Призраки прошлого

Королевская гавань. 285 год от завоевания Эйгона

             Карета остановилась у лачуги и стражник отворил перед Хюррем дверцу. Женщина поспешила поправить платок, скрывающий ее золотистые волосы, стянутые в простой узел на затылке. Только после этого она вышла, оглядевшись по сторонам. К счастью, о ее визите в город никто не знал.       — Ты уверена, что хочешь войти в этот дом? — спросил подошедший к Хюррем сир Джейме Ланнистер. Сир Аддам так же следовал за ней тенью, следя за обстановкой цепким взором светло-голубых глаз.       — Да, — кивнула Хюррем, решительно направляясь в сторону лачуги. Она по тайным ходам покинула красный замок не для того, чтобы кто-то ее отговаривал от этой затеи. Но отчаянье сжигало разум. Она никак не могла понести, уже начинала думать, что ее травят. Но еду и питье тщательно проверяли. Куда еще возможно нанести яд да такой, который препятствуют зачатию дитя. На ум приходил только лунный чай, но в Османской Империи ни один отвар не давал гарантии, что дитя не начнёт расти под сердцем. Либо наступала нежелательная беременность, и женщины таскали тяжести, пили отвары, прыгали, принимали горячие ванные, чтобы скинуть плод. Либо отвары против беременности становились ядом для тела матери и спустя некоторое время приёма снадобья женщина умирала в муках. Сама Хюррем не принимала подобных снадобий, ей была дорога ее жизнь, да и Аллах одарил ее крепким здоровьем… до поры до времени.       — Магия опасна, Серсея, — сказал Джейме очевидную вещь. Хюррем как некстати вспомнила об участи короля Мейгора. Кто знает, возможно рождение у него уродцев — результат магии, которой воспользовалась королева Тиана, чтобы вернуть короля Мейгора к жизни. Или все дело в проклятии? В мире, где существовали настоящие, огнедышащие драконы, которыми так грезил Тирион, возможно всякое.       От мыслей, что под ее сердце может развиться уродливое нечто дрожь пошла по телу, а на лбу выступила испарина.       — За нее придётся заплатить, — вновь начал увещевать брат, которого Хюррем воспринимала как ребёнка.       — Платить придётся мне, а не тебе, Джейме, — ответила Хюррем спокойно. После этого она решительно двинулась к крыльцу.       Обитель гадалки, знахарки и ведьмы, как ее называли, напоминала логово, пещеру. Хюррем тяжело вздохнула, давя липкий страх. Но цель оправдает средства — в этом она была уверенна.       — Я буду говорить с ней один на один, — с нажимом произнесла Хюррем, окинув взором сопровождающих. Сир Джейме и сир Аддам переглянулись, готовясь возразить. — Со мной ничего не случится.       На лицах мужчин отразилась внутренняя борьба. Джейме искренне переживал за сестру, а Аддам, скорее всего, волновался за свою голову. Если с ней что-то случится, лорд Тайвин его убьёт. К счастью, они оба отступили, но заверили, что будут ждать у хлипкой двери, чтобы спасти ее в случае опасности.       Хюррем вошла в небольшую комнатушку и замерла, увидев черноволосую и темноглазую женщину с тёмными губами, намазанными, очевидно, сажей.       — Я заждалась тебя, кровавая госпожа, — усмехнулась женщина, обнажив ряд белых зубов, удивительно чистых для обитательницы столь злачного места.       Хюррем поморщилась. В прошлой жизни ее нарекли кровавой госпожой и, что самое интересное, так прозвали ее мужчины, служащие империи. Мужчины, которые не раз бывали в военных походах, мужчины, которые владели оружием и убивали врагов… Врагов, которые как-то иначе верили в Аллаха.       Хюррем же защищала себя и своих детей, как могла. В конце концов это не она заятнула петлю на шеи Паргалы Ибрагима-паши, даже не она отдала приказ о казни… Это не она подтолкнула шехзаде Мустафу к восстанию против падишаха, не она… Но злые языки считали иначе. Всё-таки, действительно, у любой власти, какой бы хорошей она не была, всегда есть противники. Недовольные будут всегда и везде.       — Прошу присаживайтесь, султанша, — сказала ведьма, с улыбкой указав на свободный стул. Хюррем вздрогнула и с неверием посмотрела на женщину.       «Она знает», — промелькнула в голове паническая мысль. Как скоро узнают остальные? Никому не понравится самозванка в теле королевы…       — Откуда ты знаешь, кто я? — спросила Хюррем, вскинув подбородок.       — Я видела тебя в огне, — ответила ведьма с той же самой снисходительной и насмешливой улыбкой. — Я знала, что ты придешь ко мне. Только так ты получишь желаемое, хасеки.       В который раз за встречу Хюррем стало дурно и страшно. «Хасеки» — это титул, который для нее придумал султан Сулейман после никяха. Османская Империя до Хюррем не знала иных хасеки. Откуда он известен этой гадалке? Видимо, она действительно связана с шайтаном.       Ведьма может быть опасна. Слишком много знает. Быть может, закричать? Джейме ворвётся и отрубит женщине голову, подумает, что она в опасности.       — Не советую этого делать, султанша, — ответила ведьма. Лиза Аррен называла ее знахаркой, сказала, что ее зовут Малора. — Я единственная, кто способен тебе помочь.       — Что ты хочешь взамен? — спросила Хюррем.       — Твою душу, — улыбнулась Малора той самой жуткой улыбкой. Никто и никогда не говорил с ней таким тоном, никто не смел ее злить или расстраивать. Тошнота подступила к горлу.       — Я смогу стать матерью, в твоих силах сделать так, чтобы я родила сына? — спросила Хюррем. Она была согласна и на дочь, хотя бы на одну. Конечно, она мечатала вернуть себе всех своих детей, всех до одного. Но теперь, спустя два года ожидания, страх остаться одной возрос. Но девочка не унаследует трон, а Тайвину Ланнистеру нужен внук с мужским достоинством между ног. Хюррем ненавидела, когда на нее давили. Но ничего не могла сделать с этим. Она вспомнила, как рабыням в гареме во время уроков внушали, что единственный путь к спасению — ложе господина и рождение сына. Только сын имел значение, только сын даровал почёт и уважение, даровал относительную свободу и власть. Только сын. В этом мире было так же.       Даже леди Кейтилин Старк писала Хюррем, которую считала подругой, что после рождения троих сыновей Эддарду Старку к най начали относиться с большим уважением, с искренним, а не притворным, как в первое время на Севере. Три здоровых сына, Роберт, Криган и Рикард даровали ей право голоса, хотя все трое пошли мастью в мать.       — Я могу тебе помочь в этом, госпожа, — ответила Малора, откинув от лица пряди грязных чёрных волос. В помещении было душно, от запаха трав слезились глаза и терялась концентрация. — Ты понесёшь от короля, но чтобы дети выжили, ты должна отпустить прошлое… Те, кто находятся во власти призраков прошлого, никогда не будут счастливы в настоящем.       — Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала Хюррем.       — Тебе не жаль ту девушку, тело которой ты украла? — спросила вдруг Малора. Хюррем никогда не задумывалсь над тем, что стало с настоящей дочерью Тайвина Ланнистера.       — Неужели она была столь важной? — вопросом на вопрос ответила Хюррем, хмурясь.       — Вы с ней чем-то похожи, надеюсь, ты не пойдёшь по пути, который избрала она, — туманно отозвалась ведьма. — А теперь, пожалуй, приступим.              После обряда Хюррем покинула дом ведьмы, пребывая в сумрачном состоянии. Она глубоко задумалась над словами Малоры. О каком пути та говорила? Какой путь должна была выбрать Серсея Ланнистер? Как бы Хюррем не пыталась выведать правду у Малоры, которая знала явно больше, чем говорила, попытки не увенчались успехом. Оставалось уповать, что новая жизнь зародиться под ее сердцем очень и очень скоро.       Вернувшись в красный замок, Хюррем поспешила переодеться в новое и чистое платье. Наряд, в котором она посетила гадалку, пропах травами, от запаха становилось тошно. Облачившись в платье из зелёного шелка, Хюррем встала перед зеркалом, задумчиво глядя на своё отражение. Серсея Ланнистер была прекрасна, в гареме она точно привлекла бы внимание господина. Такая красота никогда не остается незамеченной, но стала бы Серсея счастливой, попав на ложе хозяина?       Как некстати вспомнилась Махидевран Султан. Она была в тысячи раз прекрасней Хюррем, но была обречена увять в гареме, лишённая ласки Повелителя. В глубине души, чисто по-женски, Хюррем ей сочувствовала, но ничего бы не изменила. Она бы, как и в первый раз, выбрала себя и свое счастье.       Покрыв голову зелёным платком, Хюррем в сопровождении Изабеллы, Элионор и Ирмы покинула опочивальню. Закат она предпочитала встречать в саду. Там было спокойно, можно было сбросить маски хотя бы на время. Служанка должна была привести Мию.       Однако, идя по садовой дорожке, беседуя с фрейлинами об открытии новой столовой для бедняков, Хюррем встртетила Лорен Хайтауэр в сопровождении отца, который нес на руках годовалого внука.       Скользнув взором по ребенку на руках у мастера над монетой, Хюррем ощутила досаду. Мальчик, голубоглазый и черноволосый, был очень похож на короля Роберта. Он был крепок и здоров, с любопытством смотрел по сторонам и улыбался.       Лорен склонилась в поклоне, ее отец ограничился сухим кивком, скрыв истинные чувства за маской учтивости. Но в глазах его тлел расчёт. Но у него были связаны руки. Даже если король узаконит Эмметта, он сможет наследовать только после Ренли, если у короля не будет законных сыновей.       Хюррем прищурилась в подозрении. А уж не Хайтауэры ли причастны к ее бесплодию?       — Моя королева, — пискнула Лорен, боясь поднять взгляд.       — Леди Лорен… удивительно, что вы покинули покои, — усмехнулась Хюррем. Девица не покидала пределов дворца, как ей докладывали сердобольные служанки, видимо, боялась насмешек в свой адрес. Внебрачные женские связи порицались, а уж за рождение бастарда ей могли и вовсе не дать жизни. Конечно, имя Джеймса Хайтауэра защищало Лорен от прямых нападок, но от слухов ее защитить никто не мог.       — Решила подышать свежим воздухом, — ответила девица, щеки ее окрасил румянец.       — Ребёнку нужно почаще бывать на улице, только так сын короля будет расти здоровым, — вдруг взял слово мастер на монетой. — Вам ли не знать? — скользнув взглядом по Мие, которая стояла рядом с Хюррем и наблюдала за происходящим, спросил Джеймс.       — Действительно, — улыбнулась Хюррем, хотя в груди сжался комок из зависти, гнева и сожаления. Вот почему Эмметта родила не она? — Мия хотела бы поиграть с братом.       — Он слишком мал, — возразила Лорен и тут же прикусила губу.       — Хотите запретить что-то дочери короля? — спросила с улыбкой Хюррем, положив руку на плечо воспитанницы в покровительственном жесте. Хайтауэры ограничились отговорками о слабом здоровье мальчика и ретировались гулять подальше от свиты Хюррем.       — Если она так боится за свое отродье, могла остаться в Староместе, — хмыкнула Изабелла Ланнистер. Родственница, как обычно, была остра на язык и не думала сдерживать нрав. Видимо общество леди Дженны дурно на нее влияло. — Уверена, король бы не заметил их отсутствия. Он и присутствия Лорен и мальчишки не замечает.       — Довольно о них, — возразила Хюррем, волнуясь, что Мия все слышит и впитывает сведения.       Они продолжили прогулку. Хюррем же думала о том, что сколько бы сыновей не родила Лорен, они будут незаконными. Значение будет иметь лишь сын, рождённый королевой. А королева Роберта Баратеона — она. Только бы ритуал Малоры сработал.