Призраки прошлого

Королевская гавань. 283 год от завоевания Эйгона.

      — Ремонт дорого обойдётся, — оглядев придирчиво помещение, заключила Дженна. Стоящая рядом с ней невестка, леди Изабелла, которая помимо прочего приходилась им родственницей, согласно кивнула. Элионор Костейн так же хмурилась, и только Серсея, ее дорогая племянница, которая с каждым днем все больше и больше напоминала покойную Джоанну, оставалась спокойной и даже довольной.              — Отец выделил достаточно золота на благотворительность, — сказала Серсея, за ней тенью ступал Джейме, точнее сир Джейме, королевский гвардеец, и сир Аддам Эстрен, представитель одного из вассальных домов Запада. Сира Аддама к дочери приставил Тайвин, который никак не мог оставить привычку все и всех держать под контролем. Впрочем, Дженна его понимала и не порицала за это. — Ничего лучше в этом проклятом городе мы не найдём, — вздохнула Серсея, нахмурившись. Светло-зелёный платок скользнул с ее головы, явив присутствующим золотисто-русые волосы, характерные для Ланнистеров, кроме, пожалуй Тириона. У бедного мальчика волосы были скорее серебристыми, чем золотыми. Серсея поспешила поправить платок, она всегда ходила с покрытой головой, и Дженна не могла взять в толк почему.       Когда племянница впервые изъявила желание заняться благотворительностью, Дженна отнеслась к этому скептически. Мало ли что ей могло взбрести в голову, Джейме к примеру загорался идеей, но спустя некоторое время интерес его погасал. Возможно, и Серсея такая же… Однако племянница не отступила от затеи. Она раздавала простолюдинам зерно, ткани и еду, велела отдавать остатки с королевского стола нищим. Народная любовь к молодой королеве стремительно росла, что не могло не радовать. Уже мало кто помнил, что Серсея — дочь беспощадного Тайвина Ланнистера, по приказу которого армия разграбила город. Серсею все чаще и чаще именовали доброй королевой.       Теперь же Серсея жаждала большего. Она хотела открыть столовую, сиротский приют и школу… Дженна была удивлена последней затеей Серсеи. Учение — это удел богатых и знатных людей, не бедняков. Она пыталась переубедить племянницу, донести до нее, что простолюдины ленивы и глупы, что они не способны учиться. Но Серсея была упряма в Тайвина. Она улыбалась Дженне, заверяла ее, что ей не о чем волноваться и все делала по-своему.              — Пройдут годы, прежде чем столовая заработает, — промолвила Изабелла, покачав белокурой головой. — Не всем это придётся по вкусу.              — К счастью, вода камень точит, — улыбнулась Серсея той самой снисходительной улыбкой, словно считала их глупыми детьми, зелёные глаза ее при этом оставались серьёзными. — Нужно встретиться со строителями, чтобы они как следует утеплили стены и крышу, — сказала она, откинув назад голову. Серсея окинула взглядом потолок, покрытый трещинами. Крыша кое-где точно прохудилась.              — Как вам угодно, ваша милость, — улыбнулась Изабелла, которая по приказу Дженны всюду следовала за Серсеей. Кому еще доверять, как не семье? Дженна сама надеялась остаться подле племянницы в столице. Серсее нужна будет мудрая наставница и советница. Так кто если не она?              Тайвин плел интриги, пытаясь получить должность в Малом Совете, однако ему мало кто доверял. Ланнистеры присоединились к восстанию после победы Баратеона в битве на Трезубце. Победители помнили об этом, да и о роли лорда Тайвина в убийстве принцессы Элии и ее детей никто так и не забыл. Десница короля Джон Аррен не доверял Тайвину Ланнистеру, скорее всего именно он нашептал королю, что лорду Тайвину в столице не место.              Должность мастера над монетой совершенно неожиданно ушла в руки Джеймса Хайтауэра, хотя правители Староместа поддержали в восстании Таргариенов. Но Джеймс Хайтауэр — давний друг юности Джона Аррена, он, как и Роберт Баратеон и Эддард Старк, в своё время воспитывался в Орлином гнезде. Видимо это и сыграло ключевую роль, как и таланты Джеймса Хайтауэра на должности посла Железного Трона в Браавосе.              Должность мастера над кораблями получил принц Станнис Баратеон, наследник короля Роберта, пока у него не появятся законные сыновья. Мастером над шептунами остался лорд Варис, иноземец и евнух, который слишком высоко забрался, несмотря на низкое происхождение. Как только Варис выкрутился, убедил короля и его советников, что не виновен в действиях безумного короля и его сына?              Свободной оставалась должность мастера над законом, и Тайвин теперь пытался получить ее, во всю переманивая членов королевского двора на свою сторону добрым словом, угрозами, обещаниями и звонкой монетой. В этом ему не было равных.              Когда свита королевы вышла на улицу, Дженна подавила вздох отвращения. Дневной жар делал вонь, исходившую от улиц столицы, невыносимой. Изабелла и Элионор не смогли сдержать гримасы отвращения, Аддам Эстрен поджал губы, но сохранил лицо. Джейме стойко держался, обеспокоенно хмурясь. Он то и дело оглядывался, пытаясь найти угрозу на улицах города.              — Нужно найти умельцев, которые проведут в городе канализацию, иначе я умру от этого запаха, — скривилась Серсея, но тут же взяла себя в руки. Лицо ее разгладилось, губы тронула улыбка. О визите королевы в город прознал простой люд, который начал толпиться за оцеплением из красных плащей, сопровождающих королеву по приказу Тайвина Ланнистера. Братец выразился вполне ясно: если с головы его дочери упадёт хоть волосок, он четвертует тех, кто это допустил.              Дженна поспешила достать из кожаного кошеля на поясе баночку с нюхательной солью и сунула ее в руки племянницы. Та быстро вдохнула содержимое, но ни одной отрицательной эмоции не отразилось на ее прекрасном лице.              Толпа выкрикивала имя Серсеи, та же, идя к карете, улыбалась подданным, как и подобает. Когда до кареты осталось где-то пять шагов, и паж отворил дверцу, внезапно прямо над головой Серсеи что-то промелькнуло и с треском врезалось в дверцу кареты.              Стрела. Это была, мать вашу, стрела!              — Засада! — закричал кто-то из стражи, Джейме кинулся к сестре, обнажив меч. Он закрыл ее собой, пока Дженна помогала племяннице залезть в карету. Знатные дамы забрались следом.              — Трогай! — рявкнул не своим голосом Джейме, оставшийся снаружи. Сир Аддам, как и стража тоже обнажили мечи, готовые защищать жизнь королевы.              — Нет, брат, мы не можем его оставить! — вскрикнула Серсея, пытаясь отворить дверцу кареты, которая уже тронулась. Нужно поскорее убираться в Красный замок. Слишком опасно на улицах. Дженна схватила племянницу за руку и сильно ее сжала. Серсея вскрикнула.              — Он в состоянии за себя постоять, он — королевский гвардеец, а ты королева! — рявкнула Дженна, глядя в напуганные глаза Серсеи, которые казались просто огромными от ужаса.              Снаружи кричали люди. Началась паника. Но все это было не важно. Карета, окружённая живым щитом из красных плащей, ехала по улицам города в сторону красного замка.              Дженна сжимала руку племянницы, не думая, что оставила синяки на ее нежной коже. Одно она знала точно, Тайвин утопит город в крови.              

Красный замок. Покои королевы.

      — Кто посмел?! — голос отца, как она называла этого человека в этом мире, звенел яростью и самым настоящим бешенством, леденящим душу. Прежде она думала, что Тайвин Ланнистер не способен испытывать и показывать людям такие сильные эмоции.              Хюррем тяжело откинулась на спинку плетённого кресла и сжала пальцами переносицу. У нее начинала ныть голова. Хотя она уже однажды умерла, умирать второй раз не хотелось совершенно. О, Всевышний, кому она перешла дорогу на этот раз? Хюррем предусмотрительно не вмешивалась в политику, не лезла в дела Малого Совета, не имя твёрдой почвы под ногами, не имея рядом людей, которым можно было поручить тёмные дела… Она терпеливо создавала репутацию доброй и милосердной женщины, желала создать приют, в котором будут расти будущие слуги и воины ее будущих детей, готовые отдать за них жизни, не задумываясь.       Хюррем терпела омерзительные ласки короля, которые были ей неприятны и противны. Она пыталась поскорее забеременеть… Да она в гареме султана Сулеймана не вела себя так тихо и осторожно, как в Вестеросе! В гареме султана у нее была защита в лице падишаха, здесь она полагалась на собственный ум и влияние отца. Видимо, не все боялись гнева хранителя запада, не все…              Изабелла Ланнистер обмахивала Хюррем веером, глядя на нее с сочувствием и жалостью. Последнее ее откровенно злило, но Хюррем держала недовольство при себе.              — Вам дурно? — спросила Элионор Костейн с волнением. Хюррем злобно взглянула на нее да так, что девушка резко отпрянула, словно шайтана увидела.              — Я в порядке, — ответила Хюррем. Сколько раз в прошлой жизни, в бытность хасеки правящего султана она оказывалась на грани? Ее травили, ее били, ее похищали, ее столько раз пытались убить… Так почему же она так распереживалась?              «Нет желания сильнее, чем желание жить», — твердила себе Хюррем, страшась грядущего. Оставалось уповать, что отец быстро отыщет заказчика нападения.              Раздался скрип двери, еще через мгновение на террасу вышел лорд Тайвин Ланнистер в сопровождении сира Джейме, которому Хюррем благоволила. Он чем-то неуловимо напоминал ей шехзаде Мехмеда, первенца. Наверное, верой в справедливый, лучший мир…              Лорд Тайвин был очень зол, об этом говорили полыхающие бешенством зелёные глаза, поджатые губы и хмурые брови. Хюррем хотела встать, чтобы поприветствовать отца, но он махнул рукой, давая понять, что она может сидеть.              — Как ты? — спросил лорд Тайвин.              — Я в добром здравии, — ответила Серсея. — Где тетя Дженна?              — Откручивает голову своему сыну, это он опростоволосился и не смог обеспечить безопасность королевы, — сказал Тайвин Ланнистер, самостоятельно наполняя кубок вином. Он редко кода пил этот напиток, да и вообще не был склонен напиваться, чего требовал и от своих знаменосцев. Не все соблюдали приказы лорда Тайвина, но на пирах в Утесе Кастерли вели себя сдержанно и, можно сказать, скромно. К тому же после смерти леди Джоанны лорд Тайвин вел замкнутый образ жизни, не любил устраивать шумных празднеств. — Ты велела разбавлять вино? — спросил отец зачем-то. Хюррем кивнула.              — Предпочитаю оставлять разум ясным, — объяснила женщина. — Присядь, Джейме, — велела она брату, который не стал спорить и сел напротив сестры. — Надеюсь, тетя Дженна не убьет Клеоса, — сказала задумчиво Хюррем, начав теребить на правом запястье тонкий серебряный браслет, подарок Тириона, вручённый ей перед отъездом в Королевскую гавань.              — Проклятые красные плащи поймали стрелка и забили его насмерть в приступе благодарности, — рассказал Джейме, наполнив второй кубок вином. Хюррем заметила, что Элионор Костейн удалилась, оставив их, Ланнистеров, одних.              — Досадно, — заключила Хюррем. Похоже, имени заказчика они не смогут узнать.              — Вот только исполнитель был больно смуглым, — подметил Джейме, который, очевидно, видел тело предателя, что напал на нее. — Как дорниец.              — Проклятый Дорн, — процедил лорд Тайвин, потерев подбородок. — Если за нападением стоят Мартеллы, то они ответят за содеянное.              Хюррем молчала, глядя на отца. Мартеллы ненавидели Тайвина Ланнистера за участь принцессы Элии и ее детей. И как обычно под ударом оказался не сам лорд Тайвин, а его близкие. Кажется, правило «хочешь причинить врагу боль, бей по тем, кого он любит» работало во все времена и во всех мирах.              — Королю сообщили о случившимся? — спросила Хюррем. Султан Сулейман сразу приходил к ней, как узнавал об очередном покушении, если, конечно, не был в походе или не вел Совет Дивана. Король Роберт войн не вел, да и страной он не правил. Малый совет правил за него. Точнее уж без него.              — Король занят, — сказал прямо лорд Тайвин, скривившись словно в отвращении. — Я подарил ему золотое солнце запада, а он ищет утешения в объятьях шлюх.              Хюррем поморщилась. Такое пренебрежение, конечно, задевало ее гордость, но не более того. Она короля не любила, а скорее уж презирала. С султаном Сулейманом ему никогда не сравниться, хотя король Роберт определённо красив. Но пьянство никому еще пользы не приносило. К тому же его грубость только отталкивала. Какая-то часть Хюррем была даже рада, что король брал любовниц, значит, появлялось время собраться с силами и зализать раны в одиночестве.              Но, Всевышний, шлюхи… Как бы король не заболел какой-то срамной болезнью и не заразил ее этой болячкой. Быть может, собрать королю что-то вроде гарема? В гаремы-то всегда брали невинных девиц, и гарем был огражден от взоров посторонних мужчин. На женскую часть дворца не ступала нога полноценных мужчин, кроме султана или его сыновей. Гарем охраняли евнухи. Конечно, бывали случаи, когда евнухи сохраняли мужскую силу и сношали рабынь, но подобные вещи строго наказывались. Однажды, будучи служанкой Фюлане Султан, Хюррем несла с кухни завтрак для своей госпожи, и случайно увидела, как юная наложница-служанка поцеловала в щеку смуглокожего евнуха. А на следующий день их обоих посадили в мешки с камнями и выбросили в Босфор. Тогда-то Хюррем поняла, что османский дворец — ад.              В прошлой жизни, в бытность Хюррем Султан, она и помыслить не могла, чтобы собрать гарем для своего мужа и господина. Сама мысль о других женщинах вызывала у нее боль. К счастью, после никяха султан Сулейман перестал смотреть на других женщин, довольствовался ей одной, что многим не нравилось.              — Хорошо ли ты ублажаешь короля, Серсея? — спросил лорд Тайвин, наконец, перестав метаться по террасе, как лев в клетке. Он сел в свободное кресло и упёрся взором в Хюррем, которая выдержала его взгляд.              — Даже слишком хорошо, — вдруг фыркнул Джейме, который часто охранял покои Хюррем и слышал все, что там происходило во время визитов короля. Хюррем поспешила пнуть незадачливого брата под столом, чтобы он замолчал. Тот, к счастью, все понял.              — Видимо недостаточно, — заключил лорд Тайвин, продолжая сверлить Хюррем взглядом. — Раз он все еще помнит, что делать со шлюхами. Страйся лучше.              Хюррем подавила раздражение. Да, такое говорить родной дочери. Хюррем пыталась найти подход к королю, но не очень-то хотела этого в глубине души. Король с каждым днём вызывал в ней все больше и больше отвращения. Он всегда думал только о себе, был нетерпелив, резок и груб. Еще он постоянно называл ее «Лианной», и Хюррем от злости скрипела зубами. Интересно, шлюх он тоже называет именем покойной Старк?              — И я жду рождения внука… внука-принца, с моей кровью в жилах, который займет трон после Роберта Баратеона, — продолжил нагнетать Тайвин Ланнистр. — Постарайся меня не разочаровать.              — Как скажете, отец, — покорно склонила голову Хюррем, испытывая раздражение. Его дочь только что пережила покушение, а все что волнует Тайвина — это трон и наследие.       

Браавос.

      — Он снова отказался от еды, — покачала головой служанка, отчего прядки тёмных волос выбились из собранной причёски и легли на высокий смуглый лоб девицы, что служила в их пристанище.              — Я разберусь, Цирри, — сказал сир Виллем Дарри, забирая поднос из рук служанки. Взяв поднос, он неспешно пошел к покоям своего юного короля Визериса, третьего из Визерисов.              Войдя в просторную опочивальню, сир Виллем огляделся и увидел хозяина покоев сидящим на широком подоконнике и глядящим в окно. Визерис был облачен в лёгкие светлые одежды, к счастью, его удалось убедить, что носить одежды с треглавым драконом Таргариенов опасно. Волосы юного короля были выкрашены в чёрный цвет, как и серебристая макушка принцессы Дейнерис. Пусть в Браавосе и прочих вольных городах часто встречались валирийцы, внешность у них все-таки приметная. Слишком опасно оставлять истинный цвет волос, когда они в бегах.              Визерис был мрачен и хмур. Он не улыбался с самого побега из столицы, случившегося под покровом ночи. Визерис не знал, каким на самом деле был его покойный отец, его оберегали от потрясений, и мальчик искренне горевал по родителю, по брату и племянникам.              Сир Виллем надеялся, что план Вариса и принцессы Элии удался, что они смогли вывезти из города, охваченного войной, принца Эйгона и принцессу Рейнис, что на самом деле от рук псов Тайвина погибли дети бедняков, а не принц и принцесса. Но надежда была эфемерна. Покойная королева Рейла не верила в это, хотя в глубине души и надеялась на чудо.              Король Визерис держал в руках золотую корону своей покойной матери, и глядел на нее с болью и отчаяньем.              — Почему мы проиграли? — спросил Визерис вдруг. — Почему Рейгар проиграл узурпатору и предателю? Почему? Как он мог проиграть, зная, что на кону наши жизни и будущее?       Он продолжал нежно гладить пальцами корону покойной матери. И сир Виллем понятия не имел, как его утешить.              — Ваш брат был достойным человеком, мой король, — ответил старый рыцарь немного погодя. — Но, к сожалению, такие люди зачастую страдают больше всех.              — Почему он украл эту северную шлюху? — вопросил Визерис, посмотрев на рыцаря, который приблизился к нему. Сир Виллем вспомнил долгие дни плавания, проведённые на одном из торговых кораблей. Визерис был раздавлен, плакал и обнимал его, словно пытался найти хоть какую-то опору в этой жизни. Волосы короля и его сестры сир Виллем выкрасил в чёрный, но краска уже начала сходить, сделав пряди каштановыми. Нужно бы снова покрасить им головы, пока не нашлись добрые люди, способные продать жизни детей за несколько золотых.              — Я не знаю, мой король, ваш брат унес эти тайны в могилу, — сказал сир Виллем, с сочувствием глядя на юного короля, которого он поклялся защищать ценой своей жизни.              — Я отомщу, — вдруг сказал король. — Узуропатор и его псы падут от моего меча.              — Буду с радостью ждать этого дня, мой король, — ответил сир Виллем. В Браавосе они притворялись дедом и его маленькими внуками, но только наедине сир Виллем мог называть своего короля королем. — Но чтобы осуществить возмездие, вам нужны силы.              — Ты прав, — согласился Визерис. Он совсем не напоминал того мальчишку, что носился по Красному замку за кошками и играл во дворе с мечом. Он не напоминал избалованного принца, который мог закатить истерику слугам за то, что ему принесли мало сладостей. Он был раздавлен потрясениями, что упали на его плечи тяжёлой ношей. Он был сломлен смертью отца, брата, невестки и племянников, и добит гибелью матери, которую бесконечно любил.              К концу плавания слезы Визериса иссякли, настроение его стало мрачным. Он подолгу и часто стоял у борта корабля и глядел на морскую пучину, словно она могла поглотить его боль и тоску.              Сир Виллем вспомнил разговор с покойной королевой Рейлой, которая сообщила ему что пыталась сговориться с Варисом и Элией, чтобы они тайно вывезли из города детей принца Рейгара. Но связь со столицей была потеряна, началась осада, и королева понятия не имела, увенчался ли замысел успехом. Возможно, принц Эйгон и принцесса Рейнис живы и в безопасности там, где псы узурпатора их не настигнут. Хотел бы сир Виллем в это верить. Однако все знали одну правду — дети Рейгара, как и его жена были зверский убиты по приказу Тайвина Ланнистера.              Сир Виллем хотел рассказать Визерису, что, возможно, они с Дейнерис не последние Таргариены в мире, но понимал, что ложная надежда может его погубить, когда правда вскроется.              Король Визерис изъявил желание подкрепиться, и сир Виллем велел слугам накрыть стол для его милости. Глядя на то, как мальчик лениво ест похлёбку, мужчина молился за упокой королевы Рейлы, которая подобно Дейнис Сновидице видела крах династии. Она не особо верила в эти сны, но на всякий случай велела купить в Браавосе дом, в котором можно было укрыться и пережать бурю. Только Семеро знали, как королева провернула все это в тайне, но ее дальновидность пришлась как нельзя кстати.