friends.

      Бомгю сидит на кухне и с ужасом смотрит в экран телефона. Тэхён сидит рядом и еле сдерживается — разрывается между попыткой поддержать и расхохотаться так, что соседи будут ещё долго припоминать. Удачное, конечно, Бомгю выбрал время, чтобы уснуть на Ёнджуне. Теперь он от Тэхёна ни за что не отделается.       Единственное, что радует: Тэхён ничего не рассказал Ёнджуну. Бомгю не понимает, почему его так смущает некачественная, размытая, шумная фотография. Вроде бы на ней и нет ничего, что могло бы его скомпрометировать, но от этого он не перестаёт молиться про себя, чтобы никто больше ничего не увидел.       — Да расслабься ты, что такого-то? — пытается разрядить обстановку Тэхён, но Бомгю бросает на него раздражённый взгляд и тот умолкает. Даже больше не смеётся.       — Я тебе больше никогда ключи от своего дома не дам, — возмущается, но всё же выдыхает. Тэхён успокаивает. Всем своим видом даёт понять, что апокалипсис можно предотвратить. Как и какими методами Бомгю не знает, поэтому полностью скинет эту ответственность на него. Если планета разрушится, всему виной Кан Тэхён.       — Относись к вещам проще, — закатывает он глаза. Бомгю снова смотрит на него с укором, но ничего не говорит.       — Почему ты вообще выглядишь таким счастливым? — возмущается Бомгю. — Ты только вчера как будто бы был против всего Ёнджуна в целом.       — Да, но я подумал, твоё счастье важнее. К тому же, он вроде неплохой человек, так что флаг вам в руки, совет да любовь!       — Я тебя придушу прямо сейчас, — хватаясь за голову говорит Бомгю. Тэхён понимающе хлопает его по спине и решает больше ничего не говорить. — Я пойду воздухом подышу, — бросает Бомгю, резко поднимается и выходит на улицу. Атомная реакция уже запущена, если он не передислоцируется куда-нибудь подальше, то взрыва точно не избежать. Тэхён за ним не идёт, понимает, что ему нужно время.       Бомгю срывает с вешалки чёрную олимпийку, попутно доставая из кармана пачку сигарет, всё ещё нераспечатанную, которую запихнул в куртку ещё прошлым вечером, садится на порог и закуривает. Никотин неприятно оседает в лёгких, дым обжигает горло, но, как ни странно, заземляет и успокаивает, помогает поддержвать связь с настоящим моментом. Бомгю и забыл уже, каково быть курящим, каково хотеть блевать от мерзкого дыма, но от этого не переставать делать затяжки одну за другой. Конечно, не самый лучший вариант селфхарма, хотя если говорить в сравнении, то лучше задыхаться от дыма, чем резать руки.       На часах семь двадцать два. До начала пар — час с лишним. Они наверняка успеют добраться, даже если будут пробки. Хотя Бомгю совершенно не против опоздать, для него универ — последняя в списке значимости из вещей.       — Курить вредно, — заключает очередной умник и садится рядом.       — И что мне теперь, сальто назад сделать? — язвит Бомгю, не поднимая взгляда.       Ёнджун только усмехается и протягивает руку. Бомгю смотрит непонимающе, затем достаёт сигарету из пачки.       — Прикуришь?       Бомгю берёт зажигалку, Ёнджун склоняется ближе, прикрывает огонь рукой и отстраняется. Они так и курят, молча, вдвоём, позволяя прохладе раннего утра отгородить себя от устрашающей действительности. Сигареты тлеют до фильтра, но оба не спешат с ними расставаться. Подсознательно понимают: расстанутся с сигаретами — придётся расстаться друг с другом. Не на всю жизнь, конечно. Но момент портить бы не хотелось. Если б они могли признаться хотя бы сами себе, что им нужно чуть больше времени друг с другом, было бы проще. Хотя для них обоих и так как будто бы все очевидно.       Бомгю ёжится от холода — даже олимпийка не спасает. Нехотя поднимается и заходит в дом, Ёнджун идёт следом. Хочется завязать диалог ни о чём, хочется утонуть в голосах друг друга, раствориться в чужом взгляде. Они понимают друг друга почти без слов, но неозвученные слова — ничто до тех пор, пока они не обретут реальную форму.       — Мы немного опаздываем, — напоминает о своём присутствии Тэхён, который стоит в проходе, уже полностью готовый.       — Блять, — выдыхает Ёнджун, собирает свои вещи и пишет Субину, просит, чтобы тот взял ему хотя бы ручку. — В целом, должны успеть, хорошо, что корпуса рядом, — нервничает, но этого не показывает.       — Знаете, я как-то не особо хочу в универ, — признаётся Бомгю. Ёнджун и Тэхён замирают, непонимающе переглядываются.       — Так, всё же хорошо было, — хмурится Тэхён. Ему слишком не нравится вся эта ситуация.       — Просто не хочу, — пожимает плечами Бомгю.       И правда. Всё ведь было хорошо. Что успело измениться за это утро?       — Не хочешь — не поедем, — заключает Ёнджун, и теперь настала очередь Бомгю удивляться.       — Так, голубки, я, конечно, всё понятно, — вставляет своё слово Тэхён, — но среди всей нашей компании есть два человека, которые точно хотят на пары. Так что, может, ты сначала нас подкинешь, а потом будете друг с другом разбираться?       — Блять, точно, Субин… — Ёнджун бьёт ладонью по лбу, понимая, что удар Субина будет намного жёстче. — Ладно, поехали. Хотя я не думаю, что это очень хорошая идея сейчас нанимать меня в качестве водителя, потому что после того, как мы заедем за Субином, от меня останутся только рожки да ножки.       Они выходят из дома, Бомгю замирает в дверях, хочет остаться. Ёнджун останавливается, смотрит сочувственным взглядом. Подходит ближе и протягивает руку. Бомгю смотрит слегка ошарашенно, сомневается, но всё-таки протягивает свою руку в ответ. Он не знает, что им движет в этот момент. Не понимает мотивы Ёнджуна. Но решает довериться, ибо ничего плохого до сих пор не произошло. Пока что нет причин ему не доверять.       Ёнджун улыбается, сжимает ладонь крепче, доводит Бомгю до переднего сиденья, открывает перед ним дверь и после сам садится за руль. Бомгю старается не смотреть в зеркало заднего вида: знает, что Тэхён в тотальном ахуе. Но Тэхёна это не останавливает, он настрачивает Бомгю миллион сообщений одинакового содержания. Не подозревает даже, что он на них никогда не ответит.       Они трогаются, едут в сторону многоэтажек. Ёнджун молится, Тэхён всё ещё что-то печатает в телефоне, но уже не Бомгю, а кому-то другому — теперь шантажировать его не составит огромного труда.       Субин стоит у подъезда, улыбается дьявольской улыбкой и, когда машина останавливается, садится позади Ёнджуна, хватается обеими руками за переднее сиденье и немного наклоняется.       — Если бы ты был один, то я бы тебя уже закапывал на заднем дворе, — всё с той же устрашающей улыбкой, — Всем привет, кстати, — откидывается назад и устраивается поудобнее.       До университета доезжают в тишине. Все до единого сонные, и двоим из четверых придётся страдать на парах.       Ёнджун радостно машет вслед и ехидно улыбается Субину и Тэхёну, пока те показывают ему одновременно средний палец. Вся эта ситуация только смешит, но, Ёнджун, понимая, что Бомгю ни на что не реагирует, сдерживает смех и выезжает с университетской парковки.       — Куда поедем? — пытается подкрасться, осторожно, насколько может.       — Домой? — до Бомгю смысл вопроса доходит не сразу. Он даже и не предполагал, что на выбор будут представлены несколько вариантов, а не его крохотный дом.       — Вот так вот сразу? Мы ведь даже не на Хондэ, — усмехается Ёнджун и Бомгю, к всеобщему удивлению, тоже.       — Тебе бы в стендап.       — Правда? Ты так думаешь?       — Да, — кивает, — ты бы прославился за счёт того, что к тебе бы никто не приходил.       — Вот же, — цокает Ёнджун. — Умеешь вдохновлять.       — Всегда рад поддержать, — язвительно улыбается Бомгю.       — Ладно, может, покатаемся хоть немного? До набережной доедем, может…       — Как хочешь, — пожимает плечами. — Но если я засну, то не обижайся.       — Как скажешь.       Ёнджун едет в противоположном от дома направлении. На вопросительный взгляд Бомгю отвечает мягкой улыбкой, так и просящей довериться ему. Бомгю вздыхает и отворачивается к окну. Примерно через полчаса они выруливают на набережную реки Ханган и Бомгю невольно начинает рассматривать виды за окном — как будто он семилетний школьник, которого впервые вывели на экскурсию. Правда, вид водителя был куда интереснее озеленённых парков и мягких речных волн. Когда-нибудь Бомгю сможет признаться себе, что он намного интереснее всего, что его окружает, но только не сейчас.       Ёнджун снижает скорость, наблюдает за Бомгю, радуется, что тот его не видит, и самодовольно улыбается. У него получилось пробудить в Бомгю хоть какие-то эмоции, хоть какой-то интерес к окружающему миру. Эта маленькая победа обязательно должна быть отмечена в календаре красным.       Ёнджун находит подходящее место, останавливает машину. Смотрит на Бомгю, даёт ему время привыкнуть к сменившимся декорациям и, когда тот, наконец, поворачивает голову и их взгляды встречаются, предлагает выйти пройтись. Бомгю почти соглашается, как его внимание перетягивают мелкие капли дождя, застучавшие по лобовому стеклу. Ёнджун мысленно их проклинает за то, что испортили такой прекрасный момент и, вздыхая, разворачивает машину и попутно включает навигатор — на всякий случай.       — Я ведь не ответил на твоё предложение, — усмехается Бомгю.       — Так хочешь гулять под дождём?       — Звучит романтично. Хотя нет, не хочу, — пожимает плечами.       — Значит, в другой раз.       — Да, точно, в другой раз, — не понимает, откуда возникла неловкость. Казалось, она уже давно испарилась, но, видимо, просто замаскировалась и удачно слилась со временем и пространством, чтобы напомнить о себе, когда она уже никому не нужна.       Через час они останавливаются у дома Бомгю, но дождь только усиливается.       — У тебя нет зонта? — спрашивает Бомгю. Не понимает зачем. Не понимает, потому что знает, что нет.       — Если бы здесь был Субин, то ещё была бы надежда, но так как его нет…       — Придётся бежать. Добежим?       — Мы можем просто остаться здесь.       — Ты можешь просто поехать домой, — Бомгю внезапно вспоминает, что Ёнджун всё-таки живёт не с ним.       — Вообще-то, — начинает Ёнджун, — не могу, — неловко признаётся. — Я ключи дома оставил. Так что мне в любом случае ждать Субина, — нагло врёт, но Бомгю даже не замечает. Дождь начинает понемногу стихать.       — Я курить хочу, — говорит Бомгю.       — Кури здесь.       — Атмосфера не располагает, — Ёнджун закатывает глаза, Бомгю тихо смеётся.       Решает рискнуть. Закутывается плотнее в олимпийку, выходит из машины, наскоро закрывает дверь, хлопает случайно слишком сильно, клянётся извиниться за это позже и бежит на крыльцо, под крышу. Не успевает обернуться, как Ёнджун возникает рядом. Стоит чересчур близко, Бомгю приходится приложить немало усилий, чтобы отойти хоть на шаг. Нервно щёлкает зажигалкой, затягивается, выдыхает дым. Ёнджун стреляет сигарету, закуривает сам. Курит медленно, растягивает момент. Не подозревает, что Бомгю делает точно так же. Переглядываются время от времени, но ничего не говорят. Дождь начинает с новой силой стучать по крыше, Бомгю выкидывает бычок в траву, приглашает Ёнджуна войти, ждёт, когда тот докурит, и они вместе заходят внутрь.       Заваривают рамён, едят в тишине. Ёнджун принимает редкие попытки её нарушить, но Бомгю позиций не сдаёт. Нет настроения для разговоров.       Они возвращаются на прежнюю позицию — мягкий диван в гостиной и снова включают телевизор. Просто так, для фона, чтобы тишина сильно не давила. Вдоволь насладиться компанией друг друга они не успевают — Субин пишет Ёнджуну об окончании пар. А это абсолютно точно значило, что ему снова придётся работать таксистом за бесплатно. Хотя, наверное, у него нет права возмущаться. Машина всё ещё не его. Бомгю решает остаться дома, поэтому нехотя провожает Ёнджуна. Понимает, что на сегодня лимит времени, отведённого на пребывание вместе, исчерпан. Но у них ведь ещё много времени впереди, так ведь?       Ёнджун уходит и Бомгю вновь погружается в медленно убивающую пустоту. За последние сутки он слишком привык к компании Ёнджуна, так что теперь ему кажется, будто они всегда жили вместе. Давно устоявшаяся норма, не подвергающаяся никаким изменениям. Бомгю возвращается в гостиную, по телевизору крутят какую-то бессмысленную передачу — он её даже не смотрит. Отправляет смс Ёнджуну, чтобы написал, как будет дома, а после скроллит ленту в телефоне. Помогает отвлечься и не остаться наедине со своими мыслями. Но проходящее время давит на голову, тиканье настенных часов бьёт по голове, словно молоток для отбивных. Бомгю не сразу вспоминает, что никаких настенных часов у него нет. Дождь всё так же тарабанит по стеклу и Бомгю кажется, что одна капля станет последним гвоздём, забитым в его лобную кость. Он ложится на подушки, прикрывает лицо руками, а сам скручивается. Возникает ощущение, будто он не катался по городу всё время, а дрался где-то за гаражами. И, очевидно, проиграл. Делает глубокий вдох и такой же выдох. Пытается успокоить нарастающую тревогу. Всё-таки он до безумия жалок. Почему он всё ещё здесь, в своём доме, а не в более подходящем для таких, как он, заведении?       Дверной замок щёлкает, Бомгю не обращает внимания. Он не слышит приближающихся шагов, которые замирают на пороге, а потом разворачиваются и, судя по всему, закрываются в его комнате. На мгновение становится спокойнее. Бомгю понимает, насколько устал, хотя день ещё и не думал заканчиваться. Он ложится поудобнее — не придаёт значения, что кто-то бродит по его дому — и засыпает. Разберётся со всем позже. А может, умрёт во сне и уже никакие проблемы его волновать не будут. Мысль завораживает, но умереть значит никогда больше не увидеть Ёнджуна. А Бомгю хотел бы пересечься с ним ещё хоть раз.       Он просыпается через полчаса полудрёмы — ощущения, будто проспал целую вечность. Неохотно поднимается и идёт на кухню. Замирает в проходе. За столом сидит Тэхён и что-то увлечённо пишет. Конспекты, судя по всему.       — А ты-то что здесь забыл? — спрашивает Бомгю без тени раздражения. — Переехать ко мне уже решил? — выдвигает стул и садится напротив.       — Так точно, — не отрывая взгляда от тетрадей, говорит Тэхён. — Но на самом деле у меня дома слишком шумно, так что я решил воспользоваться случаем и твоими ключами, — Бомгю усмехается. Тэхён врёт.       — Ладно, твоя правда. Приходи, когда хочешь, — озвучивает непонятно зачем. Либо действительно сочувствует своему другу, либо так сильно боится остаться один. Какая вообще разница, если от этого оба только в выигрыше?       — Как всё прошло? — невзначай спрашивает Тэхён.       — Прошло что? — непонимающе говорит Бомгю, а потом, под испытующим взглядом Тэхёна, до него доходит. — А, да просто по городу проехались, а потом он вас поехал забирать.       — Ну да, ну да, — недоверчиво усмехается Тэхён.       — Да почему обязательно должно ещё что-то быть? — не выдерживает, чуть ли не скулит. Тэхён лишь смеётся и мотает головой, мол, я ничего такого не имел в виду. — Бесишь, — закатывает глаза Бомгю.       — Кстати, может, тебе академ взять? — неожиданно даже для самого себя спрашивает Тэхён. — Разберёшься с башкой и потом с новыми силами вернёшься к учёбе, если оно тебе надо будет.       — Наверное, ты прав.       Бомгю до последнего пытался отрицать, что ему необходим перерыв. Но чем больше он это делал, тем больше терял время. Надо было давно бросить учёбу и посвятить себе хотя бы полгода. Зря он не сделал этого намного раньше. Хотя в ином случае он вряд ли бы познакомился с Ёнджуном. Наверное всё к лучшему.       — Ладно, я спать, — заключает Бомгю. — Завтра ещё подумаю над этим. Ты тоже долго не засиживайся.       — Я бы с радостью, но мне на смену, — горько усмехается Тэхён, а Бомгю сочувственно вздыхает.

***

      Бомгю всё утро думает, взвешивает все за и против и приходит к какому-никакому решению.       — Знаешь, я, наверное, вообще отчислюсь, — заявляет уверенно, по-своему строго. Как будто пытается убедить себя в том, что это правильное решение.       Тэхён давится воздухом, отчаянно пытается скрыть приступ кашля. Безуспешно. Он ошарашенно смотрит на Бомгю и тот под этим взглядом сжимается. Ощущение, что он не про отчисление сказал, а про труп в своём подвале.       — Ты уверен? — осторожно спрашивает Тэхён.       — Абсолютно, — кивает Бомгю. Вздыхает. — На самом деле, я вообще ни в чём не уверен, — тихо, но достаточно, чтобы его услышали. — Но я не понимаю, зачем мне образование сейчас. Я не стремлюсь к каким-то академическим высотам, да и, условно, работы в ближайшей круглосутке мне с головой хватит.       — Звучит разумно, — всё ещё сомневается Тэхён. — Ну, в любом случае, твоё решение, твоя жизнь, все дела. Я могу только поддержать, — мягко улыбается.       — Спасибо, — Бомгю отвечает тем же.       Ёнджун заезжает за ними, по традиции, перед парами. Субин спит на заднем сидении, Тэхён садится к нему. Бомгю занимает место рядом с Ёнджуном. Не сговариваясь, без единого слова обо всём договорились. И все вроде как довольны.       Всю дорогу Бомгю пялится в окно, обдумывает, как рассказать о своем отчислении Ёнджуну. Боится — сам не знает чего. Вроде как Тэхён прав, это его жизнь и его выбор, но почему-то так страшно разочаровать Ёнджуна. Бомгю играет в сапёра и каждый шаг — подрыв на мине, которую он сам себе поставил. Ёнджун уже давно дал понять, что он не из тех людей, которые ищут повод осудить кого-то, но Бомгю боится. Что, если он перестанет быть наравне с ним? Что, если Ёнджун предпочитает находиться в кругу образованных молодых людей? Что, если он стремиться к, так называемой, «элите» общества? Что, если Бомгю никогда до него не дотянет? Ёнджун без пяти минут выпускник, перед которым все дороги открыты, а Бомгю не смог даже окончить второй курс. Браво. За двадцать лет жизни даже не удосужился потрудиться представлять из себя хоть что-то. Молодец, Чхве Бомгю. Не удивляйся потом, когда от тебя все отвернутся.       Ёнджун заезжает на парковку, останавливает машину. Все выходят, только Бомгю не может сдвинуться с места. Ёнджун замечает нерешительность в его движениях, поэтому садится обратно, выжидает. Бомгю вздыхает, встряхивает головой, пытается собраться с мыслями. Его никто не торопит, никто не отвлекает. Позволяют собрать всё воедино. Такими темпами Бомгю и сам себя бы смог собрать. Но он решает оставить это на потом.       — Я отчисляюсь, — выпаливает он резко, прежде, чем успевает подумать. Красная кнопка нажата, до неизбежного остались считанные секунды.       — О как, — после минутной паузы говорит Ёнджун. — Ты в этом уверен? — спрашивает осторожно, будто прощупывает почву на илистом болоте.       — Да, — кивает Бомгю. — Точнее нет, ни в чём я не уверен, блять, — вздыхает, надеется на понимание, молится, чтобы всё было как раньше.       — Я даже завидую, — усмехается Ёнджун. Бомгю смотрит на него с недоверием. Почему это Ёнджун не следует сценарию в голове Бомгю? Он что, зря его придумывал? — Была б моя воля, я бы тоже числанулся ещё на первом курсе, — смотрит пристально, прямо в глаза. Кажется, даже говорит искренне.       — Ну вот, считай я сделал это за тебя, — улыбается робко, пытается всеми силами сдержать лезущую наружу неловкость. Не в этот раз. В этот раз она идёт куда подальше.       — Реально, — смеётся Ёнджун. — Это получается, я больше не встречу тебя в стенах сия прекрасного заведения? — немного разочарованно.       — Почему ты говоришь так, будто мы навсегда расстаёмся?       — И то верно. Ищи, пожалуйста, работу где-нибудь на пути в универ.       — Так сильно хочешь работать моим личным водителем за бесплатно? — усмехается Бомгю.       — Да, — звучит чересчур серьёзно, настолько, что у Бомгю пропадает всякое желание шутить.       — Хорошо, — тихо отвечает и выходит из машины. Ёнджун следом.       Бомгю идёт по длинным коридорам прямиком в деканат. Первая пара уже началась, поэтому кругом нет ни души. Подобная безлюдность навевает чувство спокойствия: теперь он точно уверен, что какая-нибудь парочка студентов не пробудит в нём ностальгические чувства и не заставит усомниться в своём решении. Он проходит дальше, не чувствует ровным счётом ничего. Ничто не ёкает внутри, как будто он и не потратил на это заведение почти два года.       Процедура отчисления не занимает много времени: он заполняет заявление, прилагает необходимые документы и прощается со своим студенческим. А вот его жалко. Он напоминал Бомгю временами, что он принадлежит к чему-то большему, что он не просто одинокая душа, заблудшая в бесконечном-вечном. Теперь же он не принадлежит ни к чему, что даёт ему полное право продолжить свои скитания в бесчисленных поисках чего-то важного.       Женщина, принимающая документы, смеряет Бомгю усталым взглядом, будто по глазам читает, о чём тот думает. Мысленно говорит себе, мол, вас таких полно, и вздыхает, стараясь не выдать себя. Бомгю и внимания не обращает. Заканчивает, отдаёт всё ей в руки, она говорит, что ему сообщат, как примут решение, но это не более, чем формальность. Он и без этого знает, что отчислен. Даже без нужных подписей.       Прощается, выходит за порог уже потерявшего для него своё назначение здания и вздыхает. Ещё утро, воздух свежий, дышится чересчур легко. Бомгю уходит, не оборачиваясь. Чуть ли не срывается на бег. Хочет быстрее уйти отсюда, желательно бы ещё от самого себя.       — Как всё прошло? — он не замечает Ёнджуна, стоящего у университетских ворот, и вздрагивает. От неожиданности.       — Блять, — выдыхает Бомгю, прикладывая руку к сердцу. — Зачем так пугать? — возмущается.       — Прости-прости, — смеётся Ёнджун. — Просто я сам тоже переживал, — говорит тихо, Бомгю даже не обращает внимания.       — Ну, оно, конечно, будет ещё на рассмотрении, но можно, наверное, считать, что я уже отчислен, — пожимает плечами.       — Ты рад? — звучит неуверенно. Словно Ёнджун не знает, что думать и чувствовать, поэтому будет делать так, как ему скажут.        — Не знаю, — пожимает плечами. — По крайней мере, я свободен.       — Да, — неловко улыбается Ёнджун, — наверное. Тебя подвезти?       — А у тебя не должна быть пара сейчас? — непонимающе выгибает бровь и уже готовится дать подзатыльник Ёнджуну за то, что прогуливает.       — Ах да, — всё та же глупая улыбка, — не смог сконцентрироваться, решил выйти на пять минут. Полчаса назад.       — Ёнджун, — пытается звучать настолько укоризненно, насколько может. — Это я в полном праве прогуливать, я больше не студент. А у тебя диплом на носу.       — Ладно-ладно, я понял, — сдаётся. — Всё, ухожу.       Бомгю идёт следом, сам не понимает, почему. Его ноги вдруг обрели собственное сознание и решили действовать самостоятельно. Он, в целом, не против. Ёнджун вроде тоже. Если бы Бомгю мог видеть его лицо, то со стопроцентной вероятностью бы ослеп от того, насколько сильно оно светится. Но он лишь продолжает смотреть по сторонам, боясь пересечься взглядами.       Они направляются в сторону корпуса филфака, молчат, не хотят спугнуть друг друга. У входа нехотя прощаются.       — Не веди себя, пожалуйста, так, будто я при смерти, — не выдерживает Бомгю.       — Вообще-то, я не…       — Я не кусаюсь. Больше… — перебивает Бомгю, Ёнджун только усмехается. — Да и тебе ведь раньше не нужны были поводы, чтобы наседать мне на голову, так что сейчас изменится?       — Да, наверное, ты прав, — кивает Ёнджун. — Я просто переживаю, — признаётся, надеется хоть в этот раз не остаться незамеченным.       — Не стоит, правда, — мягко улыбается. — Всё же хорошо, — Ёнджун на это только кивает.       Они коротко прощаются, Бомгю наблюдает, как Ёнджун скрывается за дверями корпуса, и после сам уже покидает территорию университета. Надеется, что навсегда.       Добирается до дома, проходит те же маршруты, которыми ходил с Тэхёном. Даже не надевает наушники — хочет, чтобы все его пять чувств были выкручены на максимум, чтобы ни одно не было заглушено. Хочет запомнить всё до мельчайшей детали. Ему всё равно, что эта дорога вела его когда-то в универ. Его волнует, что он был с Тэхёном. Конечно, его никто не забирает. Но Бомгю добровольно отдал часть своей жизни, которую они проводили вместе, которая стала уже частью ежедневной рутины. Теперь Тэхён останется один на произвол преподавателей и безразличных к его персоне студентов. Но он обязательно справится. Он намного сильнее, чем Бомгю. Если Тэхён однажды не справится, значит, Бомгю уже тоже давно не существует.       Он заходит домой, шумно вздыхает. Утирает слёзы, которые так неожиданно появились в глазах, и идёт в гостиную. За пару дней он привык к ней больше, чем к своей родной комнате. Ложится на диван и засыпает. И нет больше бесконечного чувства тревоги, разрезающей живот напополам. Теперь можно не беспокоится о своём светлом будущем, ведь он только что разрушил его своими руками. Но до последнего убеждает, что его решение было правильным. Лучше ведь разрушить будущее, чем разрушить самого себя, правда ведь?       Во сне видит Ёнджуна — он уже привык видеть его во снах, кажется, если ему не приснится Ёнджун, то Бомгю проснётся посреди ночи, как от кошмара и будет задыхаться до тех пор, пока не увидит его лично и не удостоверится в его материальности.       Жизнь Бомгю так или иначе определяется не самим действием, не словом жить, а наличием в этой жизни важных для него людей. Если из всего его существования постепенно убирать каждого по одному, то никто и заметить не успеет, как исчезнет сам Бомгю. А если последним штрихом убрать из его жизни Ёнджуна, он умрёт и больше никогда не будет иметь возможности переродиться. Его духовное начало, сама его душа будет растёрта в пыль, и никто никогда не сможет её собрать.

***

Вечером у его дома собирается целая делегация. Он выходит на улицу, мнётся, говорит, что дома ему будет лучше, но его никто не слушает — тащат чуть ли не за шкирку и закрывают в машине. Бомгю ничего не понимает, но решает не сопротивляться. Если его завезут в какую-то подворотню и там же расчленят — он только обрадуется. Но вместо подворотни его встречает довольно знакомое место: ресторан, в котором работает Тэхён. И это удивляет намного больше его первого предположения. — Мы просто подумали, что надо как-то отметить такое знаменательное событие, — объясняет Ёнджун под вопрошающий взгляд Бомгю. — Если что, это Тэхён предложил. У него тут ещё и скидка сотрудника, — мгновенно переводит стрелки. — То есть, чтобы ты сводил меня к себе в ресторан, мне нужно было отчислиться? — Бомгю возмущённо поднимает брови, а Тэхён только поднимает плечами. — Если бы тебя приглашал я, — начинает оправдываться, — то мне пришлось бы за тебя платить, а так как сейчас кое-кто вызвался сам тебя обеспечить, то я только за, — произносит легко и быстро, пока Ёнджун чуть ли не сходит с ума от этих слов. Он очень не хотел, чтобы Бомгю узнал о его инициативности. — Так, давайте разбираться будем после, — встревает Субин раньше, чем Ёнджун успевает произнести хоть звук. — Давайте сначала хорошенько посидим, а потом вы уже вдвоём обсудите все нюансы ваших взаимоотношений, — не замечает, как вгоняет в краску обоих, как они смущённо отворачиваются друг от друга, делая вид, что очень заинтересованы происходящим на парковке. Все четверо заваливаются в ресторан, с трудом находят свободный столик в каком-то укромном уголке, где даже окон нет. Но это им только на руку: не особо хочется, чтобы кто-то стал свидетелем намечающейся попойки. Официанты здороваются с Тэхёном, один из них принимает заказ: Бомгю ограничивается закусками, Ёнджун заказывает молочный коктейль, а Субин и Тэхён решают оторваться по полной: заказывают пару бутылок соджу. Бомгю с ужасом понимает, что всю свою еду придётся пожертвовать двум несостоявшимся алкашам, которые по полной наслаждались моментом. Бомгю сидел напротив Ёнджуна и время от времени бросал на него взгляд, полный осознания грядущего пиздеца, на который их обрекли собственные же друзья. Бомгю в один момент задумался, что ему бы тоже следовало выпить, но, как известно, алкоголь — сильный депрессант, а усугублять своё и так не самое прекрасное состояние не хотелось. Ёнджун смотрит с неприкрытой завистью на своих друзей, тяжко вздыхает. Бомгю даже начинает ему сочувствовать. Тяжела участь человека, находящегося постоянно за рулём. Субин смотрит на него уже весьма опьянелым взглядом, тычет пальцем и в открытую угорает. Ёнджун закатывает глаза и обещает это припомнить. Бомгю эта картина только смешит, но он отчаянно пытается сдержаться — должен же хоть кто-то оказывать молчаливую поддержку. Пока Ёнджун и Субин развязывают бессловесную войну, его посещает гениальнейшая мысль, и он под шумок крадёт коктейль Ёнджуна. Ну а что такого, собственно говоря, учитывая, что его таким же наглым образом лишили собственной еды. Тэхён уже почти спит на столе, Субин всё ещё действует Ёнджуну на нервы, а тот наконец замечает Бомгю с его коктейлем в руках и смотрит на него, как на предателя народа. Он лишь усмехается и пожимает плечами, мол, такова жизнь. В ресторане играет тихая музыка, людей почти не осталось. Их компания сидит до победного и за полчаса до закрытия выходит из ресторана. Ёнджун, как и обещал, оплачивает счёт, но оплачивает его полностью. Возмущается для вида, а потом достаёт карту Субина. «За моральный ущерб» — поясняет он Бомгю. Тэхёна приходится тащить на себе, а за Субином — пристально смотреть. Он пытается убедить всех, что может ровно стоять, хотя сам чуть ли не вылетает кувырком, когда переступает порог. Двух пьянчуг запихивают в на заднее сидение. Ёнджун и Бомгю ждут, пока сойдёт конденсат с запотевших стёкол и мысленно обещают устроить Субину и Тэхёну сладкую жизнь. Бомгю предлагает оставить всех у себя дома: жалеет Ёнджуна, когда представляет через что он должен пройти, чтобы доставить Субина в их квартиру. Тот светится благодарностью, но озвучить её не успевает. У новоиспечённых алкашей открылось второе дыхание и они уже были готовы покорять вершины спального района и заставить поседеть всех его обитателей. Благо их успевают вовремя словить и закрыть дома. Их скидывают в комнату Бомгю — кровати абсолютно точно хватит на двоих, но если что, кто-то может поспать и на полу. Ёнджун заботливо оставляет тазик, а Бомгю пару таблеток со стаканом воды. Когда они выходят из комнаты, то слышат глухой звук — кто-то всё-таки свалился с кровати — но решают оставить всё, как есть. Переглядываются, ловят друг друга на мысли, что иногда полезно спать на жёсткой поверхности, и занимают своё привычное место в гостиной, разбредаются по разным концам дивана. — Видимо, кто-то очень здорово подружился, — смеётся Ёнджун сонным голосом. — Да, точно, — кивает Бомгю, особо не вдаваясь в смысл слов — уже почти засыпает. — Надеюсь это им аукнется, — бормочет сквозь сон. — Спасибо, — Бомгю вспоминает то, что хотел сказать намного раньше, но их любимые друзья заставили сконцентрировать всё внимание на них, поэтому он просто-напросто забыл. Ёнджун мычит что-то в ответ и, кроме шумного сопения, от него больше ничего не слышно. Бомгю с таким же успехом отваливается и крепко засыпает. Позиция у него не самая удобная, поэтому утром он обязательно пожалеет, но сейчас жалеть ему не о чем.