая и шанса сдвинуться с места. Взгляд безвольно наблюдал за тем, как его коленей касаются изящные пальцы, разводя их в стороны. Слишком много эмоций одновременно охватило его сознание. Дыхание сбилось, а мозг не мог выдать ни одной мысли. Рот приоткрылся в немом вопросе, а глаза продолжали пристально следить за происходящим.       Тэхён плавно скользнул выше, и Чонгук на мгновение обрадовался, что надел сегодня широкие штаны на резинке. Но просвет адекватных мыслей был недолгим, отрубая его разум в ту же секунду, когда тёплая ладонь прижалась к его возбуждённому члену. Даже через ткань он чувствовал жар, исходящий от подрагивающей в нетерпении руки. Пальцы сжали и без того болезненно затвердевший пах, и альфа томно простонал, откидывая голову.       Пузырьки возбуждения и какой-то странной радости лопались у него внутри от мысли, что омега так же сильно соскучился по нему. Так же желает быть максимально близко, нетерпеливо приближая момент, когда они смогут наконец раствориться друг в друге.       — Тэхён, — простонал он, когда омега освободил из плена нижнего белья его член и скользнул пальцами по всей длине.       — А, что? Прости, — внезапно услышал Чонгук, и пелену возбуждения как ветром сдуло. Что-то в голосе Тэхёна было не то. Поэтому, отбросив все мешающие рассуждать разумно мысли, альфа взглянул на него, пытаясь понять, в чём дело. А тот убрал руку и опустил голову. — Я слишком озабоченный для омеги?       — Что? О чём ты? Почему? — никак не мог уловить суть Чонгук.       — Веду себя неприлично.       — Ты серьёзно сейчас? — Альфа вглядывался в его серьёзное и немного обеспокоенное лицо. Неприлично для кого? Кто там опять ему что наговорил? Или это какие-то непонятные установки опять? «Омега должен вести себя прилично, а ты нагулял ребёнка»… Ах, ну да. Чонгук прогнал в голове эту теорию за считанные секунды, а следом осторожно подцепил пальцами подбородок Тэхёна и приподнял его, заставляя взглянуть на себя. — Ты такой, какой ты есть. Я хочу, чтобы ты знал, что со мной можешь открыто проявлять свои чувства и желания, не заботясь о том, насколько неприлично это со стороны дедулей у подъезда. И я схожу с ума именно от такого тебя. И нечего кому-то устанавливать нормы того, каким должен быть омега наедине со своим альфой. Это никого не касается, кроме нас. А мне всё нравится, и я не хочу по-другому. Поэтому… — Он убрал руку и поиграл бровями, разряжая атмосферу. — Продолжай.       Тэхён покраснел до кончиков ушей, но послушно склонил голову, вбирая в рот его не успевший опасть член. Чонгук застонал, перебирая мягкие волосы, и запустил пальцы в шелковистые пряди. Он чувствовал, как жар разливается по телу, и пытался удержать себя от того, чтобы сорваться раньше времени.       Но омега неожиданно отстранился и как-то уж очень тяжело вздохнул. То ли собираясь с мыслями, то ли решаясь на что-то.       — Чонгук-и… — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Я хочу…       Чонгук погладил его по волосам мягко, но требовательно, заставляя посмотреть на себя. Воздух наполнился запахом феромонов, густым и пьянящим.       — Не сдерживайся, Тэхён, — тихо произнёс он, чуть отклонившись назад, чтобы окинуть его с головы до ног горящим взглядом. Тот выглядел таким напряжённым, явно борясь с самим собой. — Скажи мне, чего ты хочешь.       Тэхён зажмурился, собираясь с духом. Слова давались ему с трудом, но он знал, что альфа хочет это услышать. Наклонившись ниже, он устроился поудобнее между его разведённых ног с маячившим возбуждённым членом. А потом вскинул острый взгляд вверх и произнёс:       — Я хочу… хочу, чтобы ты сжал бёдра. Прямо сейчас. — Чонгук без лишних слов выполнил его просьбу. Сжав его с двух сторон и тут же отпустив. — Ещё, — хрипло попросил Тэхён, уже не скромничая.       Альфа снова слегка придушил его своими крепкими натренированными мышцами, выбивая тяжёлый выдох, смешанный со стоном. Но он изо всех сил старался не терять голову. Контролировал себя и тормозил. Боялся сломать его хрупкую шею. Видел, как взгляд омеги плывёт, и сам уже был на грани. А тот втягивал природный запах альфы, раскрывающийся сильнее, и закатывал глаза от удовольствия.       В конце концов Чонгук почувствовал его лёгкое прикосновение к своему колену и выпустил из «плена».       — Всё хорошо? — на всякий случай уточнил он.       — Спасибо, — немного заторможенно произнёс Тэхён. Поглаживая внутреннюю сторону бёдер альфы, тщательно подбирая слова. — Мне всегда казалось, что это было бы безумно приятно ощущать. Но то, что я испытал сейчас, было выше моих ожиданий. И я рад, что ты… не посчитал меня извращенцем.       — Никогда. Ни при каких обстоятельствах не посчитаю. Всегда говори мне, что ты хочешь.       — Сейчас я хочу тебя. В себе. — Тэхён одной лишь фразой окатил его лавой желания, не давая шанса спастись. Да он и сам с удовольствием сгорит в этом вулкане. И чем быстрее, тем лучше.       — С ума меня сводишь, — прошипел, вставая со стула и помогая встать омеге. — В спальню?       — Да.       Чонгук подхватил Тэхёна на руки, совершенно не ощущая его веса. А тот обвился руками вокруг его шеи, прижимаясь ближе. В его глазах плясали игривые огоньки, а на губах застыла полуулыбка. Он наверняка давно понял, что производит особый эффект на альфу, и сейчас всем своим видом показывал, что наслаждается этим в полной мере. И осознание этого просто сносило крышу Чонгуку. Дыхание обоих участилось, а сердца колотились в бешеном ритме. Альфа чувствовал, как тепло тела Тэхёна проникает сквозь его одежду, разжигая пламя желания внутри.       Спальня находилась в конце длинного коридора, и всю дорогу они по-дорамному целовались, пока Чонгук нёс его на руках. Ещё недавно он посмеялся бы даже над возможностью такого сценария, но сейчас в полной мере ощутил, что такое всепоглощающая страсть и невозможность ждать ни секунды. Плотно закрытые шторы в комнате создавали полумрак, но очертания мебели легко угадывались. Чонгук опустил Тэхёна на кровать, и тот тут же потянул его за собой. Они упали в мягкие подушки, распалённые до безумия. Чонгук жадно впился в губы Тэхёна, целуя его страстно и требовательно. Омега отвечал на поцелуй с не меньшей интенсивностью, но позволяя ему вести.       Руки Чонгука скользили по стройному телу, выгибающемуся им навстречу. Кончики пальцев дрожали, дорвавшись до желанной гладкой кожи, ласкали каждый изгиб, будто вспоминая давно забытое.       А потом их сорвало окончательно.       Альфа срывал с них обоих одежду, суетливо торопясь. Тэхён стонал от каждого прикосновения, его тело горело огнём. Он помогал избавить себя от одежды, притягивал Чонгука ближе, цеплялся за него и нетерпеливо ворчал.       Вскоре на кровати не осталось ни единой вещи, разделяющей их тела. Чонгук навис над Тэхёном, его глаза горели страстью.       — Ты сводишь меня с ума, Тэ, — повторил он едва различимым шёпотом, прежде чем снова накрыть его губы поцелуем.       Это был не просто секс. Чонгук будто приложился губами к живительному источнику и не мог оторваться от него, пока не утолит жажду. А та, напротив, с каждой секундой лишь увеличивалась. Хотелось всё больше и больше, и не было конца этому накрывшему с головой безумию. Он так скучал и так боялся, что в любой момент снова сорвётся в командировку. Поэтому старался восполнить так не хватающее ему тепло омеги и взять впрок, чтобы воспоминания об этом прекрасном моменте были яркими и живыми ещё очень долго.       Целуя нежную кожу, он спускался всё ниже, оставлял невидимые отпечатки, рисуя на карте сокровищ. Его пиратская драгоценность была у него в руках. Лучший во всей вселенной клад достался именно ему. Растворялся сейчас в нём полностью, отдавался и терялся в ощущениях.       Тэхён, будто редкая жемчужина, светился изнутри, манил переливами выступившей испарины. Его хотелось всего, целиком, без остатка. Впитать в себя, вплести себе под кожу и наслаждаться его присутствием.       «Это больше, чем секс», — пронеслось в голове Чонгука, когда плавно двигался в омеге. Покрывая поцелуями гладкую кожу закинутых на его плечи ног Тэхена, ощущал невыносимое счастье, а слыша сладкие стоны, кажется, сходил с ума.       Вынужденная разлука, нервные потрясения и накопленная нежность делали его таким сентиментальным, совершенно непохожим на альфу. Но ему было решительно плевать.       — Люблю тебя, Тэхён, — на рваном выдохе признался он.       — Люблю, — услышал в ответ и расцвёл, получив второе дыхание.       Склонившись над омегой, он втянул носом аромат с его шеи и блаженно простонал. Как же он скучал!       Издав что-то среднее между громким выдохом и рыком, углубился и ускорился, чувствуя, как Тэхён сжимается вокруг него, словно стремясь поглотить целиком. Каждый толчок отдавался сладостной болью, ощущаясь каждым нервом, каждой клеткой тела. Он целовал его солоноватую, но такую иррационально сладкую кожу, словно боялся, что Тэхён исчезнет, растворится в воздухе, оставив лишь пустоту.       Омега отвечал на его ласки с той же жадностью и нежностью. Он обвил ногами талию Чонгука, прижимая его как можно ближе. Его пальцы впились в сильные плечи, оставляя красные следы, а губы шептали имя альфы, словно в бреду.       С каждым движением напряжение нарастало, пока не достигло своего пика. Взрыв наслаждения пронзил их обоих, заставляя выгнуться в спине и издать протяжный стон. Чонгук замер, глубоко дыша, и уткнулся лицом в шею Тэхёна, чувствуя, как бьётся его сердце.       После оргазма наступила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. Чонгук поднял голову и посмотрел в глаза Тэхёна. В них он увидел отражение своей собственной любви, безграничной и всепоглощающей.       — Я так скучал. Никогда больше не пропаду так надолго, — прошептал Чонгук, касаясь губами его лба.       Тэхён лишь прижался к нему крепче, словно боясь, что эти слова окажутся только сном. Но Чонгук был здесь, рядом, и это было единственное, что имело значение.

***

      Чимин и Чиён вернулись через полтора часа, скромно постучавшись в дверь. Тэхён открыл им, впуская в чуть прохладную квартиру, где все окна были раскрыты настежь. Получив многозначительную ухмылку от соседа, Тэхён поджал губы, обрывая внезапный смешок.       — И где же наш супервкусный кекс? — поинтересовался он, делая вид, что не замечает, как малыш прячет руки за спину.       — Всё у нас, — заверил его Чимин и прошёл в гостиную, где увидел сидящего на диване слишком довольного Чонгука. — Всё с собой.       — Всё? — заинтересованно спросил альфа. — У вас много?       — Конечно, — гордо поднял подбородок сосед. — Не один Тэхён у нас пекарь, я тоже много умею. И Чиён-и научил. Вот, супервкусный, свежий, да ещё и красивый кекс.       И только они собрались нахваливать подарок, Чиён вытащил руки из-за спины, протягивая какое-то печенье на тарелочке, и важно произнёс:       — И хёну. Дие… чи…чес… кий.       — Оу! — Чонгук казался сбитым с толку. Тэхён глядел на него и чётко осознавал, что альфа борется со своей эмоциональностью.       — Вау! — омега решил прийти на помощь, отвлекая внимание на себя. — И кому же это пришло в голову?       — Мне! — растянулся в довольной улыбке Чиён.       — Спасибо, малыш, — прошептал Чонгук, притягивая его к себе и обнимая. — Лучший подарок.       Тэхён начал суетиться, ставя чайник, а Чимин пошёл ему помогать, чтобы оставить их вдвоём. Чиён что-то щебетал, а Чонгук басовито отвечал, но омеги не вслушивались.       — Я не завидую, ясно? — пробурчал обиженно Чимин.       — Ну вот и не завидуй, — по-доброму подтолкнул его Тэхён. — У тебя ещё всё впереди.       — Надеюсь, — вздохнул тот, нарезая кекс.       Выпив чай, Чимин оставил их, торопясь домой. Чиён уже очень скоро захотел спать, и Тэхён пошёл его укладывать.       — Останься, — одними губами прошептал он Чонгуку, выходя из гостиной.       Через полчаса, лёжа на свежей постели, они крепко обнимались, обмениваясь теплом. Тэхён уже и не помнит, когда засыпал вот так, не один. Рядом с человеком, который проник в его сердце и прорастил там крепкие корни. Он готов был терпеть любые оскорбления, любой хейт, лишь бы они остановились только на нём, не переходя на альфу. Ему было плевать на пожелания смерти, главное, что Чонгук был рядом, любил и поддерживал.       А тот, вымотавшийся за день, бездумно поглаживал его спину, постепенно проваливаясь в сон, и мирно засопел, вызывая у омеги улыбку и безграничную любовь. Он ещё какое-то время слушал ровное дыхание альфы и сам не заметил, как заснул.       Проснулся он от ощущения тяжести. С трудом приоткрыл веки и удивлённо вздёрнул брови. Чиён лежал на животе поверх мягкого одеяла на них обоих и подпирал руками щёки. Увидев, что папа проснулся, растянул губы в довольной улыбке.       — Привет, — протянул, как ни в чём не бывало.       — Привет, — прохрипел Тэхён. — А ты чего тут?       — Там снег выпал, представляешь? — объяснил малыш причину своего визита. — Я хочу гулять, пока он не растаял!       — Снег — это хорошо, — прокряхтел по-старчески Чонгук, не открывая глаз. — Но сначала надо проснуться.       Сразу после этого он резко схватил Чиёна через одеяло и утопил его в мягкой ловушке. Тот взвизгнул и начал брыкаться, а когда выпутался, на его раскрасневшейся мордашке огромные глаза сияли неподдельным восторгом. Малыш растянулся звёздочкой на всю кровать, не давая встать ни папе, ни хёну. Ему нравилось это снежное утро, и он весь светился, как яркая лампочка.       Позавтракав, они неторопливо собрались на прогулку. Чиён бежал впереди, когда они выходили из дома, толкнул дверь и выскочил на ступеньки перед входом. Вышедшие следом Тэхён и Чонгук не успели ничего сообразить, когда несколько фотографов узнали их и начали щёлкать затворами камер, ослепляя вспышками.       — Чон Чонгук, это правда, что вы подали в суд на собственного отца из-за того, что он против Ким Тэхёна? — выкрикнул один из них.       — Вы причастны к разоблачению Ли Мёнсока? — перебил его второй.       — Это месть за то, что вы не поделили омегу? — попытался перекричать всех третий.       И ещё что-то они кричали неразборчивое, подходя всё ближе и сбивая с толку Чонгука и Тэхёна. Чиён же, ослеплённый вспышками и напуганный, поскользнулся на снегу и полетел вперёд со ступеней. Через секунду раздался его болезненный крик, отрезвивший взрослых. Тэхён подбежал к нему и обеспокоенно присел рядом. Чонгук сделал несколько больших шагов и крикнул на журналистов:       — Отошли отсюда! — Тэхён и сам вздрогнул от такого звериного рыка. Альфа, казалось, готов был разорвать каждого из них при попытке подойти ближе. Те послушно сделали несколько шагов назад, косясь то на разъярённого Чонгука, то на рыдающего от боли малыша. — Что с вами не так, люди? Это же ребёнок!       Тэхён успокаивающе поглаживал по спине Чиёна, когда альфа присел рядом. Взглянув на обоих, он достал телефон.       — Вызывать скорую или сами доедем до больницы? — спросил он. — Чиён-и, что у тебя болит?       — Только рука, — всхлипнул тот, — но сильно.       — Перелом? — прошептал омега, жалостливо взглянув на Чонгука. — Давай сами довезём. Не хочу здесь ждать.       Чонгук тут же подскочил и разблокировал двери своего припаркованного рядом автомобиля. Наклонившись к малышу, он бережно поднял его и понёс, стараясь производить все движения плавно. Широко открыв заднюю дверь, Тэхён помог ему аккуратно усадить Чиён-и в детское кресло и сам сел рядом с ним. Альфа быстро занял водительское сиденье и, плавно тронувшись с места, поспешил в больницу.       — Перелома нет, — успокоил дежурный врач, показывая рентгеновский снимок. — Небольшая трещина в кости. Я наложу тугую повязку, а через неделю привезёте его на повторный рентген, чтобы убедиться, что всё в порядке. Тогда мы её снимем.       — Хорошо, спасибо, доктор. — Тэхён поклонился, накинул куртку на плечи сына и пошёл в зал ожидания, где оставил Чонгука.       Альфа нервно отбивал ритм пяткой и поглядывал в сторону коридора, куда ушёл омега. Тэхёну было приятно осознавать, что тот тоже беспокоится. Но и не хотелось давать ему повода для переживаний, поэтому он, едва поймал его взгляд, улыбнулся и показал «окей» пальцами. Только тогда Чонгук облегчённо вздохнул и встал со стула, чтобы помочь им выйти.       — А снег уже растаял, — грустно протянул Чиён, садясь в машину.       — Ничего, зима длинная, ещё выпадет, — обнадёжил его Тэхён и поправил капюшон. — Надеюсь, возле дома уже никого нет, — обратился он к Чонгуку.       — Если есть, я их разгоню, — нахмурился альфа, выруливая со стоянки.

***

      К счастью, прошло слишком много времени для того, чтобы кто-то ещё оставался возле дома в надежде добыть больше информации. Чонгук высадил их и попрощался. Нужно было съездить в агентство. Когда они выехали из больницы, Хосок прислал сообщение с просьбой зайти. Без подробностей. Поэтому Чонгук вырулил с парковки и набрал его контакт по громкой связи.       — Всё в порядке? — вместо приветствия начал менеджер.       — В смысле? — не понял Чонгук.       — С малышом, — уточнил тот.       — А, то есть уже всё разлетелось, — понял альфа. — Слава богу, перелома нет, только трещина. Но напугался прилично.       — Понимаю.       — Для чего меня вызвали? — задал интересующий его вопрос Чонгук, хотя, в принципе, уже догадывался. — У меня на сегодня расписания нет, я рассчитывал отдохнуть хотя бы день после Рождества.       — Директор Ким вызывал, — объяснил Хосок. — Без комментариев.       — Думаешь, контракт разорвут?       — Если они выкинут тебя из-за этого, — менеджер сделал паузу, задумавшись, — я уйду за тобой.       — Ты серьёзно? — искренне удивился Чонгук. — Тебе нельзя, у тебя муж, дети.       — У тебя, по сути, тоже, — усмехнулся тот и, отвлёкшись на кого-то вошедшего в его кабинет, быстро попрощался и отключил звонок.       Пока Чонгук сидел в приёмной директора, он листал ленту новостей. В интернете в тренде на первые места вышли тесно связанные с недавним событием теги:       #не_трогайте_детей       #отошли_отсюда       #это_же_ребёнок       Альфа поморщился. Да уж, разворошил улей. Видео с его «нападением» на журналистов было везде. Последствия будут неизбежны. Так просто замять это не получится.       — Идём, — на ходу позвал его Хосок, открывая дверь в кабинет директора.       Чонгук проследовал за ним и послушно сел в кресло напротив директорского стола. Намджун был спокоен. Как и Сокджин, сидящий по правую руку от него.       — Я просил тебя не афишировать, — начал директор, строго глядя на него.       — Да, знаю, — кивнул Чонгук. — Но вы же видели. Что я должен был сделать? Разрывайте контракт, выплачу неустойку как-нибудь. Но я не жалею. И не буду говорить, что мы просто друзья или знакомые. В это уже не поверит даже ребёнок.       — Я не для того, чтобы разорвать с тобой контракт, позвал вас, — продолжил Намджун. — Запиши видеообращение с извинениями.       — Что?       — Пресс-конференцию созывать не будем, не так уж сильно ты и провинился, — вступил Сокджин. — Но ты должен сказать, что перегнул.       — «Перегнул»? — усмехнулся Чонгук.       — Да, иди записывай, — тоном, не терпящим возражений, отчеканил директор Ким и повернулся к менеджеру Чону: — Хосок, проследи. Вот текст.       Сидя перед камерой, он пробегался взглядом по строчкам. «Приношу извинения», «действовал на эмоциях»… Ладно. Он извинится. Как сказал Хосок, у него омега и ребёнок. В первую очередь он должен думать о них. Выпрямившись, дал знак оператору, что готов, и начал речь:       — Сегодня утром произошёл неприятный инцидент. Встретившись с журналистами некоторых независимых компаний, я отреагировал слишком бурно на вспышки камер и их вопросы. Приношу свои извинения за то, что действовал на эмоциях и не оценил степень своей злости и раздражения, выплеснутых на этих журналистов, — скомкав лист, лежащий у него на коленях, для того, чтобы была возможность подглядеть текст, он решил добавить пару слов от себя: — Но так же прошу вышеупомянутых журналистов принести извинения Ким Тэхёну за то, что вторглись в его личную жизнь и подвергли здоровье его ребёнка опасности. Спасибо.       Поднявшись с места, он вышел из агентства с практически стопроцентной уверенностью, что это его последний рабочий день.       — Вырезаем? — спросил Сокджин мужа, когда они отсмотрели запись.       — Оставляем, — с улыбкой ответил директор Ким.