Лучшие школьные годы.

В коридорах школы было пусто, часть учеников в этот момент веселилась на новогодней вечеринке, а вся остальная часть — отправились отдыхать домой после долгого концерта. Этот самый концерт выжал все соки не только из участников, но и из зрителей, у которых заканчивалось терпение сидеть в зале и наблюдать за всем происходящем на сцене. До начала вечеринки некоторые старшеклассники были расстроены тем, как всё затянулось, засчитывая на одно время, а вышло по итогу совсем по-другому. Кто-то жаловался, что из-за этого они не смогли сходить в магазин, чтобы прикупить и пронести в спортивный зал алкоголь. Яркие гирлянды и разноцветная мишура на окнах рябили перед глазами. Заскочив в мужской туалет на первом этаже и случайно слишком громко хлопнув дверью за собой, Эмир сразу же подлетел к раковинам и выкрутил скрипящие краники на всю. Холодная вода тяжело забилась о поверхность раковины, разлетаясь мелкими каплями во все стороны. А горячей воды, казалось, в мужской уборной не было совсем, потому что она даже и не думала становиться теплее. Набрав воды из-под крана в сложенные ладони, он плеснул ею себе в лицо, стараясь остудить горящие щёки. Он проделал эту процедуру несколько раз, но по ощущениям, это ему не помогало совершенно. Сердце колотилось в груди. Ледяная вода обжигала разгорячённую кожу, кончики пальцев неприятно покалывали. Эмир поднял взгляд на отражение в зеркале перед собой и упёрся руками в края раковины. — Мне просто показалось, — повторил он снова, пытаясь убедить себя ещё с момента, как вылетел из спортивного зала. Вдогонку, как подтверждение того, что ему всего лишь послышалось, вспоминались и слова Ильи. — Он не мог так сказать, да? Вода стекала по лицу, заставляя чуть щуриться. Он мог оправдать себя перед самим собой. Слова, что Кашоков слышал, были именно тем, что он хотел услышать, поэтому было неудивительно, что ему послышалось. Замёрзшие пальцы начинали дрожать и он крепче сжимал края хлипкой раковины, чтобы это скрыть. Сердце всё ещё колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки, и из-за стука в ушах терялось ощущение времени. Он влип по уши. — Блять, соберись! — он хлопнул себя по щекам, зажмурившись, и глубоко вздохнул, мысленно напоминая себе о том, как глупо он выглядел в этот момент. И насколько глупы были его мысли. — Ему понравилась музыка. Он сказал, что ему нравится музыка! Но думать об этом было непросто, потому что сердцу хотелось, чтобы всё произошедшее оказалось правдой, а мозг твердил об обратном. И ему стоило довериться здравому смыслу, а не своим спутанным чувствам. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы привести мысли в порядок, он выключил воду и вытер лицо краем рукава клетчатой рубашки, которую перед началом вечеринки забрал у Рустама. Веселящемуся за диджейским пультом другу она была пока что не нужна. Глянув на своё отражение в зеркале, Эмир ещё раз мысленно выругался на себя и вышел из уборной, направившись обратно в спортивный зал. По мере приближения к нему музыка, разносящаяся по коридорам, становилась всё громче, но так было даже лучше, она потихоньку успокаивала и заряжала его, поднимая настрой. На импровизированном танцполе посреди зала стало чуть меньше народу, чем было, когда он сбежал, но все, кого он помнил, нашлись или отдыхающими на лавочках, или у столов с закусками и напитками. У последних нашёлся и Илья, приложившийся к оливье в маленьких тарталетках, которого Эмир даже сумел испугать, незаметно подкравшись и схватив за локоть. — Пиздец, чтоб тебя…! — тот приложил ладонь к груди, драматизируя и изображая будто держался за сердце, готовое выпрыгнуть из груди от испуга. — Это твоя кара за то, что жрёшь тут без меня, — он перехватил одну из тарталеток, к которой изначально тянулся Илья для себя, и запихнул в рот, довольно улыбаясь. — Да я только подошёл, — попытался защитить свою честь Илья, тут же расплывшись в улыбке, услышав смех друга в ответ. Эмир подхватил его под всё тот же локоть и потащил в сторону веселящейся толпы, в которой уже бесчинствовал Алексей, выдавая нечто, отдалённо напоминающее брейк-данс. Тамби и Нурлан тоже были с ним рядом, первый подначивал не останавливаться, а второй делал вид, что сгорал от стыда за друга, но сам прятал искренний смех за ладонью. Другие ученики восторженно хлопали в ладони, выкрикивали что-то приободряющее, кто-то даже присоединялся, пытаясь устроить танцевальную битву. И Кашоков не мог не поддаться желанию продемонстрировать и свои умения в брейк-данс и фристайл, бросив Щербакову вызов. А Илья не мог не восхищаться с замиранием сердца в очередной раз всему тому, что он умел и мог. В голове мелькала мысль, что тот действительно не услышал ничего, что тогда невольно вылетело у него изо рта, и поверил в отговорку о понравившейся музыке. Музыка, безусловно, была хороша и Рустам отлично справлялся, но в тот момент это действительно было не тем, что забивало голову Макарова настолько сильно. Они были идиотами. Время пролетало незаметно для всех, на столах уменьшалось количество закусок, а в спортивном зале потихоньку уменьшалось количество человек. Некоторые ученики потихоньку начинали расходиться по домам, некоторые выдохлись беситься с остальными на танцполе и просто сидели у столов и болтали о жизни. Рустам, поставив один из миксов на пульте на повтор, наконец присоединился к друзьям, которые игрались с остатками фруктов. Он пробовал поймать виноградины ртом, подбросив их над собой, под подбадривающий свист и смех, а спустя время и вся остальная компания захотела попробовать. Для Тамби в ход пошли маленькие конфеты, которые были большей мотивацией не промахнуться, чем виноград, и подколы от друзей, которые вызывали в нём смех и он не мог сосредоточиться. Алексей был на стороне Тамби, шуточно выгораживая его и оправдывая, но вместе с тем периодически отвешивая такие же тонкие шутки, а Илья был в одной импровизированной команде с Нурланом, также в шутку поддерживая колкие комментарии того. Рустам и Эмир же стояли чуть в стороне от них, у другого края стола, разбираясь с остатками фруктовой нарезки. — Я пока там стоял, — Рустам кивнул в сторону пустующего диджейского пульта, который одиноко крутил басующий замиксованный трек, названный Саидахмедовым «темой для секса», — видел с каким лицом ты выскочил из зала. Чёт случилось? — Да чё? Нормальное лицо, — фыркнул Эмир, отправляя в рот сразу несколько кусочков порезанного яблока. — Прижало? — невозмутимо спросил Рустам, окинув друга быстрым взглядом. На том всё ещё была его клетчатая рубашка, которую он скинул незадолго до начала вечеринки, потому что не нужна была. — Блять, нет, — он хотел возмутиться, но не смог и рассмеялся, — просто поссать пошёл. Рустам пожал плечами, улыбаясь, казалось, совсем ему не поверив, и лениво подбросил виноградину, чтобы также лениво поймать её ртом, на что Эмир закатил глаза, назвав его выпендрёжником. Оглянувшись на друзей, он не нашёл среди них Илью, но Тамби поспешил объяснить, что тот пошёл на улицу покурить с кем-то из его одноклассников. При упоминании курения в голове всплывали недавние нетрезвые воспоминания, отчего начинали гореть уши от смущения. Этим утром он долго крутился у зеркала, выбирал, что ему надеть, поправлял волосы и заглядывался на флакон парфюма, подаренный Макаровым. Но так и не решился его использовать, отложив до лучших времён. И он осознавал насколько сильным дураком был в такие моменты, но не мог ничего с собой поделать. Как и не мог ничего поделать с трепещущим сердцем рядом с этим человеком. Даже если он пытался скрыть запах сигарет за каким-то хвойным парфюмом. Кашоков надеялся, что это было ради него. Все ученики просто отдыхали и веселились, не ведя счёт времени, потому что никто в этом просто не нуждался. Но постепенно их ряды продолжали редеть. В один момент и Нурлан сказал парням, что собирался пойти домой, а за ним попрощался со всеми и Щербаков, напихав по карманам джинс конфеты и отсалютовав друзьям. Ближе к концу вечеринки музыка сменилась на более спокойную и стала гораздо тише, чтобы не бить по уставшим мозгам. Разноцветные лампы освещали полупустой спортивный зал, на танцполе в медленном танце кружилась влюблённая парочка одиннадцатиклассников, под завистливые взгляды оставшихся школьников, которые не могли похвастаться ничем подобным. Все четверо и ещё несколько школьников в итоге остались до самого конца, чтобы прибраться после вечеринки, отключить аппаратуру, собрать мусор со столов и подмести полы. И вся процессия настолько затягивалась из-за их несерьёзного отношения к делу и весёлого настроения, что к ним даже пришёл охранник, чтобы уже выгнать дурачащихся подростков из школы. В гардеробе Эмир отдал Рустаму его рубашку, чуть не забыв об этом сначала, и все вчетвером они, собравшись наконец, двинулись в сторону автобусной остановки, чтобы отправиться по домам. Обсуждая проходящий день, было решено, что он был одним из самых хороших за уходящий год. Единственным минусом было то, что трое из них заимели маленький секрет, связывающий их тонкой ниточкой, который слегка портил радость от этого дня. По крайней мере двое сильно переволновались, а третий думал, что они были дураками. Случайно сталкиваясь взглядами, они не могли перестать улыбаться и вместе с тем чувствовать, как грудная клетка сжимала лёгкие и сердце внутри, заставляя задерживать дыхание. Словно насмехаясь над прохожими на улице, холодный декабрьский ветер то и дело пытался забраться под ворот курток, пальто или залезть под шарф. Невинные маленькие снежинки, падающие с тяжёлых чёрных туч, ветер вихрем гонял в вычурном танце. Парни до костей промёрзли, болтая на остановке в ожидании автобусов, но это ничуть их не разочаровывало. Этот год потихоньку прощался с ними, но сами они прощались совсем ненадолго, потому что планировали встретиться на каникулах и поздравить друг друга с наступившим новым годом.

ХХХ

Снежный январь привычно наступил вместе с громыхающими салютами, тазиками салатов, пьяными уснувшими взрослыми и затяжным снегопадом, начавшимся ещё ночью и покрывающим всё вокруг тяжёлым белым одеялом. Ночь первого января окутывала волшебством и радостью, город сверкал огнями, словно звёздное небо. Хотя само это небо было заволочено тучами. В каждом втором окне до самой поздней ночи горели огни гирлянд и люстр, рассказывая случайным прохожим, что хозяева квартир всё ещё праздновали пришедший новый год. В квартирах поднимались бокалы с шампанским, гремели ложки и вилки о посуду, разглагольствовали тосты, пожелания и море смеха, дарились подарки. Морозная ночь не мешала закадычным алкоголикам собираться компаниями под подъездами, чтобы совместно отметить такой большой праздник. Правда их празднование мало чем отличалось от простого распития спиртного в обычный будний или выходной день. Повсюду были слышны звуки смеха и весёлых разговоров, а в воздухе витала радостная атмосфера праздника и счастья. Но кроме алкоголиков, на улице, конечно, были и семьи с детьми, парочки, компании друзей и простые люди, которым отмечать было не с кем, но они совсем не отчаивались. Всей своей большой компанией они собрались в маленьком кафе посреди каникул, когда празднования с родственниками поутихли и свободное время ребят совпало. В кафе почти не было посетителей, многие праздновали дома, с родственниками и друзьями или в других заведениях, более элитных и дорогих. Но ребятам нравилось и здесь, тем более приходили они в это место не первый раз. Больше всего им нравилось, что во время праздников в кафе делался шведский стол с различными необычными блюдами, которых не было в постоянном меню, благодаря этому можно было попробовать кухню других городов и стран. На новый год в их полное распоряжение был предоставлен ассортимент самых разных салатов, которые многие люди готовили на праздник в других уголках этой громадной страны. В небольшом помещении всё было красиво украшено к новому году: под потолком висел серебристый дождик, который ярко отблёскивал в свете люстр, яркая мишура обрамляла картины на стенах, а окна были расписаны белой стойкой краской в зимние пейзажи. Их компания заняла самый широкий стол с диванчиками вместо обычных стульев, долго проспорив друг с другом как им рассесться по местам. Церемонию дарения друг другу подарков было решено провести сразу, до начала трапезы и пиршества, об этом торжественно заявил друзьям Тамби, подбирая возвышенные эпитеты под их не понимающие, но весёлые взгляды. Когда подарки были подарены и поздравительные слова сказаны, они наконец могли перекусить, заказав суммарно на всех половину меню, если не больше, и обворовав шведший стол, чтобы попробовать каждый из салатов, особенно те, которые они никогда не пробовали. — Этот с чем? — Нурлан придвинулся к сидящему рядом на диванчике Щербакову, заглядываясь на его салат, из которого торчали кусочки ананаса. — Хуй знает, — усмехнулся Алексей, наклонившись в ответ поближе, и поцеловал того в ухо, воспользовавшись моментом, — курица, ананас, ещё хуйня какая-то. — Да чё ты… — Нурлан толкнул его плечом и тут же пригрозил другу вилкой для большей убедительности, чтобы он так не делал и не рисковал раскрыть их слишком близкие взаимоотношения. — Боишься? — Нет, — отмахнулся он, убирая вилку обратно на стол, потому что такая угроза, казалось, совсем не оказывала никакого эффекта. — Ты же не знаешь, какой может быть реакция. — Они же наши друзья, — Алексей окинул взглядом парней, что-то бурно обсуждающих недалеко от них, — думаешь, всё будет настолько плохо? — Не ебу я, как будет, — Нурлан откинулся на спинку дивана и поёрзал на месте, почувствовав за плечами руку, чтобы устроиться поудобнее, — но ты так хочешь проверить? — Да нет, — он помотал головой для большей убедительности, закидывая в рот чесночную гренку. — Вот и правильно. Тем более сегодня у нас праздник. То малое количество посетителей, что уже было в кафе, и те, кто в него в течение всего вечера заходили, не могли не заметить смеющихся счастливых друзей, которым в этот день надо было лишь побеситься друг с другом. Да и не только в этот. Алексей растянулся на своём месте на диванчике, как царь, закинув ногу на ногу и раскинув руки в стороны на его спинке, на что сидящий рядом с ним Нурлан закатывал глаза, но всё равно придвигался опасно близко, почти ложась спиной на руку друга. Рустам долгое время наблюдал за шебутными Ильёй и Эмиром, которые суетились не только вокруг друг друга, но и вокруг стола, всё никак не унимаясь. По его мнению они вели себя ещё более странно, чем на вечеринке несколько дней назад, как будто между ними повис невысказанный разговор, вызывающий ещё большую неловкость у обоих. Тамби подошёл к другу, застывшему на полпути в руках с тарелкой, и посмотрел в ту сторону, куда был направлен его взгляд. — Чё с ними вообще? — непонимающе спросил Рустам, подняв одну бровь. — Ты о чём? — Они как влюблённые школьники! — Они и есть школьники, — а вот о «влюблённых» Тамби умолчал. Все они были школьниками, хоть и старших классов, но этот статус с них это не снимало. — Но они ведут себя, как идиоты, — он опустил взгляд в свою пустую тарелку, вспоминая, зачем она вообще нужна была ему. Кажется, он планировал положить себе ещё салата. — Все мы идиоты, — Тамби пожал плечами, хотя понимал, что тот имел в виду. Для него поведение Ильи было очевидным, потому что он знал, что с ним происходило. Но насчёт Эмира он всё ещё не был уверен, потому что тот никогда открыто не говорил о своих чувствах, хотя подозрения вызывал. — Но ты посмотри на них! — Рустам бегал взглядом с Тамби на этих двоих, которые обсуждали салаты у шведского стола в стороне от них, и обратно. — Не знаю, по-моему им просто весело, — Тамби улыбнулся и вновь пожал плечами, тут же толкнув его локтем в бок и обернувшись на их стол, привлекая внимание Саидамедова к нему. — Вон про ту парочку ничего не скажешь? — Да с ними всё понятно, — он махнул рукой на оставшихся за столом Нурлана и Алексея, бурно обсуждающих и спорящих о чём-то своём вполголоса. Заметив, что на них смотрят, эти двое вопросительно посмотрели на друзей в ответ. — Чего?! — непонимающе развёл руки в стороны Тамби. — Чё происходит? — возник над ними Илья с миской странного салата. То, какие ингридиенты в нём были намешаны, вызывало подозрение. — Я иду за ёбаным салатом, — Рустам развернулся на месте и устремился к шведскому столу, куда изначально и планировал пойти. Макаров вопросительно посмотрел на Масаева, но тот лишь пожал плечами и они пошли за их столик. — Боже, что это? — одновременно удивились Эмир, Нурлан и Алексей, посмотрев на салат, который выбрал себе Илья. Тот искренне недоумевал, что им не нравилось. Они просидели в кафе до самого вечера, разговаривая, споря, смеясь и перекрикиваясь друг с другом, обсуждая всё, что только можно было обсудить. Помимо салатов у них на столе побывали самые разные горячие блюда, от хинкалей до шашлычков, из-за чего вся компания объелась до боли в желудке. Илья шутил, что получившийся общий чек нужно было заламинировать и повесить в рамку на стену, как картину, но никто из них не заметил, что чек-то Щербаков забрал с собой. В кафе негромко играли российские и советские новогодние песни разных годов, создавая домашнюю уютную атмосферу. Им даже не хотелось расходиться, но всё равно приходилось. Эмира, Рустама и Тамби забрал отец Рустама, вновь называя Масаева «Тольби» под звонкий смех друзей, а за остальными тремя заехал отчим Щербакова, согласившись подвезти Нурлана и Илью поближе к их домам, чтобы они не ехали вечером в забитом транспорте.

ХХХ

Время летело быстро и совсем не ощущалось почти для всех, кроме одиннадцатиклассников, которых продолжали усердно готовить к выпускным экзаменам. К самым важным экзаменам в их жизни, по словам учителей. Короткий из-за каникул учебный январь прошёл незаметно, услужливо уступая место подозрительно тёплому февралю. За первые пару недель нового месяца температура ещё ни разу не опустилась ниже минус пяти градусов, что позволило многим школьникам сменить зимнюю одежду на ветровки и весенние лёгкие куртки. Очередной наступивший день был необычно шумным. Наиболее активными весь день были девушки, суетящиеся по коридорам, шепчущиеся друг с другом и что-то дарящие парням. Те недоумённо обсуждали друг с другом самые различные маленькие открыточки и любовные записки, которые им в спешке вручали девчонки и многие из них тут же сбегали, чтобы не видеть их реакции. Многие девочки заранее готовили сюрпризы для своих вторых половинок или тайных симпатий. Но некоторым мальчикам даже доставалось от тех, кого они не знали и от тех, кто явно был в разы их моложе. Одними из таких парней стали Щербаков и Сабуров, получившие по несколько валентинок от школьниц на год-два младше них. Они сидели на перемене в полупустом кабинете, в котором у Алексея должен был быть следующий урок, а у Нурлана в соседнем от него. — Во-от смотри, тут нет имени, — Алексей протянул ему блестящую валентинку с коротким стишком о любви внутри. В ней не было подписей от кого и кому она была. — Это тебе от меня. — Да бля, это слишком по-гейски, — Нурлан закрыл лицо ладонями, но сопротивляться всё-таки не стал и принял открытку, сунув её в карман. — Расслабься, — тот посмотрел на него таким взглядом, словно они не целовались ещё вчера у него дома. Он сгрёб ладонями несколько валентинок, адресованных другу, чтобы прочитать теперь их, когда с его собственными они закончили. — Забирай ту, которая нравится, — предложил Нурлан, кивнув на блестящие яркие красные, розовые и цветочные открытки разной формы и размера. — Уже не настолько по-гейски? — усмехнулся Щербаков, выбирая, что ему понравилось больше. Внутри были различные романтические стихи и любовные признания, многие из которых безусловно были очень красиво написаны, но часть открыток были подписаны именами тех, кто их дарил. — Заткнись! — в ответ он услышал лишь смех. — Я так-то согласен с тем, что тут пишут, это прикольно, — улыбался Алексей, придвигаясь к другу и показывая ему один из коротких, но ёмких стихов. Тот пробежался по нему внимательным взглядом и отвернулся, чтобы просмеяться. И спрятать смущение. — Бля-я-я. Щербаков посмеялся с такой реакции, прибирая себе несколько валентинок так, что теперь у Нурлана их было в два раза меньше, чем у него. И тот, заметив это, начал возмущаться, пытаясь отобрать свои заслуженные и законно полученные признания в любви от девушек. На переменах в школе царила атмосфера веселья и ожидания. Некоторые даже устраивали небольшие «шпионские» операции, чтобы выяснить, кто кому нравился, в число таких подростков входили и девушки, и парни. Одни делали валентинки своими руками, украшая их сердечками, яркими рисунками и милыми надписями, а другие покупали готовые блестящие открытки в магазинах. Но во всём остальном школьная жизнь протекала, как и все предыдущие дни школьников, уроки проходили в обычном темпе. На одной из перемен в кабинете, где должен был проходить следующий урок у класса Рустама, Тамби и Эмира, тоже развернулась одновременно драматическая и романтическая картина. Их одноклассник и одноклассница оказались тайно влюблены друг в друга и смогли признаться друг другу только в этот день, в этот праздник сердец, под радостные выкрики остальных в кабинете. Рустам и Тамби тоже наблюдали за ними, вполне резонно считая всё происходящее достаточно забавным, в голове возникали миниатюры и шутки, но записывать их никто не стал, потому что он были слишком очевидны. Эмир лёг на свои сложенные на столе руки и отвернул голову в сторону окна, испытывая слишком странные чувства внутри, заставляющие его сердце сжиматься при виде на эту сладкую парочку. По непонятным ему причинам он испытывал ревность, но не к ней или к нему, а ко всей происходившей ситуации. Он не мог сделать то, что делали они в этот момент. Не мог признаться. Взгляд скользнул в сторону нескольких его одноклассниц, которые подписывали валентинки. Но мог бы попытаться… Он влип по уши. — Что это такое? — Рустам крутил в руках маленькую яркую открытку в форме сердца, в которой было написано признание в любви, но без имён. После прошедшего урока наступила самая длинная перемена. — Девочки называют это «валентинка», — Тамби глянул на написанный внутри неё текст. Это звучало даже мило. — А нахуй оно надо? — он облокотился бёдрами на подоконник в школьном коридоре третьего этажа, в котором они проводили время на одной из длинных перемен. — Ну, это милый способ признаться в чувствах, — Тамби пожал плечами и улыбнулся, повторив расслабленную позу друга. — На, — Рустам передал ему эту валентинку и сунул руки в карманы, оглядевшись по сторонам, но на них никто не смотрел. — А мне зачем? — У меня таких ещё несколько, мне не нужны. Масаев прибрал открытку в кармашек своего рюкзака. Их должно было быть трое в их любимом месте у окна, но Эмир после звонка влился в небольшую толпу учеников и исчез в этом скоротечном потоке людей. Они так и не увидели того уже за двадцать минут прошедшей перемены. Но у Эмира были свои небольшие планы, которые не включали в себя любопытные глаза и уши лучших друзей. Некоторое время после звонка ему пришлось побегать по школьным коридорам в поисках другого друга, но наконец завидев его, он ненадолго замялся в нерешительности. Вокруг Ильи крутилась неизвестная Кашокову школьница, которую он точно видел несколько раз во время учёбы, но напрямую они никогда не пересекались. Стоя в стороне от них и наблюдая за происходящим, он дождался, пока девушка ушла, но Илья заметил его быстрее, чем он успел подойти, и махнул рукой в приветствии. Эмир чуть нервно сжимал маленькую открытку в форме сердца, ощущая под пальцами витиеватые узоры и блёстки на её гладкой поверхности, пряча её за спиной, чтобы никто не видел. Ещё несколько минут назад он был увереннее, но теперь чувствовал, как в груди потихоньку разливалось сомнение в своей идее и странное жгучее чувство. Он уже испытывал его раньше, но старался не задумываться и не искать причин, хотя понимал, что это было за чувство. Он всё ещё не имел права на ревность, потому что они не принадлежали друг другу, не состояли в отношениях и даже не были уверены в том, что их эта влюблённость была взаимна. Передумать ему не дали шанса. Макаров в пару шагов оказался рядом, лучезарно улыбаясь при виде друга и заражая его этой тёплой улыбкой. — Искал меня? — Пф, нет, — усмехнулся Эмир, но тот, конечно же, был прав, он действительно его искал. — Кому ты пиздишь? — со смехом спросил Илья, сунув руки в карманы штанов. — Я просто мимо проходил, — он закатил глаза и поправил свободной рукой рюкзак, висящий на одном плече. — Я видел, как ты ждал меня. — Да бля, — у Кашокова больше не осталось аргументов в свою защиту и он не мог не сдасться, соглашаясь с тем фактом, что он действительно и искал, и ждал его. Илья был слишком внимателен к нему иногда. — Кто эта девочка? Ты её знаешь? — Не-а, — тот кинул короткий взгляд в сторону, куда убежала та школьница, — она подарила мне валентинку и ушла. Не помню, чтобы мы с ней пересекались лично. Внутренне Эмир ликовал таким новостям, но нервничать не переставал. — Много получил этих штучек… Валентинок, да? — он притворялся, будто почти ничего не знал о происходящем в школе в течение дня. — Штук пять, наверное, — Илья особо не считал их и не задумывался о полученных от девочек открытках. Ему действительно хотелось бы получить валентинку только от одного человека и этот человек стоял напротив него в этот момент. И собственная валентинка для него, лежащая в кармане штанов, словно бы обжигала кожу. — А ты? — Тоже около того, — Эмир пожал плечами, опустив взгляд в пол, пытаясь быстрее сообразить о чём они могли бы ещё поговорить, но всевозможные темы для разговора словно бы мигом вылетели из головы. Вокруг них шумели школьники, по коридору носились младшеклассники, врезаясь во всё, что было у них на пути, не заботясь ни о своей безопасности, ни о чужой. Участи быть сбитым никто не мог избежать, даже учителя. Или особенно учителя. Кашоков неожиданно почувствовал сильный толчок в спину, с плеча слетел тяжёлый рюкзак и он, запнувшись, чуть потерял равновесие, но тут же почувствовал, как его подхватили под руки. Спустя ещё несколько мгновений он понял, что его рука с маленькой открыткой, предназначенной для Ильи, лежала у того в ладони, а затем поймал любопытный взгляд, направленный на неё. Громкие тяжёлые удары сердца пару раз раздались в ушах. Возможно, это всё-таки было судьбой, толчком к тому, чтобы он наконец принял свои чувства и признался в них тому, кто не покидал его мыслей слишком долгое время. И уже было проще смириться, чем объяснять. Он отпустил валентинку, оставляя её в чужой ладони, и засунул руки в карманы школьных брюк, опустив голову в нерешительности взглянуть в лицо напротив, чтобы увидеть эмоции друга. Но вот чего он действительно не ожидал, так это то, что Макаров протянул ему в ответ другую валентинку, в такой же нерешительности, сомнении и смущении отведя взгляд в сторону. — Ты?.. — Эмир осторожно взял маленькую открытку, медленно раскрыв её, чтобы прочитать содержимое, но буквы словно уплывали от него, лишая текст смысла. Он видел своё имя в графе «кому» и… Имя Ильи в графе «от кого». Сердце билось чаще. — А ты? — Илья даже не успел ещё прочитать то, что было напечатано в предназначенной ему валентинке, казалось, там был какой-то стих о любви, он успел только разглядеть там своё имя и заветное имя человека рядом с ним. — Да, — он кивнул, наконец подняв взгляд и тут же встретившись с чужими глазами. Оба чувствовали, как горели кончики ушей от смущения. — Да, тоже, — Илья тоже кивнул в ответ, как будто эти кивания значали больше, чем такое же словесное согласие. Они словно забыли весь русский язык разом, используя оставшиеся пару слов в лексиконе, в голову ничего не шло. Они были похожи на двух идиотов, зависнув в неловком смущающем молчании посреди бушующей толпы в школьном коридоре. Они признались друг другу с помощью этих маленьких блестящих картонок? Друг другу? Это взаимно? Вопросы не укладывались в голове, вступая в перепалку с эмоциями, создавая взрывоопасный коктейль внутри, но вместе с тем в груди разливалось горячее чувство радости. И на лице обоих расплывалась тёплая улыбка. По длинным шумным коридорам разнёсся громкий протяжной школьный звонок, оповещающий всех школьников о начинающемся уроке, на который все вокруг них и они в том числе опаздывали.