Лучшие школьные годы.

— А как давно ты понял, что влюбился? — спрашивал Илья, опустившись на скамейку в школьном дворе. На следующей перемене они вышли со школы во двор, подальше от лишних глаз и ушей. Предыдущий урок прошёл на нервах для обоих, они ещё и умудрились опоздать, за что получили строгий осуждающий взгляд от учителей. Рустам пытался выпытать у Кашокова почему тот вернулся с перемены настолько покрасневшим и половину урока провёл в ступоре, глядя в одну точку перед собой. Его предположением было, что тот признался кому-то в своих чувствах и теперь сгорал от стыда. И отчасти он угадал, только не получил ни одного внятного и честного ответа на свой допрос. — Почти год назад, думаю, — вздохнул с улыбкой Эмир, — а ты? — Полгода назад, — Макаров тоже улыбнулся. Было смущающе странно осознавать, что они действительно признались друг другу. — Бля, если подумать, то некоторые моменты были довольно очевидными, нет? — призадумался Эмир, вспоминая не только свои глупые выходки, но и реакции Ильи на всё тогда происходящее. И хотя теперь он говорил, что это всё было на самом деле очевидно, но сами они этого не понимали до последнего. — На дне рождения Тамби, когда мы сидели на кухне, я в один момент думал, что ты поцелуешь меня. Эмир закрыл лицо руками, чтобы спрятать порозовевшие щёки и свой звонкий смех, вспоминая тот их алкогольный вечер. Он помнил, как был опасно близко, но не смог решиться, хотя действительно хотел попытаться поцеловать, поддавшись моменту. По такой реакции Макаров быстро понял, что угадал. — И тогда, на дискотеке, я сказал… — Так ты всё-таки сказал, что я тебе нравлюсь! — воскликнул Эмир, перебивая его и радуясь тому, что он действительно услышал всё правильно. — Бля, ты слышал это?! — чуть удивился Илья, который был уверен, что тогда всё обошлось. — Да! А потом ты сказал, что тебе блять музло Рустама понравилось! Я так нервничал, думал с ума сойду. — Бля, ты поэтому отходил? — Да, мне нужна была минута собраться с мыслями, — Эмир потёр затылок, губы сами расплылись в улыбке. Глядя на него, Макаров не мог не улыбаться в ответ. Какими идиотами они были. — И-и что теперь? — осторожно начал Илья, слегка нервно перебирая в пальцах полученную от того валентинку, чтобы отвлечься от бушующих в голове мыслей и вопросов. — Мы… — Мы будем встречаться? — это вышло более вопросительно, чем Эмир ожидал. Он был уверен в том, что они обязаны теперь встречаться, после всего, что было. И учитывая, что у них взаимные чувства друг к другу, то отношения были очевидным исходом для них. — Да, — Илья кивнул и тут же поймал в объятия налетевшего на него счастливого Кашокова. Он сам радовался не меньше. Они отстранились чуть неловко спустя несколько мгновений. Оба не до конца верили в происходящее, потому что всё казалось им слишком идеальным, а от того нереалистичным. Потихоньку вспоминая все их встречи за прошедший год, оба осознавали насколько однозначными для всех вокруг были их чувства друг к другу. Но только не для них. И как сильно они переживали из-за своих чувств без возможности всё-таки наконец признаться в них, хотя очень хотели уже давно. До этого дня. — Мне Тамби однажды сказал, что ты тоже спрашивал у него, что мне нравится? — Илья почесал затылок, вспоминая, как пытался узнать у их общего друга интересы Кашокова, чтобы выбрать хороший подарок на его день рождения. — Тоже? — переспросил Эмир, понимая, что тот спрашивал и про него точно также, как и он сам. И не так уж давно. — Значит, Тамби знал и ничего мне не сказал? — А ты ему рассказывал, что я тебе нравлюсь? — Ну, нет, — он пожал плечами, несколько минут назад они выяснили, что их поведение слишком их выдавало, поэтому Масаев вполне мог догадаться и без слов, — а ты рассказал? — Да. Он узнал почти сразу, как я понял, что влип по уши, — говорить это вслух было даже как-то стыдно, потому что Илья пользовался тем, что эти двое дружили ради того, чтобы стать ближе к Эмиру. — Мне нужна была помощь человека, который тебя хорошо знал. — Бля, а Руст? — Он не знает, но может и догадывается, — Макаров тоже пожал плечами, раздумывая над этим. Рустам был умным и на самом деле внимательным к деталям, несмотря на свой преувеличенно лёгкий и «похуистический» образ, поэтому давно мог догадываться о причинах странного поведения своих друзей. Но Илья обратился тогда именно к Масаеву, потому что на тот момент общался больше именно с ним. — Боже, как сложно! — сдался Эмир, проводя ладонями по лицу, и придвинулся на лавке чуть ближе, касаясь своим коленом колена друга. — Хочешь погулять после уроков? Вдвоём. — Хочу, — тот улыбнулся и кивнул на такое заманчивое предложение. — Каждый день бы гулял… — У меня дальше неделя тренировок и соревнований! — он в отчаянии замычал и уткнулся лбом в плечо Ильи, резко вспомнив своё расписание и плотный график на ближайшую неделю. — Я буду в тебя верить, — Илья улыбнулся, услышав тихий смех в плечо. У него тоже было забитое спортивными секциями расписание на неделю вперёд. — Сколько мы уже сидим? Надо вернуться, а то опоздаем, — спохватился Эмир и выпрямился, его лицо было не менее счастливым и улыбающимся, он легко толкнул того кулаком в бок, а затем поднялся на ноги. Илья последовал за ним обратно в стены школы на последний урок, еле сдерживая бушующие в груди чувства и эмоции. И эти ощущения одолевали не только его, но и Эмира тоже, который не сдерживал искрящейся радостью улыбки. У обоих теперь все мысли были заняты друг другом, а не необходимостю учиться и запоминать материал, который точно должен был пригодиться им в жизни. По заверению учителей. Конечно, так было и до этого момента, но после открытия своих чувств, всё внутри кричало о желании побыть подольше рядом и пообщаться. Во время урока уже в кабинете Макарова пытался расспросить Антон, которому было очень интересно, почему его друг опоздал на прошлый урок и почему куда-то пропал на перемене. Но он, как и Рустам с Тамби, допытывающиеся до Эмира, не получил никакого чёткого ответа, а потому сделал ставку на то, что его друг признался кому-то в этот день. И также был близок к правде.

ХХХ

С началом весны одиннадцатиклассники всё сильнее погружались в подготовку к предстоящим экзаменам и атмосфера в школе становилась особенно напряженной. Каждый день первого весеннего месяца они проводили за учебниками, тестами и сочинениями, из раза в раз повторяя пройденный материал и слушая нескончаемые лекции. Учителя проводили дополнительные занятия и консультации, на которых часто присутствовали ученики, посещающие секции и кружки, мешающие их урокам. С приближением даты экзаменов нарастало волнение, но вместе с экзаменами приближался и момент, когда одиннадцатиклассники наконец смогли бы оглянуться на пройденный ими путь. Некоторые ученики уже определились с выбором профессий и вузов, в которые хотели поступить. Одни собирали информацию о влиянии на баллы конкурсов, олимпиад и медалей за соревнования, которые могли бы повысить их шансы на поступление. Другие же ещё находились в поиске своего пути, размышляя о том, что действительно было интересно и важно для них. В классах активно обсуждались не только учебные предметы и экзамены, но и планы на будущее лето. Многие мечтали о путешествиях, прогулках, горячем песке на пляже, стажировках и волонтерских проектах. Алексей скучающе следил за часами над школьной доской. Стрелки двигались настолько медленно, что он не верил, что прошло всего несколько минут, потому что по внутренним ощущениям должно было пройти уже минимум полчаса. Учитель, стоя у доски, объяснял очередную тему предстоящего экзамена по русскому языку, но для него слова сливались в однообразный поток, не оставляя никакого следа в сознании. Он пытался сосредоточиться, но мысли рассыпались и ускользали, как песок сквозь пальцы. Щербаков вздохнул, отводя взгляд от часов, и снова посмотрел на учителя, который абсолютно не замечал, как его ученики терялись в скуке. Время тянулось слишком медленно. Он снова вернулся к наблюдению за часами. Совсем скоро должен был прозвенеть звонок, он планировал поймать Нурлана на перемене и пойти на обед вместе с ним, но никак не мог дождаться. Стрелки всё ещё не спеша ползли по циферблату, отчаянно не желая подчиняться времени. Алексей закрыл глаза на мгновение, пока учитель продолжал вещать о сложных предложениях и правилах. Нурлан сидел за партой, но его мысли были заняты не только уроком, он постоянно поглядывал на свои наручные часы, которые шли достаточно точно. А вот часы на стене отставали на целых десять минут и именно на них ориентировался учитель, совершенно неспешащий заканчивать урок. Он старался следить за ходом объяснения очередной математической формулы, которая по обещаниям учителя абсолютно точно должна была появиться на выпускном экзамене. Он также с нетерпением ждал звонка с урока, который должен был возвратить его к свободе на перемене и позволить встретиться с человеком, не выходящим из его головы. Каждый из них сидел за партой в своём классе, погружённый больше в свои мысли, чем в лекции учителей. Долгожданный звонок наконец прозвенел и оба парня, словно по команде, вскочили со своих мест, быстро собрав рюкзаки. Им повезло, что уроки проходили на одном этаже. Алексей выбежал в коридор, а Сабуров уже ждал его у выхода из своего класса. Вокруг них раздавались голоса и крики других учеников, которые тоже наслаждались переменой. — Как прошёл урок? — спросил Нурлан, не скрывая любопытства и желания просто поболтать без дела. — Да так, ничего интересного, — отвечал Алексей, усмехаясь, потому что там действительно не было ничего интересного. Они продолжали обсуждать не только уроки, но и темы далёкие от учёбы, например, спорт, соревнования, музыку. Щербаков рассказывал, что собирался на выходных попрактиковаться в игре на барабанах и подтянуть свои умения, взяв пару уроков у барабанщика из их группы. У него уже были неплохие успехи в этом деле, но ему хотелось большего. А Нурлан рассказал о новом фильме, который собирался посмотреть на выходных в кинотеатре. — Не хочешь, кстати, со мной сгонять? — Давай, — тот легко пожал плечами и опустился за свободный стол рядом с ним, — это свидание? — М-м, да, — хмыкнул Сабуров и улыбнулся. Он изначально не думал об этом в таком ключе, но теперь призадумался, что это действительно можно было назвать свиданием. — Бля, можно тогда все наши встречи назвать свиданиями за прошедший год. — Свидания? Вы встречаетесь? — недоумевающе спросил Тамби, вдруг оказавшийся за их спинами, он слышал лишь последнюю часть разговора. Оба вздрогнули от неожиданности и обернулись на друга, которого они не ждали увидеть и точно не ждали, что тот услышал бы их. — Нет, — заторможенно отреагировал Нурлан. — Да? — вопросительнее, чем ожидал, ответил Алексей одновременно с ним, а затем также вопросительно посмотрел на него, когда услышал отличающийся ответ. — В смысле? — Мы встречаемся? — теперь Нурлан непонимающе посмотрел на сидящего рядом Щербакова. — Да? — с неменяющейся интонацией продолжил тот. — Ты не предлагал. — Я думал, это само собой разумеется, — Алексей развёл руки в стороны, он всё время был уверен, что они встречались с того самого момента, как поцеловались год назад за кулисами актового зала. — Блять, нет, конечно? — Нурлан чувствовал лёгкое смущение от мысли, что тот был уверен в том, что они встречались больше, чем он сам. Масаев молча с непониманием переводил взгляд с одного на другого, пока те перебрасывались короткими фразами, выясняя отношения, и ещё больше подтверждали ответ на его вопрос. Хотя и было странно, что они ему так легко признались, но, возможно, они и предполагали, что его реакция не была бы негативной. От этого ощущение странности ситуации не уменьшалось. Тамби знал, что парни много времени проводили друг с другом с тех пор, как познакомились и начали общаться, но то, что их взаимоотношения дошли до такой стадии, и представить не мог. В груди отчего-то скручивался лёгкий узелок тревоги. За столом их класса его ждали Рустам и Эмир, отправившие друга за дополнительными стаканами чая, но теперь он задерживался, не зная, как реагировать. Эта информация не вызывала отвращения, лишь слегка заставляла его переживать за друзей, ведь подобные отношения не поощрялись в стране. Он задал тот вопрос всего лишь в шутку, собираясь поддержать их разговор про гипотетические свидания, потому что думал, что они так говорили не всерьёз. Кто знал, что он настолько попал бы в точку. Оба, наконец закончив их небольшой спор, резко вспомнили про Тамби и обернулись на него вновь. — Блять, Тамби, прошу, никому не рассказывай! — Нурлан стал говорить тише, всё-таки опасаясь, что их услышал бы кто-то ещё, и прихватил его за рукав клетчатой рубашки, притягивая чуть ближе. — Да я и не собирался, блин, — с лёгким смешком ответил Масаев, но одновременно с этим нервно теребил край рубашки. Нурлан его отпустил и вздохнул, проводив взглядом убегающего друга, а затем посмотрел вновь на Щербакова. — А вот ты зачем «да» сказал? — Тамби наш друг. Да и он вроде нормально отреагировал. — Я помню, что мы говорили об этом, но вот так… В лоб. Было неожиданно, — и он ничего не мог поделать с улыбающимся Алексеем, пожимающим плечами, как будто в этом и не было ничего такого необычного. Он несильно ударил его коленом по ноге в отместку, но тоже глупо заулыбался. Они надеялись, что всё обошлось. После большой обеденной перемены Щербакова на выходе из столовой поймал один из его одноклассников и сообщил, что следующий их урок отменился и у них образовалось окно. Нурлан, задумчиво наблюдающий за этим, предложил другу провести это время вместе с ним и его классом в актовом зале. Они планировали порепетировать их выступление на предстоящем в конце весны выпускном и для этого даже отпросились со стоящей следующим уроком физкультуры. Директор был настолько впечатлён выступившими на новогоднем концерте командами их школьного КВНа, что предложил десятым классам снова выступить. И многие сочли это хорошей возможностью попрактиковаться и прогнать материал и шутки перед летними фестивалями, в которых большинство команд хотели поучаствовать. Да и тем для шуток было гораздо больше, чем на новый год. Это и экзамены, и сам выпускной, и необходимость искать работу выпускникам, и наступающее лето. Все команды могли разгуляться вдоволь, не боясь, что их выступления были бы сильно похожи на остальных. И Щербаков согласился, потому что не хотел сидеть без дела в стенах школы почти час, да и к тому же, наблюдать за Нурланом ему нравилось, потому что тот довольно легко чувствовал себя на сцене. На входе в актовый зал их остановили одноклассники Сабурова, которые были не слишком довольны присутствием Алексея после того, как в прошлый раз он слишком много комментировал их выступление из зала. Хотя комментированием это мог назвать только он сам, для остальных это были «доёбы». Почти на каждое действие на сцене и шутку тот задавал кучу вопросов, чем у одних ребят вызывал ступор, а у других и Нурлана приступы смеха. Он перекинулся колкими фразами с несколькими парнями, но те всё-таки отступились и позволили ему занять место во втором ряду. Нурлан лишь с улыбкой наблюдал за этой картиной. Их выступление почти было дописано, оставалась лишь концовка, над которой они продолжали думать всей командой и советоваться с кураторами. Но уже тот материал, который был готов, неплохо заходил им самим, тем же самым кураторам и нескольким ученикам, которым довелось понаблюдать за репетициями ребят. Ближе к концу урока в актовый зал пришла команда класса Тамби, Рустама и Эмира, а за ними ещё и Илья, у которого тоже закончились уроки, но освободившееся время он хотел провести с друзьями. Они тоже бронировали время на репетицию, чтобы им никто не мешал, а так как класс отпустили с урока до звонка, они решили тихонько прийти в актовый зал пораньше. Их собственное выступление было написано лишь частично, у них было множество шуток и небольших скетчей, которые планировалось соединить в одно цельное выступление. Поздоровавшись с Щербаковым, они заняли последние ряды, чтобы никого не отвлекать или хотя бы постараться, и обсуждали собственное выступление, несмотря на рядом сидящего участника чужой команды в лице Ильи. Нурлан периодически кидал короткий взгляд в сторону всей компании, он верил, что Тамби никому не рассказал бы, но всё равно слегка нервничал. — Лёха же не в их команде, а всё равно тут сидит, — хмыкнул Эмир, записывая в блокноте новую схему, состоящую из различных скетчей, часть которых они репетировали, а другую часть придумали совсем недавно. Они пробовали уже несколько самых разных схем, в процессе прогонки которых придумывались новые шутки и теперь их надо было вплести к уже написанному. — А про Илюху также не скажешь? — усмехнулся Тамби, толкнув друга в бок локтем. Услышав своё имя, тот отвлёкся от разговора с Рустамом и поглядел в их сторону. — Ну бля, это другое! — Илье можно значит? — не унимался Тамби. — Да, — утвердительно кивнул Кашоков и улыбнулся, поглядев на смеющегося Макарова. — А если он на самом деле шпионит за нами, чтобы передать все наши наработки своей команде? — включился Рустам, после чего все трое уставились на чужака среди них. — Пацаны бля, — выражение лица того медленно сменилось с весёлого на недоумевающее и он развёл руками в стороны, не понимая, что вдруг началось, — как вы могли такое на меня подумать… — Ну посмотри на него, — Эмир лучезарно улыбался, — он же котёночек. Не может он быть шпионом. Спустя секундную заминку этих четверых прорвало на звонкий смех, заставив всех в помещении обратить на них своё внимание. — Так, там на галёрке! — их окликнул капитан команды Нурлана, стоящий на сцене и репетирующий финальную речь, пока остальные ученики собирали свои вещи, чтобы уходить. — Не отвлекайте. Они вчетвером извинились и пообещали, что больше не будут шуметь. Сабуров посмеялся с этой ситуации и вместе с Алексеем прошёл к ним на последние ряды, чтобы поздороваться и немного поболтать перед тем, как уйти. У последнего ещё был в расписании один урок, который нельзя пропускать, как бы сильно не хотелось, конечно. Спустя минут пятнадцать они попрощались и разошлись, а вся команда переместилась на первые ряды, отправив Тамби и Рустама на сцену. Эмир подкидывал им заходы на скетчи, которые додумывались прямо на сцене до чего-то стоящего, а он записывал за ними. Макаров внимательно разглядывал его записи, очень сильно похожие на большие подробные конспекты, в которых был задокуменирован каждый шаг в сторону и каждое слово в сценке. И он не мог не хвалить друга за всё, что тот делал. Он восхищался его способностью в целом уследить за всем, что происходило на сцене и записывать это. А ещё Илья обожал его звонкий смех и улыбку, не в силах оторвать в такие моменты от него взгляд, заражаясь весельем. Саидахмедов молча наблюдал за ними со сцены, с каждым разом всё больше замечая, как Кашоков отвлекался в присутствии Ильи. Они о чём-то перешёптывались, хихикали и несерьёзно спорили. Его удивляло то, как при всём этом Эмир успевал ещё и делать новые записи в блокнот. Он даже пытался пару раз их подколоть, указывая на то, что они не могли друг от друга отлипнуть. А Илья вообще вызывал ещё больше подозрений тем, что отвлекал их лучшего участника команды от работы. Но мало что менялось и в моменте ему это всё надоело. Спустя минут двадцать всеми было решено взять небольшой перерыв «на подумать». Рустам притомозил Тамби около кулис. — Ты знаешь, чё с ними происходит? — он кивнул в сторону сидящей в зале парочки. — Не-а, — Масаев пожал плечами, коротко глянув на друзей, хотя отчасти он слегка привирал, — а чё такое? — Ведут себя, как голубки, — Рустам хмыкнул и нахмурился, обдумывая собственные сказанные слова, — сидят шушукаются. И без нас. — Думаешь? — Тамби чуть с осторожностью осматривал задумчивое лицо друга, пытаясь понять, о чём тот размышлял. — Щас узнаем, — он спрыгнул со сцены и направился к сидящим на первом ряду. — Что? — он поспешил за ним, но решил не прыгать с невысокой сцены, а спуститься по ступенькам. — Подожди! — Так, вы двое! — Рустам упёрся руками в бока, нависнув над сидящими на первом ряду Ильёй и Эмиром, он выглядел так, будто был настроен на что-то серьёзное. К нему подскочил ничего не понимающий Тамби. — Честно и не задумываясь отвечайте на вопрос! Оба коротко переглянулись и кивнули. — Вы парочка? — стоило Рустаму произнести этот вопрос, как Тамби подавился воздухом от неожиданности. Тот обернулся на него и легко похлопал по спине. — Да, — они ответили одновременно, но ответ был словно слишком ожидаемым, потому что не вызвал у задавшего вопрос никакой реакции. — Так и знал. — Что?! — откашливаясь удивился Масаев. Он не ожидал, что те, во-первых, всё-таки действительно встречались, а во-вторых, так легко в этом признались. И никто из них не сказал ему. — Кто ещё из моего окружения окажется геем? — Знаешь, я давно хотел тебе сказать… — было начал Рустам, но тот замахал перед ним руками в протесте и попятился на пару шагов назад. — Нет! — Да я прикалываюсь, это прикол, — Саидахмедов показал козу двумя руками в подтверждение того, что он шутил, но затем быстро вернулся к сладкой парочке, недоумённо на него смотрящей. — С темы не отходим. — Как ты к этому пришёл? — спросил Илья. И хотя они не так давно выяснили, что всё-таки их поведение было достаточно очевидным, но что именно их выдавало, как минимум сейчас, он не догадывался. — Бля, вам бы на себя со стороны взглянуть. — А что-о? — непонимающе развёл руками Эмир. — Сидите сюсюкаетесь! — Вообще не так всё было, — с несерьёзным возмущением попытался выгородить их Илья под одобрительные кивки Кашокова. — Спросите у Тамби, если не верите. — А я тут причём?! — Что блять началось, пацаны? — вновь вклинился Эмир в этот странный спор. — Вы встречаетесь и ничего нам не рассказали! — продолжил с претензией Рустам. Все втроём вопросительно на него уставились, не ожидав такого поворота. Они думали, что тот собирался на них ругаться, но весь разговор вылился в другое русло. В конце концов они были друзьями. Рустам и Тамби с Эмиром дружили гораздо дольше, чем с Ильёй, но за всё время их общения тот показывал себя хорошим человеком. Тем более если Кашоков в него был влюблён, значит было за что влюбляться. — Мы не знали, как вы отреагируете, — Илья коротко глянул на Масаева, который ещё задолго до этого дня знал о том, что у него были чувства к Эмиру. — Бля, мы ваши друзья, как мы могли бы ещё отреагировать? — Саидахмедов сощурился, с наиграннм осуждением глядя на друга. — Ну, мы вообще в таком обществе живём… — хотел было начать Эмир, но тот его перебил. — Вот не пизди, с нашим количеством пидорских шуток мы тут самые терпимые. — Хорошо! Теперь вы знаете. И что дальше? — Эмир скрестил руки на груди, но голос выдавал его несерьёзность. Он чуть расслабился, когда понял, что они не собирались друг с другом ругаться по этому поводу. — Ну!.. Блять!.. — этот вопрос погасил пыл Рустама, когда он в моменте осознал, что не понимал, а зачем вообще затеял весь этот разговор. — Просто знаем теперь. Клёво. Чё ты доебался? Вся компания не выдержала, складываясь пополам от смеха, чувствуя, как глупое напряжение сходило на нет. Их небольшой перерыв надо было заканчивать и возвращаться к репетиции, стараясь больше не терять время, потому что после них актовый зал бронировала другая команда десятиклассников. Они никак не могли выбрать, что из десятков скетчей и шуток оставить в итоговом варианте выступления, а теперь каждый из них отвлекался на мысли об этом странном разговоре. И каждый по своим собственным причинам.