friends.

      Люди вокруг — шумное бедствие. Бомгю оказался в самом эпицентре, и теперь бесполезно ждать помощи. Никто не хочет жертвовать собой ради одного человека. Ноев ковчег уплыл без него, приговорив Бомгю захлебнуться в людском потоке.       Каждый поход в университет ощущался примерно так. Бомгю, конечно, и сам понимает, что излишне всё драматизирует, но лучше уж он будет героем какой-нибудь сопливой мелодрамы, чем будет принимать серую безжизненную реальность такой, какая она есть.       И всё-таки был в этом многоэтажном здании луч света, спасающий его от подступивший тьмы. Кан Тэхён. Бомгю обещал ему вернуться к занятиям, и он это сделал. Он старался игнорировать рейтинговый список и своё имя, находящееся в самом его низу. До этого он хотя бы кое-как, но держался в середине. Сейчас же скатился в самую задницу, но, подумав, что в нет задницы хуже, чем его жизнь, решил, что, наверное, всё не так уж и плохо. По крайней мере, его ещё не числанули, поэтому можно спокойно наслаждаться жизнью и работать на свой минимум — всё равно гнаться за блестящими результатами он не видит смысла. Было бы ради кого, как говорится. Может, если бы он мог похвастаться родителям очередным максимальным баллом за тест, всё приняло бы совершенно другой оборот. Но всё есть как есть. И Бомгю это устраивает. Так же, как и устраивает тотальный игнор со стороны одногруппников. Не то чтобы до этого они прекрасно ладили, просто сейчас все как будто безмолвно согласились сделать вид, что Бомгю не существует и не потрудились минимально поздороваться. Неприятно, но ожидаемо. В целом, так даже лучше. Обременять себя бесполезными связями, в которых нет никакой практической пользы, было последним, чего добивался Бомгю. Поэтому он и дальше продолжал втыкать в телефон, в ожидании прихода Тэхёна.       Тот, казалось, был не особо рад приходу Бомгю, точнее был рад меньше, чем хотелось бы. Видимо, он слишком устал за всё это время. Постоянные ночные смены, младшая сестра, у которой никогда не заканчивалась энергия, и родители, иногда перегибающие со своей опекой. Не такие огромные проблемы, но на Тэхёна они давили прилично. Тёмные круги под его глазами становились всё заметнее, губы — всё бледнее. Очевидно, что отдых нужен был ему, а не Бомгю. Но Тэхён слишком горд, чтобы признаться в своих слабостях.       Работа была ему необходима, поскольку Тэхён мечтал съехать от родителей. Но денег всегда катастрофически не хватало. То сестра заболеет, то он сам. Родители, конечно, спокойно могли их обеспечивать, правда Тэхён привык полагаться исключительно на свои средства и компенсировать свои расходы никогда не просил.       Пару раз Бомгю предлагал Тэхёну переехать к нему, но тот постоянно отказывался, аргументируя тем, что ему просто необходимо жить одному. Чтобы личного пространства было наконец-то достаточно. Бомгю не стал его больше пытаться переубедить, согласившись с тем, что, наверное, так его другу будет лучше.       И всё-таки жизнь слишком давила на Тэхёна. Бомгю боялся, что его в конечном итоге постигнет та же участь. Поэтому он старался, насколько позволяли его силы, этого не допустить. Всё-таки Бомгю знаком с болью потери с обеих её сторон. Если он позволит своему другу утопать в своих страданиях, то совершит непростительную ошибку.       Единственное, что Бомгю не учитывает, — Тэхён намного сильнее его самого. Самые худшие расклады просто не соответствовали реальности, в которой Кан Тэхён не раз ставил жизнь раком.       Пары пролетают почти незаметно. Тэхён всё время решал судоку, а Бомгю пытался реабилитироваться в студенческом рейтинге. Насколько успешно — вопрос времени.       — Знал бы ты, как без тебя тяжко было, — вздыхает Тэхён.       — С чего это вдруг? — удивлённо и непонимающе.       — Мне конспекты приходилось самому писать.       — Понятно всё с тобой, ты мною просто пользуешься, — закатил глаза Бомгю.       — Да какая от тебя польза? — издевательским тоном поддел Тэхён.       — Ну пиздец.       — Верно подметил, а теперь пошли, я ещё поспать перед сменой хочу.       — Спать у меня будешь? Или вернёшься в своё уютное жилище, где твой мелкий вечный двигатель решит устроить полную перестройку дома и одними раскрашенными обоями ты не отделаешься, а ещё и будешь втянут в это безумие?       — Не каркай, пожалуйста, я тебя умоляю, — чуть ли не плача взмолился Тэхён. — Мне иногда кажется, что у вас какая-то ментальная связь, я реально боюсь, что ей щас в голову что-то подобное придёт.       — Да ладно, мне кажется, что твоё мелкое природное бедствие до такого ещё дошло. Хотя кто знает, чем она прямо сейчас занимается.       — Ну почему она не может жить в школе? — мучительно вздохнул Тэхён.       — Это тебе воздалось за все совершённые тобой грехи, — Бомгю никак не мог успокоиться. Всё-таки наводить ужас на Тэхёна — первое в его списке любимых занятий.       — Я тебя придушу, когда-нибудь, — беззлобно закатил он глаза.       — Ну наконец-то, — усмехнулся Бомгю.       — Если б я тебя не знал, то подумал бы, что ты садист.       — А щас ты тогда что подумал?       — Что ты суицидник грёбаный, ещё раз подобное выкинешь — точно придушу! — полусерьёзно, полушутливо. Тэхён зарядил лёгкий подзатыльник Бомгю, который уже не мог сдерживать смех.       Впервые за долгое время он почувствовал себя намного лучше, чем было раньше. Всё-таки забота Тэхёна, не позволявшего ему в полуживом виде появляться в универе, сделала своё дело. Правда, Тэхён был не единственным, кто пытался спасти Бомгю.       Ёнджун, которого держали на расстоянии и не позволяли подходить ближе, позиций не сдавал — просто выбрал другую тактику. Он писал почти каждый день и почти всегда это был бессмысленный бред, вроде того, что он ел на завтрак или что Субин снова его абьюзит, газлайтит и манипулирует им. Насколько это было правдой, Бомгю разбираться не хотел. Знал только, что это абсолютно точно просто шутки. Просто потому что это, наверное, было нормой их общения. Точно так же, как у него с Тэхёном.       Во дворе университета были как всегда толпы людей: кто-то повторял материал лекций, кто-то обедал, кто-то торопился домой. Мысль о том, что все эти люди проживают свои маленькие жизни, полные забот, проблем, решений, умиротворяла и заставляла чувствовать себя частью чего-то большего, но в то же время крайне незначительного. Может, всё-таки жизнь не так уж и бессмысленна, а если и бессмысленна, то в этом и есть весь её смысл.       — О чём задумался? — потревожил бесконечный поток мыслей Тэхён.       — Да так, ни о чём. Так ты ко мне в итоге?       — Умеешь уговаривать. К тебе. У тебя хотя бы намного тише дома, — Бомгю ничего на это не ответил, лишь усмехнулся. Он старался не показывать, насколько был рад. Просто боялся, что недавно заделанная трещина даст о себе знать и всё рухнет снова.       Бомгю встряхнул головой, прогоняя наступающее сумасшествие, и медленно шёл рядом с Тэхёном. Тот рассказывал про смены в ресторане, про дураков-клиентов и про то, как хорошо идти ночью с работы, когда на улице никого. Для Тэхёна представляется два возможных варианта похода домой: первый — вместе с Бомгю, второй — совершенно одному. Потому что Бомгю может его отвлечь от окружающего мира, а одному быть иногда полезно. Можно проветрить голову и расставить по полочкам неразрешённые трудности. Третьего не дано, его и так всё устраивает. Но, видимо, иногда всё-таки придётся мириться с очередным кошмаром, рушащим все планы.       — Приве-е-ет, — улыбаясь протянул Ёнджун. Бомгю почему-то подумал, что эта улыбка предназначалась исключительно ему одному. Эта мысль жутко льстила, но вряд ли была правдой. — С возвращением, — пожал руку Бомгю.       — Спасибо, — выдавил он из себя. Слова как назло застряли где-то в глотке и не спешили из неё вырваться.       — Вас подвезти? — перевёл тему Ёнджун. — Субин сегодня дома остался, я за рулём.       — Было бы славно, — слабо улыбнулся Бомгю и покосился в сторону Тэхёна. Лучше бы он этого не делал. Весь запал мгновенно пропал. Тэхён выглядел так, будто его прибило бетонной коробкой, высотой в девять этажей. Бомгю поспешил списать это на усталость, но подсознательно прекрасно понимал, что причина совершенно в другом. Расспросами он займётся позже. Сейчас же он молча следует за Ёнджуном в машину, волоча вместе с собой Тэхёна.       Ёнджун включает свой плейлист, качает головой в такт музыке и периодически поглядывает в зеркало заднего вида. Любуется Бомгю, который в это же время любуется городскими видами и не обращает ни на кого внимания. Зато Тэхён не без интереса наблюдает за развернувшейся перед ним сценой и самодовольно хмыкает. Бомгю выходит из транса, в который его завёл такой родной, но совершенно не знакомый город, и вопросительно смотрит на Тэхёна. Ёнджун в это время переводит взгляд на дорогу, нервничает, боясь, что его поймали с поличным. Тэхён снова усмехается, поправляет чёлку и отворачивается к окну, как будто ничего не произошло. Бомгю смотрит на Ёнджуна, задерживается на нём непозволительно долго. Но судьба на его стороне: они приехали домой раньше, чем кто-либо успел заметить его странные действия.       Ёнджун выходит из машины следом за остальными, но так и замирает рядом с ней. Ждёт — сам не знает чего. Бомгю оборачивается, застывает на месте. Не знает, как ему нужно сейчас поступить. Пригласить Ёнджуна войти или же распрощаться и таким завуалированным способом прогнать его? Тэхён переводит взгляд то на одного, то на другого, вздыхает и недовольно закатывает глаза — не понимает, как можно быть такими тормозами.       — Зайдёшь? — сдаётся Бомгю.       — Конечно, — сияет Ёнджун, — спрашиваешь ещё.       Тэхён про себя благодарит всех богов за то, что эта клоунада (отчасти) закончилась и они пришли хоть к какому-то решению. Даже если это решение его самого не особо устраивает. Кто он такой, чтобы решать за Бомгю и вставлять ему палки в колёса? Особенно когда вопрос касается его личной жизни.       — Ладно, друзья, вы как хотите, а я спать, — ставит их перед фактом Тэхён. — Занимайтесь чем угодно, только не шумите, — с наигранной строгостью, как можно больше устрашающе заключает он.       — Так точно, — соглашается Бомгю и понимает, что не готов. Не готов оставаться один на один с Ёнджуном.       — Куда это он?       — Спать, — констатирует Бомгю. — У него ночная смена сегодня. И вчера была. И позавчера.       — Ого, — удивляется Ёнджун. — Сильно. И откуда у него столько сил?       — У него их нет, но ему на это люто похуй.       — Уважаемо, — в голосе проскальзывает едва заметное восхищение. Бомгю даже ревнует. Немного, правда.       — Будешь чай? Или, может, поесть хочешь? — вспоминает он, что, вообще-то, хозяева должны быть гостеприимными. — Сразу предупреждаю, еды у меня нет, но можем заказать доставку.       — Нет, спасибо, я не голоден, — отвечает Ёнджун и плюхается на диван в гостиной. — А ты один живёшь? Я никому не помешаю?       — Если ты и можешь кому-то помешать, то только Тэхёну, — усмехается Бомгю. — Поэтому старайся вести себя хорошо, — садится рядом и с хитрым прищуром смотрит прямо в глаза.       — Слушаюсь и повинуюсь, — принимая неозвученный вызов, отвечает Ёнджун.       — А так, да, я один тут. Мои родители… — тушуется Бомгю. — Их уже нет давно, так что я предоставлен только самому себе.       — О, — теряется Ёнджун, — прости. Соболезную.       — Да ничего, — нервничает, но вида не подаёт. Берёт в руки пульт и начинает лихорадочно листать каналы, надеясь, что собеседник не заметит начавшийся тремор.       — Ещё больше заслуживает уважения.       — А? — оборачивается Бомгю.        — Ну, то, что ты один справляешься. Ты молодец, — звучит неловко, но чересчур искренне. Бомгю в этой искренности теряется, сжимается до точки и, кажется, сейчас взорвётся. Фигурально, конечно. Но уверен: большой взрыв неминуем.       — Спасибо, — кончики ушей краснеют, Ёнджун делает вид, что этого не замечает.       Больше они не разговаривают. Смотрят какую-то идиотскую драму и сопереживают главным героям. Бомгю полулежит, закинув ноги на спинку дивана, и обнимает подушку, которую периодически сжимает на волнующих моментах. Ёнджун сидит, оперевшись локтями на колени, и грызёт кожу на большом пальце — заинтересован не меньше, чем Бомгю.       Драма заканчивается не счастливым, как хотелось, концом. Главные герои расстаются навсегда. У них больше нет ни единой возможности узнать о своих чувствах. Они всё потеряли.       — Ну и бред! — восклицает Ёнджун. — Как можно такими идиотами быть?       — Оказывается, можно, — вздыхает Бомгю, выключает телевизор, встаёт с дивана и потягивается. За всё время он ни разу не пошевелился. Все мышцы затекли, казалось, ныли даже кости.       — М-да-а, — протягивает Ёнджун. — Глупость режиссёрская не знает границ.       — Это же искусство! А ты — ничего не понимающий случайный прохожий. Не для тебя это просто.       — Ой, — возмущается Ёнджун, — нашёлся тут ценитель прекрасного.       — А я себя ценителем и не называю, — усмехается Бомгю, подходит ближе, смотрит на Ёнджуна сверху вниз. — Я такой же кретин, как и ты, — смеётся. Ёнджун улыбается.       — Пошли, что ли, прогуляемся, такой же кретин, — пользуется моментом. — Вечером воздух легче.       — Это как? — не понимает совершенно.       — Не знаю, — вздыхает.       Время уже близилось к ночи, Тэхён должен был скоро отчалить на свою смену, но, видимо, решил спать до победного. Бомгю вешает дубликат ключей на крючок у входной двери, пишет Тэхёну смс-ку: «мы ушли гулять, ключи оставляю тебе, можешь потом оставить их себе». И они выходят из дома.       Вечерняя прохлада приятно касается лица, лёгкий ветер развевает непослушные пряди. Бомгю радуется про себя, что накинул чёрную джинсовку — в одной футболке бы точно замёрз.       — Выглядишь потрясно, — сказал Ёнджун, когда Бомгю вышел вслед за ним на улицу. Удивился, но ничего не ответил. Уголки губ дрогнули, но так и не изогнулись в долгожданной улыбке. Ничего. Ёнджун умеет ждать. А Бомгю осознал, что ему многому ещё придётся научиться.       Ёнджун достаёт ключи от машины, открывает её и только хочет сесть за руль, как слышит:       — Я думал мы прогуляемся, ну, типа, пешком.       — А, да? — разочарованно. — Может, всё-таки прокатимся? — почти умоляюще.       — Ты предлагал прогуляться, — с ударением на последнее слово.       — Предлагал. Но слушай, мы же можем доехать куда-нибудь, где можно погулять по-человечески. Или ты предлагаешь наворачивать круги вокруг спального района?       — Вот же ж, — возмущается Бомгю. — Как хочешь. А я пошёл, — отвернувшись, пошёл подальше от Ёнджуна.       — Вот зараза, — ругается про себя Ёнджун, сплёвывает под ноги, закрывает машину и сдаётся. Позволяет Бомгю взять его в плен и связать по рукам и ногам. — Хорошо, твоя взяла, — догоняет и сбавляет шаг. — Уступаю, но только в этот раз.       — А что, рассчитываешь, что будут следующие? — передразнивает. Ему на самом деле страшно. Страшно, что следующего раза не будет.       — Ты невыносим, — вздыхает Ёнджун. — Но мне нравится.       — Что тебе нравится?       — Всё, — останавливается и смотрит в глаза. Бомгю смущается под его взглядом, отворачивается.       — Ты так и не ответил, — идёт дальше.       — На что? А, ну, мне приятна твоя компания, так что, до тех пор, пока ты сам не против, я буду надеяться и верить.       — Неужели? — Бомгю не верит ни единому слову. Ёнджун — патологический лжец, придёт время и Бомгю на сто процентов удостоверится в правоте своих суждений.       — Что-то не так? — не понимает Ёнджун.       Всё не так.       — Нет, всё в порядке. Меня удивляет, конечно, что тебе может тут что-то нравиться. У меня нет личности. У меня есть только мои проблемы с башкой.       — Какая разница, если в конечном результате всё равно выходишь ты.       Бомгю на секунду останавливается, пытается переварить услышанное — безуспешно — и продолжает идти дальше. Какое-то всё неправильное. Какой-то Чхве Ёнджун сам по себе неправильный. Говорит странные вещи, странно себя ведёт. Ну разве может кому-то быть приятна компания Бомгю? Такого нестабильного, такого истеричного. Нет, это всё враньё. Злая шутка. Такого никогда не было и быть не может.       Они идут в тишине, которую лишь изредка нарушают проезжающие мимо машины. На улице совсем стемнело, в небе вырисовывался серебряный диск луны, а обочинные фонари освещали дорогу. С Ёнджуном было спокойно. Было спокойно с ним просто молчать, было спокойно слушать его нескончаемую болтовню, было спокойно отвечать такими же бессмысленными фразами. Бомгю сходил с ума, но был рад, что причина этому — Чхве Ёнджун.       — Я замёрз, — Бомгю встал на месте. — Пошли домой.       — Как скажешь. Надо было всё-таки машину брать.       — Опять ты со своей машиной, — недовольно цокнул Бомгю.       — Всё-всё, молчу! — Ёнджун поднял руки вверх, смиряясь со своей участью.       — Зайдём в круглосутку по пути.       — Зачем?       — У меня всё ещё нет еды.       — Надеюсь, это временное состояние, а не постоянное.       — Ну, зависит от того, что считать временным, а что постоянным.       — Ты меня поражаешь.       — Поверь, я себя тоже.       В магазине Бомгю берёт небольшую корзинку, складывает в неё три пачки рамёна — на всякий случай — кидает туда же банку колы зеро, пакетированный чай, пачку яиц и просит на кассе пачку сигарет. Тоже на всякий случай. Со стрессом в жизни стало справляться чуть сложнее, поэтому ему нужно заранее подстелить себе соломки и проложить пути обхода. Может, от едкого дыма станет хоть немного легче.       Он выходит на улицу, где его верно ждёт Ёнджун, невольно думает про себя, что его, гада, природа не обделила красотой — может, его мать — сама Афродита. Бомгю незаметно для себя ускоряет шаг, Ёнджун, привыкший ходить расслабленной походкой немного не успевает, но ничего не говорит. Боится спугнуть.       От быстрой ходьбы пульс Бомгю учащается, на щеках появляется румянец, губы слегка приоткрываются. Ёнджун от этого вида плавится, несмотря на то, что ночь, несмотря на то, что апрельская. Он бы всё отдал, чтобы быть молчаливым свидетелем прекрасного хоть на секунду дольше.       Бомгю заходит домой, снимает обувь, раскладывает продукты по шкафчикам, не сразу замечая, что свет был включен. Дверь в его комнату приоткрыта — на кровати всё так же спит Тэхён. Неужели проспал смену? Затем Бомгю смотрит на часы, время — два тридцать пять, и понимает, что они, видимо, загулялись.       — Шустрый он, — Ёнджун заглядывает следом. Бомгю, боясь, что он увидит его позорнейший бардак, резко закрывает дверь, надеясь, что не разбудил Тэхёна громким хлопком.       — Да, а ещё очень уставший, так что не будем его беспокоить, — нервно зачёсывает волосы назад и идёт в гостиную. — А ты, — неуверенно начинает он, — к себе поедешь? Если хочешь, можешь остаться, в родительской спальне чистое постельное.       — А ты где спать будешь?       — А я спать не буду, — усмехается Бомгю. — Ну, если что, то тут, на диване.       — Чувствую себя так, будто я тебя выселяю, — отшучивается Ёнджун.       — Поверь, лучший вариант жить со мной под одной крышей — это избавиться от меня.       — Неужели? Проверим? — подходит ближе, Бомгю напрягается. Сам не понимает почему.       — Такие вещи лучше не проверять. Если нужна ванная, то она там, — пытается перевести тему, указывает пальцем на закрытую дверь рядом с кухней. — Если нужны вещи, то можешь поискать в шкафу.       — Но я тоже не хочу спать, — обиженно произносит Ёнджун.       — Тогда я даже не знаю, что тебе предложить, — Бомгю падает на диван и начинает снова листать каналы, надеясь наткнуться хоть на какую-нибудь дораму. В этот раз судьба на его стороне: по телевизору крутят «Незнакомцев из ада».       — Ого, уже что-то интересное, — Ёнджун садится рядом, пытаясь подавить рвущийся наружу зевок — всё-таки он соврал, причём очень сильно.       — Да, — соглашается Бомгю, который тоже жутчайше хочет спать. Он и не помнит, когда последний раз такое было, чтобы его так сильно клонило в сон. Видимо, всё дело в том, что он надышался свежего ночного воздуха, кровь переполнилась кислородом.       Он не замечает, как Ёнджун начинает сопеть у него под боком, откинувшись на спинку, не замечает, как сам засыпает, уронив голову Ёнджуну на плечо. Сон выдаётся слишком крепким. О последствиях они подумают завтра, оправдания придумают позже. Самое главное сейчас, что им обоим удобно, обоим хорошо. Может, им даже и оправдываться не придётся.       Один только Тэхён, так не вовремя проснувшийся, замечает происходящее безумие, заботливо выключает телевизор — побоялся, что он может разбудить двух придурков. Сдерживает смешок, возвращается за телефоном в комнату и делает фотку, которую позже отправляет Бомгю с подписью «ну что, молодые, уже принимаете поздравления?», смеётся про себя и думает, что определённо точно будет вытаскивать из Бомгю подробности прошедшего вечера.