Королева ночи

О-о-о-о, я была не просто злая: вскоре после пробуждения я была практически в бешенстве. А как еще, если тебя, совершенно невыспавшуюся из-за невероятно разнузданных снов будят шквалом громких криков?! — Женщина останется здесь! — громогласный рев Беорна разнесся по дому с такой интенсивностью, что даже потолочная балка, служившая мне пристанищем, содрогнулась. Я осталась лежать с закрытыми глазами, внимательно прислушиваясь да стараясь не шевелиться, чтобы не привлечь ненужного внимания. Женщина здесь была всего одна — уж вряд ли речь шла о медведице, поджидавшей оборотня прошлой ночью — а значит причиной криков была я собственной персоной. Желание свирепствовать тут же поутихло, уступая место осторожности. — Она непредсказуема и слишком опасна, чтобы оставлять ее здесь. — голос волшебника был твердым и полным решимости, однако в тоне его все равно проскальзывали лизоблюдские нотки. — К тому же у меня все еще есть вопросы, на которые нужны ответы. — Неужто думаешь, что у меня не хватит силы совладать с ней?! — голос великана был то ли насмешливый, то ли оскорбленный. Не выдержав, я приоткрыла глаза совсем немного, желая увидеть выражение лица Беорна, чтобы лучше понимать что к чему. Картина перед глазами предстала многообещающая: входная дверь была широко открыта, впуская в дом яркие лучи полуденного солнца. Практически у самого выхода столпились шестеро: Гэндальф, Дубощит с племянниками, татуированный засранец и, собственно, сам оборотень. Собравшиеся бросали друг на друга полные раздражения и недовольства взгляды и разделились на два фланга, если противостояние пятерых одному вообще можно так назвать. — А свои вопросы можешь задать ей до вашего ухода, коли тебя так разбирает любопытство. — договорил великан. — Я никого не гоню со двора, времени предостаточно. — Я не могу оставить ее здесь. — продолжал упорствовать маг. — Даже под твою ответственность. — А придется! — безкомпромиссно отрезал Беорн, оскалившись, точно пребывал сейчас в обличии медведя, но никак не великана. Волшебник в ответ на высказанную и не высказанную угрозу упреждающие выставил вперёд посох. Лицо его выражало явное сожаление, но в глазах сквозила решимость стоять на своем до конца. Похоже этот его жест посохом был каким-то одним гномам известным сигналом, ибо один за другим они принялись с характерным лязгом металла обнажать свое оружие. Я же продолжала лежать, не шевелясь и внимательно наблюдая сквозь полу-опущенные веки. Сначала крошечная мысль о том, чтобы вмешаться, прорезалась в моей голове. Однако вскоре она была сметена куда более подходящей идеей. Судя по тому, что я видела прошлой ночью во время охоты на отряд варжьих всадников, Беорн легко мог положить всех собравшихся внизу гномов одним ударом когтистой медвежьей лапы. Вопрос оставался лишь в том, насколько силен Гэндальф? Раз так, пусть себе дерутся. А я тихонечко полежу тут, наверху, и подожду, чтобы остаться в итоге с победителем. — Стойте! Стойте! Подождите! — неожиданно послышались громкие крики и звук торопливых шагов. Я вновь с любопытством приоткрыла глаза. Бильбо буквально влетел в дверной проем, громко крича и размахивая руками. Он встал аккурат между ополчившимися друг на друга мужчинами, тяжело дыша и упирая руки в боки. — Зачем же сразу драться?! — хоббит сделал несколько рваных вдохов, пытаясь отдышаться, и продолжил уже более ровным тоном. — Господин Беорн, не будете ли Вы столь любезны объяснить, в чем кроется причина Вашего желания, чтобы Фаирэль осталась здесь? Она… — щеки Бильбо залились легким румянцем. — Ну… она может быть приглянулась вам? Тогда надобно спросить и ее мнения. Или дело в чем-то ином? От произнесения полного имени меня едва не передернуло, а предположение хоббита и вовсе чуть не вызвало истеричный смешок, но я все же заставила себя лежать неподвижно. Беорн обвел присутствующих внимательным взглядом, и перестал скалиться: — Меня обязывает долг жизни. — наконец проговорил оборотень. Как же жалко, что гномы и волшебник стояли ко мне спинами! Судя по звукам резких выдохов, их лица должны были выражать нечто невероятно забавное. — Если бы не она, мои кости гнили бы сейчас в развалинах Дол-Гулдура, и то, если бы судьба была милостива и даровала мне смерть к этому времени. — Но… Как же… — залепетал удивленный Бильбо — в отличие от гномов и волшебника его лицо мне было прекрасно видно. — Это она помогла Вам сбежать? Недоверие в голосе хоббита заставило меня криво усмехнуться, но я тут же поспешила вернуть лицу непроницаемое выражение. — Да. Поэтому женщина останется здесь. Вряд ли у кого-то из Вас есть больше прав на ее судьбу, нежели у меня… Торин попятился, отступая да убирая Оркрист обратно в ножны. Вслед за ним принялись уступать и другие гномы, также пряча свое оружие. Даже волшебник был вынужден убрать посох, явно негодуя, но и не смея больше перечить. Остался стоять неподвижным лишь Фили, но мне было все равно: я ликовала от того, как удачненько все складывалось! А еще, признаюсь, была немного удивлена: похоже, «долг жизни» был чем-то очень важным, раз… — У меня есть! — неожиданно резко и громко заявил наглый светловолосый юнец. На него тут же обратились все взгляды присутствующих, и мой в том числе. Я была так шокирована и зла, что даже перестала притворяться спящей. Что это он удумал?! — Мы были близки прошлой ночью. По законам гномов теперь Фаирэль — моя невеста! И я готов взять полную ответственность за ее судьбу. — объявил поганец. Вот же гадство! Я едва сдержала полный разочарования и ярости рык. Проклятая кучка целомудренных идиотов и их полоумные ханжеские обычаи! Тишина, окутавшая дом, была настолько тяжелой и плотной, что казалась звенящей. Оттого следующие слова прозвенели особенно громко: — Где…эта…шлюха?! — рев Двалина сотряс помещение не хуже того, как это сделал голос разбудившего меня Беорна. Притворяться спящей больше не представлялось возможным и я поспешила затолкать все свое негодование как можно глубже. Если я всех здесь сейчас поубиваю, потом придется убираться, иначе Беорн разозлится, а одному Морготу известно, как сильно мои руки не приспособлены к тряпке и ведру с водой. — Я здесь! — пропела, усаживаясь на полюбившейся балке да принимаясь наигранно, но очень сладко потягиваться, будто ничего и не произошло. И все же не смогла удержаться от удовольствия поддеть и так сильно взбешенного гнома. — Соскучился? Лицо Двалина побагровело. Он вновь вытащил из ножен за спиной свой… топор?.. и рывком рванулся ближе ко мне, однако был удержан схватившими его за руки с обеих сторон Дубощитом и Кили. Внизу раздались какие-то нечленораздельные крики на все том же незнакомом мне языке гномов. Я тем временем подтянула под себя ноги и, хорошенько оттолкнувшись от балки, прыгнула, эффектно кувыркнувшись в воздухе да легко приземляясь аккурат за спиной Беорна. От греха подальше. Ну, и от шального удара тоже. Скула и запястья до сих пор очень ощутимо болели. Без живой алой крови мое тело восстанавливалось из рук вон плохо. — Спать под все эти крики, пока Вы тут играете в вершителей моей судьбы, ну совершенно невозможно. — с вызовом глядя в глаза волшебника, лениво пожаловалась я. — Тем более, что решать это должно только мне. Я желаю остаться здесь. С Беорном. Коварная улыбка победителя расплылась на моем лице, стоило краем глаза заметить, как изменился в лице заявивший на меня права мальчишка. Фили весь побледнел, но продолжал стоять неподвижно, сжимая в руках свои кинжалы. Он не сводил с меня внимательного прищуренного взгляда. — По нашим обычаям теперь ты принадлежишь мне… — прошипел юнец. Я продолжила улыбаться, изо всех сил стараясь не выдать всей злости, что так сильно бурлила внутри. — А ты видишь в моем лице гномку, или как там еще называют ваших женщин, чтобы я повиновалась обычаям наугрим? — я коварно стрельнула взглядом в сторону предбанника, в котором так неосмотрительно вчера ласкала этого наглеца, а затем сделала самое невинное из всех возможных выражений лица. Так сильно мне хотелось поддеть этого решившего на корню зарубить открывающуюся передо мной возможность мальчишку. — Уж извини, если двухминутный… — это слово я старательно выделила. — разговор наедине нарушает ваши унылые правила приличия. Кто мог знать… В щеки Фили плеснуло ярким и совершенно безнадежно выдающим его румянцем. Надо было быть идиотом, чтобы сейчас не понять, что одними разговорами дело в предбаннике вчера не кончилось. Мальчишка открыл рот, чтобы что-то ответить, но был прерван криками вновь рвущегося из захвата товарищей Двалина. — Потаскуха! — рычал он, продолжая поливать меня отборными помоями. — Гореть тебе в пламени Балрога! Я говорил, что надо избавиться от нее…! Потоки ругани на этот раз прервал окрик волшебника: — Замолчите! — громом пронеслось под потолком эхо его голоса и тьма из углов дома словно бы резко размножилась, наползая на присутствующих. Все собравшиеся притихли и замерли, уставившись на Гэндальфа, который, в свою очередь, перевел на меня угольный взгляд своих темно-серых глаз. — Скажи мне, Фаирэль, как ты думаешь, сколько времени потребуется Некроманту… — взгляд мага хитро блеснул и внутри меня вспыхнул огонек беспокойства. — … чтобы найти тебя здесь, так недалеко от его владений? Я прищурила взгляд, судорожно соображая. Проклятье, а ведь я совсем не подумала об этом! Варжья стая, истребленная нами ночью, была прислана по приказу Азога. Что, если он расскажет все Хозяину? Если укажет направление, где именно искать меня? Сможем ли мы продержаться вдвоем с Беорном, если Он явится? Я прекрасно знала ответ на этот вопрос и маг, похоже, заметил перемену в моем настроении, хотя я и старалась держать лицо. — Но если ты пойдешь с нами… Наш путь лежит достаточно далеко, чтобы прежний Господин не смог достать тебя там. Теперь коварная улыбка расплывалась уже на лице Гэндальфа. Вот же гадство! И все же я не собиралась уступать ему так просто. — Я предпочту рискнуть и остаться здесь, вместо того чтобы и дальше быть пленницей. — прошипела я, сверкая взглядом. Я блефовала. — А кто сказал, что ты будешь пленницей? — на этот раз самое невинное выражение принял волшебник. — Мы могли бы быть полезны друг другу… Помнишь, я предлагал договариваться… Судя по всему, идти тебе некуда… Раз так, мы можем предложить защиту и пристанище. Временное или постоянное, как сама того пожелаешь… А что можешь предложить в ответ ты? — Да она только ноги раздвигать и способна! — бросил очередное оскорбление Двалин, вклиниваясь в наш разговор. Мои кулаки сжались сами собой, но я продолжила сохранять видимость спокойствия, пока в голове складывался очередной план. Маг тем временем смерил татуированного недовольным взглядом и покровительственно положил руку на плечо так и не пошевелившегося более ни разу Фили. Тот стоял, пылая щеками, крепко стискивая зубы и глядя в пол. Признаюсь, я уже и позабыла о выходке мальчишки во всей этой кутерьме. — Информацию… — процедила сквозь сжатые зубы. Гэндальф улыбнулся и я поторопилась добавить. — Ту, которой сама пожелаю поделиться. Тебе интересен Некромант и я расскажу тебе о нем. Все, что знаю. Но ничего личного обо мне. Поверь, волшебник, даже этого тебе хватит еще на несколько десятков бессонных ночей. — Это приемлемая цена. — согласно кивнул Гэндальф. — Ты должно быть шутишь?! — на этот раз в наш разговор вклинился предводитель отряда. Торин бросил обеспокоенный взгляд на Фили, а затем перевел его на меня. Вот только недавнего беспокойства в синих глазах уже не осталось. Взор владельца Оркриста полыхали злобой и ненавистью настолько неприкрытыми, что я тут же засомневалась в той защите, что предложил мне волшебник. Чуяло мое сердце, что если не Двалин, так Торин точно втихую попытается перерезать мне горло во время ближайшего привала. Если учесть, что обычаи гномов оказались настолько суровы, выходило, что Фили я совратила. И хотя мальчишка не был против, женщин все равно всегда выставляют виноватыми. Это знала даже я. — Никакая информация не стоит того, чтобы соседствовать с этой… этим… с ней! — разве что не брызжа слюной, шипел Дубощит. Похоже, договариваться придется не только с магом… Я тяжело вздохнула, понимая, что Гэндальф прав и забрать свою собственность Некромант, скорее всего, явится довольно скоро, а потому, заключение сделки входит в первую очередь в мои интересы. Вот только заключать ее мне придется не только с серой хламидой, но и с предводителем отряда. — Я также могу предложить свои услуги в качестве… воина. — наконец-то подобрав нужное слово, выступила я чуть вперед, внимательно глядя в глаза Торина. Тот в ответ на мое предложение усмехнулся: — Воина? — переспросил он с издевкой. — И где же твое оружие, позволь спросить? Да в тебе едва жизнь теплилась, пока мы сюда добирались! Ты — обуза, но никак не воин! А еще ты — предательница, раз так легко готова предать своего Господина, каким бы он ни был! Тебе нечего предложить нам, кроме кучки грязных секретов сомнительной правдивости! Я оскалилась и подалась вперёд, готовая наброситься на гнома, и плевать я хотела на его меч! Но рука Беорна вовремя остановила мой дернувшийся к атаке стан. — Ты слишком скор на суждения для того, кому полагается быть королем, Торин Дубощит. — прорычал оборотень, продолжая удерживать меня. И лишь спустя несколько мгновений до моего затуманенного гневом рассудка начал доходить смысл его слов. Этот вечно хмурый и недовольный мужлан — король гномов?! Да быть того не может! Тогда я — принцесса фей! — Дай женщине шанс показать себя. — продолжил великан, бросая на меня короткий вопросительный взгляд. Я тут же отбросила все ненужные размышления и эмоции, роясь в памяти, точно в библиотеке, да припоминая все, что могло бы подойти случаю. — Торин, не соглашайся! — снова влез в разговор татуированный. — Эта шлюха… — Поединок! — потребовала я, прерывая очередные потоки дерьма из того, что именовалось ртом Двалина. — Я хочу поединок с самым сильным воином отряда. К моему удивлению, как раз таки лысый и разулыбался, стоило всем присутствующим услышать мои слова. — По рукам! — впервые на моей памяти довольно лыбясь, согласился Дубощит. — Поединок до первой крови. Проиграешь — можешь надеяться только на Гэндальфа. — после этих слов последовала особенно довольная ухмылка, заставившая меня напрячься. — Никто из нас тебе ничем не будет обязан и помогать не станет. Фили на этих словах дяди отчего-то дернулся. Кили хотел было запротестовать, но замолчал под суровым взглядом старшего родича. Я хмыкнула: и что это на них обоих нашло? — А если выиграю… — начала было я, но была бесцеремонно прервана Двалином. — Это вряд ли! — его улыбка была предвкушающей и зловещей. — И все же! Если выиграю, каждый из вас примет меня и будет защищать, как сестру. Кем бы я ни оказалась, какие секреты о себе ни хранила бы, вы не причините мне вреда, не попытаетесь избавиться от меня хитростью и будете оберегать на протяжении всего пути. Куда вы там, кстати, топаете? Мужчины неожиданно переглянулись. Дубощит нахмурился, но ответ мне все-таки дали, правда не он, а уже Гэндальф: — Мы держим путь к Одинокой горе. Ожидаемо. Гномы — гора. Я деловито кивнула, изо всех сил стараясь сделать вид, будто прекрасно понимаю, о чем идет речь. Не хотелось, чтобы кто-либо знал, что я не имею ни малейшего представления о местности и картах здешних земель. — Тогда по рукам? — деловито спросила я, протягивая свою. — По рукам. — нехотя ответил предводитель отряда, довольно брезгливо и быстро пожимая протянутую ладонь. Кожа гнома показалась неожиданно горячей, а стоило ему разорвать прикосновение, как Двалин тут же огласил: — Тебе конец, девка… И приготовился к атаке. — О-о-о-о, нет! Нет! Нет! — тут же завопил Бильбо, поднимая руки да неистово размахивая ими. — Только не в доме! Я не позволю вам разнести здесь все, как это было в Бэг-Энде! Хоть вы потом и прибрались… но мой ковер… — хоббит продолжал бубнить что-то себе под нос, но я его больше не слушала. Двалин снова ухмыльнулся, и вдруг подмигнул мне, а затем нетерпеливо двинулся в сторону выхода. Я недовольно смерила взглядом освещенный ярким полуденным солнцем дверной проем. Покрытая коркой ожога скула протестующе заныла, тут же присоединяя к шквалу неприятных ощущений ноющие стертые запястья и так и не зажившие губу да голову. Вот же гадство… Но деваться было некуда и я поплелась вслед за лысым любителем татуировок, остановившись у двери и вытягивая ладонь под палящие лучи. Прикосновение солнца неприятно ужалило кожу, но это было терпимо. Как бы сильно мне ни хотелось сбить спесь с «лучшего воина отряда», если я все сделаю быстро, есть вероятность, что не сильно покроюсь ожогами. Татуированный уже ждал на середине Беорнова двора, заняв боевую стойку. Гном издал громкое предвкушающее улюлюканье и закричал: — Может передумаешь, коли шкура дорога? Привлеченные шумом, со всех сторон к нам стали подходить остальные участники перехода. — Не дождешься! — прошипела я, натянув на себя как можно более надменное выражение и неспешно выходя из-под спасительного покрова дома. По-хорошему, надо было остановиться напротив гнома на достаточном расстоянии. Но я не смогла отказать себе в единственной маленькой блажи: должно же было во всей этой поганой ситуации быть хоть что-то хорошее. — Если я выиграю, ты засунешь свой грязный язык в свою татуированную задницу и больше с него не сорвется ни единого оскорбления в мой адрес. — процедила я так, чтобы меня слышал только Двалин. — Ты не выиграешь. — самодовольно пообещал гном, выхватывая два похожих на топоры оружия из закрепленной за спиной перевязи, а затем сбрасывая оную вместе с камзолом на траву. Гном остался в одной закатанной рукавами до локтей рубахе и холщовых штанах. Рельефные накачанные мышцы бугрились, готовые к схватке. Двалин был выше меня и раза эдак в два, а то и в три шире. Увиденное не внушало особого энтузиазма. Если бы не темная магия, текущая в моей вампирской крови, думаю, у меня не было бы ни единого шанса против него… — Посмотрим… — вопреки охватившему меня страху, прошипела я, отходя на несколько шагов да чувствуя, как кожа лица и шеи начинает неприятно зудеть от прикосновения солнечных лучей. Мужчины обступили нас большим кругом, переговариваясь между собой и передавая друг другу какие-то позвякивающие мешочки. Проигнорировал готовящееся развлечение только Беорн, который похоже предпочел остаться в доме. — Подождите! — вновь заголосил Бильбо. Моргот, я только настроилась, ну! Этот малый начинал порядком раздражать. — Ну что еще?! — недовольно зарычал мой соперник, поигрывая мускулами и готовясь вкусить, по его мнению, явно скорую и легкую победу. Я невольно сглотнула ставшую вязкой слюну. Этот здоровенный татуированный гном отчего-то вызвал у меня премерзкую ассоциацию с Азогом. Такой же напыщенный и самоуверенный, среди гномов он так же выделялся, как Осквернитель среди обычных орков. — Это не честно! У нее ведь даже нет оружия! — не отступался от своего хоббит. Я удивленно приподняла бровь, совершенно не понимая его резонов. Не сказать чтобы я нуждалась в каком-то еще оружии помимо того, что всегда носила при себе, но зачем Бильбо пытается помочь мне? И помочь ли? — Отлично. — согласился татуированный. — Кто готов одолжить ей свое оружие? Гул голосов и перемещение мешочков в руках мужчин прекратились. Все недоуменно уставились на Бильбо, затем на Двалина, и только затем перевели взгляды на меня. Однако выйти и предложить мне свои мечи никто не торопился. Молчание стало неловким и я только было хотела сказать, что мне, вообще-то, ничего и не нужно, как за моей спиной вдруг зашуршали шаги. Фили выступил из-за плеча и протянул мне пару блестящих кинжалов. — Возьми! — явно нехотя и довольно грубо, но все же предложил гном, избегая смотреть мне в глаза. — Мне нет нужды в твоих кинжалах. — отмахнулась я достаточно тихо, чтобы слышал только светловолосый. Взгляд гнома обжег, но не яростью, а обидой, что щедро плескалась в нем. — Да и пользоваться ими мне не с руки. — смягчившись добавила, а затем уже громче и во всеуслышание. — С чего вы вообще взяли, что я безоружна? С этими словами я вытянула вперёд руку, призывая силу сокрытой и выпуская длинные черные когти. Клыки удлинились, колко впиваясь в нижнюю губу. Стоящий рядом Фили шокировано отпрянул, тишина вновь разлилась по двору. — Будь по-твоему. — отрешенно подвел итог Двалин, лязгнул лезвиями топоров друг о друга и принялся медленно дразняще наступать. Я оглянулась, выискивая спасительную тень, и сделала несколько осторожных шагов назад, пытаясь укрыться под ветвями ближайшего дерева. Частичная трансформация, потребовавшаяся, чтобы выпустить когти, сделала меня еще более восприимчивой к солнцу. Не скрытая одеждой кожа начала печь весьма ощутимо. — Ты не просто шлюха, но еще и чудовище! — подстрекал татуированный, все наступая и явно пытаясь вывести меня из себя. — Безобразный трусливый монстр… — упивался оскорблениями гном. Я сжала зубы, призывая все имеющееся терпение, и продолжила отступать, аккурат до тех пор, пока мы оба не укрылись в тени высокого раскидистого дуба. Практически прижатая к стволу дерева, я выжидала удачного момента, старательно изображая бедную испуганную овечку. Впрочем, унижение мое не было долгим и закончилось, стоило Двалину сократить расстояние между нами до пары шагов и встать в уверенную стойку. Я рванулась вниз резко и быстро, уходя от выпада гнома и проскользнув у него аккурат между расставленных в боевом положении ног. Движение рукой и мои когти напоследок вскользь полоснули по подставленному и совершенно беззащитному тылу. Ровная длинная полоса прорезала ткань, оголяя розовую кожу левой ягодицы гнома, к моему огромному сожалению, не оставив на оной ни единой достаточно глубокой царапины, чтобы пустить хотя бы капельку крови. Мое разочарование было велико и тут же вылилось в ехидный комментарий: — Эх, оказывается задница как раз таки не татуированная. А жаль, пропала вся интрига. — Ах ты тварь! — взревел вмиг побагровевший Двалин, бросаясь на меня со всей силы. Один за другим он делал выпады и наносил удары. Теперь, когда вся бравада о собственной неминуемой победе отошла на второй план и гном увидел во мне настоящего соперника, вынуждена признаться, он оказался действительно хорош. Удивительно быстрый для кого-то таких габаритов, он обладал четко поставленным ударом и метким взором. Его движение были идеально выверены и если бы не скорость и хищные рефлексы вампира, этому здоровяку определенно удалось бы достать меня. Раз за разом уворачиваясь от атак, я попросту не успевала бить в ответ, настолько быстр в своей реакции был Двалин. Мы кружились по воображаемому полю боя, он — атакуя, я — уклоняясь, и представляли собой скорее танцующую пару, нежели реально дерущихся соперников. Вокруг слышались подбадривающие крики и улюлюканье, но я не позволяла себе отвлекаться от татуированного воина. Да и смысл? Сильно сомневаюсь, что хоть кто-то из собравшихся поддерживал меня. Ставки же в этой битве были слишком высоки, а цена за промедление — и того выше, чтобы распаляться на всякие мелочи. Казалось, лезвия гномьих топоров были повсюду, куда бы я ни пыталась нацелиться для ответного удара, оттого я была вынуждена использовать иную тактику. В своих выпадах гном тратил недюжую силу, в то время как мои постоянные повороты, перевороты и прыжки едва ли сильно изматывали неестественно выносливое тело. Потому я решила, что куда действеннее было бы просто вымотать гнома. Наверняка Двалин не сможет долго поддерживать столь жесткий темп… План казался идеальным, до тех самых пор, пока в нашем воинственном танце соперник не изгнал меня из-под спасительной тени дуба. Ситуация тут же переменилась к худшему. Палящее солнце словно тянуло из меня силы, замедляя и делая менее расторопной. Я продолжала уворачиваться от очередных выпадов до тех самых пор, пока в один из особо хитро закрученных ударов Двалин едва не достал меня. Я успела отскочить с траектории движения одного из его топоров в последний момент. И практически сразу услышала, как с тихим шорохом на землю опустилась срезанная прядь моих серебристых волос. Мой соперник лучезарно улыбнулся, довольный своей маленькой победой. — Уговор был про кровь! — процедила я, запыхавшись, и тут же атаковала. На этот раз, перехватив первенство, нападала я, в то время как Двалин уворачивался. Раз за разом нанося удары когтями, в своих атаках я была быстра и использовала слабые стороны гнома, которыми, как оказалось, была оборона. Татуированный был удивительно хорош в атаке, но когда дело коснулось необходимости защищаться, собственная сила играла против него. Отбивая и блокируя мои удары, он вкладывал в свои движения слишком много силы, отчего его корпус слегка смещался в сторону, лишая Двалина столь необходимой для таких габаритов тела устойчивости. Стоило мне в достаточной мере убедиться в верности собственных наблюдений, как вслед за очередной атакой я резко припала к земле. Уперевшись в траву руками, я четким движением с силой закрутила корпус, крутанулась и, выставив ногу, со всего размаху зарядила гному подсечку. Не успевший встать в необходимое по устойчивости положение после моей недавней атаки, не ожидавший столь хитрого удара, гном потерял равновесие и начал падать назад. Всего мгновение потребовалось мне, чтобы, не дожидаясь, пока спина Двалина коснется травы, крутануться еще раз, выставив когтистую руку в направлении его лица. К тому моменту, когда гном пришел в себя от весьма ощутимого удара о землю и приподнялся на локтях, я уже стояла в нескольких метрах от него, победоносно взирая на то, как из небольшого идеально ровного пореза на его скуле заструилась кровь. Толпа вокруг притихла. Двалин продолжал лежать на спине, прожигая меня полным яда взглядом, пока его грудь тяжело вздымалась от дыхания. Мое порядком задетое самолюбие требовало отмщения, оттого я вернула своим когтям привычное состояние и, отметив, как заалели на кончике ногтя несколько капель крови, пристально глядя в глаза своему сопернику, совершенно бесцеремонно и развязно облизала испачканный палец. М-м-м, я впервые пробовала гнома и это оказалось весьма недурно. Не чета крови эльфа, конечно, но и я судьбой не сильно избалована. Зрачки Двалина в ответ на представленное зрелище тут же расширились, но я так и не смогла понять, была ли это физическая реакция его тела на мои действия или все же вполне уместная реакция на закономерный страх. Я знала, что он видит… Знала, что едва успела проглотить животворящую жидкость, как ожог на скуле тут же зажил, залеченный теми несколькими каплями живой крови, что я забрала у своего соперника. Не сдержав кровожадной улыбки, я усмехнулась и пошла прочь, отмечая, как в гробовом молчании расступились передо мной окружавшие нас с Двалином зрители. Что ж, пусть знают, за кого им всем пришлось поручиться. Правда, далеко уйти мне не удалось. Едва я ступила под покров дома, как тут же была схвачена и прижата к бревенчатой стене предводителем отряда. Серебристое лезвие Оркриста прижалось к горлу, а его хозяин зашипел, точно змея: - Еще раз подойдешь к моему племяннику, и я перережу твою глотку невзирая на все наши договоренности. Я понятно объясняю?! - Предельно. - процедила сквозь зубы, чувствуя, как жжет мою шею в месте прикосновения эльфийского лезвия. Бросив на меня еще один полный ненависти взгляд, также резко, как и схватил, гном отпустил меня, озираясь по сторонам и спеша покинуть место нашей милой беседы до того, как кто-либо успел бы застать нас за ней. Я облегченно выдохнула, подумав о том, что не больно-то и хотела подходить к мальчишке после всех всплывших подробностей о суровости гномьих традиций. И все равно против воли мысли вернулись к прошлой ночи и сгорающему от желания в моих руках юному телу. Эх… А ведь Фили подавал довольно большие надежды.