10
2 июня 2025 г., 22:35
***
— Эти драконьи отродья должны сдохнуть! — вновь раздался гневный голос Роберта, он в ярости ударил по столешнице да так, что опустевший кубок с задрожал. За спиной короля испуганно сжался юный виночерпий, мальчишка лет восьми, голубые глаза которого стали просто огромными. Джон Аррен тяжело откнулся на спинку стула, глядя на воспитанника, которого любил, как родного сына. — Они дети, — покачал головой Нэд, укоризненно глядя на короля. Волчонок всегда был гласом разума и совести. Именно Нэд сдерживал Роберта от глупостей, когда они оба находились на попечении лорда Аррена. — Плевать! — рявкнул король не своим голосом. — Дети вырастают. Засранец Визерис рано или поздно возьмёт в руки меч и явится за троном. Джон Аррен поджал губы, недовольный тем, какой оборот принял этот разговор. Любое упоминание выживших Таргариенов, совсем ещё детей, влекло за собой вспышку ярости у короля. Но он всегда был вспыльчивым и резким, от любого неосторожного слова он вспыхивал, как факел, смоченный маслом. Роберт был Баратеоном до мозга костей, девиз «нам-ярость» — великолепно отражал его суть. И как так вышло, что в нем не было ни капли благоразумия покойного отца? — Визерис, если верить слухам, слаб здоровьем, — покачал головой Нэд. — Да и кого он сплотит вокруг себя? Мы раздавим его, если он явится… — Он должен умереть, — порычал король, в ярости глядя на Старка. Джон Аррен напрягся, боясь, что эти двое сцепятся в драке, как много лет назад, когда только-только прибыли в Орлиное гнездо. Тогда Аррен с трудом их усмирил. Оба мальчишки драили полы в библиотеке. Труд их и сдружил. Но теперь у него нет полномочий отправить этих двоих драить полы в красном замке. Один стал королем, второй — хранителем севера. Кто бы мог подумать, что однажды подобное случится. У Семерых, воистину, интересное чувство юмора. — По-моему достаточно детских трупов для этой войны, — покачал головой Старк. — Детей Рейгара нам до сих пор не простили и не простят. Дорн помнит не хуже Севера, Роберт. — Они не были детьми, Нэд, — хмыкнул король презрительно. — Они были драконьими отродьями, как и Визерис с его никчёмной сестрой. — Не нужно отправлять палачей за детьми Эйриса, — продолжал увещевать Старк, пытаясь переспорить. Чье упрямство победит — большой вопрос. — Визерис слаб здоровьем, и может умереть в изгнании. О его сестре и говорить не стоит. Последние поколения Таргариенов были слабыми здоровьем, многие их дети не доживали до года. — Помимо этого, оба ребёнка Эйриса могут стать заложниками в Красном замке, — сказал Джон Аррен. Он долго думал, как ему погасить конфликты и мелкие бунты по стране. Лоялисты дома Дракона все еще призывали поднять знамёна в их честь. Из Дорна приходили тревожные вести. Принц Оберин Мартелл призывал к оружию, но пока Дорн был слаб и истощён. Лучшие люди Мартеллов ушли сражаться за Рейгара и погибли. Но время способно многое изменить. Дети, отцы которых пали за Таргариенов, рано или поздно вырастут, возьмут в руки оружие и возжелают мести. Семь королевств снова утонут в крови. Роберт Баратеон снова хотел взорваться проклятьями в адрес детей Эйриса Безумного, но Джон Аррен был терпелив, а Эддард Старк достаточно упрям. Джон Аррен знал, что вода даже камень точит. Возможно, им удастся переломить ситуацию. — Помимо прочего, Визерис может принять черное, — предложил хранитель севера, прищурив взор серых глаз. — А девочку, если она выживет, можно отдать в септы или в молчаливые сестры, — сказал Джон Аррен, думая, как же ему поймать равновесие и принести мир в изнывающую от потерь и ран страну. Или, на худой конец, можно объединить две королевские семьи. Девочка может стать женой одного из твоих будущих сыновей, — глаза Роберта на этих словах налились яростью, безумной и дикой. — Не первого сына и наследника престола, а второго или третьего, — поспешил сказать десница. — Я подумаю, — вздохнул король, очевидно, они с Нэдом сильно его утомили. — И еще… принц Доран Мартелл поставил условие, которое мы должны выполнить, чтобы Дорн признал власть Баратеонов на железном троне, — немного погодя, когда мальчика-виночерпий наполнил кубок короля вином, сказал Джон Аррен. Король отреагировал предсказуемо, сжал с силой кубок да так, что десница подумал, что он сейчас полетит ему в голову. — Что хочет это гадюка? — спросил король в раздражении. — Он просит прислать головы Григора Клигана и Амори Лорха, причастных к смертям принцессы Элии и ее детей, — сказал Нэд, которому Джон перед встречей с королем дал прочитать письмо принца Дорна. — Справедливое желание. Око за око. Кровь за кровь. — Нет, — покачал головой король. — Они поступили справедливо. — Справедливо? — непривычно эмоционально вопросил Старк. — Что справедливого в жестоком убийстве слабой женщины и детей? — Что бы ты сделал, если бы твоих племянников или братьев убили? — спросил Джон Аррен, глядя в голубые глаза короля. Тот утробно зарычал. — Намотал бы кишки убийц на Красный замок, — ответил Баратеон некоторое время спустя. В его глазах на мгновение мелькнуло понимание. — Прикажи Тайвину Ланнистеру казнить Гору и Лорха, — посоветовал Старк усталым тоном. Ему явно не нравилось находиться в столице, и он спешил вернуться домой, на Север. — Как скажете, ваша милость, — вдруг ехидно промолвил король, взглянув исподлобья на Старка. Десница короля улыбнулся кончиками губ, ему нравилось видеть в короле прежнего Роберта, весёлого, шумного, неунывающего. Как жаль, что все сложилось так. Смерть Лианны Старк что-то сломала в душе Роберта. Оставалось уповать, что молодая королева Серсея сможет залечить его раны. Джон Аррен желал воспитаннику счастья. Оставив короля одного с кубком вина в руке, они покинули королевские покои. — Вы приглядывайте за ним, милорд, — взволнованно попросил Нэд, когда они вдвоём в сопровождении стражи шли прочь от королевских покоев. — Стараюсь, — отмахнулся Аррен. — Но временами мне кажется, что он скоро как следует ударит меня в грудь молотом. — Роберт любит вас, как отца, — покачал головой Старк, скупо улыбнувшись. Нэд всегда был угрюмым и тихим, но улыбался он по-особенному. Кончиками губ и глазами. — Когда вы отбываете в Дорн? — Через пару недель, — ответил Джон Аррен, думая о миссии, которая легла на его плечи. Строить тяжелее, чем разрушать. — Хорошо бы, чтобы король исполнил то, чего жаждет принц Дорна. — Уповаю на это, — вздохнул Нэд. — Поздравляю тебя с грядущим пополнением, — запоздало сказал десница короля и, вспомнив о совей потере, ощутил горечь во рту. Его сыну не суждено было жить. — Благодарю, — ответил Нэд, и глаза его вновь потеплели. Видимо, браком своим он, вопреки всему, был доволен. — Как себя чувствует леди Старк? — спросил из вежливости Джон Аррен. Он в который раз поразился, насколько разные Кейтилин и Лиза. Кейтилин была сильной, умной, яркой женщиной, знала, как вести себя, ничего и никого не боялась. Лиза же на фоне сестры выглядела простушкой, слабой и глупой. Но она была по-своему дорога деснице. Жаль, что их ребёнок умер. Лиза убита горем, если бы не королева, боль потери убила бы ее. — Она в добром здравии.***
Солнце пекло нещадно, хотя уже клонилось к закату. С приходом вечера станет легче, сир Джейме Ланнистер знал это наверняка. Он стоял на страже принца Ренли, пока он отрабатывал приёмы с мастером над оружием красного замка. Мальчик схватывал на лету, в отличии от другого принца, которого еще год назад охранял Джейме. Как и всегда мысли о тех, кого он предал, потушили всякую радость в нем. Да, Эйрис заслужил смерти, заслужил, чтобы его глотку вспороли мечом. И Джейме был рад, что именно он это сделал. Но Элия, Рейнис, маленький невинный Эйгон, Рейгар, королева Рейла, принц Визерис, новорожденная принцесса Дейнерис… — Джейме каждый вечер повторял имена тех, кого подвёл и предал. Он не мог спать, не мог есть. Ему снились обезображенные тела принцессы Элии и ее детей, завёрнутых в алые плащи знаменосцев Ланнистеров, брошенные к подножью трона… Он видел принца Рейгара, чья грудная клетка была раздавлена боевым молотом, а глаза застелены пеленой смерти. — На сегодня тренировка закончена, мой принц, — сказал мастер над оружием. Ренли это не понравилось, и он начал просить потренироваться ещё. Принц Визерис был совсем другим учеником. Он не хотел учиться, занятия с мечом ему не нравились. Только шуточные спарринги со старшим братом радовали его. «Как он, жив ли?» — подумал Джейме и нахмурился, отгоняя не нужные мысли. Теперь, когда они присягнули на верность Роберту Баратеону, а его сестра стала королевой, подобные мысли — измена. Джейме уповал, что хотя бы сестру и ее будущих детей, своих племянников, он никогда не подведёт, не предаст и защитит от бед. Но, как и всегда, жизнь поспешила дать ему в морду. Сир Барристан Селми после возращения в красный замок сообщил Джейме, что в эту ночь он охраняет покои королевы Серсеи. Джейме ощутил было радость, думая, что сможет говорить с сестрой хоть всю ночь. В детстве они были неразлучны, а потом, после вступления Джейме в королевскую гвардию, вели переписку. Конечно, с вороном нельзя было отправить большое письмо, но весточки от брата и сестры всегда радовали Джейме. Но надеждам не суждено было сбыться. Король Роберт Баратеон явился в покои королевы, чтобы исполнить супружеский долг. Он был пьян… Джейме ощутил гадкий запах от короля и поморщился. От Эйриса часто пахло так же, когда он приходил изводить бедную королеву Рейлу. Рука помимо воли легла на рукоять меча. Король тем временем вошёл в опочивальню и запер дверь. Некоторое время стояла тишина, и Джейме всеми силами пытался держать лицо, он был у покоев королевы не один. Они всегда несли дежурство по двое. Раздался вскрик Серсеи, ему вторил смех короля. Боги, только не это, пожалуйста. — Мне больно, отпустите, — взвизгнула Серсея, и Джейме вновь ощутил дрожь. — Пожалуйста, нет, нет! — доносилось из-за двери. О, каким отчаянным был этот крик. — Ты должна ублажать мужа, дрянь! — раздался визгливый голос безумного короля. Рука Джейме дёрнулась к ножнам, но сир Эртур Дейн, тот, кем он восхищался столько лет, взглянул на него с предостережением. Раздался звук удара, крики королевы усилились, мольбы срывались с ее губ, и Джейме ощущал себя отвратительно. Разве они не должны ее защищать? — Я научу тебя покорности, — твердил король, издеваясь над женой. — Мы должны что-то сделать, — шёпотом, одними губами, молвил Джейме, глядя на сира Эртура. — Мы поклялись ее защищать. — Но не от него, — ответил он. Не от него. Не от него. Не от него. Эти слова набатом звучали в голове Джейме, когда он слышал вскрики сестры, полные муки и боли. О, он точно попал в седьмое пекло. Муки сестры — его наказание за убийство короля Эйриса. Глаза помимо воли закололо, крики Серсеи разбивали ему сердце. Хотелось ворваться в покои, пронзить короля мечом, вырвать из его лап слабую и невинную сестру и сбежать из этого замка, этого проклятого города. Но этим он нарушит клятвы. Впрочем, он же итак клятвопреступник и предатель. Цареубийца. Одним меньше, одним больше, какая разница… Крики сменились отчаянными рыданиями. Джейме смежил веки, молясь, чтобы его испытание поскорее закончилось. Он очень не вовремя вспомнил разговор с сестрой, который состоялся около пяти лет назад. Малыш Тирион снова заболел, и Серсея заботилась о нем, что очень не нравилось их лорду отцу. Джейме вошёл в детскую брата и застал сестру лежащей в постели брата и обнимающей его в ласке. До чего же она прекрасна… Волосы ее были собраны в косы, глаза лучились мягким зелёным светом, губы улыбались, а на щеках пылал румянец. — Отец меня совсем не любит, не так ли? — тихо спросил Тирион, прижавшись головой к груди сестры. — Что ты… Наш отец очень сложный человек, но он любит нас всех. Просто не показывает, — нашла, что ответить, Серсея. — Ты так говоришь из жалости, — всхлипнул Тирион, и Серсея осторожно поцеловала его в лоб. — Расскажи мне о маме. Так было всегда. Когда Тирион болел или получал наказание от отца, он просил рассказать ему о матери, потеря которой навсегда стёрла улыбку с лица Тайвина Ланнистера. Джейме подошёл к постели брата и сел по другу сторону от Серсеи, глядя на сестру с обожанием. Он любил ее больше себя. Так было всегда. Какое счастье, что после падения на лестнице, Серсея проснулась ото сна. — Она была очень доброй и красивой, как наша сестра, — вдруг сказал Джейме. Тирион улыбнулся, отчего его маленькое личико стало более безобразным. — Я не хотел ее убивать, — вдруг сказал он. — Ты ни в чем не виноват, Тирион, — грустно промолвила Серсея, поглаживая брата по голове. — Хочешь я расскажу тебе сказку? — Да, — кивнул мальчик, и Джейме решил тоже залезть в постель. Сереся умела красиво рассказывать истории, откуда только знала столько… История получилась захватывающей. Некой вымышленной империей под названием Оттоманская Порта правил султан Сулейман, падишах-император, было у него две жены… Тириона сморил сон, и Серсея так и не закончила рассказ. Она поцеловала мальчика в лоб и укрыла одеялом. — Ты будешь хорошей матерью, — вдруг сказал Джейме и сам не понял зачем и почему. — Для начала нужно стать женой. А я… боюсь, вдруг мой муж будет плохим человеком, будет груб со мной, — покачала Серсея светловолосой головой. — Если твой муж будет груб с тобой, я подарю тебе его сердце, — сказал Джейме, глядя в зелёные глаза сестры. Нет, он никому не позволит причинить ей вреда. Никому и никогда. Иначе он не Ланнистер. — Ловлю тебя на слове, — усмехнулась Серсея. Вспомнив тот случайный разговор, Джейме похолодел от отвращения к себе. Его сестра страдала, плакала, но он ничего не мог сделать. Клятва защищать короля оковами связала его по рукам и ногам. Наконец, все закончилось. Через некоторое время распахнулись двери в покои, и Джейме подавил желание кинуться во внутрь, чтобы увидеть состояние сестры. Вместо этого он склонился в поклоне, сжав зубы от гнева. — Твоя сестрица — бревно, — заключил король и рассмеялся. Гнев Джейме многократно возрос. — Визжит, а толку нет. Пожалуй, найду себе иную шлюху. Сказав это, король ушёл прочь, шатаясь при этом. Сколько он выпил за день? А за месяц? Кажется, король никогда не бывал трезвым. Джейме осторожно вошёл в королевские покои, подумав, что Серсее, возможно, нужна помощь. Страх сдавил нутро, волнение усилилось. Тишину нарушало лишь тяжёлое дыхание королевы, значит, она жива. Испытав облегчение, мужчина осторожно приблизился к постели со смятыми простынями. На полу валялось что-то шелковое, вероятно ночная сорочка. Запоздало поняв, что Серсея обнажена, Джейме расстегнул застежку белого плаща. — Позвать мейстера? — спросил Джейме, не зная, как помочь сестре. — Нет, — ответила Серсея. Она лежала на кровати, сжавшись в комок, как ребёнок. Джейме увидел ее обнажённую спину, покрытую алеющими синяками. Он осторожно укрыл сестру белым плащом. — Налей мне вина. Повторять дважды не пришлось. Он метнулся к столику, на котором стоял кувшин вина и кубок. Сереся обычно предпочитала воду, но вода в городе была отвратительно, и сестра начала пить вино. Наполнив кубок, Джейме снова подошёл к сестре, которая завернулась в белый плащ и кое-как приподнялась в постели. Глаза ее были красными от слез, нос припух, как и уши. Она утёрла с щек остатки слез, и Джейме тяжело вздохнул, увидев на запястьях синяки. — Благодарю, — сказала Серсея, забрав кубок. Она сделала несколько глотков и поморщилась. — Какая мерзость, как это пьют? Никак не привыкну, — проворчала она, скривившись. — Ты говорила отцу? — спросил Джейме, глядя на Серсею. Та подняла на него усталый взгляд. — А что он сделает, Джейме? — спросила она резковато. — Его влечёт только жажда власти, жажда увидеть свою кровь на троне. Только это важно, только это имеет смысл. Моя участь не имеет значения. — Но… — хотел возразить Джейме. — Не будь идиотом, брат, — покачала головой Серсея. — Видимо, не суждено мне быть счастливой в этом браке. Но я королева, все не так уж и плохо, — Джейме показалось, что сестра пытается убедить себя, что счастлива и довольна жизнью. — Надеюсь, я скоро понесу. Джейме, поняв, что слишком долго находится в покоях королевы и видит ее в неподобающем виде, покинул опочивальню. Хотя раньше они, белые плащи, помогали королеве Рейле принимать ванну. Такое бывало редко, но бывало. Серсея велела позвать слуг, чтобы сменить белье и привести себя в порядок. Джейме удовлетворил ее просьбу, но до самого рассвета не находил себе места. Его сестра страдала, а он ничего не мог сделать. Не мог ей помочь. Это ли не наказание?
