Призраки прошлого

      

Королевская Гавань. 286 год от Завоевания Эйгона.

      Ночь покрывалом накрыла город, но в замке царил переполох. Подчинённые мейстера и слуги носились туда-сюда то с тазами, то с ведрами с водой, то с тряпками. У покоев королевы, из которых доносились крики, полные боли, толпились придворные, которые то и дело переговаривались между собой. У королевы Серсеи начались роды почти за две луны до назначенного срока. Кто-то из особенно смелых шептал, что ребёнок обречён, кто-то молился за здравие доброй королевы (о деяниях которой уже знали во всех королевствах) и ребёнка. Роды начались утром, сразу после завтрака, а с приходом ночи ребёнок всё ещё не появился.       Все были в напряжении. Даже король Роберт Баратеон, Первый своего имени, изменил в этот день своим привычкам. Он не проводил ночь в объятьях очередной женщины, пока его королева сражалась за свою жизнь и жизнь их ребёнка, и, вопреки ожиданиям многих, даже не пил, расхаживая по покоям.       — Почему так долго? — вопрошал король у Джона Аррена, который в тревоге глядел на воспитанника и короля. Роберт волновался, хотя и пытался этого не показывать. Но, скорее всего, его тревожила только судьба законнорождённого ребёнка, в котором соединится ярость Баратеонов и мощь Ланнистеров. То, справится ли королева Серсея с родами, определит судьбу Семи Королевств.       Власть Роберта слаба и зыбка, как песок. Он царствовал только три года, и ему нужен сын и наследник, чтобы убедить народ в том, что он сможет продолжить новую династию. Джон Аррен знал, что Роберт не питает чувств к жене, да и к другим своим женщинам тоже. Но, очевидно, из-за давления знати и народа он хотел обеспечить преемственность власти и продолжить жить так, как хочется ему: распутно, безответственно и расточительно. Роберт, к досаде десницы, был сильным и непобедимым воином, но отвратительным правителем. Дела государства его не интересовали совершенно, страной правил Джон Аррен и Малый совет.       — Роды, насколько мне известно, трудный и долгий процесс, — ответил Джон Аррен, сидя на стуле за столом. Он платком промокнул лоб и тяжело вздохнул. — Моя жена рожала Сару почти двое суток, — сказал он.       Да, роды едва не убили и Лизу, и ребёнка, но, к счастью, малышка Сара, в которой Джон Аррен души не чаял, росла и крепла день ото дня. Конечно, ему нужен был сын, чтобы обеспечить преемственность в Долине, но и дочери он был безмерно рад. Всё-таки век его клонился к закату.       Роберт Баратеон сел в кресло и вытянул ноги.       — Надеюсь, это сын, — сказал король. — Я буду рад больше никогда не прикасаться к ней.       — Одного сына мало, — возразил Джон Аррен, который не понимал неприязни Роберта к жене. Королева Серсея была хорошей, доброй, спокойной и умной женщиной. Да, она пыталась провести на важные должности в Красном замке людей с западных земель, но кому, как не выходцам с запада, могла она доверять, как дочь хранителя этих земель? Любая другая королева на ее месте поступила бы так же.       Королева занималась благотворительностью, она обратила ненависть народа к Роберту в любовь. Теперь его называли добрым и щедрым королем, но он лишь смеялся. По приказу королевы люди, чья работа была оплачена золотом Тайвина Ланнистера, начали очищать улицы города, были вырыты два колодца с чистой водой, был открыт приют в столице и в Ланниспорте. Джон Аррен знал, что королева Серсея ведет переписку с Кейтилин Старк об открытии сиротского приюта и столовой в Зимнем Городке.       — Если что-то пойдет не так, я узаконю Эмметта, — сказал Роберт, и Джон Аррен смежил веки, удивляясь глупости подопечного. Это ввергнет Семь Королевств в войну. Ни Станнис, ни Ренли не примут решения короля, они рождены в законном браке, а сын Лорен, какой бы ни была воля короля, — бастард. История помнила случаи, когда бастардов пытались посадить на трон. Государство утонуло в крови.       — Будет война, — сказал Джон Аррен. — Произойдет раскол государства между Эмметтом, Ренли и Станнисом. Народ не примет бастарда на Железном троне.       Роберт не нашел, что ответить, и Джон Аррен понадеялся, что он принял его мнение к сведению.       К обеду следующего дня, когда Джон Аррен разбирал записи с Малого Совета в своем солярии в башне десницы, все разрешилось. Об этом ему сообщил слуга.       — Ее милость родила сына, господин десница, — промолвил прыщавый, худой мальчишка с оттопыренными ушами.       Джон Аррен откинулся на спинку кресла и вознес молитву к Семерым. Теперь у Роберта был законный сын, наследник престола.       — Полагаю, следует поздравить короля и королеву, — сказал десница. Он покинул башню десницы, направляясь в семейное крыло Красного Замка.       Войдя в солярий короля, Джон Аррен улыбнулся, увидев, как его воспитанник, который был ему ближе, чем сын, держит на руках крошечный свёрток из жёлтых одеял, на которых были расшиты олени Баратеонов.       Помимо короля в солярии находились также его братья. Принц Станнис был хмур и мрачен, сжимал зубы так, словно у него что-то болело. Впрочем, это его обычное состояние. Станнис стоял у стены, скрестив руки на груди и глядел немигающим взглядом на старшего брата, который прижимал к себе ребёнка. Рядом с Робертом стоял принц Ренли, которому приходилось становиться на цыпочки, чтобы разглядеть лицо племянника.       — Он похож на сморщенную сливу, — заявил принц Ренли, десятилетний мальчик, почти уже юноша. Роберт рассмеялся, а Станнис нахмурился пуще прежнего.       — Ты должен быть вежлив с принцем и племянником, — сказал Станнис негромко.       — Да, брось, он прав, — отмахнулся Роберт. — Нэд действительно похож на сморщенную сливу, по крайней мере, лицом. Надеюсь, жёнушка не выцарапает мне глаза, если до нее донесут мои слова, — покосившись на великого мейстера, стоящего в самом углу, сказал король с усмешкой на губах.       — Как здоровье принца, мейстер Пицель? — спросил Джон Аррен, опасаясь за грядущее. Роды ожидались только через две луны, дети на таких сроках слабы и хрупки.       — Если переживёт эту неделю, то будет жить, милорд десница, — ответил Пицель, руки которого дрожали. Неужели это мейстер принёс принца в покои короля? Разве ему можно доверить что-то тяжелее кубка, а если уронит ребёнка? — Принц хоть и не плакал при рождении, но цепляется за жизнь. Настоящий воин.       — В меня, видимо, — с гордостью молвил король.       — Ваша милость, позвольте, — подойдя к воспитаннику, сказал Джон Аррен, желая унять любопытство. На кого из родителей похож принц? На Роберта, как Эмметт Уотерс и Мия Стоун, или же мастью пошёл в королеву?       — Я просил называть меня Робертом, когда мы одни, — поморщился король, протягивая Джону Аррену ребенка.       Десница взял новорожденного и вгляделся в маленькое, покрасневшее личико. Ребенок был лысым, с опухшим, красноватым лицом, у него были мутные голубые глаза. Он был значительно меньше его Сары, когда та родилась.       — Жаль, что у Нэда нет дочери, я бы сговорил ее за своего сына, — сказал вдруг Роберт. — Но твоя Сара, Джон, однажды станет королевой моего Нэда, — рассмеялся король и хлопнул десницу по плечу так, что Джон Аррен едва не пошатнулся. Роберт никогда не мог контролировать свою силу.       Ребенок на руках у десницы зашевелился и тихо заплакал.       — Отнесите его королеве, пока она не подняла шум.       — Полагаю, королева еще долго не придет в себя, ваша милость. Она потеряла много крови и сильно утомилась, — сказал Пицель, беря ребенка из рук десницы, который с волнением смотрел на то, как старческие руки ученого мужа сжимают столь ценное дитя.       — Тем лучше, не будет испытывать мое терпение, — отмахнулся король Роберт, улыбаясь. — Разошлите воронов всем лордам Семи королевств с извещением, что Железный Трон получил наследника. Пусть приезжают в столицу на турнир в честь Эддарда Баратеона.       Мейстер унес принца. Джон Аррен же подумал, что устраивать турнир в честь наследника слишком рано: мальчик мог не пережить этой недели.

***

      Звонили колокола по всей столице, извещая народ о рождении принца, наследника Железного Трона. Люди высыпали на улицы, неся скромные дары к воротам Красного замка. Королеву Сересю любили простые люди, ее любила и знать.       Джеймс Хайтауэр поморщился. Девчонка Тайвина не сделала ему ничего плохого, но он питал к ней неприязнь. Он знал, что она не та, за кого себя выдает. В ее глазах тлело что-то, что сильно тревожило мастера над монетой. Она была врагом.       Джеймс, кутаясь в длинный темно-серый плащ с глубоким капюшоном, покинул пределы замка и направился в порт. Причина — письмо, полученное от одного из капитанов. Если он принес те вести, которые нужны ему, то скоро доска игры престолов изменится. Джеймс окажется в еще большей милости короля Роберта.       Взойдя на нужный корабль со знаменем Вольного города Браавоса, Джеймс ощутил тревогу, но быстро скрыл ее. Навстречу ему вышел Хью-капитан судна.       — Лорд Хайтауэр, — сказал с заметным акцентом Хью, давний знакомый Джеймса, который даже не стал поправлять его, а следовало. Лорд Хайтауэр — старший брат Джеймса, а не он сам.       — Хью, — кивнул мастер над монетой. — Добро пожаловать в Королевскую гавань. Надеюсь, путь прошел без происшествий.       — Боги нам благоволят, море спокойно, — отозвался Хью, высокий широкоплечий мужчина со смуглой кожей, черными коротко стриженными волосами и карими, живыми глазами.       — Ты писал, что принёс какие-то сведения, — в нетерпении молвил Хайтауэр.       Его собеседник кивнул.       — Они действительно укрылись в Браавосе?       — Да, — ответил капитан. — Мои люди прочесали город, как вы и желали. Мы нашли убежище последних драконов.       — Великолепно, — улыбнулся Джеймс, радуясь, что за годы службы в качестве посланника в Браавосе он нашёл множество правильных и верных друзей, руками которых возможно дотянуться до другого конца известного мира. — Приведите мне детей Эйриса, Хью, живыми и невредимыми. Я щедро вас одарю.       После того как стараниями Джеймса будут пойманы и доставлены ко двору последние Таргариены, король Роберт вознесёт его и его семью к вершинам.       — Как пожелаете, милорд, — усмехнулся Хью.       Джеймс смежил веки, сетуя, что ждать ему придётся почти год. Путь до Браавоса даже по спокойному морю неблизок, ещё время уйдёт на то, чтобы подготовить захват убежища Таргариенов так, чтобы никто из лоялистов ничего не заподозрил, на обратную дорогу тоже уйдут недели. Оставалось уповать, что Визерису и Дейнерис, так, по слухам, покойная Рейла назвала дочь, случайно не выспорят глотки и не свернут шеи.       По городу тем временем продолжали звонить колокола. У короля родился законный сын и наследник. Но все мы смертны и, что самое страшное, смертны внезапно. Как там говорят в Браавосе?              Валар Моргулис.