Лучик надежды
13 марта 2025 г., 11:22
Темный дом, окна плотно зашторены и закрыты. Он не любил свет. Нет, не Калиан. Дантель. Демон, поселившийся в теле несчастного парня. Они часто разговаривали, практически каждый день. Иногда бывший принц слышал чужой голос у себя в голове, иногда — слова сами вылетали изо рта, мешая собственный голос с чьим-то другим, более грубым и обозленным на все живое, с чьим-то голосом, что не принадлежит этому миру. Екай любил рассказывать Калиану об его прошлых жертвах, о том как он убивал их, колечил и насиловал тела. А самым главым развлечением было будить посреди ночи парня и напоминать ему об смерти матери. Склизкие щупальца скользили по горлу Калиана, сильно сжимая тонкую шею и оставляя после себя синяки от удушья, а в ушах проносился шепот: «Вот это чувствовала твоя ненаглядная мамочка». После чего щупальца теряли свою хватку, и можно снова свободно вздохнуть.
Примерно так прошли следующие два года. А может больше, возможно, меньше. Парень давно потерял счет времени. Не знал, когда утро сменял вечер, когда уходит теплое лето и наступает хмурая осень. Целыми днями он только и делал, что слонялся по дому без цели, все больше сходя с ума. Он уже был не тем радостным мальчиком. Он больше никем не был. Жалкая оболочка того человека, подобие прежнего Калиана.
— Посмотри в зеркало, — рычал голос Дантеля.
— Не хочу, не надо! — Калиан содрогался от одной только мысли об своем отражении. Он боялся его. Боялся увидеть там что-то ужасное. Боялся себя. Боялся до боли в сердце и дрожи в коленках.
Голова думает одно, тело делает другое. Кто сказал, что у него есть выбор? Ноги подводят парня к зеркалу. Один на один со своим страхом. Лицом к лицу. За последние время его внешность сильно изменилась. Глаза совсем покраснели и налились кровью, появились огромные мешки из-за недостатка сна, кожа стала как белый лист, бледная и сухая. А на правой стороне лица, под прядями волос на лбу, красовались глубокие шрамы. Это шрамы от ударов его отца. Напоминание об самом первом дне этого ада. Калиан дергается от этого вида, отходя в другой конец комнаты, подальше от проклятого зеркала. Как же жаль, что тело не позволит его разбить. Хоть парня и заставляли смотреть на это каждый день, к такому не привыкнешь. Глаза бегают по очертаниям спальни, все размытое и какое-то нереальное, дыхание учащается, а руки путаются в собственных волосах, Калиан безнадежно падает на деревянный пол, отбивая колени. Паническая атака. Очередная. Руки дрожат, вздохи с каждой секундой все тяжелее. В ушах колоколом звенит злобный смех, разрывая и так больную голову. Нужно успокоиться. Вдох, выдох. Вдох, вы-
#SТУК ¿В ДВ救命ЕРЬ!
— Неужели у нас гости? — захохотал Дантель. — Кто же это? Очередной неумеха-экзорцист? — вырвалось наружу.
Только не это. Не смотря на произошедшее, тэнно все еще любил своего единственного сына и всячески пытался ему помочь, присылая обученных экзорцистов к нему. Естественно, они не помогали. Куда девались тела убитых? Никуда. Они сваливались все в одну кучу и дружно гнили в углу погреба, собирая вокруг себя всех мух, личинок, червей и воняя на весь дом. Как и с зеркалом, демон не позволит убрать эту гору. Когда Дантелю было особенно скучно, он всячески издевался над жертвами и Калианом, заставляя его изнасиловать полуразложившийся труп. Или отрывал куски плоти с копошащимися в ней червями, насильно впихивал их в рот парню и не отпускал, пока тот не прожует и не проглотит «угощение».
— Нет, я не хочу открывать. Ты опять убьешь человека, я не буду этого делать, — замученный принц как капризный ребенок катался по полу, истеря, но не долго.
Он встал. Опять екай крутит этим жалким телом как ему вздумается. Входная дверь все ближе и ближе. Вспоминается каждый раз, когда парень впускал сюда ничего не подозревающих людей. Впускал на верную смерть. Билет в один конец. Открывается дверь, яркий и такой ненавистный свет бьет внутрь, заставляя немного прищуриться. На пороге стоит среднего роста парень. Его вид завораживает. Белоснежные волосы, опущенные по шею, такая же чисто-белая, без единого пятнышка и складочки, опрятная одежда с некоторыми элементами голубых и фиолетовых оттенков. В руке он держал небольшой черный чемоданчик. И самая отличительная черта — его глаза. Вернее, глаз. Небесно-голубой. Калиан стискивает зубы. Напоминает его друга детства, он тоже был голубоглазым. Второй глаз паренька почему-то скрыт под повязкой. Интересно.
— Ты парень, — то ли спросил, то ли констатировал факт Дантель.
А ведь и правда. За все время, что демон находится в теле принца он ни разу не убивал парней. Что служанки, что его мать, что экзорцисты, раз за разом приходящие к нему, — все поголовно девушки. А тут парень. Новая игрушка для утех, новый опыт, новые возможности, новая плоть. Что-то внутри недоброжелательно екнуло.
— Я Скарлетт, меня нанял твой отец. — наконец представился он, проходя внутрь дома, и прикрыл за собой дверь. Калиан молчал. — Я в курсе плачевного опыта с другими священниками, поэтому я здесь, чтобы помочь тебе.
— Не смеши, от него так просто не избавиться. Если бы все было так легко, то я был бы давно свободен. — как-то отчаянно ответил одержимый, озираясь по сторонам.
— Не волнуйся, со мной мы точно избавим тебя от такого недуга, обещаю. — его голос тихий, но в тоже время уверенный — Начнем с базовых вопросов, — Скарлетт поставил свой чемоданчик на пол, — как хорошо ты можешь контролировать свое тело?
— Прекрасно контролирую, — язвительно сказал не Калиан, а Дантель, резко протягивая свои щупальца к неизведанному телу, желая сломить его. Зря. Как только щупальце обернулась вокруг тонкого запястья другого парня, по гладкой коже пробежала жгучая боль, будто от самого горячего огня. Он быстро отдернул травмированную конечность, корчась и слегка стоная.
— Не советую тебе это повторять, — экзорцист продемонстрировал спрятанную под майкой серебряную цепочку с рыжим камнем. — Это амулет пламени. Пока я его ношу, нечистая сила не может до меня дотронуться без боли, — он вернул цепочку под одежду. — Я так понимаю, контроль тела очень низкий?
Принц безмолвно кивнул. А демон уже продумывал план как бы сорвать с этого возомнившего себя главным на его территории наглеца чертову безделушку. Откуда у него столько денег на защитные амулеты? Они же стоят целое состояние! У прошлых экзорцистов таких штук не было.
— В доме довольно темно. Он боится света? — одержимый снова кивнул. Сил разговаривать не было. — Понял, тогда выйди пока отсюда, я все устрою.
На удивление, Калиан смог без каких-либо трудностей взять и уйти в свою комнату, оставив Скарлетта одного. Возможно, это было выгодно для екая. А возможно, он просто решил позабавиться таким странным образом. Второй парень же время зря не терял и принялся хозяйничать как у себя дома. Раздвинул везде шторы, открыл повсюду окна, впуская свежий воздух, зажег святые свечи, принесенные с собой, даже прибрался немного, протер пыль, подмел и помыл полы. Дело дошло даже до трупов. Три девушки. Вонища в погребе стояла невероятная, поэтому убирать все это пришлось лишь с зажатым прищепкой носом, и борясь с рвотными позывами. Скарлетт выкинул тела на задний двор, после чего утилизировал их сухой травой и спичками. Трупы сгорели за часа пол, оставив после себя только небольшую кучку обугленных костей. От запаха сложнее избавиться. Только открытые повсюду окна и свечи с травами помогли немного перекрыть аромат гнили, но не до конца. Его дух останется здесь еще на несколько дней прежде чем полностью покинуть помещение. Наконец, вся работа закончена. Скарлетт зовет Калиана.
— Принимай!
Парень смотрел на работу экзорциста восхищенно. Он еще не привык к настолько яркому свету, поэтому глаза немного прикрыты и слегка болели, но это не мешало наслаждаться преображением дома сквозь ресницы. Через распахнутые окна просачивались теплые лучи приближающегося заката и пение птиц. Все вокруг сияло и сверкало от чистоты. Казалось, что есть еще капля надежды во всем этом бесконечном, нескончаемом, безумии.
Оба сели за стол. Скарлетт приготовил ужин для двоих. Кое-как, и не без боя, заставив Калиана помолиться перед едой, они приступили к трапезе. Парни разговорились. Принц сказал, что экзорцист может спать на диване, его это вполне устраивало. Из-за яркого света Дантель почти не высовывался, а если и мог, то только и вставлял бессмысленные угрозы о том, как собирается расправится с экзорцистом. Калиану стыдился этого, но Скарлетт успокаивал его, говоря, что он уже привык слышать подобное от одержимых, что в этом нет вины принца и чтобы тот не переживал попросту.
Дело шло к позднему вечеру. Пора готовиться ко сну. Калиан уже ушел к себе, а Скарлетт решил принять душ. Ванная комната выглядела старой, раздолбанной, как-нибудь он починит тут что сможет. По телу скользит одежда. Майка, накидка, шорты, гольфы, нижнее белье. Теперь на парне только его защитный амулет и повязка на глазу. Он не может рисковать настолько сильно, чтобы снимать их даже во время мытья. Босые ноги ежатся от соприкосновения с кафелем. Холодно. Быстро запрыгнув в ванну, включил воду. Она полилась с каким-то странным ветхим запахом, будто тухлая. Другого выбора все равно нет, прийдется мыться в таком. Скарлетт задумался о том, мылся ли Калиан вообще за все это время. А то от него слегка попахивало. Надо спросить. С собой у парня припасено мыло со специальным заговором, смывающее темную энергетику. Очень душистое. Он приступил к водным процедурам.
В это же время Дантель ходил из стороны в сторону, думая над планом. Как выкрасть амулет? Может сейчас, во время купания этого никчемного людишки, или пока он спит? Сомнительно. Но стоит попробовать оба варианта. Он на цыпочках вышел из своей комнаты и прокрался к ванной. Как хорошо, что на двери нет замка. Проскользнул внутрь, как змея, и начал рыться в одежде парня, лежащей на тумбочке. Ванная в этом доме была устроена так, что если ты находишься в душе, то не будешь видеть большую ее часть, это сыграло на руку Дантелю. Но никакой цепочки с камнем. Было глупо предполагать, что весь такой из себя умный экзорцист снимет ее. Провал. Вода в другом конце комнаты не вовремя перестает шуметь. Моющийся вот-вот выйдет из душа и заметит вора. Екай также быстро и юрко, как пробрался, ускользнул из ванной.
***
Ночь. Калиан не спит. Снова. Он почти всегда не спит по ночам. Как можно уснуть, когда тебе вечно шепчут на ухо? — Нет, я не хочу ничего у него красть! Перестань! — плачь парня срывается на крик, он сидит, зажавшись в угол и прижав колени к груди. — Тебя никто не спрашивает. Будет только как я захочу. Никак иначе. Тело принца неуверенно поднимается. Он сопротивляется как может. Он не хочет снова навредить человеку. Но он слабее. Гораздно слабее. Шаг. Второй. И вот, он уже нависает над мирно спящим Скарлеттом. Чужая грудная клетка мирно вздымается вверх и вниз. Хочется вырвать эти жалкие легкие и распотрошить. Но пока рано. Сперва — достать амулет. Естественно, он был надет на шее парня. Выбора нет. Нужно сквозь боль сорвать цепочку. Решив поработать руками, Дантель тянется к амулету. Опять эта боль. Кончики пальцев горят и даже по-настоящему дымятся. Демон до крови прикусывает губу и продолжает аккуратно растегивать замок на цепочке. Где-то внутри вновь плачет Калиан. Единственный лучик надежды в очередной раз гаснет на его глазах. Руки уже шипят и шкварчат как кипящее масло. Амулет снят с шеи, брошен на пол и безжалостно растоптан. Одна только пыль и жуткие ожоги на пальцах — вот, что от него осталось. Дантель ухмыляется. Это животный оскал. Хищный. Пару щупалец уже ловко обвиваются вокруг живота, рук и ног Скарлетта. Какое-то зажало нос, перекрывая кислород. Еще одно нагло проникает в рот спящего, от чего тот мгновенно просыпается. Ощущая что-то холодное и склизкое у себя в горле, грубо проталкивающееся все глубже внутрь, задевая язычок, что вызывает рвотный рефлекс, экзорцист пытался вскрикнуть от неожиданности. Но не получилось. К горлу поступал комок отвращения, во рту собственная слюна мешалась с мерзкой слизью, а глаза непроизвольно закатывались. Еще и эта давящая боль от сжатия кистей и лодыжек. — Не такой уж ты и неприкосновенный. — усмехнулся демон, еще сильнее сжимая живот парня. Ужин уже готов выйти наружу. Слюна капала на простынь. Скарлетт бил по наглым щупальцам, но все безрезультатно. Конечности слишком туго зажаты, чтобы нанести должный удар. Хмыканья беловолосого парня заглушались смехом Дантеля. Ему нравилось пытать людей, наблюдать за их жалкими реакциями, страданиями, попытками ухватиться за последние секунды жизни. Когда Скарлетт уже начал терять сознание от нехватки кислорода, щупальце покинуло глотку и нос несчастного. Тот сразу же начал судорожно всасывать воздух внутрь себя. Носоглотка горела и ныла в истерике. Больно, мокро, неприятно, унизительно. Экзорцист хотел уже встать с дивана и смыть с себя весь этот позор, еще раз приняв душ, но черные отростки не отпускали полностью, держали, прижимая к мягкой поверхности. — Пусти, — голос слабый, дрожащий, будто маленького ребенка. Но екай не слушал. Ему плевать. Какое ему дело до чужих слов? Склизкое щупальце уже скользило обратно к ненаглядному лицу, останавливаясь прямо возле темно-фиолетовой повязки на глазу. — Зачем же ты носишь это? — усмехнулся он. — Неужели под этим несчастным куском ткани ты скрываешь потерянный глаз? — вырост плавно переместился на нескрытый голубой глаз, раздвигая веки так, чтобы их невозможно было сомкнуть. — Может и этот тебе вырвать, чтобы ты полностью ослеп? — мерзкое хохотание вновь наполнило комнату. Парню снизу нужно срочно что-то делать. Глаз ему, как-никак, все еще нужен. Но как выбраться из этой, казалось бы, безвыходной ситуации? Руки, ноги? Туго прижаты друг к другу. Тело? Нет даже и шанса пошевелиться. Остается только одно — читать молитву и надеяться, что проклятый отпустит. Скарлетт начал шептать слова заговора под нос. Быстро, но четко, без запинок. Демон кинул один злобный взгляд на парня и отпустил его, скрываясь в тени своей комнаты. Сработало, хоть это и самая простая молитва, которую только знал Скарлетт. Неужели с Дантелем так легко справиться? Или тот решил просто так отпустить священника? Подозрительно все как-то. В доме ночевать в любом случае небезопасно. Экзорцист потерял свой единственный оберег от нечистых сил, демон мог еще раз прийти к нему, поэтому он, вооружившись подушкой, одеялом и простыней, ушел спать на задний двор. На улице слегка пахло сыростью. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, и кружились над землей маленькие огни, светлячки. Засохшие листья и ветки приятно хрустели под ногами. Дул немного теплый ветерок. Сперва Скарлетт решил не особо заморачиваться с выбором ночлега и лег прямо на прохладную землю под открытым небом. Полумесяц и мерцающие звезды, конечно, очень завораживали своим видом и убаюкивали, но ночные птицы, так и нравящиеся нагадить прямо на лицо, портили всю красоту. Взгляд зацепился за какую-то маленькую пристройку. Как он не заметил ее раньше? Подойдя ближе, обнаружилось, что это — раздолбанная, потрепанная жизнью и еле стоящая на месте собачья будка. Будка? Разве у Калиана здесь была собака? В прочем, неважно, тут лучше спать, чем под кружащей над головой стаей птиц. Скарлетт заполз на четвереньках в будку, постелил себе место и завалился спать, быстро вырубишь от усталости.***
Одеяло уже совсем теплое от температуры спящего тела. Подушка давно не холодная. Веки слегка подрагивают, а узкое пространство наполнено спокойным сопением. Легкая дымка тумана витала в воздухе, намекая на ранний час. Сон не хотел отпускать из своих нежных объятий, но утро прогремело с первыми лучами солнца. Причем «прогремело» в буквальном смысле. Калиан, который засыпал, думая, что Скарлетт где-то рядом, проснувшись, не обнаружил его и начал тарабанить в входную дверь как ненормальный. Из дома он не мог выйти из-за магического круга, очерченного вокруг здания. Экзорцист, же, в полусонном состоянии не сразу понял что происходит и где находится, от чего резко вскочил, больно ударившись лбом прямо об деревянный потолок несчастной будки. Да так, что аж с доски сверху что-то посыпалось. Останется шишка или синяк. Через пару секунд, очухавшись ото сна, он вбежал в дом. — Ты чего, совсем, — хотел уже запричитать Скарлетт, но его заткнул обеспокоенный вид Калиана — Оу, что такое? — уже более нежно спросил он, шагая ближе ко второму парню. — Я испугался, что ты сбежал после ночной ситуации. — Да ладно тебе, как я могу взять и сбежать, когда у меня такая работа? Я никуда не уйду, пока не избавлю тебя от этого демона, — успокоил Скарлетт. Экзорцист провел одержимого к кухонному столу и усадил его на скрипучий стул. — Давай лучше поговорим об таком твоем. «подвохе», — быстро перевел тему он. — Я-то ничего практически не знаю о нем, твой отец сказал мне только твое имя и, чтобы я был с тобой поаккуратнее, учитывая опыт прошлых экзорцистов. Вот допустим, ты родился с красными глазами или они поменяли свой цвет? — А разве это имеет какое-то значение? — Калиан вопросительно поднял бровь, даже щупальца за его спиной слегка дернулись в нечитаемой эмоции. Дантелю, видимо, тоже интересно. — Конечно имеет. Глаза — зеркало души. По глазам можно узнать многое о человеке. Например, обладатели светло-голубых глаз, как я, люди творческие но непостоянные, к вспышкам агрессии и имеют природное обояние. Конечно, не обязательно все качества будут подходить, но большинство точно попадет. Но если глаза красные, розовые, оранжевые или любого другого неестественного оттенка, можно смело сказать — человек одержим. Теперь ответишь на мой вопрос? С каким цветом глаз ты родился? — Синий. Мои глаза были синие, но когда я, — парень немного замешкался, не зная говорить все как есть или нет. — сбежал из замка пока все спали, чтобы погулять в саду и заглянул в заброшенный колодец, они стали меняться. Сперва чуть покраснел правый, потом стал полностью алым, а через еще какое-то время уже оба глаза поменяли свой цвет на красный, — выдал всю правду Калиан. Скарлетт слегка призадумывался, чеша свой подбородок и пробубнев что-то под нос. Он кинул Калиану озадаченный взгляд. — Почему никто не заметил изменений во внешности? — Все думали, что это какая-то болезнь, что это не так уж и серьезно, раз ничего страшного не происходило. — с тяжелым вздохом проговорил тот, будто чувствовал вину не за свои же поступки. — Ладно. Как зовут демона? Калиан вздрогнул. Он не хотел произносить его имя вслух. Боялся, что тот прийдет, хотя в доме светло. Боялся вновь навредить Скарлетту. Поэтому он взял салфетку с пером со стола и там написал имя своего мучителя, запертого глубоко внутри него. Неуверенным движением трясущейся руки одержимый подвинул салфетку к экзорцисту. Второй прочитал ее и снова задумался, откинувшись на стуле и запрокинув голову назад. Тяжелый стон вылетел из его рта. Неужели все настолько плохо? Калиан, немного помешкавшись, решил тоже спросить что-то у парня. — А что у тебя с глазом? Скарлетт вернулся в нормальную позу. Его будто смутили эти несколько слов. Или он был не готов к такому вопросу, он слишком долго молчал, будто вспоминая что-то очень неприятное. Бывший принц уже начал сомневаться и жалеть, что сказал это, но экзорцист наконец ответил. — Я потерял его. Работал однажды с одним одержимым, который очень любил кидаться заточенными гвоздями. Не успел среагировать, отойти во время, и вот пожалуйста — остался без глаза, — на это у Калиана не нашлось слов. Он просто сочувственно смотрел на парня перед собой, не зная что ответить. Ужасно хотелось поддержать его, но он молчал. — Ну ладно. что было, то было, — продолжил тот, — я вот все время думал, ты вообще мылся хоть раз после того, как тебя закрыли здесь? Одержимый застыл, смотря в одну точку. Он перебирал каждый божий день в своей голове, пытаясь вспомнить что-то кроме бесконечных страданий и пыток. И нет, среди этих воспоминаний не было ничего похожего на простое принятие пенной ванны. Он отрицательно покачал головой. — Ты серьезно не мылся пять лет? — Пять лет?! — вскрикнул Калиан, резко подрываясь с места и громко ударяя обеими ладонями по столу. — Ну да, с момента твоей «смерти» прошло пять лет с копейками. — как-то слишком тихо ответил Скарлетт. Похоже неожиданный выброс эмоций одержимого чутка напугал его. — Получается мне уже двадцать три года, — Калиан даже не заметил что-то неладное. Первые несколько секунд все казалось ему довольно логичным. Все так и должно быть, ничего необычного. Но что-то щелкнуло в голове. Резко пришло колючее осознание. Откуда Скарлетт знает об его подставной гибели и когда она произошла? Разве его отец сказал экзорцисту? Он же назвал только его имя. Скарлетт об этом не упомянул. Его обманывают? Калиан наклонился ближе к переди сидящему парню. Какая-то первобытная ярость одолела его с ног до головы. Он ненавидел ложь, она заставляла кровь кипеть в его венах. Захотелось сразу же припадать наглому врунишке урок, размазать его драгоценную миловидную мордашку об стол, смешать с грязью на ботинках, пополнить коллекцию мертвых экзорцистов. Никто не смел говорить неправду прямо ему в лицо, даже не краснея. А этот мерзавец посмел. — Моя смерть? Тебе о ней рассказали? — прошипел Калиан. Нет. Это проснулся Дантель, демонстрируя ошарашенному парню свой гнев во всей его красе и недобрые намерения. Скарлетт смутился, но быстро ответил. — Нет. Я нечаянно наткнулся на твою могилу. На ней были дата твоего рождения и смерти. так что я волей-неволей узнал об этом всем. Видимо, екая устроил такой банальный ответ, ведь он снова вернул Калиану контроль над телом. Ничего не понимающий принц закрутил головой в недоумении, боязливо оглядываясь вокруг, он испугался ни на шутку от такой неожиданной вспышки гнева. Пока одержимый приходил в себя, Скарлетт попытался вернуть тему разговора в изначальное русло. Ванна. Он довольно громко кашлянул в кулак, чтобы обратить внимание второго на себя. — Так вот, тебе бы по-хорошему помыться. У меня есть всякие разные мыльно-рыльные принадлежности, я оставил их в ванной. Помощь не нужна? От последнего предложения Калиан засмущался и прикрыл щеки, предательски налившиеся еле заметным румянцем. Предыдущие экзорцисты, разумеется, тоже предлагали ему с мытьем, но он всегда отказывался, ссылаясь на то, что сам справится и по итогу вовсе забывал про купание. Но почему-то когда тоже самое предложил он, Скарлетт, парень так отреагировал. Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по телу, от чего стало невыносимо жарко. Участилось сбивчивое дыхание. В комнате всегда так душно? Какая странная реакция. Калиан никогда такого еще не ощущал. Может он заболел? — Пожалуй откажусь, — быстро протараторил принц и убежал в ванную комнату, неумело пытаясь скрыть свое смущение за ладонями. Самому Скарлетту тоже не мешало бы помыться. Склизкая субстанция до сих пор осталась на его теле, только за ночь она уже успела засохнуть, неприятно стягивая кожу при каждом движении и окутывая ее гадкой пленкой. Мерзость. Хоть экзорцист и привык к психически нестабильным одержимым, как бы он не старался не обращать внимания на их выходки, к чужим омерзительным прикосновениям невозможно привыкнуть. После каждого такого нежелательного телесного контакта хотелось запереться глубоко в себе и не подпускать кого-то ближе, чем на полтора метра, чтобы не позволить изуродовать свою невинность вновь. Но, к сожалению, он не мог так сделать. Работа есть работа. Неблагодарная, опасная, самая худшая, но работа. Обычные люди относились к экзорцистам скорее как к расходному материалу, нежели как к людям. Каждый второй заканчивал свою карьеру мертвым, остальные — либо уживались с тяжелыми психологическими травмами и телесными увечьями, либо не выдерживали и увольнялись после нескольких изгнанных демонов. Он знал на что идет, причем выбирал такую проффесию не из-за огромной стабильной прибыли, а из-за чего-то другого. Чего-то, что занимало отдельное место в воспаленном сознании. В раздумьях Скарлетт как-то сам забрел к пыльному зеркалу в комнате Калиана. Это единственное место в доме, где он пока не убирался. Решил сделать это сейчас, пока одержимый моется, но почему-то остановился. Появилось резкое желание полюбоваться собой. Одежда, лицо, прическа. Все как всегда прекрасно. Кроме одной детали. Волосы, а точнее — одна прядка. На самом ее верху еле заметно блестело что-то рыжее. — Черт, опять корни отросли. Еще и краска как на зло закончилась, — недовольно пробубнел парень, вылетая прочь из комнаты, совсем забыв про уже запланированную уборку. Ему нужно срочно скрыть это недоразумение осветлителем для волос. Пора собираться на рынок, заодно и прикупит ингредиентов для готовки, а то еды в этом доме совсем нет. Тем временем, Калиан в перепалке с самим собой. Он долго стоял босыми ступнями на морозящем кафеле перед заполненной до краев горячей водой ванной. Сомнения терзали его душу. А точно ему надо это делать? Может как и всегда пропустить водные процедуры и дело с концом? До этого же ничего не было. Но одержимый все же решился сделать шаг. Ступив обеими ногами в воду, он немного подождал пока кожа привыкнет к обжигающей жидкости, после чего начал медленно опускаться вниз, сперва слегка присаживаясь, а потом уже и полностью ложась на дно. Ванная приняла его в свои жаркие объятия, отдавая все свое тепло и уют. Мышцы тела блаженно расслабляются, а изо рта выходит расслабленный выдох. Даже нескончаемое давящае скомканное чувство в груди ненадолго отпустило. Хотелось раствориться пеной в воде, слиться с ней в одно целое и остаться здесь навсегда. Такого спокойствия он давно не испытывал. Еще немного понежившись, Калиан приступил к намыливанию тела, выкинув из головы все тревожные мысли, мешающие жить. От заговоренного мыла, оставленного Скарлеттом, щупальца как-то странно встрепенулись, начали трепаться во все стороны, разбрызгивая повсюду воду, а под конец совсем обмякли и безжизненно обвалилась сзади. Странно, они никогда раньше не вели себя так. Хотя, может оно и к лучшему? По крайней мере эти черные отростки не мельтешат и не портят всю картину спокойствия. Возможно, это только временный эффект, но лучше что-то, чем ничего. Можно сказать, парень получил свой законный глоток свежего воздуха. Обрел свою недолгую свободу. Когда уже все тело было намыленно несколько раз, а голова вымыта дочиста, Калиан стал потихоньку выползать из подостывшей воды. Обтеревшись пушистым белым полотенцем и обмотав его вокруг талии, он вышел в коридор. Сразу повеяло холодом, кожа покрылась мурашками, а волосы по всему телу встали дыбом. Ну да, тут не так тепло, как в воде. Оглядевшись вокруг, одержимый обнаружил, что от Скарлетта вновь и след простыл. Только записка, оставленная на кофейном столике в гостиной, с утешительным: «Не волнуйся, я ушел за продуктами. Скоро вернусь.» и вещи парня говорили о том, что он, как и обещал, никуда не сбежал. Калиану ничего не оставалось делать, кроме того как ждать возращения экзорциста. Он увалился на диван и слегка прикрыл глаза. Веки тяжелеют, и парень окончательно засыпает. Скрип несмазанной двери и закрывающаяся щеколда ножом разрезали плотную, словно осязаемую, тишину дома. Это Скарлетт вернулся с тяжеленными пакетами, от которых приятно пахло свежеиспеченным хлебом. Парень на цыпочках подкрадывается к спящему и легонько трясет его за плечо. — Хей, вставай, — нежно шепчет он, не переставая трепать Калиана. Тот, в свою очередь, далеко не сразу удосужился проснуться и открыл глаза лишь тогда, когда Скарлетт уже надавил на обнаженное плечо сильнее обычного. — Давай поднимайся уже. Сейчас проведем небольшой обряд и пойдем есть. Ничего не понимающий и до сих пор не одетый, в одном лишь полотенце, Калиан послушно последовал за экзорцистом. Далеко идти не пришлось, ведь его привели на место стыка кухни и гостиной, самое просторное место в доме. Скарлетт приказал одержимому сесть на пол и начал очерчивать вокруг него большой круг из соли. На это дело ушло аж несколько пачек. И вот, он, верным псом, сидит перед возвышеющимся над ним парнем. В его руках расположилась громоздкая, обрамленная по краям золотом и с переливающимся на свету зелено-голубым драгоценным камнем прямо в центре, книга, выглядящая совсем нелепо и ни к силу от своих размеров. — Демон внутри тебя слишком силен. Его невозможно изгнать единым цельным обрядом, поэтому мы будем повторять один и тот же раз за разом, пока полностью не очистим тебя, — слегка лениво, прикрывая рот от не вовремя настигнувшего врасплох зевка, протянул Скарлетт, ищя в книге нужную страницу. Наконец найдя, что искал, он стал громко зачитывать текст. — Re#linqu彼e h0c cはorpu人じs, d1mitte ani∆am tuゃam, раСeなm iいnven¡es! Слова на непонятном языке отдавались жутким звоном в ушах, отбивая барабанные перепонки напрочь. Гул пеленой забрал к себе, глуша. Все вокруг затряслось, посуда на полках запрыгала на месте, громко дребезжа, так и норовясь разбиться. Калиан, сидевший до этого на коленях, почувствовал как неведомая сила грубо тянет его за шею вверх. Вздымаясь на несколько сантиметров над полом, он остался парить в воздухе, слегка шатаясь вправо-влево. Глаза вновь загорелись таким привычным, но изрядно надоевшим за все эти годы, ярко-красным. По телу разошлась жгучая боль, задевая каждую клетку, каждый нерв. С каждым высеченным, словно наточенным топором лесника, словом она нарастала, проникая все глубже и задевая за живое, пронзая насквозь острым колом и потроша все внутренности. Калиана выворачивало наизнанку, казалось еще чуть-чуть и изо рта вылезет окровавленная груда кишок, пачкая все на своем пути. Органы невыносимо сжимало титановой хваткой, не планируя отпускать. Воздух не желал проталкиваться, застревая где-то поперек горла, а последние его остатки выбивались из легких с оглушающими криками боли и жалкими рыданиями. Глаза слезятся, размывая весь обзор, невозможно различить что и где находится, все перемешивается в одну кучу, в одно большое мыльное пятно. Разум туманится, а силы оставаться в сознании медленно, но верно покидают парня. Он отключается, так и оставаясь висеть в воздухе.***
Небольшие лучи яркого майского солнца приятно бьют в лицо. Маленький, шестилетний принц лежит, широко раскинув руки и ноги в стороны в позе звезды, на душистой траве, осыпанной красными маками, рядом с ним — еще один мальчик. Лицо его постоянно меняется и искажается, отчего невозможно даже и на секунду ухватиться за его черты. Но кое-что остается неизменным — рыжие, как лист клена в самый разгар золотой осени, волосы и нежные, небесно-голубые глаза. — Винтер, — с уст срывается давно позабытое, но такое родное, до трепета в сердце и пархания сотен бабочек в животе, имя. — Можно я буду называть тебя братиком? — А? — второй сперва удивленно вскинул брови, ошарашенный неожиданной просьбой, но недолго думая с широкой улыбкой до ушей, согласился. — Конечно, Калиан! Думаю, мой настоящий братик не будет против третьего! — сказал он, после чего залился радостным хохотом, переворачиваясь на бок, чтобы смотреть прямо в лицо своему другу и подобраться поближе к нему. — Он у тебя есть? — удивился принц. — Почему тогда не зовешь его гулять с нами? — после этого Винтер заметно погрустнел, отводя остекленевшие от подступающих слез глаза, после чего нехотя ответил. — Мамочка говорит, что он болен. Ему нельзя выходить на улицу. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и слышу, как братик рядом со мной тяжело дышит, задыхаясь, — он как-то печально улыбнулся и протянул руку к небу. — Когда я вырасту, я обязательно стану врачом и спасу его! — голос мальчика звучал уверенным, бойким тоном, он решительно сжал вытянутую ладошку в кулак, давая самому себе обещание, которое выполнит. Выполнит, не смотря ни на что. — Тогда я дам тебе много-много денег, чтобы ты смог учиться! — улыбнулся второй. Калиан резко вскакивает на кровати. Это просто сон, видение. Он уже не ребенок. Он уже вырос. Нет больше никакого Винтера, как и беззаботного маленького принца, все это осталось лишь небольшим воспоминанием, затисавшимся среди сотен других. Крошечным отрывком памяти. Упущенным моментом, который никак нельзя вернуть. Одержимый принимает положение сидя, пряча лицо в мокрых от холодного пота ладонях. На нем каким-то образом очутилась новая, чистая одежда, все еще слегка пахнущая стиральным мылом. Видимо, Скарлетт переодел его, пока тот валялся в отключке. Какой позор. На Калиане до этого же было одно лишь полотенце, значит другой парень видел его… От одной только мысли об этом щеки в очередной раз стыдливо загорелись красным. Он протер несколько раз глаза, чтобы отбросить смущающие мысли прочь и отправился на поиски своего нового сожителя. Экзорцист нашелся в ванной, моющим голову и согнутым в три погибели над раковиной. — Ты чего делаешь? — поинтересовался парень, замечая, как с челки Скарлетта льется слегка мутная вода. — Волосы крашу. — как-то сухо и незаинтересованно кинул он, словно присутствие второго парня и вовсе его не интересовало. — Чего? Я думал, это твой натуральный цвет. — Не совсем. Я родился рыжим, — после простого слова «рыжий» у Калиана встрепенулось сердце. У его друга детства ведь точно такие же волосы. «Совпадение», — успокаивал себя он. Мало ли людей рождаются рыжими. — но где-то в пятнадцать лет они начали белеть. — продолжил Скарлетт. — От рыжего осталась только одна прядка на челке, мне не особо нравится, как это выглядит, поэтому осветляю, — экзорцист не дал одержимому ответить что-либо и, быстро подхватив его за плечо, повел на кухню. — Пора поесть наконец, а то мы так и не поели нормально за сегодня.
