Королева ночи

Кто бы мог подумать, что оказанная когда-то услуга все-таки принесет мне какую-то выгоду после того грандиозного провала, который за ней последовал. Однако, вопреки всем и всему, Беорн все же смог оказаться полезен, и хотя орочья кровь не так сильно утоляла мой аппетит, как, например, человеческая, надо было быть благодарной и за это: голодной смертью я теперь не умру, сил поприбавится, да и на гномов теперь можно будет несколько ближайших дней перестать пускать слюни.  Я медленно шла между деревьями, пребывая в наивосхитительнейшем настроении. Конечно, можно было подлететь ближе к дому… Но теперь, когда чувство голода уже так сильно не довлело, а сама я сменила облик и могла размышлять более трезво, страх быть пойманной пересилил. Нельзя, чтобы гномы увидели подаренное мне Тенью крылатое обличье. Они и так не то чтобы жаловали мою компанию. Все, кроме разве что Кили. Так что, один неудачный шаг, и Оркрист даже не дрогнет в руке Торина, пока тот будет перерезать мою глотку. Да и, признаться, ночь была темна и прекрасна, мне хотелось прогуляться без конвоя и вдохнуть полной грудью. Так что, медленно ступая в ночи, я отдыхала душой и размышляла телом, когда ко мне неожиданно присоединилась тяжелая поступь тоже обратившегося обратно Беорна. Я ухмыльнулась, представляя, насколько странным должно быть это зрелище: поздняя ночь, невесть откуда взявшиеся и оба перепачканные черной орочьей кровью, бредем в дремучем лесу совершенно голые, огромный мужчина и доходящая ему едва ли сильно выше пупка женщина.  - Тут неподалеку есть ручей. - словно прочитав мои мысли о перепачкавшей нас крови, проговорил мужчина. - Обмыться. - Спасибо. - едва заставив себя, все же поблагодарила и за столь любезно предоставленный ужин, и за все остальное.  Говорить слова благодарности было непривычно и ново. И не очень-то сильно мне нравилось. Но, если я хочу хоть где-нибудь прижиться, пора начинать практиковать вежливость почаще. - Если дело касается орков, всегда пожалуйста. Но трогать животных или иных обитателей леса не смей! - предостерег оборотень.  - Раз ты просишь… - согласилась, довольная тем, что в подобном ключе это выглядит как уступка с моей сторону, а значит, пора бы поговорить и об уступках с его стороны… Что до еды: Беорну не обязательно знать, что я не пью кровь животных… - Однако, ты все еще должен мне. Ужин - это конечно прекрасно, но ты, помнится, обещал помощь, если нам удастся сбежать. Беорн грубо схватил меня за руку, притягивая ближе, и зарычал: - Я всегда выполняю свои обещания!  - Надеюсь. - не обращая внимания ни на угрозу, ни на ладонь, крепко сжимающую мое едва затянувшееся стараниями Кили запястье, безразлично припечатала в ответ. - Я поговорю с ними. Но ты должна знать: волшебник вряд ли захочет отпускать тебя, и я его понимаю. - освобождая мою руку да успокаиваясь, Беорн продолжил путь. - С чего бы? - недовольно фыркнула. - Смрад войны витает в воздухе. И маг это знает. - нахмурился мужчина. - Сейчас для него ты - ключ к разгадке не дающей покоя тайны. А позже он захочет тебя в качестве оружия.  - Мне плевать на его интересы. - прошипела в ответ. - И нет никакого дела до местных войн.  - Ошибаешься. Хочешь того или нет, а с магом придется считаться. Ну а что до войны, она коснется всех живущих, и спрятаться будет негде. Даже тебе. - глубоко посаженные глазки внимательно смерили меня тяжелым взором. - Особенно тебе. Мы подошли к ручью. Не дожидаясь моего ответа, великан зашел в воду, едва доходящую ему до колена, и принялся обмываться. Я последовала его примеру, смывая разводы черной крови со своей бледной кожи. Однако, поселившиеся внутри тяжкие думы убрать было не так легко.  - Месть - это опасный путь. - пока я старательно отмывала застрявшую под ногтями кровь, вдруг проговорил оборотень. - Я видел ее жажду в твоих глазах. Там, на поляне… Не найдясь, что ответить, я промолчала. Что бы он о себе ни возомнил, оборотень ничегошеньки не знает ни обо мне, ни тем более о том, что творится у меня внутри.  - Выберешь этот путь, и единственным твоим спутником навсегда станет боль. - все никак не желал униматься мой непрошенный советник.  - Боль и так мой единственный спутник. - прошипела в ответ, смывая с груди и шеи последние черные сгустки.  Разговаривать дальше не хотелось. И великан, кажется, понимал это. Оттого тоже молчал. Пожалуй, мы даже могли бы поладить… После ручья наши пути разошлись: мне нужно было вернуться раньше, чем кто-нибудь успеет хватиться, Беорн же отправился дальше охранять свои земли, однако, когда он уходил, я заметила поджидающую его в кустах медведицу. Возможно, оборотень был не так уж и одинок, как мне показалось сначала. Остаток пути я проделала в размышлениях. С одной стороны, пока существовала крошечная надежда, что я смогу остаться с Беорном, хотелось верить в нее. Вот только уж чему и научила меня жизнь в темной цитадели, так это тому, что не стоит полагаться на лучшее. А раз так, и мне все же придется продолжить путь с отрядом, надо бы придумать, как втереться в доверие и получить больше свободы. Признаюсь, постоянный конвой из двух недорослей начинал порядком раздражать. Оставаться во власти мага мне не хотелось совершенно. Даже Дубощит вызывал во мне больше доверия, чем любитель посоха да остроконечных шляп. Предводитель гномов хотя бы говорил то, что думает, а все эмоции, пусть даже их имелось всего две: хмурые брови и очень хмурые брови - были прямо написаны у него на лице. Гэндальф же идеально представлял собой темную лошадку. Никогда не знаешь, оближет ли она ласково руку, забирая предложенное лакомство, или сломает пару пальцев своими огромными зубами.  Возможно, если я смогу немного унять свой характер, то получится заключить с Торином какой-нибудь договор: читала, что подгорный народ - мастера до контрактов и сделок. Но для этого надо понимать: что такого полезного я могу предложить этим мужчинам? Возможно, защита? Эдакий собственный ручной монстр. Интересно, а куда и с какой целью вообще идет отряд? Я знала о гномах мало, но даже этого было достаточно, чтобы понять: встретить представителя данного народа вдали от горы - случай довольно редкий. Можно, конечно, было бы предположить, что Торин и его компания - торговцы. Да что-то мало они на таковых походили, не говоря уж о том, что никаких огромных обозов с предполагаемым товаром я при них не заметила. А если учесть, что компанию им составляли хоббит и волшебник… Мда-а-а… В следующий раз непременно буду полюбезнее с Кили, чтобы взамен узнать о цели их пути.  Зайдя во двор я осмотрелась, еще раз оглядывая Беорновы угодья. Надо признать, медведь успел довольно неплохо обосноваться за эти годы. Интересно, смогла бы я также найти себе пристанище, получись у меня тогда сбежать вместе с ним, как и планировалось? Впрочем, что толку терзать душу понапрасну, думая о том, чего не случилось. На мгновение мысль о том, чтобы отправиться на ночлег не в большой дом, а приютиться в одном из стоящих рядом сараев, показалась мне восхитительно притягательной, однако, что-то подсказывало, что приставленный ко мне караулить да так не вовремя уснувший Фили совсем не оценит подобного моего поступка, а вслед за ним не оценят его и Торин на пару с Оркристом. Лучше лишний раз не высовываться. Поэтому, в очередной раз поборов себя, я обошла дом, подняла свое оставленное на ступеньках платье - все таки ставшее влажным и теперь неприятно липнувшее к коже - оделась и тихонько отворила заднюю дверь. Разбудить гномов, чтобы потом отвечать на неуместные вопросы, не хотелось совершенно, так что я проскользнула в небольшой предбанник едва ли издав хоть один шорох.  Этот восхитительный - особенно на контрасте с «благоуханием» орков - запах я почувствовала даже раньше, чем увидела его обладателя. Фили стоял, сложив руки в замок на груди, и хмуро смотрел на меня. - Где ты была? - недовольно прошептал он. - В лесу. - честно ответила я, быстро закипая от необходимости оправдываться. - Что вы там делали вдвоем? - не унимался гном, глядя мне в глаза так, словно надеялся, что если я вдруг совру, он сможет распознать это.  Наивный… - Охотились. - так же односложно, как и до этого, ответила, желая как можно скорее покончить со всеми расспросами и пойти уже, наконец, отдыхать.  Честно говоря, схватка со стаей варжьих всадников порядком утомила меня. А если учесть, что спала я в последнее время маловато, то нет ничего зазорного в том, что после сытного ужина меня порядком разморило. - И для этого обязательно надо было быть голой? - неожиданно гневно выпаливает юнец. Опаньки, кажется, кто-то подсматривал… - Беорн был без одежды. Я подумала, что прийти в платье будет признаком плохого тона. - невинно пожимаю плечами, с удовольствием отмечая, как выводит из себя мой ответ гнома. - А быть вместе одетыми - никак? - почему-то прицепившись именно к платью, продолжает гнуть свою линию Фили. - У каждого свои причуды… Кто я здесь, чтобы наводить свои порядки? Челюсть юнца плотно сжалась, выдавая высшую степень негодования. Да что там у них в головах творится, раз уже второй гном за сутки выговаривает мне за якобы распутство? Это же просто тело… Притом у всех практически одинаковое. Все женщины, как женщины. Мужчины, как мужчины. - И на кого же, позволь спросить, вы охотились? - гном смотрел не моргая, и я вдруг уловила в сгустившейся тишине дома, как быстро стучит его сердце. Неужто и сейчас этот мальчишка боится меня? Смотрит так нахально и требовательно, а на деле трясется поджилками от страха?! Думает, что я сговорюсь с оборотнем за спиной отряда и мы совместно перегрызем им глотки во сне? Признаться, перспектива заманчивая, но в успешности своей довольно сомнительная: гномов много, а я уже сытая. Хотя, может, я ошибаюсь и на этот раз именно злость за мое непослушание подгоняет сердце Фили так неистово биться? - Не позволяю. Но, так и быть, отвечу, коли я в хорошем настроении… На кроликов. - медленно протягиваю слова, желая подразнить, расплываясь в коварной улыбке так, чтобы обнажились длинные клыки. А про себя думаю: «Ага, жутких таких уродливых кроликов-переростков, с большущими зубами, вонючими пастями, дурным воспитанием и черной кровью». - Ты лжешь мне! - шипит гном, расправляя плечи и выпрямляясь.  Он протягивает руку да поднимает с моего плеча испачканную в орочьей крови прядь. Ранее казавшаяся в некоторой степени ленивой, теперь поза Фили становится скорее господствующей, и это напрочь срывает мой самоконтроль. Никто больше не будет возвышаться надо мной!  - А даже если так, что с того? - мурлыкаю, отбирая прядь да улыбаясь сильнее, обнажая клыки еще больше. Медленно, тягуче плавно, точно хищник, шаг за шагом я наступаю на юнца. - Какое дело гномьему мальчишке, чем именно я голой занималась ночью в лесу вместе с оборотнем? Разве главное не то, что я вернулась? А даже если я и соврала, что ты сделаешь? Пойдешь жаловаться своему дядюшке?  Вся напыщенная бравада с лица моего незадачливого сторожа тут же улетучивается. В отличие от довольно явственно ощущающихся ноток того забродившего напитка, которым потчевал гостей Беорн. - Как ты узнала?! - зашипел Фили, гневно сузив глаза, и все же, не выдержав моего натиска.  Шаг за шагом, юнец начал медленно отступать назад, пока не уперся в бревенчатую стену. Пожалуй, впору было успокоиться и дать заднюю, но я, заведенная недавней охотой и таким поведением мальчишки, уже не могла остановиться. Я продолжала наступать, пока разделяющее нас расстояние не сократилось до такой степени, что я почувствовала, как моя мягкая грудь уперлась в твердую грудь Фили. Склонившись к лицу гнома, я жадно втянула воздух, ощущая как рот наполняется слюной, а желудок вновь начинает гореть от жажды, ощутив этот невероятный аромат, что щедро разносился вокруг благодаря учащенному току гномьей крови. Будто издеваясь над самой собой, еще раз втянув одурманивающий запах, я сглотнула и склонилась вплотную к уху Фили, едва касаясь его мочки губами, чтобы жадно прошептать: - Или попытаешься прирезать меня за то, что отвлеклась поужинать, не спросив твоего дозволения?  На этот раз сглатывает уже гном, да так громко, что этот звук в сгустившейся тишине кажется таким оглушительным, что я боюсь, как бы он не разбудил весь спящий в соседнем помещении отряд. Я же, довольная произведенным эффектом, отодвигаюсь, собираясь наконец-то закончить разговор победителем и отправиться спать, как вдруг замечаю, что взгляд гнома, скользя по моему лицу, вдруг замирает, останавливаясь на губах.  Мысль о том, что я могла принять за страх совсем другого рода чувство, заставляет меня на мгновение застыть, в то время как потрясающий в своей простоте и гениальности план тут же формируется в голове. Еще секунда и я подаюсь вперёд, желая тут же проверить свою догадку. Приблизившись к лицу Фили, я еще раз глубоко вдыхаю его запах и жадным мазком провожу языком по его сомкнутым губам.  Гном вздрагивает под моим прикосновением и замирает. Прислушиваясь, я не без удовольствия отмечаю, как сердце юнца пропускает удар, подтверждая догадку. Напоследок я еще раз провожу языком по приоткрывшимся в ответ на мои действия губам и разрываю прикосновение, отмечая, как Фили подается следом за моими губами прежде, чем остановиться и открыть глаза. Однако, не все и сразу… И я жду, затаившись, внимательно всматриваясь в глаза гнома и ожидая его реакции.  Сколько отряд в пути? Неделю? Месяц? И ни одной женщины в их рядах… Естественно, все они изголодались по ласке. В конце концов, сколько бы я над ними не подтрунивала, ну не могли же они и правда все хранить целибат?! Слыхала, дескать оркские шаманы практикуют подобное, но с чего бы гномам применять к себе столь жестокие практики... А раз так, это прекрасная возможность для меня! Возможность, которая раньше почему-то не приходила мне в голову: заручиться доверием через постель. Да, придется, конечно, немного потерпеть. Но вряд ли это будет ощущаться хуже, чем с Тенью… Осталось только найти того, кто захочет меня. И, учитывая то, как жадно мальчишка снова смотрит на мои губы, каким огнем вмиг загорелись его голубые глаза, моя жертва, кажется, найдена. Но я не двигаюсь. Ну же, все должно быть добровольно… И жду момента, когда Фили проявит инициативу. Хочу видеть, что это - в первую очередь, его желание, а не навязанный мною морок…  Словно проиграв какую-то внутреннюю битву, гном тяжело вздыхает, подаваясь вперед да сжимая в ладонях моё лицо. На мгновение замирает, всматриваясь в глаза тёмным-тёмным взором, а затем его губы накрывают мои.  Не знаю, насколько опытен был этот мальчишка раньше, учитывая, что он довольно красив, на его пути должно было повстречаться уже немало женщин. Однако, целуется он, мягко говоря, скверно. Слишком резко, рвано и скомкано. Точно птица, клюющая висящую на ветке ягоду. Не то чтобы у меня самой имелся опыт. Но, наверное, тут надо действовать наподобие с тем, что было прописано про соитие в той алой бархатной книге Азога: сначала тягуче, плавно и осторожно, и только потом уверенно да с напором. Оттого я беру инициативу в свои руки, вновь проводя языком по этим сладким губам, надеясь, что, как и в прошлый раз, гном их приоткроет, для пущего эффекта прижимаясь к горячему стану мальчишки всем телом, запуская в его пшеничные пряди пальцы и срывая с мягких податливых губ восторженный выдох. Воспользовавшись моментом, я еще плотнее прижимаюсь к Фили, проникая языком в его рот. Это оказывается неожиданно восхитительно. Я-то думала, что придется терпеть, но это… это так сладко и волнительно. Всего лишь жалкое прикосновение ртов, однако, почему-то из-за него внутри зарождается какой-то непонятный трепет, а тело охватывает странная, полная томительного ожидания волна. Мне хочется еще. Больше, ярче, вкуснее! И я углубляю поцелуй, лаская язык Фили так, что сердце по ощущениям вот-вот выскочит у него из груди. Впрочем, довольно с меня этих загадок с его сердцебиением и, желая проверить, действительно ли гном хочет меня, я подаюсь вперёд бедрами, не без удовольствия отмечая, как в живот упирается его твердость.  О-о-о, да, он хочет... Хочет так, что я замечаю, как дрожат его руки, а обескураженный от наплыва ощущений юнец снова приваливается спиной к стене, утягивая меня за собой. Его руки неуверенно, пробуя, обхватывают меня сначала за талию, но вскоре спускаются ниже, оглаживая, а затем и сжимая ягодицы. Не переставая сладко ласкать его губы собственными, я делаю несколько плавных движений бедрами, потираясь животом о его возбуждение. Мальчишка в ответ выстанывает свое удовольствие с поцелуем в мои уста, подаваясь вперёд и явно желая большего контакта. Такая его отзывчивость мгновенно воспламеняет и меня ответным желанием. Я чувствую, как внизу живота завязывается тугой узел. Так ново, и так желанно… И теперь мне хочется большего. Возможно, если даже простые поцелуи дарят такое удовольствие, то дальше будет только лучше? Не желая медлить с ответом на этот вопрос, я выпутываю одну руку из волос Фили. Не прерывая поцелуя, медленно провожу ей сначала по широким плечам, затем ниже, по тяжело вздымающейся груди, к плоскому животу и наконец, опускаю на бедра, накрывая отчетливо проступающий под тканью брюк вставший член.  Фили снова стонет в моих руках и это заводит меня еще больше. Такой сладкий, такой отзывчивый, такой горячий… Сейчас он выглядел как древнее божество, эдакий майа сладострастия, и я более чем готова, чтобы ощутить в себе великолепный член, который сжимает моя ладонь. Однако, я слишком увлечена, чтобы наиграться так сразу. Даже моего довольно одностороннего опыта достаточно, чтобы понять, что чем дольше ласки, тем сильнее они распаляют и тем приятнее после получить желаемое. А в моих же интересах, чтобы Фили всенепременно захотел повторить данный опыт. Поэтому, вместо того, чтобы наброситься на мальчишку, повалить его на пол, спустить штаны и оседлать, я продолжаю игру в поцелуи, сама, тем временем, выпутывая из светлых волос вторую руку и опуская ее также к бедрам, чтобы развязать завязки штанов и коснуться его естества без преграды в виде одежды.  Одурманенный ласками и, вероятно, пойлом Беорна, гном не сразу понимает, что именно я делаю. Это наводит меня на мысль, что опыта у мальчишки не так уж и много, или, его нету вовсе. Фили же всецело упивается поцелуями, уже более уверенно оглаживая мое тело руками, добираясь до груди и пробуя сжать одно из полушарий. К собственному удивлению, мое дыхание сбивается в ответ на эти, пусть и неумелые, но все же, ласки. Первые ласки в моей жизни… Гном же, отметив это, расплывается в самодовольной ухмылке, и замечает, что победила здесь все же я только тогда, когда одна моя рука пробирается ему в штаны, обхватывая горячий пульсирующий член. Фили вздрагивает и, кажется, хочет что-то сказать, но в этот момент я совершаю поступательное движение вверх-вниз, и все его слова захлебываются в надрывном стоне.  Сгорающий от страсти мальчишка резко откидывает голову назад, облизывая пересохшие губы, обнажая передо мной свою великолепную шею, и я благодарю Моргота за то, что уже поела сегодня, иначе я бы точно не смогла устоять… Однако, я все равно не могу отказать себе пусть даже в маленьком, но удовольствии, а потому принимаюсь покрывать шею поцелуями, вырисовывать языком причудливые узоры, лаская, но не кусая, и попутно не прекращая движений рукой. Дыхание мальчишки сбивается, а бедра начинают подаваться навстречу моей руке. Я прекращаю целовать его шею, отодвигаясь и рассматривая одно из самых горячих зрелищ, что когда-либо представало перед моими глазами.  Моя рука продолжает ласкать его потрясающе истекающий прозрачной смазкой член. Руки Фили больше не касаются меня. Они стиснуты в кулаки, грудь гнома тяжело вздымается, растрепавшиеся пряди прилипают к лицу, а челюсти плотно сжаты в попытках сдержать рвущиеся наружу стоны удовольствия, и я вдруг понимаю, что хочу его сейчас так сильно, как никогда еще не желала ни одного мужчину. Но я продолжаю свои ласки, позволяя себе насладиться этим невероятным зрелищем сгорающего в моих руках гнома. Еще одна сладкая минута, и я возьму его.  - Эль… - с хрипом все же вырывается из его уст мое имя. - Я… нет… стой… Кхузд неожиданно резко выпрямляется, пытаясь перехватить и остановить движения моей руки, и осознание, что он мог передумать, окатывает меня ледяной волной обиды: план, такой манящий и совсем недавно столь привлекательно обрисовавшийся в моей голове, теперь грозится рассыпаться трухой, оставляя меня вновь переживать страх и неуверенность. Не желая так просто сдаваться, я обхватываю член Фили увереннее, требовательнее, усиливая давление и скорость ласк, успевая заметить, как паника затапливает теперь уже глаза мальчишки, когда бедра перестают его слушаться, сбиваясь с ритма против воли хозяина, и делают два последних рваных толчка. Глаза кхузда закатываются, голова откидывается и он утробно стонет, вцепившись зубами в ребро собственной ладони, бурно изливаясь мне в руку, пачкая брызгами молочного цвета мои пальцы, запястье и платье.  Шокированная, я перевожу взгляд с испачканных рук на все еще пребывающего в отголосках полученного удовольствия мальчишку. Так… быстро? Не сказать, чтобы Хозяин баловал меня излишне длительным обращением, и все же, Фили явно побил его рекорды скорости, даже не испробовав моего тела. Не говоря уже о том, что место ранее мучившего меня голода заняла теперь тягучая неудовлетворенность. Внутри все тянуло и пекло от желания. Разочарование мое было воистину огромным: я снова осталась ни с чем… Я смотрела на гнома, желая выразить все свое замешательство и разочарование, но слова застряли у меня в глотке, стоило увидеть ошеломленно-восторженное лицо юноши, который стоял, плотно закрыв глаза да привалившись спиной к стене, и тяжело дышал. Пьяного орка мне в любовники, если я не права, но, похоже, присвоенное мной Фили звание «мальчишка» полностью отражало весь любовный опыт оного. Интересно, неужто и с Двалином я попала в цель? Отпускать едкие комментарии тут же расхотелось и, к своему стыду, воспользовавшись тем, что кхузд пребывает в отголосках недавнего удовольствия, я поспешила покинуть предбанник, наскоро вытирая испачканные руки об подол платья.  Скорость, которую мне удалось развить в своем бегстве, оказалась столь велика, что я умудрилась поднять в комнате с кучей спящих гномов и хоббитом настоящий ураган. Клочки соломы полетели по полу точно перекати-поле, однако, даже это не смогло разбудить уставших, порядком захмелевших да храпящих на все лады мужчин. «Вот же дура!» - сокрушалась я, замедляясь - «Не хватало еще сейчас перебудить всех, чтобы окончательно «не привлекать» к себе внимание…». И все же, полученной в результате моей выходки форы оказалось достаточно, чтобы к тому моменту, как успевший привести себя в порядок, но все равно окрашенный в легкий румянец Фили прошмыгнул в комнату, я уже успела оказаться сидящей на своей облюбованной ранее потолочной балке. Мальчишка неуверенно замер, вероятно, размышляя, где бы устроиться на ночлег, тяжело вздохнул и улегся рядом с братом, впервые оставляя меня отдыхать на относительном удалении от всех. Сначала этот его поступок растекся внутри меня теплом и надеждой: не иначе план оказался действительно рабочим и после нашего небольшого приключения в предбаннике гном начал оказывать мне больше доверия. Однако, очень быстро приятное тепло сменилось страхом: что, если случившееся вышло против его воли? Что, если это именно опьянение от напитка заставило его возжелать меня, а теперь, когда дурманящая дымка отступила, Фили сожалеет о содеянном и просто боится ложиться ко мне ближе?  Впрочем, переживала я не долго. Признаться честно, жар внизу живота и неудовлетворенное желание доставили мне куда больше неприятных ощущений, нежели мысли о том, что и как чувствовал сейчас вертевшийся на своем месте без сна юнец. В конце концов: не выйдет с ним, попробую с кем-либо еще. В моем окружении тринадцать - волшебник, оборотень и хоббит не в счет - мужчин. Уж наверняка хоть одному, да захочется, чтобы я разнообразила его ночи. Так что обо всем этом я прекрасно смогу подумать завтра или послезавтра. А вот с неудовлетворенностью дела обстояли не столь радужно. Проклятье, этому вчерашнему мальчишке удалось разжечь во мне такое желание, что даже когда я забылась неспокойным сном, мне снилось, как он ласкает меня своими грубыми руками, как покрывает поцелуями все мое изголодавшееся тело, как погружается в меня своим естеством, срывая с губ полные сладостного наслаждения стоны.  Естественно, проснулась я очень злая.