Призраки прошлого

285 год от завоевания Эйгона. Королевская гавань.

      Виски сдавливала тупая боль, тошнота подкатывала к горлу, и Хюррем каждый раз упрямо глотала этот гадкий ком. Кислый привкус никуда не уходил. Она вновь и вновь скользила взглядом по строчкам, выведенным рукой лорда Тайвина Ланнистера и ощущала бессильную злость. Тайвин Ланнистер был недоволен. И это мягко сказано.              Не только Тайвин Ланнистер был зол и раздражён, но и все остальное королевство. Со свадьбы Роберта I Баратеона и леди Сересеи Ланнистер прошло два года, а королевство все еще не услышало благую весть.              Хюррем за эти два года так и ни разу не понесла, хотя регулярно исполняла супружеский долг. Она кое-как нашла подход к королю, ездила с ним на охоту, терпела его пьянство и грубость, только бы вернуть своих детей себе. И все зря.              К сожалению, сны ей больше не снились. Она с ужасом понимала, что забывает черты лица султана Сулеймана, блёкнут лица и ее детей. Все это нагоняло тоску.              Малый совет, в дела которого Хюррем пока не рисковала вмешиваться, не имея твёрдой почвы под ногами, плел интриги. Взоры государственных мужей были устремлены на Хюррем. Все ждали наследника, а его все не было и не было. Подтверждение этому – тряпочка пропитанная лунной кровью догорала в жаровнях.              Король Роберт тоже был недоволен, но это было обусловлено давлением на него Малого Совета. Самому ему, в сущности, было безразлично отсутствие законного ребёнка. У короля два младших брата, в случае его смерти на трон взойдёт принц Станнис.              Хюррем это бы не тревожило, если бы не жажда вернуть детей. В случае смерти Станниса ее ждала жизнь вдовствующей королевы, которая вряд ли бы вышла замуж после смерти мужа. Впрочем, мысли о том, что она изменит султану Сулейману с кем-то другим, помимо короля Роберта, вызывала отвращение и тошноту. Она с трудом терпела короля в постели. Их союз почти сразу не задался.              Интригами и властью она была сыта по горло еще в конце прошлой жизни. Потеряв троих сыновей, Абдуллу, Мехмеда и Джихангира, Хюррем поняла, что у нее не осталось сил бороться дальше. Болезнь сожгла ее за пару лет. Быть может, ее кто-то отравил. Махидевран, к примеру, которая была уверенна, что Хюррем погубила шехзаде Мустафу, нашептала султану, чтобы он отдал приказ о казни сына. Вот только Мустафа сам вырыл себе могилу. Заключив договор со злейшим врагом Империи, шахом Тахмаспом, чтобы свергнуть падишаха с престола, он уверовал в свой успех. Вот только султан Сулейман узнал о заговоре и отдал приказ о казни предателя.              Хюррем тогда вздохнула с облегчением. Но не надолго. Да, не было больше Мустафы, но закон Фатиха все еще существовал. Значило ли это, что один ее сын убил другого, чтобы выжить?              Хюррем уповала, что этого не случилось. Надежда – это все, что у нее оставалось.              Поняв, что мысли о былом до добра не доведут, Хюррем поднесла письмо от Тайвина Ланнистера к пламени свечи и подожгла, положила его на серебряный поднос и прикрыла глаза. Тайвин Ланнистер в который раз напомнил ей, что нужен наследник, принц с кровью Ланнистеров. Хюррем заскрипела зубами. Беременность не наступала, хотя великий мейстер утверждал, что она здорова. О короле и говорить не следовало, он уже стал отцом четыре раза. В том, что все четверо его дети, сомнений не было.              Хюррем знала, что у короля есть незаконнорожденные дети. Но все эти дети не вызвали в ней и толику тех чувств, что бурлили в ней, когда она глядела на шехзаде Мустафу. Мустафа мог стать погибелью для детей Хюррем. Хотя все дети султана имели равные права на трон, старший шехзаде всегда имел некое преимущество, только потому что он старший. Мустафа был старше ее Мехмеда на шесть лет. Когда он вступил в корпус янычар и получил меч в шестнадцать лет, а после уехал в Манису, санджак наиболее близкий к столице, ее Мехмеду было всего девять. Мехмед играл с семилетним Селимом и шестилетним Баязидом, а Мустафа учился управлять дворцом и землями, представал перед народом и янычарами. Пока Мехмед взрослел, Мустафа стал любимцем армии.              Хюррем старалась переломить ситуацию, склонить людей на свою сторону, на сторону своих сыновей, но ее труды пропадали зря некоторое время. Но вода камень точила. Хюррем была терпелива и осторожна. У нее ушли годы, чтобы найти союзников. В конце концов ее усилия дали плоды. Или роль сыграло то, что Мустафа начал совершать одну ошибку за другой. Султан Сулейман начал сомневаться в сыне. И назначил наместником Манисы шехзаде Мехмеда, а шехзаде Мустафу отправил в Амасью, что была почти в два раза дальше от Стамбула и трона.              В случае смерти султана, кто первый прибыл в столицу, кому присягнул на верность Императорский Совет и корпус янычар, тот и Повелитель. Маниса – наиболее близкая к столице провинция, оттуда больше всего шансов домчаться до Стамбула, чем из Амасьи, Коньи или Кютахьи.       Поняв, что она снова вспоминает прошлое, Хюррем встала из-за стола и вышла на террасу. На серебряном подносе остался лишь пепел от письма Тайвина Ланнистера.              «Бастарды не имеют значения. Они не претендуют ни на титул лорда Штормового Предела, ни на железный трон», - говорила себе Хюррем. Ей были безразличны дети мужа, кроме самой старшей девочки, которая теперь воспитывалась при дворе, Мии, и годовалого Эмметта Уотерса, которого родила Лорен Хайтауэр.              Подумав о Лорен, Хюррем привычно ощутила раздражение. Девица была ее фрейлиной, всюду следовала за ней и заглядывала в рот. Конечно, Хюррем по опыту прошлой жизни ей не доверяла, как и прочим людям при дворе. Но истинное лицо Лорен показала через три месяца после королевской свадьбы. Король снова отправился на охоту, а Хюррем как назло попала под дождь и слегла с жаром. Разумеется, она не смогла сопровождать короля. Кто же знал, что мастер над монетой, Джеймс Хайтауэр, возьмёт на охоту дочь, которая вполне шустро окажется в шатре короля и порадует его.              Хюррем в глубине души надеялась, что свободные женщины, воспитанные лордами-отцами ведут себя иначе, чем рабыни, у которых не было иного выбора, кроме ложа хозяина. И дело было даже не в любви, а в жажде лучшей жизни, жажде почёта и уважения, жажде снова почувствовать себя человеком, хотя бы на мгновение.              Но лорды-отцы тоже хитры и жаждут почестей. Внебрачные связи порицались. Но не всегда и не всеми. Родить ребенка королю тоже честь. Хюррем помнила уроки мейстера, и хорошо запомнила короля Мейгора I Жестокого, который так и не стал отцом, и короля Эйгона IV Недостойного, у которого было множество бастардов от любовниц и всего один законный сын.              Воля короля – закон. Никто не посмеет перечить. Король взял в фаворитки Лорен Хайтауэр, все с этим смирились, хотя репутация Лорен была испорчена. Но девушку, кажется, это мало заботило. Видимо на так уж и благочестивы Хайтауэры, покровители веры.              Лорен понесла от одной ночи в то время, как Хюррем так и не смогла стать матерью за множество. Ровно через девять месяцев после той злополучной охоты Лорен родила в Староместе сына, которого нарекла Эмметтом.              До Хюррем весть дошла внезапно. Лорен-то уехала за полгода до этой вести, тайно, ее отец сказал, что девушка соскучилась по дому. Видимо, Джеймс решил отправить дочь в родовое гнездо подальше от столицы, опасаясь за ее жизнь и жизнь ребенка.              Хюррем не волновал бы этот ребенок и его мать, которые все-таки вернулись ко двору, если бы не жгучая зависть. Почему у Лорен получилось то, что не вышло у нее? Утешало только то, что королю Роберту была безразлична судьба мальчика. Уж слишком он был мал. Король продолжал пить, пировать да сношать служанок.              - Моя королева, - на террасу вышла Изабелла Ланнистер, жена Тигертта Ланнистера, нового мастера над оружием Красного Замка. Хюррем пришлось потратить немало сил, ублажая короля, чтобы его милость одарил должностью именно Ланнистера. Пока это все ее успехи.              Хюррем кивнула, не поворачивая головы в сторону невестки, служащей у нее фрейлиной. Она думала над тем, как ей объединить вокруг себя знать. Быть может, собрать вокруг себя знатных дам из значимых домов королевств? Пусть служат фрейлинами. Пока в ее услужении дамы с Штормовых земель и с западных.              - Служанка привела леди Мию, - сказала Изабелла, поморщившись на слове «леди», но Хюррем была непреклонна. Девочка, дочь короля, которую она взяла под покровительство из холодного расчёта и жажды понравиться королю, стала частью ее жизни, и теперь она не представляла жизни без нее. Было приятно думать, что Хюррем заботиться о своей луноликой Михримах или любимых внучках, Шах и Хюмашах.              - Проси, - велела Хюррем, сев в плетённое кресло. День клонился к вечеру. Духота уходила. К счастью, сегодня ветер дул с моря, принося свежесть. Запах нечистот стал слабее.              - Моя королева! – раздался звонкий детский голос, и Хюррем улыбнулась, когда на террасу вихрем ворвалась Мия Стоун. Она все еще не знала этикета, не знала, как себя вести, пачкала платья и рвала их, с ее головы вечно слетали банты и прочие украшения, а сами причёски растрёпывались. Мия шустрой и шумной девочкой, полной жизни.              - Доброго вечера, моя радость, - улыбнулась Хюррем, девочка подбежала к ней и взяла за руку, преданно заглядывая в ее глаза. Как же просто заслужить благосклонность ребенка…              - Я хотела с вами позавтракать, - сказала Мия, и Изабелла Ланнистер поджала губы, недовольная такой фамильярностью.              - Я была занята, моя душа, - улыбнулась Хюррем, когда девочка, наконец забралась в плетённое кресло рядом с ней. Да, у Хюррем было много забот. Она смогла основать благотворительный фонд, открыла столовую и приют. Пока это все, что она добилась. Не всем в Малом Совете нравились действия королевы. Джеймс Хайтауэр постоянно твердил, что это лишние траты и в казне мало золота для благотворительности, Хюррем заверила его, что благие дела оплатит Тайвин Ланнистер.              Еще был Варис, евнух, надушенный отвратительными духами, от которого разило на весь замок, он постоянно что-то вынюхивал, и временами Хюррем чувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она старалось не обсуждать свои дела с подчинёнными вслух, писала записки, давала их читать, а после сжигала, не оставляя следов, но этого было недостаточно. У Вариса был пристальный взгляд, добрая улыбка, круглое лицо, выбеленное пудрой. Вот только евнух был не так-то прост.              «Мне нужны свои лазутчики, собиратели секретов», - думала Хюррем, но пока не знала, как сплести паутину так, чтобы никто об этом не узнал.              - Как прошел твой день? – спросила Хюррем у Мии, которая начала поедать фрукты с вазочки, стоящей на столе.              - Я была на уроке у мейстера Пицеля, он такой старый и от него воняет чесноком, - прямо сказала Мия, она всегда говорила то, о чем думает, что вызывало тревогу. – Мы учили девизы великих домов.              - В самом деле? – в притворном интересе спросила Хюррем, поддерживая беседу. – Девиз Баратеонов?              - Нам – ярость, - улыбнулась Мия. Хюррем велела мейстеру заниматься с Мией, что не всем понравилось. Но девочка в глазах Хюррем была не только ключом к Роберту Баратеону, но и ценной фигурой, которую можно в будущем использовать. Главное, чтобы она была верна только Хюррем. – Жалко, что не вы моя мама.              Хюррем провела рукой по тёмным волосам девочки, заплетённым в слегка растрепавшиеся косы. Мать Мии умерла, и об этом стало известно в столице. Хюррем не знала, что сказал Джон Аррен королю, но тот вдруг велел привезти ребёнка в Королевскую гавань. Хюррем решила воспользоваться ситуацией. Она как раз была расстроена рождением сына у Лорен Хайтауэр.              - Я всегда хотела иметь дочь, - ответила Хюррем. Ответом ей служили полные бестолковой радости глаза.              Вечером того же дня Хюррем прогуливалась по дворцовому саду в компании леди Лизы Аррен, которая снова была в тягости. Глядя на заметный живот подруги, Хюррем ощущала зависть. Она понимала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Она хотела ребенка. Но Аллах ее больше не слышал. Быть может, стоит искренне молиться семерым, а не для вида?              Перед женщинами скакала Мия Стоун, держа в руках деревянную лошадь, подаренную Хюррем по случаю ее именин. Лошадь была сделана по заказу королевы у дворцового мастера. Хюррем нашла этого умельца случайно, в городе, когда гуляла по нему, переодетая в бедные одежды. Он пытался продать деревянные игрушки, а рядом с ним сидели два маленьких мальчика. Как выяснилось, дом этой семьи сгорел, в огне сгинула и мать мальчиков. Они с трудом сводили концы с концами.               Хюррем стало жаль их, и она велела купить для них дом, а для торговца найти работу при дворе. Теперь он мастерил мебель, а в свободное время игрушки. Хюррем часто заказывала у него подарки для детей лордов. Так по эскизам мастера был сделан деревянный рыцарь в доспехах, руки и ноги которого можно было сгибать и разгибать. Ренли Баратеон, для которого была сделана эта игрушка, был в восторге.              - Как твоё самочувствие? - спросила Хюррем, отбросив расшаркивания прочь. Леди Лиза была ниже ее по статусу, да и они вроде как стали подругами.              - Ребёнок не дает ночами спать, - сказала Лиза Аррен, поджав губы. Лицо ее округлилось, нижняя губа была капризно оттопырена, да и сама она значительно пополнела. - Но мейстер говорит, что дитя крепко и здорово. Только бы все прошло хорошо.              Как и всегда в подобных разговорах, глаза леди Аррен наполнились тоской. Она думала о первом ребёнке, которого потеряла почти сразу после королевской свадьбы. Хюррем до сих пор помнила, как горевала леди Лиза, как она плакала, держа ее за руку. Хюррем и сама тогда чувствовала убивающее отчаянье. Ей, в отличии от многих женщин Османской империи, можно сказать повезло. Все ее шестеро детей родились живыми и пережили младенчество. Только первенец, Мехмед, появился на свет раньше срока, но всему виной Махидевран, отравившая ее. Нужно же было додуматься подать яд на стол падишаха. А если султан Сулейман вкусил бы отравленное блюдо? А если бы Хюррем съела чуть больше?              - Все будет в порядке, - ободряюще улыбнулась Хюррем подруге. - Прижмёшь дитя к груди и все тревоги обернутся в прах.              - Уповаю на это, - вздохнула леди Аррен. - Я даже начала учить семиконечную звезду и ходить в септу ежедневно. Молюсь утром и вечером, лишь бы мой ребёнок был жив.              Подобная набожность, насколько Хюррем узнала Лизу Аррен, никогда не была ей свойственна. К урокам септы ее новая подруга относилась скверно, слушала через раз и делала все ровно наоборот, в отличии от Кейтилин, нынешней леди Старк.              - Мне служанка сказала, что в городе есть знахарка, которая помогает женщинам, которые не могут родить или...понести, - поделилась Лиза Аррен, и осеклась, остановившись. Она опасливо покосилась на Хюррем, видимо, думала, что та разозлится. Но на фоне косых взглядов придворных слова леди Аррен казались совершенно безобидными. - Я попросила служанку купить у знахарки амулет, чтобы мой ребёнок родился здоровым.              Хюррем натянуто улыбнулась, слушая болтовню подруги. В прошлой жизни она верила только дворцовому астрологу. Именно астролог сказал ей на закате жизни, что османский род продолжит лев с крыльями орла.              Лев с крыльями орла - это герб Венецианской республики. На трон взойдёт сын венецианки. У шехзаде Селима была наложница-венецианка Нурбану, родившая ему четырёх дочерей и сына, у шехзаде Баязида была наложница по имени Фатьма, мать пятерых его сыновей, тоже венецианка. Слова астролога не пролили свет на грядущее. Стоит ли всем им верить?              Увидев в конце дорожки десницу короля Джона Аррена, беседующего с лордом Варисом, мастером над шептунами, Хюррем ощутила тень неприязни. Варис ей совершенно не нравился. Он служил еще Таргариенам в Малом Совете, он ничего не сделал, когда Рейгар Таргариен похитил леди Лианну Старк, ничего он не сделал и тогда, когда Эйрис II сжёг заживо лорда Винтерфелла, Рикарда Старка и зверский казнил его старшего сына и наследника. Варис утверждал, что служит королевству и престолу, а не королю. Значило ли это, что, если Варис посчитает кого-то более достойным трона, он предаст нынешнего короля?              - Ваша милость, - поклонился лорд Варис, спрятав широкие руки в рукавах своего шелкового одеяния. От духов, которые облаком окутывали фигуру мастера над шептунами, у Хюррем закололо в носу. Мия, которая ранее самозабвенно играла, вдруг прекратила игру и спряталась за Хюррем, вцепившись в ее руку. Она тоже недолюбливала Вариса. Дети зачастую более проницательны, чем взрослые.              Десница короля ограничился кивком.              - Доброго вечера, лорд Варис, - придав голосу дружелюбия и надев очередную маску, ставшую почти что родной, промолвила Хюррем, окинув взором евнуха. - Милорд десница.              - Решили прогуляться. Подышать воздухом? - спросил очевидную вещь Джон Аррен.              - В стенах замка слишком душно, - ответила спокойно Хюррем. Джон Аррен тем временем справился о самочувствии молодой жены, та, запинаясь то ли от страха, то ли от смущения, заверила мужа, что с ней все в порядке.              - Моя леди-жена, спешу сообщить тебе благую весть, - проговорил десница, в голубых глазах которого отразилось торжество. - Королю пришло письмо от лорда Старка. Леди Кейтилин Старк успешно разрешилась от бремени и дала жизнь сыну.              - Весть, действительно, чудесная, - сказала севшим голосом Лиза Аррен. Хюррем давно поняла, что девушка завидует старшей сестре. Кейтилин Старк красивее, умнее, ярче, да замуж выдали ее не за старика, а за молодого и относительно привлекательного хранителя севера.              - Пожалуй, нужно поздравить Старков с пополнением, - сказала Хюррем, глядя на десницу короля. Тот улыбнулся кончиками губ, видимо, не считал ее опасной, и ее поведение пришлось ему по душе.              - Почему у Кэт все так просто? - спросила леди Лиза, когда они продолжили прогулку. - Родить трех здоровых сыновей подряд. Отец, должно быть, доволен.              Поздним вечером того же дня Хюррем передала записку мастеру, чтобы тот смастерил для сыновей лорда Старка игрушки, достойные принцев крови, не иначе. Разумеется, она не смогла обделить вниманием и Джона Сноу, бастарда хранителя севера. Мальчик не виноват, что родился не на той стороне простыни, как говорили в этих краях.              Когда стража объявила о приходе короля, который, очевидно, пришёл за супружеским долгом, Хюррем писала письмо леди Старк, в котором рассыпалась в поздравлениях.              Поклонившись королю, Хюррем с вежливой улыбкой сказала:              - Прошу прошения, мой государь, я пишу письмо леди Старк, хочу поздравить ее с рождением сына.              По улыбке короля Хюррем поняла, что он доволен ее действиями. Король был удивительно привязан к Эддарду Старка, считал его братом и любил его больше, чем принца Станниса и принца Ренли. Впрочем, султан Сулейман тоже не питал особой привязанности к братьям и радовался, что ему не пришлось стать братоубийцей. Этот грех на себя взял его отец, султан Селим I, казнивший своих сыновей.              - Позвольте узнать, мой король, как лорд Эддард Старк нарек третьего сына? - спросила Хюррем у короля, который прошел к ее кровати и сел на нее, расставив ноги.              - Рикард, мальчика Нэд назвал Рикардом, - ответил король. Он не казался сильно пьяным, видимо, слуги короля следовали ее совету и подавали королю разбавленное вино. В таком состоянии он не был сильно опасен, пытался быть аккуратным, но близость от этого приятной не становилась. Хюррем все еще было противно и гадко делить с ним постель. Она никак не могла отделаться от мысли, что предала брачные узы, связывающие ее и слутана Сулеймана...              - Достойное имя для достойного человека, - улыбнулась Хюррем, дописывая письмо. - Вы бывали на севере?              - Да, - кивнул король.              - И как там?              - Много снега и жутко холодно, даже летом лежит снег, но волчий лес воистину прекрасен. Лучших охотничьих угодий во всех семи королевствах не найти, - делился впечатлениями король Роберт, и Хюррем про себя хмыкнула. Королю нравилось вино, женщины, война и все, что связано со Старками... Странный набор однако.              -Хотела бы я увидеть все это своими глазами, - придав голосу мечтательности, сказала Хюррем.              - Быть может, однажды мы навестим Нэда, - промолвил король Роберт, почесав обросший щетиной подбородок. - Представлю, как он обрадуется моему визиту...              Хюррем усмехнулась. Да, обрадуется. Она мало знала лорда Старка. Он оправдывал свое прозвище. Тихий волк, действительно, был тихим. Но, как говорят, чем тише омут, тем страшнее в них демоны. Каких демонов скрывал в себе Старк? Хюррем надеялась, что он совсем не похож на Ибрагима-пашу, который был султану Сулейману ближе, чем брат. Но и Ибрагим не сразу стал ее врагом. Будучи хранителем покоев он не сильно зазнавался, но после получения печати и должности великого визиря, Ибрагим быстро возгордился.              Вдруг Старк такой же? Не лучше ли держать его подальше от большей власти? Но как?       Если король захочет призвать друга в столицу, его ничто не остановит. Впрочем, возможно, леди Старк сможет повлиять на мужа в случае чего. На истеричную и неадекватную Хатидже Султан, жену Ибрагима и сестру Сулеймана, она мало похожа…