Призраки прошлого

Браавос. 286 год от завоевания Эйгона.

      Время, отмеренное ему в подлунном мире, утекало сквозь пальцы. Виллем явно чувствовал это, и это вызывало в нем гнев и ярость. Он был стар, давно уже раздался в боках, волосы его стали пепельно-серыми, лицо пересекали глубокие морщины. Но он, будучи рыцарем и мужчиной, не волновался о своем внешнем облике. Наиболее фатальные изменения происходили в его теле, что подводило его день за днем. Тело слабело, временами он не мог подняться с постели, ходил медленно, опираясь на трость, а лестницы сир Виллем ненавидел всем сердцем. Его суставы распухли, от него дурно пахло, еще то и дело появлялась боль в груди. После нагрузок, даже после того, как он носил принцессу Дейнерис на руках, от ее веса, его мучила одышка. Что хуже всего: меч для его слабеющих рук становился все тяжелее и тяжелее.       Да, ему пришлось найти для себя лекаря, хотя пропускать чужаков в пристанище последних Таргариенов — дурная затея, слишком велик был страх за детей. К счастью, никто пока не знал, где они скрываются, иначе оба ребенка Эйриса II были бы мертвы.       Лекарь, худощавый, черноволосый и темноглазый мужчина средних лет, выписал целебные снадобья, велел соблюдать постельный режим и не волноваться зря. А как ему не волноваться, когда псы Узурпатора рыщут повсюду в поисках маленьких драконов?       После того как он заплатил лекарю и служанка повела того к выходу из особняка, сир Виллем сел за стол, пытаясь унять безумный стук сердца.       — Сколько мне осталось? — вспомнил он вопрос, адресованный лекарю.       — Год, может, два, — замявшись, ответил мужчина. — Если боги будут милостивы, то лет пять продержитесь…       Сир Виллем сжал руки в кулаки, чувствуя гнев на себя и судьбу. Он — единственный опекун детей, без него что их ждет? Он не может так просто умереть, не может подвести свою покойную королеву.       Сад на Драконьем камне скорее был несчастной клумбочкой на фоне садов Красного Замка, которыми так любила заниматься королева Рейлла. Но и он был весьма красив, служа последним островком спокойствия в надвигающейся буре. Особенно сейчас, когда первые лучи солнца только-только освещают подлунный мир.       Сир Виллем был воином, а не поэтом или писателем. Но даже он не мог не заметить, что небо этим утром было завораживающе красивым. Солнечные лучи боролись за господство с ночным мраком. Одна половина неба была темно-синей, вторая наливалась желто-оранжевым светом. Кое-где были заметны и фиолетовые всполохи, как в огне.       Поёжившись от холода, все-таки ветра на Драконьем камне были суровыми, сир Виллем положил руку на рукоять меча в ножнах. Он и днем, и ночью сторожил беременную королеву и принца Визериса, круглосуточно носил броню и был готов защищать их и днем, и ночью. Все-таки клятвы для старого рыцаря — не пустой звук.       Сир Виллем увидел королеву Рейллу, которая стояла у раскидистого дерева, облаченная в черное траурное платье без излишеств вроде лент, кружев или вышивки. Прежде королева любила украшать наряды вышивкой в виде драконов или кружевом. Но после известия о смерти любимого сына, принца Рейгара, на которого она возлагала большие надежды, королева облачилась в черное, не носила украшений.       Но этим утром ее серебристые волосы украшал царственный венец, который возложил ей на голову много лет назад Эйрис II.       — Моя королева, — поклонился сир Виллем Дарри, взглянув в бледное и иссушенное лицо Ее милости. Королева Рейлла за минувшие недели, казалось, постарела на тысячу лет. — Вы звали меня для разговора, есть вести из столицы?       Сир Виллем уповал, что Королевская гавань смогла устоять, что Тайвин Ланнистер помнил о том, что он был другом короля Эйриса, что войска Запада смогли разбить армию мятежников, что совсем скоро они вернутся в Красный Замок. Закон и корона победят.       — Столица пала, — сказала королева одними губами. — Тайвин Ланнистер присоединился к мятежникам, его люди разграбили город и… — сухой всхлип сорвался с губ королевы Рейллы, она положила руку на живот, уже заметный под тканью платья. Королева была в тягости. — Мои внуки, Рейнис и Эйгон, бедняжка Элия… убиты.       — О, Семеро, — ошеломленно вздохнул сир Виллем Дарри, схватившись за меч. Он вспомнил маленькую черноволосую и темноглазую девочку, которая бегала по коридорам Красного Замка, которая смеялась, когда королева Рейлла ее обнимала, цепляясь за юбки ее платья. Вспомнил он и крошечное дитя, которое с такой лаской и нежностью прижимала к груди принцесса Элия Дорнийская. Бедные-бедные дети, за что?       — Короля будут судить? — спросил сир Виллем, думая, что у мятежников, в рядах которых затесался Старк, получивший славу честного и правильного человека, есть совесть, что они превыше всего ставят закон. Даже выше короля.       — Король мертв, — ответила спокойно королева. — Убит Джейме Ланнистером, — рассказала она.       Сир Виллем ощутил вспышку гнева и злости. Он помнил мальчишку Тайвина, который так не походил нравом на жестокого и высокомерного отца. Он хотел быть рыцарем, защищать слабых, но нарушил клятву защищать короля. Видимо, для Ланнистеров клятвы — пустой звук.       — Поскольку Рейгар и Эйрис мертвы, — проговорила Рейлла, — мы коронуем Визериса как нашего короля, после чего попробуем убраться с острова в безопасное место.       — Где может быть безопаснее? — спросил сир Виллем. — Раз столица пала, не сегодня так завтра на горизонте появятся корабли мятежников. Радует только то, что королевский флот, охраняющий Драконий Камень, больше и сильнее. Их защитят. Они успеют уйти, иначе попадут в долгую осаду. Запасов замка хватит максимум на год, может, на два.       Королева приблизилась к Виллему, глядя ему в глаза, и прошептала:       — В Браавосе. Я позаботилась о путях отступления, поскольку видела падение династии во снах. — Сир Виллем не поверил словам королевы про вещие сны. Мельком он подумал о том, что когда-то Дейнис Сновидица предсказала падение Валирии, но это, возможно, красивая легенда. Сказка.       — В таком случае, мы коронуем Визериса и… — начал было говорить рыцарь, как их беседа была прервана. В сад забежали два рыцаря, охраняющих Драконий Камень. Они были бледны и взволнованы.       — На нас движется флот под знаменем Баратеонов, — сообщил рыцарь, и сердце Виллема Дарри рухнуло куда-то вниз по ощущениям. Они опоздали. Псы узурпатора уже здесь, но у них хотя бы есть защита в виде Королевского Флота.       — О, Семеро, — прошептала королева и смежила веки. Сир Виллем побоялся, что она лишится чувств, но её милость взяла себя в руки, выпрямилась и стиснула зубы. — Готовьтесь к обороне, — приказала королева Рейлла. — Не подпустите этих тварей к моему сыну.       Эти воспоминания не приносили ему радости. Королева Рейлла в первый день осады короновала сына, Визериса, королём Семи Королевств, возложив на его голову свой венец и первой преклонила колени. Кольцо осады тем временем сомкнулось вокруг них, но мятежников сдерживал флот защитников.       Сир Виллем искал пути отступления и нашёл тайные ходы, ведущие в деревню, а оттуда можно было добраться до порта и найти корабль. Вот только потрясения, выпавшие на долю королевы Рейллы, всё-таки лишили её сил и приковали женщину к постели. Она и прежде сталкивалась с трудностями в вынашивании детей, но эта беременность далась ей особенно тяжело.       — Сир Виллем, — раздался в тишине покоев мальчишеский голос. Мужчина вздрогнул и встал на ноги, опираясь на трость и морщась от боли, чтобы поприветствовать короля. — Нет нужды вставать, вам же больно, — вскрикнул юный король, проявляя заботу.       Королю было одиннадцать. За три года он существенно вытянулся и окреп, хотя и оставался худощавым, если не хрупким. Великим рыцарем он вряд ли станет, но себя защитить сможет. Только бы у Виллема хватило сил и времени научить его всему, что нужно.       — Что-то стряслось? — спросил сир Виллем, по-отечески глядя на короля, подошедшего к столу. Визерис хмурился, пристально его разглядывая.       — Вы больны? — спросил он строго, кусая губы .       — Нет, мой король, — солгал Виллем, не желая тревожить ребёнка. Да, его король ещё слишком юн.       — Я видел лекаря, — возразил Визерис. — Да и слуги шепчутся между собой.       — Вам не о чем волноваться, мой король, — заверил мужчина, но Визерису, кажется, его слова не внушили доверия и уверенности.       — Уповаю на это, — ответил юный король. Виллем в который раз подумал, что пора бы покрасить волосы Визериса и Дейнерис чёрной краской. Она снова начала сходить, являя миру истинный цвет волос детей. — Я не хочу потерять и вас, — значительно тише, словно эти слова давались ему с огромным трудом, сказал юный король. В глазах мальчика, ещё не юноши, но уже не ребёнка, отразилась искренняя тревога.