Королева ночи

Разочарование мое было велико, а прозрение жестоко. Однако, в моей жизни и без того было достаточно примеров лишений, чтобы хоть что-то могло задеть меня за то немногое оставшееся живое. Жизнь среди темных созданий учит быть непробиваемой. Хвала Морготу, я в совершенстве освоила и эту науку. Поэтому, что бы ни происходило, существование мое продолжалось. Я ставила все новые и новые эксперименты с ядами, учила все новые танцы, совершенствовалась в языках и исполняла обязанности наложницы по мере необходимости. Это длилось два года. До тех самых пор, пока какая-то мразь не проболталась о новом характере наших с Хозяином взаимоотношений. Я заметила это по тому, как ранее боявшиеся даже посмотреть в мою сторону орки теперь же принялись шептаться за моей спиной. Узнать, что именно стало причиной кривотолков не составило особого труда, но сделать что-либо, чтобы это остановить, было уже слишком поздно. Слухи о том, что я стала шлюхой тени облетели крепость за считанные часы. То положение, которого я добивалась столетиями верной службы, вмиг обесценилось. Не привыкшая терпеть насмешки, я устроила кровавую расправу над первыми тремя идиотами, которые оказались достаточно глупы, чтобы отпустить в мой адрес скабрезную шутку. В своей хищной ярости я была так слепа, что не заметила, как очередной подохший от моей руки орк оказался ни много ни мало, а главным военачальником Господина. Вот тогда-то мое положение основательно пошатнулось в первый раз. Ярость Хозяина была столь огромна, что на мне не осталось ни одного живого места. Он пытал меня волшебным огнем на протяжении нескольких дней, а когда тело мое ослабло настолько, что не могло больше себя восстанавливать, он принес мне свежей алой крови. Оголодавшая и слабая, я жадно набросилась на предложенное, выпивая с такой скоростью, что лишь спустя несколько добротных глотков поняла: что-то не так… Гортань и рот обожгло так сильно, что я сложилась пополам и меня тут же вырвало. Так мы узнали, что я не могу питаться кровью умерших. Понимание, что Хозяин продолжил свои эксперименты надо мной даже после пусть и заслуженных, но все же пыток, окончательно расставило в моей голове все по местам. В тот раз мне чудом удалось выжить, однако больше я никогда не забывала, смирившись с тем, что нужна Господину лишь до тех пор, пока приношу пользу, утоляю его любопытство и от меня нет проблем. Стоит же сделать один неверный шаг, и мое подобие жизни тут же закончится. Поэтому, более я старалась не высовываться. Я продолжала быть идеально исполнительной, убивала направо и налево по первому же приказу тени: гоблинов, орков, людей, эльфов - без разницы! Я продолжала учиться всему, чему он желал меня обучить, и… продолжала приходить в его покои. Это больше не было больно, но и приятно тоже не было. Хозяин был, если можно так сказать, скуп на ласки, и подходил к вопросу не как к чему-то, что, гипотетически, должно приносить удовольствие, а как к изнурительной обязанности. Должно быть, именно таким это для него и было, ведь он ни разу не проявлял каких-либо эмоций, словно процесс действительно был ему безразличен. В довершении всего, цели добиться Хозяин тоже так и не мог: сколько бы он не брал меня, беременность не наступала… Чем больше попыток было за спиной, тем сильнее Господин злился, когда видел очередную неудачу. Сначала его ярость была хоть и ощутимой, но тихой. Вскоре же он начал срываться на ближнем круге и я, уже проходившая когда-то нечто подобное, прекрасно понимала, что еще совсем немного, и настанет моя очередь… Именно это осознание моей незначительности для Господина сподвигло впервые задуматься о побеге. Бежать, естественно, было некуда. Проклятье, да я даже не знала, где нахожусь! Не знала как выглядит мир, в котором живу, не знала про то, что скрывается за черными каменными стенами крепости… Я не знала ничего, что могло бы помочь мне выжить. Орки не приняли бы меня, как недостаточно искаженное создание. Другие народы не приняли бы, потому что хоть и на половину, но я дитя искажения… Однако, и пребывать постоянно на острие ножа было очень утомительно. Мне хотелось перестать постоянно оглядываться в ожидании ножа в спину, перестать ежечасно бояться сделать неверный шаг или оказаться в немилости. Хотя, в моем случае, и делать-то ничего было не нужно, достаточно уже того, что я никак не могла понести. Столетия огромных трудов были перечеркнуты фактором, который совершенно от меня не зависел! И все же, даже несмотря на все недостатки, жизнь моя оставалась терпимой: уж мне-то было с чем сравнивать. Оттого, покуда положение являлось сносным: у меня была мягкая постель, какая-никакая еда и удобная одежда - оно меня более чем устраивало. Но и это изменилось уже очень скоро: из Мглистых гор приехал новый предводитель орочьего воинства - Азог Осквернитель. Признаюсь, при виде этого существа даже у меня кровь стыла в жилах. За всю свою жизнь я не видела орка более огромного и более уродливого. Его бледная кожа была даже белее моей собственной. Изуродованная множеством безобразных шрамов морда внушала отвращение и ужас. Что уж говорить об искалеченном теле: исполосованной глубокими бороздами груди, отрубленной руке, вместо которой теперь красовалось вогнанное по самый локоть зазубренное лезвие. Как вообще нечто живое смогло пережить подобные раны и не подохнуть?! Но больше всего меня заставляли напрячься маленькие, посаженные очень глубоко и далеко друг от друга водянистые голубые глазки. Было в этих глазах нечто такое, отчего любой, посмотревший в них, тут же понимал: перед ним опасный противник. С этим приходилось считаться даже мне, хотя в крепости не было другого существа - разве что кроме Хозяина и верховного назгула - более смертоносного. Но было в орке еще кое-что странное: уж не знаю, из чьей породы он вышел, да только пах он омерзительно даже для меня. Я не сомневаюсь, что его кровь была также черна, как и у других… Но если смрад, что они источали, был терпим, при мысли отведать глоток того, что текло по венам Азога, мне становилось тошно. Впервые за всю свою жизнь, этим конкретным открытием делиться с Господином я не стала, боясь, что любознательная тень тут же решит проверить, что будет, если попотчевать меня бледным орком. Эксперименты, связанные с возможностями вампирского тела, к этому моменту перестали сколько-нибудь меня занимать, потому что все самые интересные открытия, как я думала, уже были сделаны. Изучение же на практике способов собственного убийства или ранения, было не только болезненным и малоприятным, но и достаточно безрассудным и недальновидны, учитывая открывшийся характер отношения ко мне Господина. С появлением в крепости Азога все неуловимо изменилось, и вскоре я поняла, что совсем не в лучшую сторону. Орки, конечно, никогда не отличались ни приятным нравом, ни тем более хорошими манерами. Все они были злобными и жестокими тварями, но такого садиста, как Азог, я видела впервые. Ни одна пытка в подземельях крепости не проходила без его участия. Он искусно резал кожу на тонкие полосы, снимая слой за слоем, и делал это так, что кровотечение было минимальным, отчего жертва долго страдала, но не умирала от потери крови. Также Осквернитель обожал выжигать на телах несчастных пленников разномастные узоры. А иногда и насиловал, не брезгуя ни мужчиной, ни женщиной. Последним, правда, доставалось куда больше. Особую страсть он питал к боям, в которых натравливал одного пленника на другого. Омерзительное зрелище всегда собирало толпы зрителей среди орков, но правил этим кровавым балом всегда Азог. Стоны, крики и мольбы жертв наполнили своды некогда молчавшей крепости. Все это вызывало у меня омерзение. Да, по приказу господина я убивала не единожды. Список моих жертв исчислялся десятками, а то и сотнями. Но я никогда не получала удовольствия от процесса. Да, я еще не умела есть так, чтобы мои жертвы оставались живы. Да и, признаться, боялась проявить подобного рода мягкотелость, не желая, чтобы Господин заподозрил меня в слабости. Но все же я старалась убивать свои жертвы быстро, хорошо зная на собственной шкуре, что это такое, когда истязают медленно и мучительно… Азог же был совсем другим, а если добавить еще и его отвратительный запах - все это в сумме давало мне достаточно причин, чтобы стараться держаться как можно дальше от бледного орка. Он также не выказывал ко мне никакого интереса, правда, как оказалось, лишь до некоторых пор… Хозяин воспринял Осквернителя как новую игрушку и я, признаться, была этому даже рада, глубоко в душе надеясь, что он наиграется и бледный орк закончит там же, где и множество его предшественников. Однако, Господин стал больше времени проводить в компании новоиспеченного военачальника, я же, наоборот, стала интересовать его исключительно в целях продолжения рода. Но и такое положение дел меня более чем устраивало: чем меньше интереса вызывала я у Хозяина, тем меньше проблем и пыток становилось в моей жизни. Все складывалось очень даже неплохо и мое существование стало неожиданно более спокойным, если не считать постоянную какофонию криков, доносившуюся из подземелий. Впрочем, покуда это были не мои крики, беспокоило меня это не сильно. Я занималась исследованиями влияния королевского листа на моргульский яд: уж очень мне не нравилось, как быстро эльфы нашли эту слабость в моем изобретении. Именно этот момент Господин выбрал, чтобы вызвать меня в зал, приказав одеться подобающе для исполнения одного из тех танцев, что были изучены мною совсем недавно с помощью моей новой учительницы - харадримки. Ввиду огромного количества орков в крепости учителя женского пола мерли с завидной регулярностью… Подобного рода просьбы тени были довольно частыми явлениями - Хозяину нравилось смотреть, как я танцую, поэтому, не заподозрив ничего плохого, я поспешила в комнату, чтобы приготовиться. Я сбросила столь привычное мне платья: весь мой гардероб состоял из простых, но добротных платьев красных, черных и серых тонов - и поторопилась одеться в костюм, необходимый для исполнения. Платье это было, на мой вкус, довольно странным и непонятным, да и платьем-то не было: оно состоял из отдельных друг от друга лифа и штанов. Желтого цвета лиф был расшит узорами золоченой нити, а по краям, прямо под грудью, ровной змейкой были пришиты золотистые бубенцы, которые мелодично позвякивали при каждом моем движении. На предплечья крепились тяжелые золоченые браслеты, от которых вниз к рукам расходилась пышными волнами воздушная ткань, названия которой я не знала. Штаны были сделаны из той же желтой ткани на поясе, что и лиф, и также обшиты золотыми узорами, но сами штанины - выполнены из того же воздушного материала, что украшал мои предплечья и шлейфом спускался вниз к кистям рук. Длинные разрезы по бокам штанин, от бедер до самых щиколоток, открывали обзор на мои ноги, когда я двигалась. Образ дополняли массивные золотые браслеты на руках, ожерелье на шее, длинные серьги, довольно скромный тонкой работы венец и полное отсутствие всякой обуви. Ходить босой было непривычно, и все же я не выказывала никаких неудобств: совсем не хотелось из покоев Господина отправиться прямиком в подземелья и добавить собственный голос к крикам мучимых там жертв. Накинув на себя тяжелый алый плащ, я поспешила к тени, не желая лишний раз гневать ее ожиданием. Неладное я заподозрила, когда вместо покоев Хозяина меня проводили в общий зал, если это полу-разрушенное помещение можно было назвать таковым. Помимо харадримки, исполнявшей роль музыканта и державшей в руках бубен, здесь оказались еще трое: мой Господин, Азог и еще один такой же белый и, что казалось совершенно невозможным, еще более уродливый орк! В крепости я видела его впервые, но от него также мерзко несло и был он настолько схож с Осквернителем, что я заподозрила в них родню. Первой мыслью было бежать, но я не позволила себе подобной слабости. Нацепив на лицо непроницаемую маску, а вышла на середину помещения и начала двигаться в такт ударам бубна. Танец продолжался и продолжался, казалось, целую вечность. Глаза орков мерзко поблескивали в темноте, внимательно следя за каждым моим движением и изгибами танцующего тела. И чем дольше я танцевала, тем более неприятное предчувствие зарождалось в глубине моего сердца. Хозяин никогда раньше не позволял никому, кроме учительниц, смотреть, как я танцую… Тот факт, что я точно не могла сделать ничего плохого, чтобы заслужить подобное наказание, подсказывал, что, вероятно, Осквернитель и этот его уродливый соплеменник сделали нечто очень хорошее, как-то выслужились перед Господином. Когда же я, наконец, закончила танцевать, остановившись в грациозной, хорошо отрепетированной позе, сердце мое грохотало в груди с неимоверной скоростью. Делало оно это вовсе не из-за танца… - Браво, дорогая, браво! Это было прелестно! - раздался громкий голос тени, и я расплылась в не слишком искренней, но с большим энтузиазмом наигранной улыбке, на всякий случай обнажая клыки, чтобы ни один из представителей орочьей братии не подумал, что я безоружна. - Я хочу ее! - проговорил на темном наречии новичок и совершенно без претензии на наличие ума ткнул в мою сторону указательным пальцем. - Только после меня! - огрызнулся Азог, подходя ближе ко мне и глубоко вдыхая воздух расширившимися ноздрями, отвратительно мерзко нюхая и явно находя меня более привлекательной в этом плане, нежели я находила Осквернителя. Я расплылась в кровожадный улыбке, ожидая, когда Хозяин, по своему обыкновению, поставит зарвавшихся тварей на место, но Господин лишь рассмеялся. - Вампиршу пока трогать нельзя… - послужило ответом, и, уже обращаясь ко мне, тень добавила - Фаирэль, ты можешь быть свободна. Повторять дважды ему не пришлось. Я торопилась исчезнуть прочь настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Впервые с момента моего превращения в вампира паника овладела мной настолько, что я едва сдерживалась, чтобы не закричать. Даже пытки так сильно не выводили меня из себя, как те отвратительные картинки, в которых, подобно Хозяину, меня по очереди пользуют орки. Это все настолько ярко представлялось в моей голове, что спина и лоб покрылись холодным потом от ужаса. Я лучше умру, чем дамся одной из этих тварей! Даже у меня все еще оставались какие-то пределы! Я шла по многочисленным темным переходам, впервые в жизни действительно боясь того, что может скрываться за углом. Мои нервы были взвинчены настолько сильно, что когда я столкнулась за одним из поворотов с мелким орком, пару раз приносившим мне ужин еще в бытность моего проживания в подземельях, внутри точно лопнул маленький фиал с ядом: пространство вокруг на мгновение потемнело, тело пронзила резкая вспышка боли, а затем я почувствовала, как спину мою словно что-то разрывает изнутри. То, что происходило дальше я помнила словно в тумане. Помню лишь предсмертные вопли орка и огромные серые крылья, что плетьми висели у меня за спиной, мешая движениям и нарушая координацию. На крики тут же сбежались из всех щелей другие отродья, и я была готова выкосить их всех: столько ярости бурлило во мне! Вот только, еще мгновение, и рядом материализовался Хозяин. Глаза его горели злостью, однако, увидев то, чем я стала, гнев тут же сменился на предвкушение от нового открытия. Меня же его появление быстро отрезвило: очередная вспышка погасила эмоции, и тело вновь изменилось, принимая уже ставшее привычным первоначальное обличие. - Кто бы мог подумать, что ты еще сможешь удивить меня, дорогая… - довольно пропела тень, обволакивая меня со всех сторон - Приведи себя в порядок и приходи в мою библиотеку: нам снова есть, что изучить.

***

Мое неожиданное превращение вернуло интерес Хозяина. Как и раньше, мы начали проводить целые сутки, изучая открывшиеся возможности. Перевоплощение в новую ипостась по началу давалось с огромным трудом: я могла обернуться только будучи под властью сильных эмоций. Чтобы замотивировать меня скорее взять под контроль данное умение, Господин приказал собирать кровь у только что почивших жертв, чтобы она еще не успела загустеть. Он заставлял меня пить эту отвратительную жидкость и переживать последующие муки до тех пор, пока терпение мое не лопалось и эмоции не вырывались наружу вместе со спрятанным внутри монстром. Так прошло несколько месяцев ежедневных «тренировок», до тех самых пор, пока, сытая по горло таким обхождением, я не научилась провоцировать в себе вспышки злости при первой необходимости. Существо, которое из меня получалось, мало чем походило на эльфа. Я назвала его «Сокрытой» и очень надеялась, что, окажись я когда-нибудь свободной, оно ни при каких обстоятельствах не явит себя миру. Или, не сделает этого хотя бы до тех пор, пока я не научусь его контролировать. Сейчас же Сокрытая жила чистыми инстинктами, влиять на которые было невероятно сложно. Особенно учитывая, что из инстинктов у нее была лишь непомерная жажда крови. Лишь спустя еще несколько месяцев упорных тренировок меня перестал терзать постоянный голод. Тогда то я и смогла взять Сокрытую под контроль настолько, чтобы подойти к зеркалу, дабы лицезреть, что именно являет из себя данный облик. Тело этой наиболее искаженной половины меня было покрыто бледной серой кожей: плотной, точно шкура у зверя, прочной, будто броня, и очень холодной. Эта кожа словно бы ложилась поверх моего более уязвимого варианта тела, как очень сильно облегающий костюм. Она оставляла грудь выделяющейся на общем фоне тела, но лишала ее сосков, а также полностью перекрывала лоно. Лицо хоть и оставляло привычные мне черты, но длину клыков в таком состоянии контролировать было нельзя: если в своем живом обличье мои клыки выдвигались во время атаки или просто по моему желанию, то у этой формы клыки всегда были длинные. Сокрытая была очень быстрой, имела на порядок более тонкий слух: настолько, что иной раз я могла расслышать, как стучит сердце пленника под пытками там, в подвале. А еще у нее были крылья. Кожистые огромные крылья с перепонками. Они ощущались очень странно, словно у меня выросла еще одна пара рук, и требовали отдельного контроля. Первая моя попытка полета была крайне неудачной: подняться в воздух я смогла, но вот пониманием воздушных потоков не обладала, а потому упала с приличной высоты, сломав и разодрав одно крыло. Так мы узнали, что восстанавливается Сокрытая очень быстро и ей для этого не нужна алая кровь, достаточно и орочьей. Пребывание в этой форме делало меня практически неуязвимой. Живое и мертвое - два эти слова идеально олицетворяли обе моих ипостаси. Вот только, по мере того, как рос мой контроль над инстинктами Сокрытой, а загадки в данном облике оставалось все меньше, Хозяин снова терял ко мне всякий интерес кроме тех утомительных попыток зачать, что мы неустанно предпринимали практически каждый день за редким исключением. Я старалась относиться к этим моим визитам в покои Господина нейтрально, но все нутро протестовало против такого обращения. Долгие годы стараний, ни одной беременности и ни единого раза, когда я получила бы хоть какое-то удовольствие… И приправлено все это было абсолютным безразличием тени. Вместе с угасающим интересом Хозяина, я снова все чаще становилась предоставленной самой себе. Лишенная необходимости проводить все свое время в библиотеке, как-то раз, прогуливаясь по нижним коридорам крепости, я услышала из подземелий не просто стоны и крики умирающих… От каменных полу-разрушенных сводов крепости глухим эхом отдавалось громкое рычание. Я настолько привыкла, что здесь подобные звуки могут издавать лишь варги, что сначала не придала услышанному никакого значения. И лишь после того, как звук повторился - причем такой силы, что я почувствовала, как каменные плиты пола отдались вибрацией у меня под ногами - я решила спуститься вниз и узнать, что за диковинное животное оказалось очередной жертвой Господина. Или, может, Азог в своей жажде зрелищ пал настолько низко, что решил устраивать бои между пленниками и, например, медведем? Путь к подземельям не занял у меня много времени, тем более, что я знала все переходы крепости, как свои пять увенчанных длинными черным ногтями пальцев. Рев повторился снова, и я невольно сжалась, засомневавшись, действительно ли я хочу узнать о том, что происходит внизу. Во мне боролись любопытство и страх его удовлетворить, а еще опасения, что, окажись мой проявленный интерес неуместным, и Хозяин накажет меня. Очередной рев заставил засомневаться. Я никогда в жизни не видела живого медведя, возможно, именно поэтому во мне проснулось какое-то совершенно детское желание посмотреть на этого огромного хищника вблизи. Пусть даже при таких обстоятельствах... В крепости не бывало иных животных, кроме черных Воронов с маленькими красными бусинками глаз - соглядатаи Господина, они были его лучшими разведчиками. А оттого, все выше был и мой интерес. Конечно, я могла ошибаться, и это вовсе не медведь. Но даже если это так рычит простая собака, я буду рада даже этому. Я дошла практически до самого источника звука и замерла у лестницы, ведущей на подземный этаж. Если там внизу нечто тайное, что-то такое, чего мне не положенно знать, тень будет в ярости… Страх оказаться в еще большей немилости вспыхнул неожиданно ярко, затмевая все мое любопытство. Через несколько дней и так проверка, не понесла ли я в этот раз… Хозяин определенно будет в ярости, ведь я была уверена, что ничего не изменилось. Так и не решившись преодолеть последнюю лестницу, я развернулась и поспешила прочь как можно скорее. Это не мое дело! Не мое! Если бы Господин хотел - он бы сам показал мне то существо, что издает столь грозное рычание. А раз не показал, идти самой - все равно что обрекать себя на новую порцию волшебного огня. Или еще чего похуже, ведь тень узнает. Не сама, так донесут. Она всегда знает все. И ей, похоже, донесли, ведь этим же вечером мелкий орк сообщил, что Хозяин ожидает меня у спуска в подземелья. Проклятье, так и знала! Не надо было даже идти в ту сторону! Я же так ничего и не сделала! Однако, я поспешила загнать панику как можно дальше, напустила на лицо привычную маску и с гордо поднятой головой пошла на встречу грядущему. - Ты была здесь сегодня… - встретившая меня фраза Господина не оставила никаких сомнений и надежд. - Да, Хозяин… - смиренно ответила я, понимая, что любые попытки начать объясняться без позволения только ухудшат мое положение… - Но вниз не пошла… Почему? Этот вопрос был неожиданным. Тень же приблизилась, всматриваясь в мои глаза, давая понять, что любая попытка соврать будет тут же замечена. Не то, чтобы я была плохим лжецом, но и дурой я точно не была! - Я подумала, что там может быть нечто такое, что Вы желаете сохранить в тайне, и от меня в том числе… Господин ненадолго замер, обдумывая услышанное. - Ты прилежна, послушна и исполнительна, Фаирель… Идеальна во всем… практически. Не думай, что я не ценю этих качеств или не замечаю твоих успехов. Поэтому сегодня я решил наградить тебя, выказав особое… доверие. Невольно я нахмурилась: тень никогда не награждала меня за всё столетия преданной службы. - Пойдем со мной. Я покажу тебе то, что находится внизу. Медленно проплыв мимо меня, Господин исчез на лестнице, полностью скрываясь в окружающем ее мраке. Мне же ничего иного не оставалось, кроме как послушно следовать за ним. Каждая крошечная часть моего тела была невероятно напряжена. На моей памяти награды Хозяина сулили или продвижение по должности, или наградами вовсе не являлись, а «счастливчиков», получивших таковую, больше не видели. Думать о том, что один из этих двух вариантов ожидает меня в подземелье, было до тошноты страшно. Я честно старалась держаться, но почувствовала, как вспотели мои почти всегда холодные ладони. Шаг, второй, третий… и вскоре я очутилась внизу, однако, ничего не произошло. Никакого неожиданного нападения. Вместо этого моему взору предстал привычный коридор с массивными глухими дверьми. Лишь кое-где виднелись решетки, за которыми скрывались камеры, сегодня отчего-то пустые. Невольно я сглотнула вязкую скопившуюся во рту слюну в тот самый момент, когда проходила некогда служившую мне домом камеру. Стараясь сильно не отставать и держать твердый шаг, я следовала дальше, туда, где за самой дальней дверью в узкую щель просочились последние лоскуты лоснящейся мраком тени. Сердце, кажется, замерло, когда я опасливо приоткрывала дверь пошире, чтобы пройти. Внутри большого освещенного горящими на стенах факелами помещения я обнаружила хорошо знакомый алтарь. Все нутро рухнуло вниз и похолодело, руки предательски задрожали. Я не отрываясь смотрела на алтарь, в памяти переживая бесконечные дни агонии, когда Хозяин заговорил: - Тебе было любопытно, так смотри… Выдернутая из пучины собственной памяти, я вздрогнула, возвращаясь к реальности. Ужас, сковавший меня при входе был настолько велик, что я даже не заметила две огромные клетки, установленные в углу у стены. Клетки стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, были намертво закреплены цепями на стене и полу, и обе отнюдь не пустовали… В той, что была больше, распластавшись на полу, покрытое рваными ранами и кровью, лежало огромное существо. Его мохнатый коричневый бок тяжело вздымался от дыхания, голова же была скрыта от моих глаз, будучи спрятанной огромной когтистой лапой. В клетке поменьше, забившись в самый угол, сидел небольшой, по сравнению с тем другим существом, медвежонок. Он пугливо смотрел на нас, жалобно поскуливая, и старался еще сильнее вжаться спиной в угол. Внутри кольнуло что-то неприятное. - Это оборотни. - вновь заговорил мой Хозяин, внимательно наблюдая за производимой словами реакцией - Сейчас ты видишь их как медведей, в другой своей форме они похожи на людей, только ростом на порядок выше. Подобно тебе, они умеют менять личины. Вот только с тех самых пор, как Азог привез их сюда, ни один из их племени ни разу этого так и не сделал. Упрямый народ. Впрочем, это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты изучила того, что поменьше. - Изучила? - непонимающе переспросила я, в ответ на что тень тут же сверкнула алым взором. - В их племени были также люди. Я хочу знать, как могут два этих разных вида скрещиваться, давая жизнеспособное потомство. Хочу знать природу их умения оборачиваться, их сильные стороны, и слабые: к каким ядам восприимчивы, каковы пределы их выносливости - все, что ты сможешь узнать. - Но я никогда не изучала… - я хотела было добавить «иных существ, кроме себя самой», но Хозяин резко оборвал: - Так научись и сделай это! И помни, тебе принадлежит только маленький! Большого забрал себе Азог. - тень развернулась, не давая вставить более ни единого слова, и скрылась за дверью, оставляя меня наедине с перепуганными детскими глазами, смотрящими как на диковинную зверушку. Первой моей реакцией была злость. Как может он давать мне поручение, скорее всего, заведомо безнадежное?! Я мастер ядов - и только! Однако, быстро освободив себя от бремени эмоций, я успокоилась, сосредотачиваясь. Вариантов у меня все равно не было. Если не хочу занять свободное место на алтаре в этой самой комнате - мне нужно выполнить поручение Господина как можно лучше. Начать я решила с шерсти - самого легко доступного материала из всех имеющихся. В мастерской у меня были кусочки шерсти обычного медведя. Нужно сравнить и понять, есть ли различия и какие они. Подойдя ближе к клетке и глянув на медвежонка, я отчего-то почувствовала неприятный ком в груди. Поторопившись отбросить все лишние мысли, я принялась размышлять, как бы к нему подступиться, не пострадав при этом от довольно длинных когтей. Вспомнив себя в таком же положении, я поняла, что в данный момент добьюсь от медвежонка большего добротой, нежели жестокостью. Изучать его пока он не видит во мне врага будет намного легче, чем если он будет бояться и всячески препятствовать. Поэтому, опасливо оглядев комнату и удостоверившись, что кроме меня и оборотней здесь больше никого нет, я подошла еще ближе к клетке и протянула через решетку руку, замерев и выжидая. Зверек несколько минут опасливо смотрел. Он перестал трястись и скулить, и вскоре любопытство пересилило. Медленными осторожными шажками, вразвалочку, громко принюхиваясь черным блестящим носом да дзынькая когтями по прутьям решетки, он направился в мою сторону, остановившись на небольшом отдалении. - Ну же, иди сюда… - позвала я как можно более ласково, не желая заходить внутрь клетки и брать искомое силой. Еще немного поразмыслив, медвежонок придвинулся ближе. Его блестящий подергивающийся от дыхания нос слегка качнулся вперед, осторожно касаясь моих пальцев. Теплый. Признаться, я уже давно забыла, что такое тепло, в этой вечно темной и холодной крепости. Плавно потянувшись, боясь напугать медвежонка резкими движениями, я продвинула руку глубже в клетку и погладила пушистую голову зверя. Медвежонок забавно задергал ухом, стоило моей руке коснуться его макушки, и это его движение вызвало улыбку на моих губах. Шерсть его была довольно жесткой, и в то же время удивительно приятной. Так я и стояла, медленно гладя пушистую голову, пока все пространство комнаты не заполнил дикий, оглушающий рев. Отдернув руку, точно обжегшись, да отскочив от клетки, я успела прихватить сжатый в пальцах клочок шерсти, в то время как медвежонок, испуганно заревев, бросился в самый дальний от меня угол. Клетка слева от меня заходила ходуном несмотря на все удерживающий ее цепи. Внутри, очнувшись, бесновался огромных размеров медведь. Его глаза были налиты кровью, пасть оскалена, а сам он метался из угла в угол, просовывая лапу то с одной, то с другой стороны между прутьями, громко лязгая зубастыми челюстями да тщетно пытаясь дотянуться до меня своими огромными черными когтями. Отступив как можно дальше от клеток, еще раз посмотрев на испуганного медвежонка да проверив сжатую в руках выдранную шерсть, я поспешила покинуть помещение, надеясь, что все это не будет приходить ко мне в ночных кошмарах. Мои сны и так были полны разнообразных перенесенных пыток, не хотелось бы мучиться еще и угрызениями совести от мыслей, что в клетке внизу жмется в угол испуганный маленький ребенок. Прочь все эти мысли и странное чувство, описываемое в книгах как жалость! Я должна выполнить это задание… У меня просто нет иного выбора…