Королева ночи

Покинув той ночью злополучный шатер, Фили раз и навсегда решил изгнать из своего разума все воспоминания о произошедшем. Наследный принц на корню пресекал любые попытки брата разузнать подробности, а также дал себе установку раз и навсегда запомнить: предсказанное - не более чем вранье жадной до легкой наживы шарлатанки! Впрочем, едва ли гнома хватило более чем на неделю: сколько бы ни пытался, а выкинуть из памяти роковые слова про первую своего имени никак не получалось. Да и выйдет тут забыться, как же, если в чертогах, точно с легкой руки провидицы, одна за другой принялись греметь свадьбы. Никогда еще Синие горы не праздновали так много новых брачных союзов! Однако, вишенкой на торте всего этого безобразия все равно стал именно Кили… Едва братьям стоило вернуться в залы Торина, как в первые же несколько дней младший из королевских племянников перерыл весь город кхазад до основания, сначала составив список потенциальных претенденток, а затем и вовсе принявшись одну за другой преследовать рыжеволосых прелестниц. Тайком ухватывая у зазевавшихся сопровождающих девиц мужчин любой удачный момент, Кили всеми правдами и неправдами старался заговорить с гномками в попытках понять: «ёкнуло мальчишеское сердце или нет?».  В своем рвении найти «ту самую» младший наследник был настолько неутомим, что в конечном итоге стал предметом обсуждения едва ли не всех проживающих в чертогах гномов, однако, отнюдь не в хорошем смысле... Кили был прямолинеен, лишен какой-либо изысканности обращения и буквально пер как таран на новые ворота, оповестив практически всех и каждого, что вовсе он не идет супротив традиций, а просто ищет будущую супругу. И при том всенепременно рыжую! Очень быстро слухи расползлись не только внутри Синих гор, но и за их пределами, обернувшись в итоге самой настоящей катастрофой: один за другим в залы Торина потянулись караваны с желающими побороться не столько за сердце юного принца, сколько за возможность оказаться поближе к трону да породниться с именитым семейством.  Что уж говорить, переполох получился знатный. Однако, ко всеобщему удивлению, Король под горой отнесся к подобной выходке младшего племянника с определенной долей юмора, чего никак нельзя было сказать о матушке. Особенно сильно ярилась Дис, когда сопоставила слухи о гадалке с поведением Кили и прижала обоих мальчишек к стене, вынудив признаться, что, таки да, они совершили ночную вылазку в Харстед и причиной учиненного безобразия действительно являются всего лишь предсказания какой-то ярморочной девки. Влетело будущим наследникам Короля под горой тогда знатно. Под горячую руку принцессы попали не только Фили с Кили, но и бедолага Сигерд, выпустивший в ту ночь мальчишек из чертогов. Естественно, больше ни о каких тайных вылазках не могло быть и речи.  Пыл Кили был порядком потушен, а Торин еще на протяжении нескольких следующих месяцев был вынужден разгребать последствия бурной выходки младшего племянника. Раз за разом Король под горой принимал очередных соискателей выгодного брака да, дабы сохранить лицо, компенсировал все расходы на дорогу для тех, кто был вероломно введен в заблуждение мальчишкой, еще даже не приблизившимся к минимально допустимому для сватовства возрасту. В конечном итоге несостоявшаяся «женитьба» обошлась казне в кругленькую сумму и стала самой разрушительной из всех проказ, когда-либо учиненных королевскими племянниками.  - Какие же вы все еще дети… - сокрушалась матушка, сидя в изножье постели Кили да тяжко вздыхая. Оба брата прекрасно знали, что первый гнев ее уже порядком поутих, однако это не лишало их необходимости раз за разом выслушивать очередные потоки нравоучений. Фили еще неплохо держался, поглощенный собственными тяжкими думами. А вот терпение младшего брата грозилось вот-вот лопнуть, ведь после того, как вся правда вскрылась, принцесса принялась каждый вечер самостоятельно проверять, действительно ли ее сыновья отправились спать. И каждый раз она затевала этот нескончаемый поток нравоучений. - Да разве ж можно вот так?! Мало того, что наведался едва ли не к каждой рыжеволосой девушке чертога, наплевав на наши традиции, позоря и себя, и нашу семью! Так еще и слухов разнеслось на всю Арду! - устало потирая переносицу, пожалуй, в сотый раз за последний месяц, сетовала принцесса. - А все ради чего? Ради глупой надежды, что вот так, по указке какой-то шарлатанки, откликнется твое нутро? Ты так еще юн, Кили, а любовь… она так не случается… - А как она случается?! - буркнула спина лежащего на постели да отвернувшегося от матери младшего принца.  - По-разному… - отмахнулись Дис, переводя взор на старшего сына, который лежал на соседней кровати.  Фили в последние месяцы хоть и не вытворял никаких глупостей, однако, догадывался, что своей нетипичной хмуростью да отстраненностью беспокоит матушку едва ли не больше, чем Кили со своей погоней за рыжеволосыми девушками. Принцесса даже несколько раз пыталась расспросить старшего сына, но связного ответа добиться так и не смогла: кхузд был неизменно вежлив и заботлив в привычной ему манере, но тему ночной вылазки в Харстед избегал всеми правдами и неправдами. Вот и теперь гном хоть и не лежал, подобно брату, повернувшись к матушке спиной, однако смотреть на Дис избегал, уставившись куда-то в пустоту. - Хорошо Фили догадался не придавать словам обманщицы такого веса, как ты, иначе дела обстояли бы совсем плохо! - слишком откровенно постаралась подбодрить старшего сына гномка. - Да и тебе бы такая выходка не сошла с рук, будь ты хотя бы на десяток лет постарше или первым в очереди на наследование! Скажи, вот чем ты думал, а?!  Обиженный таким обхождением, явно растеряв все последние крохи своего терпения, Кили подскочил на постели и гневно воззрился на мать: - Почему я должен отвечать на Ваши вопросы, а Вы от моих отмалчиваетесь, матушка?! Может быть, если бы наши традиции не были столь строги, а Вы не почитали нас за неразумных детей, я бы знал чуть больше о том, откуда берется да что из себя представляет эта священная любовь, о которой так мечтают поголовно все гномы?! Возможно, знай я хоть что-нибудь, не натворил бы того, что в итоге произошло?!  Удивленная таким выпадом собственного сына, Дис на мгновение замялась, размышляя. Нет, она вовсе не была из той породы женщин, что теряются, стоит только мужчине повысить на них голос. Просто на ее памяти это был первый раз, когда Кили позволил себе столь открытый бунт. Обычно темноволосый принц действовал втихаря и то с покровительства старшего брата, а тут… Да и на памяти Фили подобного не случалось тоже. Это заставило будущего наследника трона вынырнуть из собственных размышлений и впервые за долгое время обратить внимание на ставшую привычной ежевечернюю беседу.  - Пожалуй, ты прав… - была вынуждена признать матушка. - Вы оба так быстро выросли, что иной раз я забываю: передо мной уже вовсе не два моих маленьких сорванца... - Дис тяжело вздохнула, сдаваясь. - Ладно… Что вы хотите знать?  Сердце Фили замерло, безмерно желая и в то же время невероятно страшась услышать ответы на собственные вопросы. Поэтому, пока кхузд пребывал в замешательстве, выбирая, что хотел бы спросить в первую очередь, его опередил Кили: - Как она появляется… любовь? Для этого нужно что-то сделать? Или, быть может, сперва надобно подружиться?  - Это… - Дис призадумалась, подбирая слова. - У всех любовь случается по-разному. Кому-то достаточно одного взгляда, чтобы сердце в груди замерло, а после пустилось вскачь с неимоверной силой уже иное, окрыленное да до краев наполненное великим чувством. Другим, чтобы полюбить, могут потребоваться долгие годы дружбы. А бывают и такие, что на дух друг друга не переносят, а потом как ба-бах… - для пущего эффекта гномка громко всплеснула в ладоши. - Точно обвал средь бела дня! И вместо ненависти прорастает чувство совсем иного толка, но не менее яркое и такое же сильное. Никому не дано знать заранее, как именно выпадет на его долю, если вообще выпадет… - А как было у Вас с папой? - теперь уже сидя на постели подогнув под себя ноги, заблестел глазами внимательно слушающий Кили. Фили тоже не отставал, внимая каждому слову.  - Мы с Вили были дружны с самого детства. Он был верным товарищем и лучшим другом вашего покойного дяди, Фрерина… - лицо матери омрачалось скорбью, а взгляд словно бы затянулся поволокой. - Мне еще не было и двадцати, когда ваш отец, сам еще безбородый юнец, сообщил, что непременно женится на мне, когда подрасту. Так оно в итоге и вышло… Принцесса отвернулась, быстро смахивая одинокую слезинку, что, впрочем, не укрылось от взгляда сыновей. Настроение в покоях тут же изменилось, напитываясь скорбью и отчаянием измученного горечью утраты сердца. Сам Фили плохо помнил отца, хотя и понимал, что ему повезло, так как у него есть хотя бы эти крохи, чего нельзя было сказать о Кили. Вили умер, едва младшему сыну успело исполниться два года от роду. Матушка долго горевала и все заботы о мальчишках на какое-то время легли на плечи дяди… Однако, это дело давно минувших дней. Теперь же, скорбь скорбью, но упустить столь редко выпадающего шанса Фили не мог. К тому же в голове наконец-то сформировался вопрос, важностью своей явно превышающий все остальные. - А можно отказаться? - обнажил то, что так давно его мучило, старший кхузд. - От чего? - непонимающе уставилась на сына Дис. - От любви…  Кили воззрился на брата, точно на умалишенного. Матушка же постаралась скрыть удивление, сохранив лицо. И все же сначала легкая морщинка, прорезавшая ее лоб, довольно красноречиво оповестила Фили о испытываемом принцессой замешательстве. А затем и вовсе ледяная маска была вдребезги разбита последовавшим довольно красноречивым ответом: - Что ты?! Махал с тобой! Кто же станет отказываться от подобного дара? Гномок в чертогах рождается много меньше, чем мужчин. Ты и так прекрасно это знаешь… Зачем же лишать себя счастья, коли оно выпало на твою долю? На душе Фили от такого ответа стало совсем худо. И хотя в пору было бы промолчать и быстренько свернуть тему, да только молодой гном измучился настолько, что перестать спрашивать больше не мог: слишком долго страхи и сомнения разъедали его нутро.  - А если никакого счастья не будет? Что, если любовь принесет только горе…? Матушка встала и подошла ближе к Фили, теперь присаживаясь рядом с ним. Осторожно подавшись вперёд, она опустила руку на плечо старшего сына и обеспокоено заглянула ему в глаза. - Что такого тебе предсказали, сынок, раз интересующие тебя вопросы столь темны и полны печали?  От этого пронзительного взгляда кхузд почувствовал, как все внутри переворачивается да сжимается от тоски. Ему так отчаянно хотелось поделиться свалившейся на его плечи ношей. Да только взваливать подобное бремя на матушку показалось слишком жестоким. Она и так пережила достаточно лишений. Вот только и смолчать теперь, когда он уже частично выдал себя вопросами, представлялось едва ли возможным. - Я… - Фили заметался, пытаясь подобрать слова. - Гадалка напророчила, что моя избранница будет сребровласа, когда наши пути наконец-то пересекутся.  Частичная полуправда показалась гному наиболее уместной. Поймав на мгновение прищуренный взгляд брата, наследный принц было испугался, что Кили вот-вот обличит его в утаивании или задаст какой провокационный вопрос. Да только в темноволосом кхузде, похоже, неожиданно проснулось доселе обычно дремавшее чувство такта. Матушка же облегчено выдохнула, обнимая и даря успокоение, а затем отодвинулась, вновь заглядывая в глаза да увещевая: - Какие глупости, милый! С чего вы оба вообще решили, что кто-то, обладающий даром, станет растрачивать его на такие дешевые фокусы, как гадание на суженую?  - Но… - хотел было возмутиться Кили, однако был прерван требующим помолчать взмахом материнской руки. - Клянусь Махалом, заслышав о приезде гадалки всем точно мозги кузнечным молотом поотшибало! И подумать только, прорицать даже не на возраст, или внешность, или, на худой конец, на первую букву имени. Дак нет же, она гадает на цвет волос - экая дурь! - матушка картинно хлопнула себя по лбу а затем закатила глаза к потолку. - Великая, стало быть, нужна сила, чтобы угадать цвет волос, коих во всей Арде едва ли сыщется более трех: рыжий, темный да светлый! Ну еще, может быть, вообще без волос. Но это, наверняка, только для тех, кто поскупился с оплатой… Дис бросила на Фили внимательный укоризненный взгляд, однако, отметив, что слова ее не произвели должного эффекта, отбросила напускную браваду и вновь наклонилась к сыну, прижимаясь лбом к его лбу да шепча: - К тому же, знавала я немало гномок, поседевших от тягот жизни даже раньше, чем первое столетие спраздновали. Стало быть, раз уж так хочется тебе верить во все эти сказки, так отчего бы не предположить, что у суженой твоей просто может быть очень уж судьба тяжкая... И тогда ты станешь наградой за все ее страдания. А она… Просто подумай о том, мой мальчик, что ты слишком хорош, чтобы сердце твое выбрало недостойную. Все образумится, вот увидишь. Да и нет проку в том, чтобы грустить или сожалеть о еще не случившемся. Живи здесь и сейчас, дорогой. Мир слишком переменчив, чтобы заглядывать так далеко, поверь мне. - Спасибо… - прошептал Фили, наконец-то чувствуя, как нечто давящее и мешающее дышать немного ослабляет свою хватку на его груди. Немного, но не до конца… После этого разговора ни братья, ни даже матушка больше никогда не возвращались к данной теме. Шли годы, а наследный принц так и не нашел в себе сил поделиться хоть с кем-нибудь той частью предсказания, что осталась сокрытой. А именно, той, где одна единственная фраза: «Любой вариант будет предпочтительнее…» - напрочь лишала всех надежд на счастливое будущее. И все же, как известно, время лечит, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Вот и Фили понадобилось практически десятилетие, чтобы он снова начал дышать полной грудью.  Нет, кхузд так и не забыл полученного предсказания, однако, к материнскому совету прислушался: жил здесь и сейчас, впредь вперёд не загадывая. Проказничая вместе с братом, исполняя долг хорошего сына и будущего наследника трона, Фили рос достойным возложенных на него обязательств. Он старательно брал пример с дяди, прилежно учился, не боялся ответственности и был одним из первых, кто поддержал Торина в стремлении попытаться вернуть гномам Эребор. Раз за разом наследный принц доказывал свою преданность, показывал, что даже несмотря на ранний для задуманного похода возраст, он достоин быть частью отряда. Кхузд буквально с боем отстаивал свое право отправиться с дядей к Одинокой горе. И он добился поставленной цели. Однако, никто так и не узнал, что в предсказание Фили продолжал верить, а еще, что по ночам он тайком лелеял в груди надежду. Хрупкую и едва теплящуюся, и все же, надежду на то, что гадалка ошиблась и Махал не будет к нему так жесток. Гном продолжал верить до тех самых пор, пока не случилось то самое «ба-бах» из матушкиного рассказа. Но, обо всем по порядку!  Фили едва успел вздохнуть с облегчением, когда увидел, как благодаря стараниям Таркуна дядя открыл глаза и сделал судорожный вдох. Одному Махалу известно, как сильно они с Кили боялись, сидя на спине орла да судорожно вглядываясь в безвольно обмякшее в лапах летящей перед ними огромной птицы тело Короля под горой. Фили отчетливо видел, как сильно Азогову варгу удалось потрепать дядю. А когда на протяжении стольких часов перелета Торин ни разу не пошевелился и даже не приходил в себя, ужас, зародившийся в груди наследного принца, грозился вот-вот свести с ума. Длившийся несколько часов этот перелет казался обоим королевским племянникам вечностью. И теперь, когда им сопутствовала просто невероятная удача, все самое страшное оказалось позади да в пору было наконец-то выдохнуть с облегчением, один единственный оклик Кили изменил все: - Смотрите, там еще один орел!  Фили понял, что предсказание гадалки настигло его, едва гигантская птица взмыла ввысь, оставляя на краю обрыва тонкий девичий силуэт, затянутый в черное платье. Едва только кхузд заметил развивающиеся на ветру серебристые локоны, сердце его замерло и ухнуло в груди. Он бы так и остался стоять с раскрытым ртом, если бы не Кили, дернувший его под руку и толкнувший в середину успевшего сгруппироваться отряда. Лишь тогда Фили заметил, что все родичи обнажили оружие. Все, кроме него самого.  Пожалуй, принцу и правда было бы в пору вооружиться, подобно другим, да только зачем? Это же просто девушка. Девушка, от которой молодой гном все никак не мог отвести взгляда... Никогда в жизни кхузд прежде не видел ничего подобного. Ее волосы… Они вовсе не выглядели седыми! Локоны скорее напоминали жидкое расплавленное серебро, окутывающее свою владелицу да загадочно мерцающее в лучах рассветного солнца. Статная даже со связанными за спиной руками, стройная, с бледной кожей, алыми губами и удивительно тонкими чертами лица, представшая перед ними незнакомка была поистине великолепна. На мгновение губы кхузда даже тронула робкая счастливая улыбка: так неожиданно прекрасна была та, что стояла перед ним. Столько лет Фили страшился, что встретит свою суженую на закате ее и своей жизни, он готовился к этому... Но нет, Махал, похоже, все же был милостив к нему! К ним обоим! А если у девушки еще и покладистый нрав, тогда он и вовсе будет счастливчиком! «Кили просто обзавидуется!» -  припоминая явный интерес младшего брата к ривендельским эльфийкам, подумал наследный принц. И это мгновение было полно очарования, счастья и радости. Ровно до тех самых пор, пока девушка вдруг не открыла глаза.  Незнакомка внимательно рассматривала отряд хищным и каким-то плотоядным взглядом, от которого кровь тут же схлынула с лица Фили. Насыщенно красные радужки ее глаз изучающе перескакивали с одного участника похода на другого, и смотрелись на прекрасном бледном лице противоестественно да отталкивающе. В этом странном взгляде было что-то такое, от чего хотелось развернуться и бежать прочь, не оглядываясь. Гном даже не сразу понял, в чем дело. А когда понял - все недавнее очарование вмиг развеялось. От алых глаз за версту несло тьмой и искажением…  Ощутив на себе мимолетное касание хищного взгляда, кхузд, более не мешкая, обнажил оружие, чувствуя, как сердце предательски дернулось в груди и пустилось вскачь. Все прямо так, как когда-то рассказывала матушка. Да только грудь распирало сейчас не от огромной зарождающейся любви, а от какого-то дикого, всепоглощающего ужаса…  - Что она такое? - тихонько зашептал стоявший рядом с Фили Нори, и сгустившаяся до этого момента тишина словно бы взорвалась обилием звуков.  Один за другим, гномы принялись перешептываться. Фили едва успевал уловить отголоски фраз товарищей, а когда случайно встретился взглядом с братом, и вовсе позабыл обо всем: Кили смотрел на него с абсолютным восторгом. Сомнений в том, что он тоже сложил два и два, припомнив поездку в Харстед, не осталось. Да только младший брат как-будто вовсе не замечал алых глаз на лице предсказанной Фили суженной. - Она - исчадие тьмы! Посмотрите на эти глаза! - голос дяди достиг ушей принца и привлек его внимание. - Нужно избавиться от этого существа, пока не поздно.  И верно, может быть, если оно… она сгинет раньше, чем Фили успеет влюбиться, то все можно будет исправить?! «Нет, это подло - вот так желать смерти! А судить лишь по внешности еще и недостойно!» - одернул себя принц. - Торин, нет! - запротестовал Таркун, перекрикивая шум десятка спорящих гномов да заставляя тех замолчать. Один за другим голоса стихли. Волшебник же, воспользовавшись моментом, отделился от отряда и сделал шаг в сторону девушки, предупредительно выставив перед собой посох. - Кто ты, друг или враг?! - спросил маг, опасливо взирая на незнакомку. - Я скорее случайный попутчик. - голос красноглазой был уверенным и неожиданно приятным слуху. Вот только узнать хоть что-либо из ее ответа было невозможно даже Гэндальфу, не то что Фили. Вероятно, именно поэтому маг и переспросил: - И чьих же ты будешь, случайный попутчик? Девушка задумалась, словно бы сама не зная, как ответить, а на спине Фили выступили капли холодного пота. К собственному ужасу он знал, что именно сейчас будет произнесено. Знал даже раньше, чем незнакомка решилась и наконец назвалась: - Я - первая своего имени. Последующую часть беседы наследный принц упустил, пытаясь справиться с неожиданно охватившей его паникой. Сомнений больше быть не могло… Гном с трудом заставлял себя делать равномерные вдохи и выдохи, чувствуя, как трясутся руки, а мир перед глазами сужается до двух окруженных черным маревом крошечных точек. Если бы не рука брата, опустившаяся ему на плечо, Фили наверное еще долго не смог бы взять себя в руки, а так хотя бы успел услышать имя той, что по предсказанию гадалки должна была стать для гнома единственной… - Меня зовут Фаирэль. К сожалению, имя девушки Фили тоже ничем особо не помогло: никогда раньше он не слышал о ней. Принц блуждал в полном неведении, в отличие от Таркуна, который вдруг резко вскинул посох, засвечивая его навершие магией. - Что ж, наслышан о тебе, призрачная дева. - сурово прогрохотал маг и Фили принялся судорожно соображать. Увы, единственное, что наследный принц мог предположить, так это то, что имя - эльфийское. Однако, на перворожденную представшее перед ними существо похоже не было. Фаирэль… - глупо отрицать очевидное - безусловно красива, грациозна и тонка, как и все представители дивного народа, вот только ростом совсем не вышла. Девушка была всего на пару сантиметров ниже самого Фили. Однако, она точно не могла являться ни гномкой, ни представителем народца Бильбо. «Возможно, она - искаженный злом человек?» - задумался кхузд, и тут же напрочь забыл обо всех своих изысканиях, когда Гэндальф продолжил: - Поправь меня, если я ошибаюсь… - голос волшебника грохотал, окутывая со всех сторон. - Но разве не так зовут мастера ядов, что не покладая рук трудится во благо темных сил в развалинах Дол Гулдура?  «О-о-о-о, Махал! Только не это!» - взмолился Фили. Даже в самых страшных своих кошмарах он не мог представить, что суженая его окажется не просто искаженной, а еще и отравительницей да верной слугой темных сил. Отчаяние, доселе поселившееся в сердце молодого гнома, начало уступать место гневу. Как могла эта проклятая гадалка предположить, что он откроет свое сердце для кого-то столь отвратительного?! Нет, все слова той ночью в шатре - это бред сумасшедшей, которая просто случайно попала пальцем в золотую жилу, предсказав их встречу, и только!  - Ты неожиданно хорошо осведомлен… - хищно проворковала девушка, растягивая губы в улыбке и показывая длинные, точно звериные, клыки. - Однако сам, как я погляжу, представиться не торопишься… Ненадолго воцарилось молчание. Фили мог лишь с ужасом смотреть на Фаирэль, точно окаменевший. Алые глаза, острые, как у зверя, зубы - это существо будто являло собой вышедшего из самого страшного кошмара монстра! - Мое имя - Гэндальф Серый. Но речь сейчас не обо мне. - нехотя, все же представился Таркун. - Зачем ты явилась?  - Говорю же, случайный попутчик… - хмыкнула девушка, пожимая плечами. - Больше похожа на бывшую пленницу, чем на попутчика… - ответил маг. - Подловил. - отшутилась Фаирэль и вдруг добавила голосом неожиданно ласковым и невыносимо манящим. - Развяжи меня, и больше я Вас не потревожу.  Фили замер, точно кузнечным молотом приложили по темечку. Ненависть в груди неожиданно улеглась, уступая желанию подчиниться. Возможно, если отпустить ее, она и правда просто уйдет? Исчезнет, точно кошмар перед рассветом, оставив после себя лишь недолгое неприятное послевкусие. - Зачем нам отпускать прислужницу тьмы?! - голос дяди вырвал Фили из морока. - Чтобы вернувшись в черную дыру, из которой явилась, она вновь продолжила изобретать очередную жидкую смерть?!  Торин наступал на девушку, выставив вперед свой меч Оркрист. - Вообще-то, яды не всегда являют собой исключительно жидкости. - закатив глаза, съязвила девушка. - Впрочем, как ты мог бы догадаться по связанным у меня за спиной рукам, я вряд ли слишком спешу возвращаться назад… О-о-о-о нет… Покладистым нравом тут и не пахло! В этой Фаирэль, помимо красоты, не было совершенно ничего такого, что могло бы привлечь Фили. Гадалка просто ошиблась, вот и всё! Даже дядя вон не выдержал такого обращения, зарычав и ринувшись было к атаке. Однако, был перехвачен волшебником. - Торин, нет! Нам надо поговорить… - маг оглянулся, обводя взором отряд. - Всем вместе! И без случайных… попутчиков…  Фили послушно проследовал вместе с остальными к самому дальнему от «случайной попутчицы» выступу площадки. Ноги едва слушались, а руки продолжали дрожать, но молодой гном всеми силами старался не выдать своего состояния, не желая привлекать к себе внимание ни товарищей, ни тем более этой Фаирэль. Достаточно было донельзя довольного Кили! Младший брат вел себя так, словно появление этой… этого существа - самый настоящий подарок судьбы. Будто не видел, или не желал видеть, что она из себя представляет! - Это… существо… Её нужно убить, пока она связана!   - тут же потребовал Двалин. - Нельзя оставлять ее в живых!  - практически одновременно с наставником Фили выпалил Глоин. - Вы видели ее глаза! Отчего они такого цвета?! - тихонько пропищал испуганный Ори. - Что она такое?!  - задумчиво почесывая бороду, явно с профессиональным лекарским интересом вопрошал Оин. - А зубы?! Как у волка!  - добавил Нори. - Она опасна! - настаивал дядя. Фили же не мог вымолвить неожиданно онемевшим языком ни единого слова. - Тише! - зашипел Таркун, воровато оглядываясь на так и стоящую неподвижно Фаирэль. - До меня доходили слухи, что она… - продолжил волшебник, ткнув в сторону девушки пальцем. - Наложница некроманта… - А это как? - спросил Кили. Фили догадывался, но все равно надеялся, что просто ошибся или не так понял… - Это значит - шлюха! - злобно прошипел Двалин, разбивая вдребезги последние надежды молодого наследника. От этих слов наставника к горлу Фили подкатила тошнота. «Махал, за что?!» - с отчаянием и болью вопрошал кхузд - «Мало мне было того, что она отравительница на службе у темных сил?! Так теперь оказывается, что моя, якобы, суженная - еще и падшая женщина, отдававшая свое тело темному магу?! Нет! Это все просто дурной сон! Вот сейчас я проснусь, и ничего этого не случилось!». В отчаянии Фили принялся щипать себя за бок, надеясь, что сможет избавиться от кошмарного сновидения. Но ничего не менялось, разве что боль разливалась по коже в том месте, где бок был отчаянно сжат жаждущими пробуждения хозяина пальцами.  - Тогда тем более стоит избавиться от нее! - подитожил Глоин. - Убьем сразу двух зайцев, лишив некроманта и отравительницы, и блудницы.  - Я вовсе не то хотел предложить! - недовольно проворчал волшебник, явно теряя терпение. - Девушку лучше всего держать при себе! Она… «Нет!» - Фили едва не завопил в голос. Ее нельзя оставлять рядом! Он не выдержит… - Таркун, неужто твой разум совсем помутился?! - оборвал мага на полуслове Торин. - Да она перебьет нас всех первой же ночью! - Дай мне договорить! - громыхнул Таркун и тени вокруг точно бы загустели. - Держи друзей близко, Торин Дубощит, а врагов - еще ближе! Эта девушка - отличная возможность побольше разузнать о некроманте и той силе, что собирается в Дол Гулдуре. К тому же, из нее выйдет отличная заложница, если вдруг на нас снова нападут. По какой бы причине она тут ни оказалась, уверен, Некромант непременно захочет получить ее назад. - Подождите! - привлек к себе внимание Бильбо. - Что, если удастся переманить ее на нашу сторону? Она ведь не просто так связана… Там, откуда она пришла, с ней явно случилось что-то плохое… Фили невольно обернулся, смотря на одиноко стоящую девушку. А ведь и правда: губа ее явно была разбита, отчего в уголке рта скопились засохшие бурые капли крови, да и на серебристых волосах тоже виднелись алые разводы. Гном почувствовал неожиданный укол беспокойства. Однако встряхнул головой и поспешил отвернуться. - А ведь Бильбо дело говорит… - поддержал взломщика Кили. Фили не понравилось, что брат с такой легкостью принялся заступаться за новоприбывшую. Но сейчас было не до этого, так как в рядах отряда снова завязался спор. Светловолосый кхузд уже даже подумывал было подойти к дяде и рассказать ему всю правду про предсказание гадалки - что угодно, лишь бы эта встреча с Фаирэль стала первой и последней, а также, по возможности, продлилась как можно меньше времени. Вот только гневный крик Таркуна обрубил все надежды юнца на корню: - Довольно! - прогремел маг. Он поднял посох над головой и с силой опустил вниз. Каменный пол под ногами вздрогнул и застонал. - Девушка отправится с нами и точка!  Снова воцарилось молчание. Фили знал, что спорить с Таркуном бесполезно. Если он так решил, значит так и будет. Даже Торин не мог повлиять на волшебника, поэтому Фили поторопился поскорее направиться к лестнице вместе с другими гномами. Что угодно, лишь бы быть подальше от Фаирэль. Вот только, снова не тут-то было. Едва кхузд успел подойти к длинной вьющейся по склонам гор лестнице, как тут же был окрикнут Королем под горой. - Кили! Фили! Глаз с нее не спускать! - отдал приказ дядя, оставляя старшего племянника практически наедине со своим худшим кошмаром. Будущий наследник хотел было даже воспротивиться воле своего короля, однако ткнувший его в бок младший брат не позволил поступить столь малодушно.

***

Шли долго и трудно. Ступени, выдолбленные для кого-то явно более высокого, испытывали отряд на прочность долгие томительные часы, прежде чем им наконец-то удалось спуститься с горы. Все время пути Фили шел молча, изредка бросая вороватые взгляды на спускающуюся прямо перед ним девушку. Особенно часто он смотрел на связанные за ее спиной руки. Перемотанные толстой веревкой запястья были сильно стерты и кровоточили в некоторых местах. От этого зрелища ненависть внутри молодого гнома причудливым образом смешивалась с беспокойством: все ж таки, какой бы она ни была, а Фаирэль - женщина. Матушка всегда учила сыновей трепетному да бережливому отношению к представительницам прекрасного пола. А гномы и вовсе почитали своих малочисленных женщин, безмерно ревнуя да оберегая оных. В итоге, каким-то совершенно непостижимым образом, эта впитываемая с молоком матери традиция неожиданно для принца распространилась и на красноглазую. Несколько раз Фили даже ловил себя на том, что тянется к изувеченным запястьям, чтобы перерезать явно терзающую их веревку, однако гном быстро одергивал себя, напоминая, что именно представляет из себя идущая перед ним девушка. И правда, не видя хищных алых глаз да острых клыков, со спины вполне можно было вновь проникнуться очарованием обманчиво тонкой да хрупкой фигурки. К тому моменту, как спуск остался позади, а дядей было выбрано подходящее место для привала, Фили уже порядком выбился из сил. Правда, это было и к лучшему: уставшее тело не давало разуму утонуть в пучине тягостных мыслей. А все они, естественно, крутились сейчас вокруг их с Кили персональной пленницы, которая, к слову сказать, стояла теперь и изучающе наблюдала за тем, как члены отряда ставят лагерь. «Неужто совсем не устала?» - удивился было Фили, как вдруг девушка двинулась в сторону примостившегося у края поляны довольно большого гладкого камня, рядом с которым, причудливо изгибая ствол, росла высокая сосна. На удивление легко и грациозно, точно не провела весь день, спускаясь по исполинским ступеням, Фаирэль села на валун. Братья же последовали за ней и застыли, не доходя пары метров, не зная, что делать дальше. Совершенно не обращая на своих надзирателей никакого внимания, девушка расслабилась, прислонившись спиной к сосне, а затем и вовсе наклонила голову, потираясь затылком о шершавую кору. Должно быть, рана на голове болела и беспокоила, подумал Фили припоминая, как ранее видел, что волосы в том месте, которое пленница теперь пыталась столь нехитрым образом почесать, потемнели и слиплись сосульками от крови. Пожалуй, надо бы развязать девушке руки, да только знать бы, что она не кинется на них при первой же возможности или не попытается сбежать… Принцу претило подобное обращение с женщиной и, судя по всему, не только ему: первым все же не выдержал Кили. Младший брат шагнул в сторону Фаирэль, протягивая руку с явным намерением помочь.  - Кили, что ты творишь?! - прошипел Фили, перехватывая брата в попытке остановить. - Но у нее кровь… - промямлил лучник, указывая на перепачканные локоны.  - Она может быть опасна! - продолжал взывать к благоразумию брата старший кхузд. - Со связанными-то руками? - усмехнулся Кили, тут же осаживая в ответ. - Не будь Торином, Фили… Это было запрещенным приемом. Младший брат бросал данную фразу крайне редко, оттого она каждый раз неизменно достигала поставленной цели, цепляя сильно и болезненно. Торин был прекрасным правителем и замечательным дядей, однако, сердце его порядком ожесточилось за время лишений и тягот судьбы. Король под горой временами мог быть чрезмерно вспыльчив, а иной раз очень жесток. Именно эти две черты так сильно боялся Фили увидеть в себе самом, а младший братец прекрасно знал об этом его страхе. И все равно светловолосый кхузд не желал сдаваться: - Ты видел ее зубы? - попытался он напомнить Кили те клыки, что так ярко продемонстрировала им девушка на вершине горы.  - Да брось! Не думаешь же ты, что она вцепится в мою руку подобно дикому зверю? - усмехнулся лучник, освобождаясь и делая очередной шаг в сторону Фаирэль.  - Именно это я и собираюсь сделать, гном, если ты подойдешь ко мне еще на шаг ближе, или продолжишь обсуждать так, словно меня здесь нету. - оскалившись и демонстрируя те самые заостренные зубы, прохрипела девушка.  Сейчас ее глухой голос столь разительно отличался от того сладкого мурлыканья там, наверху, что Фили заозирался по сторонам в поисках бурдюка с водой: не развязывать руки ради безопасности отряда - это одно, но морить девушку голодом или жаждой было уже слишком! Он обернулся обратно как раз в тот момент, когда Кили вскинул руку, желая в замешательстве почесать голову, что было довольно типичным жестом для брата, не сильно обременяющего себя уходом за своими вечно пребывающими в беспорядке волосами. Фаирэль же в ответ на это действие резко дернулась и вся сжалась, своим поведением не оставляя даже малейшего сомнения: девушку явно часто били.  - Фили, Кили! - аккурат в этот момент окликнул их Двалин - Рядом есть река, не хотите умыться?  На улице, даже несмотря на сгущающиеся сумерки, стояла жуткая духота, а вся рубаха под камзолом Фили была сырой от пота. - Еще бы! - полным энтузиазма голосом опередил его ответом младший брат. - Иди первым, я послежу… - хотел было уступить Фили, но был остановлен наставником.  - Идите оба. За… этим… присмотрю я. Довольный подвернувшейся возможности хотя бы немного побыть вдали от Фаирэль, Фили даже не стал возражать или спорить. Они с Кили отошли уже на добрый десяток шагов, когда братец вдруг обернулся и сказал: - Двалин, будь осторожен, она кусается!  Фили оставалось только закатить глаза. Он бы тоже шутки шутил, окажись на его месте кто-то другой. Однако, при таком раскладе было отнюдь не до веселья, чего явно никак не мог понять Кили.  - Да что с тобой?! - стоило братьям оказаться у реки, спешно побросать вещи да ступить в холодную воду, как тут же не выдержал и с укором спросил младший гном. Фили даже опешил от такой наглости, так и застыв со сложенными лодочкой руками, наблюдая, как сквозь них утекает собранная для умывания вода: - Что со мной?! - прошипел кхузд, впервые позволяя копившейся злости выйти наружу. - Да! С тобой! - не унимался Кили. - Ты так сокрушался, что она будет старой, и что ты будешь старым! Ан-нет! Посмотри! Она красива, молода и остра на язык, точно ее наша матушка лично обучала - что теперь-то тебя не устраивает?! Да, девушка немного…необычная, но и только… - И только?! Да ты с ума, должно быть, сошел?! Что меня не устраивает?! - Фили схватился за голову, не желая смотреть на брата но и не зная, куда себя деть. Купание сразу потеряло всю свою прелесть. - Ну, даже не знаю… Может быть меня не устраивает красноглазый монстр, отравительница и по совместительству наложница какого-то колдуна в качестве предсказанной суженной?! - Но мы ведь не знаем наверняка! - упорствовал Кили. - Ты даже шанса ей не даешь объясниться!  Этого было слишком. Злость ослепила Фили так сильно, что он побоялся совершить нечто непоправимое.  - С меня довольно! - буркнул гном, спешно выходя на берег да принимаясь остервенело натягивать одежду на мокрое тело. - Поговорим, когда ты прозреешь! - наследный принц развернулся и не глядя более на брата отправился к стоянке. Тяжело отбивая шаги подбитыми металлическими набойками сапогами, кхузд сам не заметил, как оказался рядом со своей узницей. Отпустив облегченно выдохнувшего Двалина, Фили, не глядя на девушку, уселся на землю и принялся натачивать свой любимый кинжал. Лязганье лезвия по точильному камню должно было успокаивать, но вместо этого принц, казалось, злился еще больше, сам не зная, от того ли, что Кили настолько погряз в сказках о любви, что не желает замечать очевидное, или же от того, что брат в некотором роде был прав: Фили ведь и правда даже не дал Фаирэль ни одного крошечного шанса, полностью положившись на мнение, которое услышал о ней от волшебника.  Проведя за заточкой мучительно долгие минуты, гном все-таки не выдержал внутреннего спора с собственной совестью, аргументы которой явно перевешивали в пользу правоты Кили, и сдался: - Что ты такое? - спросил он, бросая на девушку тяжелый взгляд да отмечая торчащее из-за слипшихся прядей заостренное ухо. На ум пришли только существа из детских сказок, что иной раз читали им матушка с дядей: - Темный эльф?  Девушка коротко усмехнулась, чем заставила Фили резко отвернуться и разозлиться на себя еще больше за то, что повелся на слова брата да вообще спросил.  - Я была эльфом. Давно. Хотя и почти забыла то время. - пусть и нехотя, но все же поделилась она.  Очередные ответы без ответа… - А теперь? - начал настаивать Фили. Гном отчаянно хотел знать правду. Ему нужно было услышать что-то такое, что поставило бы окончательную точку в этом споре и с братом и с самим собой. Что являла из себя его суженая? Если она когда-то была эльфом, значит с ней произошло нечто, изменившее ее. Случилось это по воле девушки, или против? Если она признается, что выбрала служение злу сама, Фили ни за что больше не заговорит с ней. Но зато его совесть будет чиста, ведь он попытался, дал шанс… Как и многие гномы, принц мечтал о любви, о том, чтобы Махал подарил ему возможность испытать это священное для народа наугрим чувство, чтобы у него была семья, дети… Но это… Гадалка не предупреждала принца о подобном! Уж лучше ждать встречи с суженной столетиями и встретиться стариками, чем получить в качестве «той самой» монстра!  - Фили, оставь нас… - прервав размышления кхузда, потребовал невесть откуда появившийся маг. Гном тихонько выругался про себя, но вынужден был отступить, вставая да направляясь к костру, где уже сидели за ужином члены отряда. Едва Фили уселся на землю, подбирая под себя ноги, как тут же получил миску с тушеным мясом. Еда пахла восхитительно, да только кхузду кусок в горло не лез. Нет-нет, да бросал он обеспокоенные взгляды на волшебника. Принц не сомневался, с какой именно целью маг наведался к Фаирэль. Неожиданно перед глазами пронеслось воспоминание о реакции девушки на поднятую руку Кили. Таркун же не станет применять силу, если не сможет добиться ответов по-хорошему? Нет, Фили знал Гэндальфа достаточно, чтобы быть уверенным: волшебник не причинит девушке вреда! Однако, вопреки всем страхам, разговор между Фаирэль и Гэндальфом явно складывался лучше, чем ожидал гном: маг даже рискнул развязать ей руки! Фили бросил обеспокоенный взгляд на дядю, опасаясь, что тот может не оценить подобного жеста доброй воли. Но Торин своеволия волшебника и вовсе не заметил, глядя в сторону реки, откуда все еще не вернулся Кили. Фили был уверен, что дядя так внимательно всматривается не спроста. И верно, стоило лучнику присоединиться к отряду, как Король под горой тут же подозвал к себе обоих племянников емким «Нужно поговорить.». Фили встал и послушно подошел к дяде, передавая свой так и не тронутый ужин Бомбуру, но Торин указал в сторону реки, и оба племянника последовали за ним. - Я хотел поговорить с Вами об этом существе… - заговорил узбад, стоило троице отойти на достаточное расстояние от отряда. - Я поручил присмотр за… девушкой именно вам, потому что в таком тонком вопросе не могу положиться на кого-то другого.  - О чем ты, дядя? - не скрывая замешательства, вновь почесывая на этот раз уже мокрые волосы, спросил Кили. Торин нахмурился, явно подбирая слова, в то время как сердце Фили кольнуло страхом: не мог же дядя как-то узнать о предсказании?  - Дело в том, что отряд состоит преимущественно из мужчин и появление в нем женщины, особенно такой, может быть чревато последствиями… - попытался объясниться Король под горой, однако явно не преуспел, так как оба племянника все еще смотрели на него полными непонимания глазами.  - Махал, дай мне сил! - взмолился узбад, тяжко вздыхая и выглядя словно бы смущенным, что немало удивило Фили. - Эта женщина явно хитра и коварна! Она смотрит на нас точно волк, оглядывающий оставшееся без присмотра стадо овец… Не удивлюсь, если не пройдет и пары дней, а кто-то из наших парней уже клюнет на ее женские чары.  В ответ на слова дяди Кили бросил короткий взгляд на брата и неожиданно хохотнул, тут же неловко зажимая рот и пытаясь замаскировать смешок кашлем. - Ты зря смеешься, Кили… - не оставил выходку племянника без внимания Торин, явно поняв ее при этом по-своему. - Это сейчас подобное развитие событий может казаться неправдоподобным или даже забавным. Ты еще слишком молод, чтобы знать, какой властью иной раз может обладать над мужчиной женщина, и как пленительна бывает их красота и кажущаяся хрупкость. Их беззащитность и слабость… Наверняка вы оба уже успели отметить, как стерли веревки ее запястья… Однако, посмотрим, как вы заговорите, когда кто-то из наших родичей предаст нас, угодив в сети красноглазой… Жаждущий внимания мужчина горы свернет ради той, что привлекла его взор. И девчонка достаточно умна, чтобы воспользоваться этой нашей уязвимостью. Поэтому я прошу вас обоих глаз с этой Фаирэль не спускать: не позволяйте ей оставаться наедине с кем-либо из членов отряда и будьте сами настороже! До тех пор, пока она идет с нами, весь отряд в опасности. Обещайте мне, что подойдите к этому заданию со всей ответственностью!  - Обещаем… - хором ответили племянники, только вот голос Фили отчего-то не был таким уверенным, как у Кили. - Хорошо… - облегченно выдохнул Торин, явно довольный тем, что этот разговор подошел к концу. - Пойдемте обратно в лагерь. Наверняка кто-то из парней еще захочет помыться, да и Таркун скорее всего уже получил ответы на интересовавшие его вопросы.  - Даже если и так, вряд ли маг поделится ими с нами… - предположил Фили, не раз выслушивавший сетования узбада по поводу постоянных тайн и недомолвок волшебника.  Король под горой смерил его довольным взглядом и отправился к мерцающему между деревьями пламени костра. Братья же молча последовали за ним, так не обмолвившись между собой и словом. Однако, не успели они устроиться у костра поудобнее, как тут же были окликнуты Гэндальфом. - Да мы просто нарасхват! - громко пошутил Кили, чем вызвал смешки членов отряда.  - Нарасхват сегодня ужин! - послышался со стороны опустевшего котелка ответ Бомбура.  - Верно! - поддержал Глоин. - Ничто не делает его таким вкусным, как отсутствие обеда. - Простите, парни, но я вынужден согласиться. Вы то оба с нами были и на рассвете, и вчера… - добавил Бофур. - Так что до такой недостижимой планки, как у ужина, вам еще расти и расти… - Да ну Вас! - хмыкнул Кили, подхватывая Фили за руку, точно не было между ними никакой размолвки.  Уводя старшего брата к окликавшему их волшебнику, кхузд картинно громко добавил. - Ох уж это старшее поколение: стараешься тут, стараешься, а им лишь бы все обесценивать!  - Это ты назвал нас сейчас стариками?! - послышался окрик Двалина, но лучник в ответ лишь повернулся да показал наставнику язык.  Сзади послышалось недовольное бурчание, на которое Фили более не обращал никакого внимания, ведь стоило им подойти к Гэндальфу, как маг незамедлительно «порадовал» больше похожей на приказ просьбой: - Проводите Эль к реке и позвольте вымыться, а то вид у нее, будто варги рвали. Старший принц замер, на мгновение лишившись дара речи. Нет, безусловно, он прекрасно мог понять желание девушки вымыться, однако не ожидал, что Таркун будет столь любезен, чтобы позволить ей это. Тем более отправляя к реке с развязанными руками. Как они будут ловить ее, если красноглазой вдруг вздумается бежать?  - Я пообещала не причинять никому вреда и не сбегать. Вам обоим нечего бояться. - будто прочитав мысли Фили, Фаирэль подняла руки в мирном жесте, демонстрируя взгляду принца истерзанные запястья. Волна сочувствия обожгла нутро, но гном поспешил напомнить себе слова дяди про хитрость и коварство. - С чего нам верить твоим обещаниям? - спросил гном и услышал, как одновременно с ним заговорил брат. - А кто сказал, что мы боимся? - Идите. Девушка сдержит слово… - останавливая дальнейшие споры, устало бросил маг. Ситуация принимала скверный оборот: и как они, двое мужчин, должны стеречь девушку, желающую помыться?! Однако, делать было нечего: приказ есть приказ. - Пойдем! - недовольно буркнул кхузд, пропустив Кили и красноглазую вперёд. Шли молча и едва успели дойти до реки, когда Фили замер, как вкопанный, и от шока едва не полетел кубарем вниз по довольно крутому берегу: Фаирэль неожиданно резко начала раздеваться. Вот так просто взяла, наклонилась, подхватывая подол платья, да одним рывком стянула его через голову. Сначала взгляду гнома открылись длинные ноги, затем покатые бедра и наконец худая спина с выпирающими лопатками. Все произошло настолько быстро, что принц не успел даже слова сказать, а девушка уже склонялась и без малейшего стеснения укладывала сложенное платье на землю, оставшись абсолютно возмутительно голой. Эта кричащая нагота ошеломила Фили. Тонкая талия, округлые бедра, белые в свете луны ягодицы. Гном вспыхнул до корней волос, заметив, что пялится на Фаирэль с отвисшей челюстью. На эту нежную кожу, плавные, не скрытые одеждой изгибы, на соблазнительную ложбинку между двумя округлыми половинками попы. Принц мог бы любоваться ей вечно, если бы не глубокий вдох Кили, также наблюдающего за девушкой. Фили точно ледяной водой окатили. У него в голове не укладывалось, как можно вот так запросто обнажиться перед двумя мужчинами?! Гном остолбенел, не зная, что делать, совершенно не представляя, как себя вести и куда прятать взгляд. Щеки горели. Голой задницей сверкала красноглазая, а краснел почему-то он. - Что ты творишь? - наконец-то обретя дар речи, прохрипел наследный принц, отвернувшись и на всякий случай крепко зажмурившись. - О, как давно я мечтала помыться!проигнорировав его вопрос, отозвалась девушка, а следом раздался короткий всплеск. Фили только тогда заметил, каким частым и поверхностным, оказывается, стало его дыхание. Вопреки уверениям разума, тело предательски среагировало на обнаженную девичью плоть, отзываясь горячим желанием да тяжким томлением внизу живота. Неловко переминаясь с ноги на ногу, боясь, что его нежеланное возбуждение будет замечено кем-либо еще из присутствующих, кхузд опасливо оглянулся сначала на брата, а затем и к реке, боясь увидеть насмешливый взгляд алых глаз, вот только вместо этого… Как-то так получилось, что в этот момент девушка, стоящая по пояс в воде, повернулась к нему лицом, а Фили не успел отвести взгляд и невольно уставился на ее грудь, полную и манящую, способную идеально поместиться в его ладони. «О-о-о-о, Махал, о чем я думаю! Какие ладони?!» - взмолился кхузд. Стало жарко и невыносимо душно. Даже захотелось ослабить ворот рубахи. - Смотри, я не против. - с хитрой улыбкой на губах разрешила девушка, и Фили ощутил себя дураком. Эта женщина вообще не знает, что такое стыд?! Принц вспомнил эльфиек, виденных им в Ривенделле. Холодных, чопорных, трепетно следящих за своей репутацией. Они настолько боялись, что их обвинят в неприличном поведении, что в итоге превратились в ледяных кукол. Красивые, идеальные, но неживые. Гномки были лишены этой холодности. Напротив, от природы бойкие и своенравные, они могли бы быть совершенно иными, если бы не одно «но»: традиции наугрим требовали соблюдения очень жестких рамок, когда дело доходило до общения противоположных полов. Отцы, братья и другие родичи по мужской линии следили за соблюдением всех правил приличия настолько ревностно, что иной раз девушки испытывали проблемы с замужеством, не имея возможности даже познакомиться с кем-либо без дозволения своих надзирателей. Про людских девушек Фили знал не особо много, так как дядя и Двалин нередко костерили тех настолько нехорошими словами, обвиняя то в меркантильности, то в распутстве и бесчестии, что, пару раз послушав, принц зарекся связываться с оными. Фаирэль же была совсем непохожей ни на кого. Она была живой. Яркой. Шокирующей. Грубоватой. Оголялась, ничего не требуя взамен, будто вовсе не придавая значения обнаженному телу. Фили вдруг понял, что так и продолжает пялиться на ее грудь. Спешно отвернувшись, он проворчал:   - Ты долго?  Очередной всплеск воды стал ему ответом. Принц начал закипать: ему надоело чувствовать себя идиотом с пылающими щеками. А потом он скосил взгляд и увидел, что Кили стоит и всё еще наблюдает за Фаирэль совершенно открыто, без неловкости и стеснения. Стоит на берегу и разглядывает ее обнаженную. - Отвернись! - прошипел брату Фили. - Перестань на нее смотреть. - Почему? - удивился Кили. - Она же сама разделась перед нами. В его взгляде, к слову, похоти не было, скорее лишь любопытство, но в груди наследного принца все равно поднялась волна ярости. - Отвернись! - снова процедил Фили сквозь зубы, а когда братец не послушался, грубо схватил его за плечо и заставил отвернуться насильно. - Если у Фаирэль нет стыда, то у нас с тобой он быть должен. - Да что с тобой? - удивился Кили. - Какая разница, если я посмотрю, ведь она разрешила, а ты сам говорил, что тебя не устраивает подобная суженая. Так что никто не должен быть в обиде. Отчего же тогда теперь стоишь тут весь красный и злой? Фили потупился. Он и сам не знал, что с ним… Просто вдруг ужасно разозлился на бесстыдницу, выставляющую себя напоказ, а еще больше - на брата, посмевшего любоваться ее прелестями. Все оставшееся время, пока Фаирэль купалась, и после, когда вышла из реки и оделась, гном угрюмо молчал, обиженный непонятно на что да очень смущенный. Усугубила ситуацию еще и фраза, издевательски брошенная девушкой, стоило той, наконец-то одетой, показаться рядом с братьями: - Вы прямо как трепетные девственницы. Неужто никогда не видели голую бабу? Фили дернулся от этих слов, как от пощечины. Он видел. Один раз. Этой ночью. До этого - нет.