Благословение небожителей/отредактированная версия

Свадебный паланкин был полностью покрыт алым шелком, на котором цветными нитями были вышиты благоприятные узоры – прекрасные цветы при полной луне[1]и дракон с фениксом, символизирующие гармонию и благополучие[2]. Нань Фэн и Фу Яо сопровождали паланкин снаружи, один слева, другой справа. Се Лянь, выпрямив спину, сидел внутри и мерно покачивался в такт шагов носильщиков. Все сильнее и сильнее.

[1]花好月圆 [huāhǎoyuèyuán] цветы прекрасны и луна полна; обр. пожелание [молодожёнам] счастливой жизни.

[2]龙凤呈祥 [lóngfèngchéngxiáng] дракон и феникс – предвестники радостного события; обр. счастливое предзнаменование, хорошая примета.

Восемь мужчин, несших паланкин[3], были признанными мастерами боевых искусств среди смертных. Все они состояли на службе у того самого чиновника, который предложил награду, и именно к нему Фу Яо отправился, чтобы одолжить их. Причина, по которой были выбраны эти восемь воинов, заключалась вовсе не в надежде на их помощь в бою, а в том, чтобы навыки боя обеспечили сохранение их собственных жизней в случае опасности. Все бы ничего, но Фу Яо, потеряв терпение, сказал им правду. После чего все восемь мужчин затаили обиду и стали намеренно раскачивать свадебный паланкин, пытаясь доставить как можно больше неудобств. Со стороны это было незаметно, но любой, кто сидел бы внутри, особенно если бы это был хрупкий человек, наверняка бы уже страдал от тошноты и головокружения. Наклон, подскок, и наконец, изнутри паланкина донесся тихий вздох Се Ляня. Несколько носильщиков не смогли скрыть своего удовлетворения.

[3]八抬大轿 [bātáidàjiào] паланкин, который несут восемь человек; обр. с большими почестями.

— Госпожа, что с вами? Покидая дом в столь преклонном возрасте, вы так счастливы, что не можете сдержать слез? — раздался равнодушный голос Фу Яо. Действительно, новобрачная, выходя замуж, должна горько плакать, сидя в паланкине, только Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться[4]. — Нет. Просто я вдруг заметил, что в этой процессии не хватает чего-то очень важного.

[4]啼笑皆非 [tíxiàojiēfēi] в смятении чувств; [не знать] то ли плакать, то ли смеяться.

— Чего не хватает? Мы, кажется, подготовили все необходимое, — с легким недоумением спросил Нань Фэн. Се Лянь ответил: — Не хватает двух служанок для сопровождения невесты. — … Двое снаружи невольно переглянулись и, представив друг друга в женской одежде[5], почувствовали внутреннюю дрожь.

[5]в прошлой редакции фраза была другой 不知想象到什么画面 [bù zhī xiǎng xiàng dào shíme huàmiàn] – неизвестно какую картину нарисовало им воображение; в новой она выглядит так 想想对方女装的模样 [xiǎngxiǎng duìfāng nǚzhuāng de móyàng] – представили друг друга в женской одежде.

Фу Яо отрезал: — Представь, что твоя семья бедна и не может позволить себе служанок. Придется обойтись без них. — Разве бедная семья смогла бы содержать вас? — возразил Се Лянь. — Нас легко содержать, — парировал Фу Яо. — Вы постоянно деретесь и тратите еду впустую, а говорите, что вас легко содержать? — Принцесса, если ты будешь так много болтать, жених может разочароваться в тебе. — Жених любит меня и не разочаруется. — Если он любит тебя, почему ждал столько лет, прежде чем жениться? Се Лянь вздохнул: — Эх, он не хотел этого. Я не виню его. — По-моему, этот лисий дух уже околдовал тебя! — воскликнул Фу Яо. Се Лянь спросил: — Почему ты вдруг изменил историю? Сначала я был юной госпожой, покидающей дом, потом принцессой, выходящей замуж, а теперь меня обвиняют в том, что я околдован лисьим духом. Неужели нельзя придерживаться одного сюжета? Нань Фэн рявкнул: — С тебя хватит! Неужели это весело? Слушая все эти нелепости[3], носильщики не смогли сдержать улыбок, и их гнев постепенно утих. Паланкин перестал раскачиваться, и Се Лянь, приняв благопристойную позу[3], спокойно закрыл глаза, погрузившись в медитацию[4]. Откуда ему было знать, что пройдет совсем немного времени, и до его слуха донесется детский смех.

[3]鬼扯 [guǐchě] вздор/нелепость/чушь/ерунда; в прошлой редакции было 插科打诨[chākēdǎhùn] отпускать шуточки и остроты.

[3]正襟危坐 [zhèngjīnwēizuò] оправить полы одежды и чинно усесться; обр. в знач.: принять скромный вид; сидеть с серьезным видом; сохранять достоинство.

[4]闭目养神 [bìmù yǎng shén] закрыть глаза и расслабить разум; обр. в знач. отдыхать без мысленной деятельности; закрывать глаза для отдыха.

— Хе-хе-хе, хи-хи-ха-ха, — смех, похожий на рябь, волнующую поверхность воды, распространялся по безлюдным просторам[5],то приближаясь, то отдаляясь, звуча зловеще и пугающе, но всё никак не умолкая.

[5]山野 [shānyě] горы и пустынные равнины; обр. захолустье, глушь.

Вот только паланкин не остановился и даже не покачнулся, Нань Фэн и Фу Яо тоже не проронили ни звука, словно и не заметили ничего странного. Се Лянь открыл глаза и тихо позвал: — Нань Фэн, Фу Яо. Нань Фэн, идущий слева от паланкина, невольно произнес: — Принцесса… — но тут же осознал, что ему промыли мозги вульгарными сюжетами, которые ему пришлось слушать всю дорогу. С мрачным лицом, он изменил обращение: — … Ваше Высочество, что случилось? — Кто-то приближается. К этому времени, свадебная процессия уже достигла земель горы Юйцзюнь. Вокруг царила такая тишина, что даже поскрипывание паланкина, хруст сухих веток и шелест листьев под ногами, а также звук дыхания носильщиков, казались оглушительными в этой отдалённой от мира глуши. А детский смех все не умолкал: то он звучал издалека, словно из глубины леса, то снова приближался, словно раздавался прямо рядом с паланкином. Нань Фэн прислушался: — Я ничего не слышу. — Я тоже, — холодно добавил Фу Яо. Носильщики, конечно, тоже ничего не слышали. Се Лянь предположил: — Значит, это существо намеренно позволяет слышать себя только мне. Восемь носильщиков паланкина изначально полагались на своё мастерство в боевых искусствах и, считая, что в эту ночь, скорее всего, снова вернутся ни с чем, не испытывали страха. Однако, по неизвестной причине они вдруг вспомнили о тех сорока пропавших без вести воинах, сопровождавших предыдущую невесту, и их прошиб холодный пот. Се Лянь почувствовал, что они замедлили шаг, и предостерег: — Не останавливайтесь. Притворитесь, что ничего не происходит. Нань Фэн жестом велел им продолжить путь. Се Лянь добавил: — Он поет. — Что он поет? — спросил Фу Яо. Се Лянь внимательно прислушался к детскому голосу и начал медленно, слово за словом, повторять: — Невеста, невеста, невеста в паланкине алом… Среди ночного безмолвия отчетливо было слышно, что напевал он один, но всем казалось, что детский голосок присоединился к нему, подхватывая мотив этой странной песенки. Каждого из присутствующих пробрало дрожью.

Се Лянь продолжил: — Слезы льет, через гору держа путь, под свадебным покрывалом не мелькнет улыбка… Дальше не разобрать. Нань Фэн нахмурился: — Что это значит? Се Лянь ответил: — Буквально это значит, что сидящая в паланкине невеста должна только плакать и не улыбаться. Нань Фэн прервал его: — Я имел в виду, зачем это существо тебя предупреждает? Фу Яо, всегда готовый высказать противоположное мнение, тоже внес предположение: — Это не обязательно предупреждение. Возможно, это намеренная провокация: на самом деле нужно улыбаться, а не плакать. Не попадись на уловку. Се Лянь спросил: — А что будет, если попадусь? Фу Яо ответил: — Тебя похитит Призрачный жених. Се Лянь задал еще один вопрос: — Разве не для этого мы отправились в путь сегодня вечером? И есть еще одна деталь, о которой, думаю, вам нужно знать. Нань Фэн спросил: — Что именно? Се Лянь ответил: — На самом деле, с того момента, как я сел в паланкин, я не переставал улыбаться. — ... Как только он произнес эти слова, паланкин резко накренился! Восьмерых носильщиков снаружи внезапно охватило беспокойство, процессия остановилась, и раздался крик Нань Фэна: — Не паникуйте! — Что случилось? — спросил Се Лянь. — Ничего особенного. Всего лишь повстречали стаю диких зверей, — безразлично отозвался Фу Яо. Как только ответ прозвучал, Се Лянь услышал протяжный волчий вой. Он спросил: — В окрестностях горы Юйцзюнь часто встречаются стаи волков? Один из носильщиков ответил: — Никогда о таком не слышал! Се Лянь слегка встряхнул рукав своего свадебного одеяния, чтобы придать ему более изысканный вид, и сказал: — Похоже, мы нашли верный подход. Во мраке горного леса засветились зеленые огоньки волчьих глаз. Один за другим хищные звери медленно выходили из чащи, окружая паланкин. Со зверем, которого можно увидеть и убить, справиться куда проще, чем с тварью, которую нельзя ни услышать, ни поймать, поэтому воины принялись потирать руки в предвкушении боя, готовясь к кровавой резне. Но самое интересное было еще впереди[6]. Вслед за шагами зверей послышалось странное шуршание и не было понятно, кто его издавал – то ли зверь, то ли человек.

[6]好戏还在后头 [hǎoxìhái zài hòutou] самая потеха впереди, это ещё не конец; самое интересное еще впереди.

Один из воинов испуганно воскликнул: — Что это за тварь?! Се Лянь спросил: — Что опять случилось? Нань Фэн крикнул: — Не выходи! Се Лянь опустил взгляд и через просвет свадебного покрывала увидел липкую бледную руку. Существо уже собиралось пробраться внутрь! Но в тот момент, когда оно почти коснулось сапога Се Ляня, его резко вытащили наружу. Нань Фэн, стоя перед паланкином, ругался: — Это Презренный раб![7]

[7]鄙奴 [bǐnú], где 鄙 [bǐ] низкий/презренный/подлый – в древности использовалось для обозначения чего-то незначительного или недостойного; в зависимости от контекста, это может быть оскорбительное или уничижительное обращение, подчеркивающее низкий статус или моральную ущербность, а 奴 [nú] раб/слуга; в прошлой редакции Нань Фэн кричал 他妈的，是鄙奴！[tāmāde，shì bǐnú!] Блять! Это Презренный раб!– в новой просто 是鄙奴! [shì bǐnú!].

Услышав, с кем им пришлось столкнуться, Се Лянь сказал: — Теперь у нас действительно проблемы. Презренный раб, также известный как «Человек-червь», согласно классификации, принятой в храме Линвэнь, считается недостойным даже ранга «Злобный». Существует мнение, что когда-то эти существа были людьми. У них есть голова и лицо, но черты их размыты и нечетки; у них есть руки и ноги, причем не одна пара, а иногда даже пять или шесть пар конечностей, однако им не хватает сил, чтобы передвигаться прямо, и они могут лишь ползти. Их боевые способности крайне низки, но многие предпочли бы столкнуться с «Злобным», чем встретиться с ними. Дело в том, что Презренные рабы обычно сопровождают другую нечисть. К тому же они обладают невероятной живучестью, сбиваются в группы и нападают толпой. Их невозможно отогнать или уничтожить, и жертва постепенно теряет силы, пока в какой-то момент не допускает ошибку, после чего противник наносит удар. Ну а когда более сильная нечисть убивает жертву, Презренные рабы подбирают оставшиеся части тела и питаются ими, словно огромные паразиты. Фу Яо с отвращением процедил: — Ненавижу этих тварей! Почему храм Линвэнь не предупредил о них? Совсем расслабились! Се Лянь спросил: — Сколько их? Нань Фэн ответил: — Больше сотни! Даже десять таких существ могут измотать человека до предела, а сотни достаточно чтобы живьем растащить его на мелкие кусочки. Но Презренные рабы предпочитают места с большим скоплением людей, кто бы мог подумать, что их окажется так много в окрестностях горы Юйцзюнь. Се Лянь, недолго поразмыслив, приподнял руку и обнажил запястье, наполовину скрытое повязкой. — Ступай, — сказал он. Белая шёлковая лента неожиданно легко соскользнула с его руки и, словно живая, спокойно вылетела наружу сквозь занавеску паланкина. Се Лянь, сидя с прямой спиной в паланкине, мягко произнес: — Придуши. Из темноты ночи внезапно вырвалась белая тень, извиваясь, подобно ядовитой змее. На запястье Се Ляня лента выглядела не больше нескольких чи[8] в длину, но теперь, когда она призрачной молнией пронзала пространство меж сражающихся насмерть противников, складывалось впечатление, что ленте нет конца и края[9]. Вокруг только и слышались булькающие звуки, да хруст ломаемых позвонков; мгновение – и несколько десятков волков и Презренных рабов упали с раздробленными шеями!

[8]尺 [chǐ] – 0,33 м.

[9]无穷无尽 [wúqióngwújìn] обр. неисчерпаемый; неиссякаемый; неистощимый; бесконечный.

Се Лянь прислушался к звукам за пределами паланкина и понял, что врагов больше, чем он ожидал. Немного подумав, он снова произнес: — Пронзи. Белая лента, услышав приказ, тенью взметнулась ввысь, оставляя за собой сияющий, словно меч, след. Пронзив сердце одного волка, она, не замедляясь, пробила насквозь более двадцати других существ! Се Лянь одной рукой приподнял занавес паланкина, бросил мимолётный взгляд на поле боя из-под покрывала и с лёгкой улыбкой отдал последний приказ: — Отлично. Дальше действуй по своему усмотрению. Белая лента, словно радуясь, издала тихий свист и завертелась, как белый вихрь. Там, где она проходила, кровь и плоть разлетались в разные стороны[10]. Нань Фэн, отбросивший одного волка ударом ладони, замер при виде этой кровавой сцены. Он ударил по паланкину и закричал: — Ты же не можешь использовать магию для управления артефактами! Что это за тварь? Почему она настолько смертоносна?!

[10]血肉横飞 [xuèròuhéngfēi]тела разорваны в клочья; кровавая баня.

Его удар был настолько сильным, что паланкин чуть не развалился, и Се Лянь вынужден был поднять руку, чтобы поддержать дверцу. Нань Фэн собирался ещё что-то сказать, но белая лента, стряхнув с себя кровь, подлетела и со звуком «хлоп» отбила его руку. Издалека донеслись крики носильщиков паланкина. Фу Яо сказал: — Если есть что сказать, сначала отобьем эту волну, а к разговору вернетесь позже! Нань Фэн вынужден был броситься на помощь. Се Лянь, оставшись позади, произнёс: — Нань Фэн, Фу Яо, уходите первыми. Нань Фэн обернулся: — Что? Се Лянь объяснил: — Они нацелены на паланкин. Пока вы здесь, поток тварей не иссякнет. Справиться с ними не выйдет, забирайте людей и уходите. Я останусь и встречусь с женихом. — В одиночку тебе... — начал Нань Фэн, но Фу Яо перебил его: — Он всё равно может управлять этой лентой. Вместо того чтобы спорить, лучше уведи смертных, чтобы они не крутились под ногами[11]. Я ухожу первым.

[11]拖后腿 [tuōhòutuǐ] тянуть [удерживать] за заднюю ногу; обр. в знач.: тормозить, мешать, чинить препятствия, всячески препятствовать, совать палки в колёса.

Он поступил так, как сказал, развернулся и ушел без колебаний[12]. Нань Фэн стиснул зубы[13]и крикнул носильщикам паланкина: — Уходим!

[12]说走就走 [shuōzǒu jiù zǒu] сообщить об уходе и уйти; уйти без колебания.

[13]咬牙 [yǎoyá] стиснуть зубы; скрепя сердце.

Как и ожидалось, стоило им отойти от паланкина, волки и Презренные рабы перестали прибывать, хотя по-прежнему неотступно окружали паланкин. Каждый из них защищал по четверо военных. Прокладывая путь к отступлению, Фу Яо с досадой в голосе проворчал: — Возмутительно! Если бы я сейчас не... Он не закончил фразу, и двое на мгновение встретились взглядами. Фу Яо замолчал, развернулся и продолжил спешно продвигаться вперед. Земля вокруг свадебного паланкина была усеяна мертвыми телами. Белая лента Жое[14] уже расправилась с напавшими волками и Презренными рабами, вернулась и послушно обвилась вокруг запястья Се Ляня. Тот спокойно сидел внутри паланкина, окружённый бескрайней[15] тьмой и шелестящим морем деревьев.

[14]若邪 [ruòyé] Жое – где 若 [ruò] подобен/похож на, а 邪 в современном китайском произносится как [xié], что означает злой/дурной/подлый/лукавый, однако Мосян Тунсю подтвердила, что верный вариант – [yé], что является отсылкой к легенде о мечах Ганьцзян干將 [gānjiàng] и Мое 莫邪 [mòyé], известны две версии этой легенды – согласно первой, жена кузнеца Гань Цзяна бросилась в огонь, чтобы ее муж смог изготовить меч из небесных металлов; согласно второй, пожертвовала только своими волосами и ногтями, в тексте《搜神記》у этой истории даже имеется продолжение о судьбе их сына и мести за отца; если переводить буквально, то это «Подобна Мое», т.е. «Порожденная жертвой».

[15]无边无际 [wúbiānwújì] бескрайний, беспредельный, безбрежный, безграничный, необъятный; без конца и без края.

Внезапно все звуки смолкли, мир погрузился в безмолвие. Шум ветра, шум лесного моря, завывание нечисти – всё в одно мгновение погрузилось в мёртвую тишину, будто в страхе перед чем-то. А затем Се Лянь услышал два очень тихих смешка. Смех мог принадлежать как молодому мужчине, так и юноше.

Где вы можете материально поддержать творчество любимого автора: https://www.jjwxc.net/onebook.php?novelid=3200611