Призраки прошлого

285 год от завоевания Эйгона. Королевская гавань.

       Обычно он не просыпался так рано. Но в эту ночь кошмары его были особенно жестоки и страшны. Во сне он видел, как белобрысый ублюдок, который по злой шутке судьбы был ему родичем, насилует его любимую женщину, его драгоценную Лианну. Она кричала под этим чудовищем, пока он ее истязал, пыталась выцарапать ему глаза, но какой бы сильной и дикой ни была его Лианна, против мужчины она не могла ничего сделать.       Роберт кричал, пытался прорваться к ложу, на котором совершалось насилие над человеком, которого он так любил, но не мог сдвинуться с места. Даже его крик был немым, и проклятья, слетающие с его уст в адрес Рейгара, так и не достигли ушей ублюдка.       После того, как Рейгар завершил задуманное, излил семя в лоно его Лианны, он перекатился на вторую половину кровати, а в следующий миг вытащил кинжал и полоснул тонким лезвием по шее жертвы.       Роберт проснулся в этот момент и больше не мог уснуть. Ему казалось, что он видит все наяву: стоны ублюдка-принца, чавкающие звуки, болезненные вскрики Лианны... Король приподнялся в постели и увидел на своем ложе двух девиц, служанок, которые накануне помогали ему добраться до опочивальни.       Вчера состоялся пир в честь беременности королевы Серсеи. Эта дранная кошка, подсунутая Роберту лордом Тайвином, наконец, понесла. Хоть на что-то она была способна. Есть какая-то польза от их брака. Роберт не питал к жене никаких чувств, кроме раздражения. Отношения между ними были не просто холодными, а ледяными.       Серсея его не любила, Роберт видел это в зеленых, как дикий огонь, глазах женщины. Она была прекрасна, спору нет. Дочь Тайвина Ланнистера была самой красивой женщиной в Семи Королевствах, как о ней говорили. Но эти пустоголовые болваны просто не знали его прекрасной Лианны.       Серсея была хороша лицом и телом. Она быстро завоевала любовь простого люда частыми пожертвованиями в септы, основала для поддержки граждан благотворительную столовую, даже задумала построить больницу и школу. Конечно, не вся знать была довольна её деяниями, но Роберт позволял жене развлекаться подобным образом. Хочет создать образ лживой праведницы — пусть творит что хочет, главное, чтобы к нему с нравоучениями не лезла.       Серсея была холодной и высокомерной женщиной. Она даже улыбалась неискренне, Роберт видел это. Он умел очаровывать людей, да так, что они ему в рот смотрели, но не эта женщина. Глаза её были ледяными, как Стена, голос — спокойным и даже тихим. Роберт не помнил, чтобы она на кого-то повышала голос. Видимо, с детства привыкла отдавать приказы, знала, что её волю исполнят, а словам её внемлют.       Ещё она глядела на него снисходительно и даже насмешливо, хотя прочие женщины всегда восхищались его мужественностью и силой. Роберту повезло родиться наследником Великого Дома, он всегда был в центре внимания, а уж в Долине у него было столько поклонниц, что не счесть. Но Серсея, его жена по жестокой шутке богов, оставалась равнодушной к его обаянию.       Однажды она посмела за завтраком, после их совместной ночи, сказать, что он был недостаточно ласков в постели и сделал ей больно. Роберта это скорее разгневало, чем расстроило. Да как она смеет?       Роберт не знал отказа с тех самых пор, как ему начали нравиться женщины. Все его любовницы были в восторге от его навыков, они стонали под ним, кричали, шептали в экстазе его имя, а потом ждали его повторного визита... Но не Серсея. Она каждый раз выглядела так, словно восходит на жертвенный алтарь. Она каждый раз стискивала зубы, словно ей было больно или противно. После близости она почти всегда покидала его покои, а если он приходил к ней, спешила надеть халат и выйти на террасу. Роберт видел это, поэтому сразу после выполнения супружеского долга уходил прочь из её комнат. Так было проще.       На выпад жены о том, что он груб, Роберт презрительно усмехнулся и сказал, что ей показалось, что он такого не помнит, да и вообще все дело в вине, которое он пил и днем, и ночью. После этой беседы глаза Серсеи стали совсем холодными, а манера говорить напоминала больше убийственный тон Тайвина Ланнистера.       Да что там, жёнушка до того походила на Старого Льва, что Роберту временами казалось, что он трахает лорда Тайвина, а не его дочь.       После охоты их отношения не стали теплее. Да, во время охоты они проводили ночи в шатре, жёнушка, кажется, решила свести его в могилу ненасытностью. Она отдавалась ему так, как никогда прежде за эти два года, но Роберт не верил в ее искренность.       По возвращении в Красный замок он снова начал искать утешение и восхищение на стороне. Серсею это не смущало, она никогда не устраивала ему сцен ревности, как делали прочие жены своим мужьям. Вместо этого жена глядела на него со всем возможным холодом и презрением.       К счастью, терпеть ее общество больше не нужно. Королева беременна. Спустя два года она, наконец, понесла, и Роберт уповал, чтобы жена родила ему сына и наследника.       Да, он раньше хотел детей. Ему нравилось возиться с Мией, но все это было в прошлом, до Восстания. В своих грезах Роберт представлял Лианну матерью своих детей, но никак не Серсею Ланнистер. Восстание и смерть любимой разбили ему сердце, а осколки, очевидно, срослись как-то неправильно и даже извращенно. Роберту стало плевать на Мию, да и прочие плоды его похождений не интересовали его. К ребенку, что теперь рос под сердцем Серсеи, он тоже ничего не чувствовал. Оставалось надеяться, что дитя будет похоже на него, как и Мия и Эмметт. Терпеть рядом копию Серсеи не очень-то хотелось.       Поняв, что размышлять на хмельную голову не получается, Роберт решил прогуляться по саду; он часто так делал. Утром, в предрассветный час, было тихо, да и город так не вонял, как днем. Еще в залах замка не было такого количества людей, которых король временами ненавидел.       Скинув с себя одеяло, Роберт напоследок ущипнул одну из двух черноволосых и смуглокожих девиц, лежащих в его постели, за пышную грудь, после чего повязал покрывало поперек талии, чувствуя слабость в ногах. Голова ныла. Позвав слугу, король сел на стул с высокой спинкой. Он хотел умыться и облачиться в одежды. Да и девиц надо бы разбудить и прогнать прочь.       Через некоторое время король Роберт шел по саду в сопровождении сира Барристана Селми, облачённого в сияющие доспехи и белый плащ. Свежий воздух успокаивал его головную боль, что весьма радовало. Роберт начал думать об охоте, о том, что только вдали от дворца, пропитанного ложью, он чувствовал себя живым.       Внезапно, проходя мимо живой изгороди в виде пышных кустов, король услышал шорох. Подавшись любопытству, король сошел с дорожки и прошел мимо кустов, что так удачно скрыли его от чужих глаз.       Увиденное его удивило. На поляне стояла девица в голубом платье и стреляла в чучело. Она оттягивала тетиву тонкими пальцами, выпускала стрелу, но каждый раз промахивалась.       Прищурившись, Роберт с изумлением понял, что девицу-то он знает. Лорен Хайтауэр – та, с кем он разделил постель один единственный раз два года назад на охоте. Девчонка оказалась бойкой: явилась к нему в шатер, держа в руках поднос с вином. Роберт, который накачивался вином, силясь получить покой, сперва подумал, что тронулся умом. Она так была похожа на его Лианну... В сером простом платье, лишённом излишеств в виде кружев, лент и вышивки, с распущенными волосами, собранными в косы над ушами. Лианна носила прически из кос...       Но наваждение спало, но Роберт решил, что раз шанс сам идет в его руки, глупо от него отказываться. Он разделил с Лорен ложе и, когда она оказалась уже под ним, девица вдруг попыталась сбежать. Роберта это только раззадорило. Что за игры? После близости Лорен сбежала, а потом и вовсе перестала попадаться ему на глаза, хотя прежде блистала при дворе.       Одна лишь ночь в шатре в лесу дала Роберту здорового сына от Лорен Хайтауэр, в то время как множество ночей с Ланистершей остались бесплодными.       Видимо, для продолжения династии Лорен Хайтауэр была больше приспособлена, в отличие от Серсеи Ланнистер. Но за Серсеей вся мощь Запада, а Лорен всего лишь дочь второго сына, да и Хайтауэры, при всем своем богатстве, не Великий дом.       — Ты неправильно делаешь, — сказал король, которому надоело наблюдать за пустыми попытками Лорен попасть в мишень. Девица вздрогнула и склонилась в поклоне. Роберт неспешно вышел на поляну и подошел к ней. — Давно тренируешься?       — В детстве кузен научил меня стрелять из лука, но потом отец запретил мне это делать, — ответила Лорен, поклонившись. — Решила вспомнить былое, все-таки женщины тоже должны уметь постоять за себя.       — Что верно, то верно, — ответил Роберт, в котором помимо воли разгорался интерес. — Значит, ты пошла против воли отца? — спросил он. Представилось лицо Джеймса Хайтауэра, если он узнает об увлечении дочери. Роберт нашел это забавным.       — Да, — кивнула Лорен, разглядывая его из-под пушистых черных ресниц. Вблизи она совсем не походила на Лианну, но цветом волос определенно похожа, если бы у нее еще глаза были серыми, а не голубыми...       — Разве не учили тебя быть послушной дочерью, или что там еще проповедуют септы? — спросил Роберт с усмешкой на губах.       — Учили, я знаю Семиконечную звезду наизусть, — смиренно ответила Лорен. — Но тем не менее мне ближе культура Первых Людей. Я с детства восхищалась Алиссаной Блэквуд, говорят, во время Танца Драконов она командовала лучниками.       — Да, первые люди не пытаются запереть женщин в башнях с платьями и украшениями, - согласился Роберт, вновь вспомнив Лианну. О, как она стреляла из лука и как держалась в седле!       — Наверное, поэтому ее так полюбил лорд Криган Старк, - немного мечтательно сказала Лорен. - Так сказала Альберта Блэквуд, она прибыла ко двору служить королеве Серсее.       — Хочешь стать похожей на нее? - спросил Роберт с улыбкой. Девушка его забавляла. В ту единственную ночь она не была такой смелой и лежала под ним, как бревно. Лорен кивнула.       — Она достойный пример для подражания, на мой взгляд, - ответила Хайтауэр. Роберт подумал, что смог бы дать ей пару уроков.       — Жду тебя завтра на этом же месте, - сказал король. - Принесу тебе нормальный лук, а то этот просто ужасен.       — Благодарю, мой король, - поклонилась Лорен с улыбкой. Роберт задержал взгляд на ее полных губах, думая, что мог бы перевести тренировку в другую плоскость. Но сир Барристан стоял за его спиной.       Во время завтрака в королевских покоях король Роберт думал о Лорен Хайтауэр, о том, как ее обучить стрелять из лука. Быть может, она и в седле хорошо держится и дичь любит загонять, в отличие от Серсеи.       Взгляд короля коснулся его жены, сидящей напротив. Серсея чинно ела, тщательно пережевывая пищу. Она была облачена в закрытое платье из фиолетового шелка. Роберт знал, что жена любит этот цвет, который все больше и больше его раздражал, как и то, что Серсея больше походила на септу облачением: закрытое платье с длинными рукавами, стоячий ворот, который не демонстрировал зону декольте, платок, скрывающий золотые волосы. Быть может, если бы Серсея носила что-то более современное и модное, что-то волнующее глаз, она была бы приятна Роберту чуть больше.       «Я трахаю септу», — думал Роберт Баратеон, глядя на жену, которая всегда оставалась спокойной.       — Вас что-то тревожит, мой король? — покорным и вежливым тоном осведомилась королева, заметив изучающий взор Роберта.       — Да вот думаю… тебя, видимо, септа родила, а не Джоанна Ланнистер, — сказал король. — Не жарко в таких нарядах?       — Ничуть, мой король, — ответила Серсея так же вежливо и покорно. Роберт заскрипел зубами. Но, впрочем, в облачении Серсеи, как и в ее воспитании, были плюсы. Все дети, рожденные королевой, будут Баратеонами. Кто еще вздумает залезть на нее? Она же скучная и холодная.       — Я слышал, ко двору прибыла сестра лорда Титоса Блэквуда, как там ее…       — Альберта Блэквуд, мой король, девочку зовут Альберта Блэквуд, она станет моей фрейлиной и войдет в мою свиту, — рассказала королева. — Было бы неплохо пригласить в придворные дамы кого-то с Севера.       — Я напишу Нэду, быть может, он посоветует кого-то, — сказал король. Да, нужно бы написать Нэду, сообщить ему о том, что и он скоро станет отцом законного ребенка, а заодно пригласить друга на турнир, когда наследник родится. Хватит Старку морозить зад на Севере...