21 guns

Через сколько Осаму будут топить в унитазе? Он стал самым настоящим отщепенцем. Ни с кем не контактирует, стыдливо пропускает любопытные взгляды на себя, чувствует разочарованность в обществе ровесников... и это всё с забастовки его компании. Как он от них отделился, будто мир исчез из под ног. Вроде советы отца действовали... а срок годности, оказываются, они имеют. Лучиком света в вязкой тьме, красивой нотой в обездоленном безмолвии внутри Осаму является рыжее чудо, создающее для него воображаемое тёплое гнёздышко, в котором можно отвлечься от негатива. Чуя не подозревает о своей значимости для втюренного в него новенького, и Осаму надеется, что не узнает. Установки скандируют моральные нормы, внедряясь в умы всех, в частности Осаму и засаживаясь, как вечный вирус. Думая о них, парень ощущает затвор в собственной душе... из неё рвутся наружу чувства, а выплеснуться не могут. Осаму кажется, что она может у него разорваться в клочья от того, что порой стучится боль в груди. Она сжимается и не даёт продыху. Осаму бы согласился в тайне испытывать светлые чувства к Чуе, наслаждаясь ими, если бы не этот пресловутый недуг. Он расстраивается и заставляет спрятаться куда-то со стыда. Водитель уже поджидает Осаму за забором школы. Припарковаться вышло только в нескольких метрах от неё из-за тесноты, созданной другими машинами. Парню придётся пройтись немного. Однако что ему ходьба? Он спортсмен. Идя вдоль забора напрямик к своему личному транспорту, Осаму слышит далёкий грозный голос на территории школы. Да, он среди иных голосов ребят, выходящих из здания, но ярко выбивается из размеренности атмосферы этого места. Осаму так стоит, что оказалось, он по прямой может увидеть свою гогочущую команду, повернув голову. Среди парней сверкнул его любимый цвет... затесавшееся там дивное пятнышко побудило сознание Осаму сменить курс в обратную сторону. Он на автомате, не думая совершенно о чём-то, поплёлся за угол школы. Для чего не понятно. Парень быстро машет водителю, кричит, что ему ненадолго нужно вернуться и вновь ступает на клочок знакомой земли. Если Осаму не показалось, то это очень плохо. То, как его товарищи по спорту образовали полукруг и на что-то уставились, язвительно смеясь, наводят тревогу. Они же не бьют Чую, верно?! Осаму ускоряется, держась за лямки рюкзака, и через три секунды бежит по нужной траектории для скорой возможной подмоги. "Хоть бы мне привиделось, хоть бы мне привиделось, пожалуйста", — умоляет удачу Осаму, не сбавляя темп. Сердце колотится, всё колотится! Лишь бы парень в приступ не свалился... вдруг увидит побитого Чую, лежащего на земле и не подающего признаки жизни. О боже! Нужно держать себя под контролем. Осаму пытается продышаться перед тем, как заглянуть на "совещание". Помимо этого, прогнать озабоченные беспокойством мысли. Будут видны — всех отпугнёт... а может это и к лучшему. Так! Осаму примет похуистический вид и можно присоединиться, да? Да. — Тронешь меня... и проблем не оберёшься. — улавливает сдавленный голос Чуи Осаму. — На учёт встать хочешь? Из-за... денег, которые я не крал?! "Что? Деньги? Его заподозрили в воровстве и поэтому зажали? — Осаму движется ближе к повороту за угол, ощущая Сахáру во рту. Ему бы уже вмешаться, но решимости не хватает. — Он же не мог такое сделать. Это слишком для правильного отличника, разве не так?" Осаму не верит, что в рыжем обитает тяга к таким низостям. Разве что долбануть по башке может, если довести (парень уверен, осталось проверить), тем не менее, это больше характер. Который без сомнений привлекает Осаму... с Чуей не соскучишься. — Твой писк сейчас завершится, если не вернёшь моё бабло! — не унимается Фрэнсис, усиливая напор. Он берётся одной рукой за шею Чуи и сдавливает, приближая к себе одним толчком. — Нищеброд херов. Позарился на чужой доход? Значит я тебе руки переломаю. Чуя отворачивает голову что есть мочи, лишь бы не чувствовать капли слюней обезумевшего баскетболиста ближе ко рту. Зажмурившись, он отчаянно пытается выбраться, чтобы для себя создать хоть какую-то видимость сопротивления. Иначе он сдался с концами. — Хэ-э-э-эй, парни! Здорова! — задорно выскакивает Осаму, маша всем рукой, будто он нанялся аниматором для ребятишек. — А чем это интересным вы занимаетесь? Меня почему не позвали? На эту треклятую саранчу Чуя вмиг отзывается. Он через силу смотрит на Осаму и думает: кто выглядит более жалким? Этот, наказанный командой, который неумело подлизывает жопу, чтобы его приняли в строй назад, или слабый он, не умеющий себя защищать в таких критических ситуациях? Очки Чуя бы предпочёл пока отдать Осаму. Он, по крайней мере, не порит хуйню. Все сборище особо не радо появлению Осаму. Бойкот ещё продолжается, а он явил свою тушу. — Эта коротышка мои деньги на фестивале стащила, — меняет агрессивно хватку Фрэнсис и теперь хватается за воротник футболки Чуи, потянув на себя. Ему приходится держаться на носках, чтобы не порвалась одна из немногих нормально выглядевших вещей, — а тебе бы вообще пока не светиться! За игру ещё отдуваешься. — Может, у него по карманам пошарить и в рюкзаке? Слабых бить как-то... как-то... — крутятся колёсики в голове Осаму, обрабатывая ответ, который никого не заденет. Ага. Уже задел Чую. Какой шарить по карманам, ахуел? — Некультурно. Фрэнсис цыкает на бездарный талант Уорнера казаться крутым остряком. Не игнорировал бы прямое замечание о своём нахождении здесь хотя бы... — Я что-то не догоняю. Ты за него впрягаешься? — отрыв эмоций Фрэнсиса переключается на Осаму, посему держать мёртвым захватом Чую он перестаёт. Что отлично для Чуи, — Ну хорошо. Как с ним закончим, с тобо... ау! Фрэнсис на мгновенье сгибается в три погибели из-за удара Чуи в грудь. Воспользовался моментом, гад! Белобрысый покрывается краснотой. Он успевает не дать Чуе убежать, схватив его за ручку рюкзака. Чуя после этого их возненавидит. Потянув его резко на себя, отчего парень чуть не падает назад, Фрэнсис вновь хватает его за шею и издевательски ухмыляется: — Ты – мусор, Гилс. И всегда им будешь. Следующее его действие повлечёт непоправимое последствие, которое продлится длиною... в жизнь. Осаму одолевает ужасный мандраж, из-за которого эта картинка в воспоминаниях останется навсегда. Фрэнсис промазывает и Чуя ударяется рукой о прямоугольное зеркало, которое ранее стояло вблизи к нему. Кто-то вынес его и оставил... к несчастью Чуи. Зеркалу не составляет труда разбиться в дребезги, так как новым оно точно не является. Внешняя сторона руки Чуи начала активно терять кровь, в то время как сам он падает на землю из-за адской боли. Пару мелких осколков есть в ранах, это гарантия. Ощущение такое, что твою руку наполовину отрезали. Команда заметалась, боязно смотря на Фрэнсиса и талдыча о том, что же им делать. Пролитая кровь на земле и очень много оставшейся, размазанной на зеркале, заставляют парней принять неправильное решение, о котором знатно пожалеют. — Блять, уходим! — торопливо кидает всем парням Фрэнсис и они его беспрекословно слушаются. Препираться никто не хочет, а жаль. Не замечая застывшего Осаму, они сталкиваются по одному с его плечами, рванули прочь с места происшествия. В этот раз Осаму не сомневается, как ему поступить. Чую измывает сильнейшая боль, а его тело бросает в дрожь. Он сжался почти в клубок, спрятав руки и лицо. Ну точь-в-точь котёнок, которого зашпыняли хулиганы. И за что? За ложные обвинения. Сам Осаму это понимает. Он выходит из состояния оцепенения и шустро приближается к Чуе. Присев на корточки, он хочет дотронуться руки, но одёргивает себя. Как пнёт или ударит. Может попробовать потыкать в колено? И того хуже будет... лучше его не касаться без разрешения. Рассердится, и будут бесполезны предложения помочь. Осаму обеспокоенно бегает глазами по рыжему, пытаясь заглянуть со всех сторон в его лицо. А он закрылся. Закрылся, кажется, от всего мира. Он дрожит, вздрагивает, отрывисто дышит от того, как жутко и нетерпимо чувствовать боль. Дело не только в ранении, но и в унижении. Чую задирают неприлично много за последнее время. Все зашло слишком далеко. Он же... ничего не сделал. По идее этого бы не было, не появись бы Уорнер. Этот мажор начал какую-то ахинею по отношению к Чуе. Чуя его ненавидит. Мразь, сукин сын. Чуя осознал, через какие страдания проходят ученики, подвергающиеся издёвкам с ранних лет за то, какие они есть. Как они ещё остаются в живых? Парень думает, что умер бы давно, если бы над ним так жестоко издевались раньше. Усевшись на колени, Осаму мягко заговорил, чтобы быстрее оказать помощь: — Чуя. Я... помогу, — сказано неуверенно, но утверждением, а не вопросом. Чуя сразу прознал всевластность над собой. — Убирайся вон! — ощутимо скачет голос Чуи, поскольку связки сжимаются под грузом сплошного расстройства. Оно принуждает расплакаться, этим дав волю держащимся внутри эмоциям. Лишь бы этот засранец свалил! — Ты мне отвратителен! Влюбленному сердцу очень больно такое слышать в свой адрес. Осаму не хуже рыжего поплохело. Совесть отодвигает его подальше от страдающего Чуи, настоятельно проталкивая мысль о своих мерзопакостных поступках. "И я себе отвратителен", — обобщённо думает про себя Осаму, считая, что Чуя должен получать любовь от того, от кого она чувствуется, а не от скрытого под масками мудака. И, конечно, лучше от девушки. Ведь они способны на беспристрастную, нежную любовь... а не парни. Они же непреклонны ко всей этой размазне и выражению чувств. Только вот Осаму старается быть таким, а Чуе это, не раздумывая, позволяет. Диссонанс? Он и есть, а Осаму не смущает. — Если... не дашь помочь, зараза попадёт в рану и... будет инфекция. — со стальными нотками говорит Осаму, не выдавая тревогу. Ну прямо врач. — Прошу... пожалуйста. Слух Чуи не воспринимает непривычного Осаму и просто вырубает в себе здравый смысл: — И хорошо... я подохну здесь, — без наигранности заявляет Чуя, чувствуя потоп слез, — на другой стороне меня не достанешь. Какое же Осаму реальное мудачьё. Доводит милого мальчика, не сделавшего ничего плохого, до суицида. Он готов уйти с ним в знак сожаления. А может... просто, блять, извиниться? Боишься быть добрым? Боишься, что он к тебе потеряет интерес? Собственные вопросы сбивают с толку парня. Ему должно быть, так-то, наплевать на то, что подумает этот рыжий, но нет. Всё упирается в него! Осаму стремится покорить его, как бы не отнекивался из-за моральных норм. Он невероятно сильно виноват перед Чуей. Особенно за этот случай. Опять же, он все испортил. Если бы не прибежал, не стал переговариваться с Фрэнсисом, возможно бы Чуя остался цел... а возможно, он его и спас от наихудшего исхода. Фиг пойми! Осаму придержал коней, чтобы не позориться, стирая колени при извинениях во всех интерпретациях и мужественно-жёстко отвечает на заявление Чуи, собравшегося помирать: — Тогда уж мой водитель отвезёт твой труп на ближайшее кладбище и оставит просто лежать на поверхности земли, — безжалостные слова парня больше поражают Чую, чем его ранняя жалость. Он даже замер из-за холода сказанного, — но это запасной план. — чего? — А сейчас позову его сюда, чтобы тебя полечил, раз ты, упрямец, двигаться не хочешь и помощь мою отклоняешь! Он вылечит тебя-я-я-я, — Чуя потрясается тому, что голос слышится уже вдалеке, и глазком смотрит на несущегося Осаму куда-то за ворота, — не такой красивый, как я, правда, но лекарь из него ничего-о-о! "Отмо... розок. Болван. Из дурдома сбежавший..." — хоть и Чуя не очень хорошо соображает из-за головокружения и боли в руке, однако его печаль немного отлегла. Забавно. Тот, кто об тебя готов сигарету потушить, берёт и кидается выручать... Чуя всё поражается этой шпале. А может... как раз он и никогда не дойдет до таких крайностей в сравнении с теми же товарищами. Осаму всё равно... отличается. И Чуя не в силах сказать, чем именно. Просто... не чувствуется от него настоящей угрозы. Она напыщенная, дерзкая, но безобидная. Анализ у теряющего сознание Чуи просто потрясный. Несколько раз повторяющаяся одна и та же просьба водителя Осаму к Чуе: "показать руки", трепет нервы всем. Несмотря на это, Осаму не даёт мужчине горячиться и трогать рыжего без разрешения. Он всё-таки понимает его враждебное расположение духа после неприятного происшествия. Чуя действительно похож на недопонятого зверька, которого затиранили хулиганы и загнали в продолжительный страх. Осаму его жаль, и ему очень хочется обнять бедное создание, пострадавшего от гнёта человеческого. Но с целым лицом парень не прочь остаться. Если рыжая кнопка невиданным образом сама и возжелает соединить бьющиеся сердца в унисон, то за Осаму только останется раскрыть объятья и испытывать блаженство. Когда такое произойдёт? Правильно, никогда, Осаму. Что ты себе выдумываешь? Чуя потерялся во времени и не понял, когда он успел разрешить обрабатывать свои руки. Но заразиться какой-нибудь неизлечимой болячкой, не удивительно, было бы больно. Он знает проценты своего везения. В горячем поту, Чуя смотрит в прострацию, периодически дёргается и мычит от труднопереносимой боли, когда ватка со спиртом возится прямо по ране. Движения личного водителя Осаму точно ласковыми не назовёшь. Не мама же обрабатывает. Осаму всматривается в раскрасневшееся из-за слёз лицо Чуи, мысленно жалея, но в моменте осознает его дискомфорт и начинает расхаживать туда-сюда, мотая руками, особо не смотря на рыжего. Чуя, ещё по причине стыда за "девчачье" поведение, сжимается, пряча своё лицо. Он в курсе о своей страдальческой натуре в последствии гибели родителей, посему и пытается её не показывать на людях. И так ехидничают над ним, а тут и рёва-корова в нём может объявляться. Десятичная порция издевок! Что странно, в Осаму и миллиграмма придуманных шуток не ощущается, связанные с этой темой. Чуя понимает это каким-то образом, пусть и не смотрит на новенького совсем. "Такая же размазня? Ему себя напомнил? Нашли друг друга, что ли, твою мать..." — вспыхивает специфичное предположение Чуи, отчего чуть не подавился не знай чем. Успокоение как бы то ни было, его душу посещает. Несколькими слоями бинтов раненную руку обматывают, как положено, и мужчина завершает медицинскую помощь напутствием для Чуи: — Хорошо бы в больницу съездить и провериться, чтобы убедиться в том, что в крови нет инфекции. Его ожидаемый отказ размыт и достаточно нелеп в формулировке: — Я не могу... дела, работа. Да и ехать далеко от дома до больницы... и у меня питомец есть, не хочу оставлять одного, — последнее-таки вообще ложь. Чуя мечтает уже запереться в трейлере и отгородиться этим от повышенного к нему внимания. Преимущественно от внимания Уорнера. Он сломал систему! Самостоятельно встав с земли (Осаму хотел помочь, но не успел среагировать), Чую немного штормит, как на судне, и он неподвижно встаёт, придерживая плохо работающую руку. Ныне он грязный, покоцанный, отчего захлестнул стыд. Хотя должен ли? Осаму решает для себя не уговаривать с больницей, чтобы не испытывать терпение рыжего, поэтому смотрит в его наполненные печалью отстраненные глаза и осторожно намекает на добавку в выручке: — Мы подбросим тебя до дома, что скажешь? — заманивающий голос парня крадёт взгляд Чуи на него. Он чувствует себя брошенкой, не имеющей ничего. А... ну, есть такое чуток. — Не всегда выпадает шанс прокатиться на дорогущей тачке! Вот же падла! — Я пройдусь, благодарю. — ехидно отвечает Осаму Чуя и после стал искренен с мужчиной, лечившего его руку. — И вам большое спасибо... вы вовремя оказались рядом. Стóит кланяться в ноги Осаму по-хорошему, ведь это он позвал своего водителя для помощи, однако определённый тип общения не даёт это сделать. Если бы не Осаму... Чуя бы не решился пойти в больницу, и загнила бы его рука к чертям собачим. "Может, мысленно передастся благодарность за спасение... прямого спасибо не скажу", — скуксился Чуя, наградив досадливого из-за отказа Осаму пустотой. Чуя очень медленно плетётся к выходу из школы. Минута не успела пройти, как этот шакалище снова пристаёт. — Народ перепугаешь, Тасманский дьявол. — добежав до рыжего, Осаму идет спиной вперёд перед ним, любезно его сравнивая с персонажем из сериала Looney Tunes. Остроумие — слабое место Уорнера, думает Чуя. — Не бычься и дай тебя довезти. Должен не будешь. — Зато ты мне должен, — ворчит Чуя, чувствуя пульсацию из раны, отчего презрительно смотрит на неё и сжимает руку. Осаму, конечно же, подмечает этот момент и стопроцентно не пустит его топать своими ножками уйму километров. Так, а с чего это он понял, что ему далеко идти? Чутьё какое-то... — Ого, и что же? Просветите, мистер Гилс? — поддерживает болтовню как можно на подольше тот, потому что чувствует, что разговор вскоре завершится, судя по настроению рыжего. — Да, мистер Хуернер. С этого происшествия ты теперь должен, ОБЯЗАН, не выводить меня своими выкрутасами! — грубо толкает плечом больной руки Чуя Осаму, шипит и с трудом ускоряется вперёд. Ну, такое обещание сдержать под силу лишь покойнику. Пока Осаму жив, он не сможет перестать провоцировать извержение вулкана в Чуе (чуть-чуть). Это его язык любви, если так угодно сказать. Неужели против воли затаскивать в багажник придётся? — Оставлю тебя в покое, если поедешь со мной! Клянусь своими сёстрами! — убеждает Осаму действенными козырями, отчего Чуя впечатляется и останавливается. Он бы наплевал на эту клятву, знай он про истинную любовь Осаму к девочкам. А так, Чуя наступает на одни и те же грабли доверия, посему оборачивается к победителю, добившемуся своего. Осаму уже осознал свой выигрыш и засиял. — Хорошо. Посмотрим, как сдержишь слово, — в считанные мгновения передумывает Чуя, как только понял, что со своей контузией он доберётся до трейлерного парка за сутки. Упрямится, упрямится сколько хочет и потом настаёт время падения гордой гривы. Смотря ещё на то, как искусно представлены уговоры, естественно. Согласие капризного принца доставить его до своих хором обрадовало никудышного лакея. Осаму готов чечетку станцевать! Боже, будто ему Чуя предложил за руки подержаться, толкнуть слащавую речь о вечной любви и поцеловаться одновременно с пением диснеевских зверьков... а для Осаму принятие предложения так и ощущается. Реальная жизнь — не сказка. Но парень не прекращает грезить о счастливом конце его истории... бедолага. До пути к машине все в рот воды набрали. Когда дело доходит до посадки в салон, Осаму открывает дверь машины, пропуская этим вперёд Чую, но тот просто заскакивает внутрь с другой стороны, не медля. Он догадывался, что Осаму захочет дополнительно поржать над его безвыходным положением. Но не тут-то было! Чуя сам смог себя обслужить, открыв дверь, хоть и было неудобно это делать левой рукой. Подавись, мажор этакий! — Где живете? Куда вести? — дежурно спрашивает водитель рыжего перед тем, как тронуться. — Трейлерный парк... в Мейн-стрит. Он единственный в городе, — подмечает скромно Чуя, но это было не нужно. Все местные в курсе таких базовых вещей. Маршрут построен. Чуе осталось только восхититься дорогущей тачкой, в которой поездит раз в жизни. Она новомодная, с какими-то лишними кнопками... обычные смертные не поймут, куда нажимать. Чуя — один из них. Он сводит ноги, следя за тем, чтобы ни к чему лишнему не прикоснуться, и смотрит в затонированное окно. Парню никогда не нравилось, что делают такие стекла в машинах, через которые все краски мира тускнеют... Осаму хочет поржать над Чуей, опустив его окно, чтобы волосы превратились в прическу Элвиса Пресли, однако воздерживается и начинает допрашивать про трейлер. Ему интересно же! — Чу-я-я-я, — ласково тянет Осаму, призывая таким голосом демонов рыжего, — вопросик: можно заправить твой трейлер и организовать кругосветку? Я для себя спрашиваю. Юмор Уорнера — самый безвкусный из существующих. Извращенцам может только понравиться, считает Чуя. Но почему бы не подыграть? — Попытаешься стащить мой одинёхонький дом, я натравлю на тебя соседей с вилами и факелами, — щебечет воодушевлённо рыжий, уверяя зловещим взглядом Осаму. Он удивлённо смотрит в ответ. Какой дурак же, — испугался? Наши традиции по изгнанию чужаков с мешками денег никуда не исчез. По сей день мы отлавливаем их для своего прикорма, да, да. Нищий сброд такое поведение имеет. Либо Осаму подыгрывает, либо сильно испугался реалистично рассказанной байки. Чуя рассчитывает на второй вариант. Но возьмёшь ли этого истукана на таких страшилках? Чуя мечется. Да или нет? Уорнер всё равно полнейшая загадка. От него жди и жди сюрпризов. Чуя может отдохнуть после сегодняшних событий в тишине. Осаму играет в молчанку, как услышал его жуткий ответ на простой стёб. Может чёрный юмор всегда подключать в разговоры с Осаму? Становится сразу тише воды и ниже травы. Чудесненько. Идейка взята на вооружение Чуей. Довольно уморительные игрища получаются. Припарковавшись у утомлённого заборчика, Осаму выходит из машины и встаёт на месте за дверью. Он любопытно рассматривает незнакомое место, которое называют трейлерным парком. Поблизости виднеются бесящиеся дети, гоняющие кошку вокруг автомобильных домиков, мужчины, жарящие барбекю, сопящие пожилые на кресло-качалках. Эта простота такая манящая, Осаму бы согласился здесь пожить... но на какой срок? Зависит от окружения, наверняка. Чуя вылезает из машины с другой стороны, захлопывает дверь и этим отвлекает любования Осаму обычной жизнью без помпезности. — Я... пожалуй, пойду, — удерживает в себе Чуя серьёзное спасибо, потому что кое-кто до него не дорос. Даже до прощания. Держась рукой за лямку рюкзака, Чуя уходит на свою домашнюю территорию, уже решая в мыслях вопрос о сегодняшней работе. Осаму снова встал поперёк его существования, не дав себя так быстро отмести: — А как же проводить калеку? — облокачивается локтями Осаму на дверцу машины, будучи уверен в её стойкости. — Упадешь вдруг? — Найдутся те, кто донесут до дома, поверь, — повседневным тоном отвечает Чуя, оглянувшись на Осаму. Нервно глотнув холодную слюну, спаситель длинными шагами подходит к Чуе и тыкает в него пальцем. Уехать безрезультатно — не комильфо. — Что тебе ещё? — устало моргает Чуя, и также устало поднимает голову на Осаму. Ну и многоэтажка. — Я хотел... прости, — отрывисто звучит и Осаму вскользь добавляет, — сказать. Я осознаю всю вину в отношении тебя... пожалуйста, не держи зла. — руки его за спиной, а нога выводит непонятный контур на земле, покрытой пылюгой. И в глаза к тому же не смеет смотреть, вот так да, — Моё поведение было действительно ужасным, и ты его не заслуживаешь. Обрушивается странная незримая тоска на Чую. Он не знает, почему. Осаму привычнее видеть избалованным наглецом, лезущего куда не попадя, а не... сожалеющего, адекватного, рассудительного, верно анализирующего парня. Чуя не может поверить в его подлинное раскаяние. Ну... пока что точно. — Не ссы, я на тебя не нажалуюсь, — закатывает глаза Чуя, собственноручно добавив в слова Осаму большой кусок корысти. Осаму опешил из-за этого. Нет, нет, нет, он не так подумал! Или захотел подумать... аргх! Со стороны и правда кажется, что Осаму просил прощения, чтобы себя облагородить. — Наказание понесут твои дружки, потому что никто из них не додумался о последствиях, кроме тебя. Прогорела концовка бунта к Осаму... она же срока иметь не будет! Однако что здесь поделать? Парень понимает рыжего и не станет препятствовать. Согревает одно: он в какой-то степени в почёте Чуи, есть! Если это так можно назвать... Ну, уже неплохо! Так, снова Осаму радуется тому, чему не следует... но, ё-моё, Чуя разговаривает с ним нормально! Не считая его хмурости разве... Неестественно Осаму смеётся. — Ага-а-а, да-а-а, — он в образе "крутого", ищущего выгоду парня, хлопает Чую по плечу здоровой руки, а тот, в свою очередь, брезгливо прыскает на него глазами, — не хворай главное. И расти большим! — Ха-ха. Придурок, — обзывает неуклюже Чуя Осаму и двигается прочь от него, чтобы он не прознал его неловкость. Самый яркий его день рождения за всю жизнь! Десять баллов из десяти! — Прощай. Надеюсь, я тебе в кошмарах сниться буду! "Знал бы ты, какая это моя мечта..." — меланхолично выдыхает Осаму. Увидеть бы эту рыжую кнопку в отключке... Пока Чуя удаляется, Осаму замечает, что начинает испытывать те самые приятные приливы и отливы внутри и ощущать бег мурашек. Видимо, когда его нет рядом, парень на психологическом уровне может расслабиться и не чувствовать стыда за свою влюблённость. Всё печальнее некуда. Норовит рвануть к Чуе и крепко-накрепко обнять его со спины, прижать к себе и уткнуться носом в макушку. Чужих осуждений не избежать в таком случае... и это непоправимо... да какие там чужие? Осуждение, прежде всего, изойдет от самого Чуи. Этого боится Осаму, как высоты. Припрятав свои желания в секретный архив головного мозга, Осаму идёт обратно к машине. Водитель не будет задавать каверзные вопросы по поводу Чуи, да же? Парень немного очкует. Хотя он вроде как молчаливый... но, а мало ли что-то расскажет отцу? А что? Осаму ловит панику на ходу, шикарно.

***

Взбучка школьной сборной от директора произошла на следующий же день. Чуя не шелохнулся при принятии решения пожаловаться. Он думал не только о мести, но и о том, что эти твари могут поступить таким же макаром с кем-нибудь другим, если не преподать урок. Виновники всегда должны нести наказание, соразмерное результату преступления. И вот их исключили на длительный срок из плановых матчей. Чуе глубоко насрать на репутацию этих скудоумных спортсменов. Получается, и на Осаму тоже. Ведь отныне к нему парни точно подходить не захотят. Или подойдут, но не чтобы руки пожать. Команда, если пораскинет мозгами, поймёт, что совершила ошибку, а Осаму оказался прав, оставшись помочь. Но эта задача уже на будущее. Предначертано ли Осаму оставаться одному? Не успел он вкусить почётное положение в учебном заведении, как свалился с пьедестала. Отец как-то объяснял, что бывает и карьерный подъем, и упадок. Это входит в нормальность. Однако работает ли это на дружбе? Да и дружба ли это была с этими парнями... Осаму и не ощущал рядом с ними какого-то спокойствия. Всегда присутствовало напряжение: вдруг я не выгляжу достаточно классно? Презентабельно? Отголоски с семьи его прямо... а Осаму искал как раз её противоположность. Оказывается, это было не то. Взять вот... Чую (опять он, да что ж такое-то). Перепалки с ним привносят в облик мира такую беззаботность и счастье! Эту рыжую кнопку можно обозвать сладкой таблеткой, выступающей против окружающей депрессии. Осаму именно так смотрит на всё, когда рядом Чуя... "Было бы лучше, если бы я или он были девушкой... шанс бы не ускользнул даже. Всё как на ладони виделось бы! Построить дом там, вырастить дерево... что-то там ещё. Эх, я невезунчик явно", — утопает себя внутри Осаму, начиная грустить о безответной любви к рыжему. Да и если бы она была ответная, что невозможно... главный вопрос стоит о положительной реакции общества. Без неё далеко не уедешь. В особенности, если ты являешься частью буржуазии, ёп твою мать... Мистер Уорнер часто рассказывал, что влюбленностей у него было много, и на них не стоит зацикливаться. В один момент встретится тот самый человек, с которым ты счастливо заживёшь, а про начальные объекты воздыхания забудешь... Осаму неприятно думать так о Чуе. Ему он очень нравится. Сможет ли когда-нибудь кто-то сильнее понравится парню? Куда уж сильнее, он не представляет... Одно неверное замечание может стоить человеку чего-то важного. Как, например, безболезненного движениями кистями. Чуя надеется, что Фрэнсис осознает свою совершенную ошибку наряду с другими парнями, сбежавшими с места преступления. И теперь вместо них он задумывается об отличающемся кадре, который осмелился пойти наперекор понятиям своей команды и помочь объекту травли, то есть ему. Почему же... Осаму такой... разнообразный? Чуе не даёт это покоя. Ну не может же в здоровом человеке жить несколько личностей? "А кто сказал, что он здоровый?" — сопутствующе задаёт себе же вопрос Чуя, убираясь в своей лачуге. Семья богатеев во всем виновата? Наверное. Ведь многое исходит от семьи... кому, как не Чуе это знать. В такое случае Уорнера искренне жаль. Из него пробивается доброта и даже забота (что доказывает выручка с рукой и ещё некоторые детали до этого, как рядом с раздевалкой), но говнецо в нём преобладает. Чуя давно заподозрил, что Осаму включает мудачью сторону искусственно, чтобы повыёбываться перед командой. Если вспомнить, то в моменты его "приколов" над ним, зрители в виде парней всегда имелись. Вот тебе и ля-ля-тополя. Только зачем стараться таким, как Уорнер? Он имеет всё от рождения и иметь друзей точно не сложно... Чуя не понимает это. Подкупить с его средствами всё возможно. Себе Чуя не обещает, однако для Осаму постарается не выпячивать свои иголки. Всё же помог, хоть и, вероятно, из-за выгоды. Восхитительно, как Чуя начал размышлять о какой-то крокозябре дебильной. Одиночество просто издевается.

***

Торговый центр — породнившаяся обитель молодёжи. Она опустошает, как опарыши, все фуд-корты, магазины с одеждой... ещё занимает все лавочки! Отчего семьи даже присесть не могут с колясками под рукой и покупками. Осовремененные кинотеатры в торговом центре также забиты снизу доверху безманерными подростками... в кинотеатре Монтгомери, где работает Чуя, даже такого нет. Ну конечно, отдельные кинотеатры с многолетней историей для престарелых! Подавайте что-то новое нам! Парень не из этой категории... или его просто не приглашают никуда ходить. Всё как всегда. Чего это он вообще захотел наведаться в свободное время выходного дня в место скопления людей? Ни компании, ни друзей. Что делать-то здесь без них? Чуя уже свыкся быть один. Проблем нет. Но вот конкретно, что он забыл в торговом центре ответ есть: нечаянно поджёг половые тряпки и теперь надо купить новые. Рукожопость Чуи ему нехило так подсобила. Под раковиной текла вода на пол, пришлось положить тряпку. Когда парень начал готовить, он зажёг спичку и уронил её... дальше без комментариев. Мисс Бэннет можно было скорую вызывать, так как она смеялась целых тридцать минут без отдыха. Сердечный приступ — дело серьёзное... а лучше бы, наверное, его и подхватила! Ну, правда, показывать пальцем на того, чья рука искалечена, некрасиво! Чуя не виноват в произошедшем... Совершив покупку в недорогом хозяйственном магазине, парень со спокойной душой собирается зайти на эскалатор, чтобы спуститься и выйти из многолюдного помещения, как его нога приостанавливается в действии. Чуя впал в забвение, увидев на витрине тематическую черную майку с логотипом его любимой группы и автографом на ней. К майке прилагается лонгслив, посему комплект выглядит нереально круто. Может, со стороны парень походит на девчонку, которая вот-вот завопит о надобности красивой одежды, но какая разница! Полюбоваться всегда можно. Надеть бы эту майку, прийти на концерт Metallica и под завывания солиста крутить головой на триста шестьдесят градусов, показывая козу! Жаль, что Чуя не родился в городе побольше и с достатком... и то, не важный пункт. Он бы и без майки обошёлся. Эх. Поднимая тему переезда, Чуя желает смыться из родной провинции, как бы не любил и уважал её. Хочется новых локаций, других людей... это, возможно, поможет в самореализации. Иначе парень чувствует, как топчется на месте. В планах поступить в местный университет после школы (по-другому никак, в данный период нет средств для другого города), отучиться, закончить с отличием, как школу (если её получится так закончить, естественно), начать работать здесь по профессии, продвинуться в карьере, накопить этим денег и уехать жить в мегаполис. Говорят там больше возможностей. Чикаго, Нью-Йорк, Лос-Анджелес... пока Чуя думает над конкретикой. Они все привлекательны. Его жизненные ориентиры не предполагают женитьбу, как заметно, да. Ну, не до этого. Да и какой девушке может понравиться низкий, ещё и рыжий парень, которого ветром сдуть не составит труда? Нет, нет. Чуя реалист и не парится по этому поводу. Он не для любви создан, а для работы явно. Завис так завис, смотря на стекло. С колющим от обиды сердцем, что ничего не достаётся, Чуя выдыхает. Его внезапно стучат по плечу. Сзади. Напугавшись, парень смотрит за него, но тут же стучат уже по-другому. Что за пранкер нарисовался?! Почему внезапности так любят преследовать Чую?! — Тебе пальцы перело... — на этом моменте можно представить звук иглы, жестко съехавшей с виниловой пластинки. Твою ж за ногу. Без утвари поганой обойтись нельзя хотя бы полный день? Осаму и в школе, и в мыслях порой, достало! Сзади улыбающегося во все тридцать два зуба Осаму разливается фонтан, оттого он смотрится очень даже фотогенично. На нём светлая джинсовка, белая майка и укороченные того же цвета джинсы. Взгляд у Осаму прямо блестит! Задумал уже что-то, сто процентов. — Не думал, что здесь встретимся. — дружелюбно говорит Осаму, расслабив от мимики лицо. — За одеждой? Сначала Чуя не соображает про что Осаму, так как он отойти ещё не может от такого нежданчика. Взмах головы Осаму в сторону витрины даёт подсказку. — А-а... нет. Я за другим приходил. Просто смотрел. — а точнее было бы сказать любовался и грезил об этой крутецкой одежде. — А ты... что здесь делаешь? "Не в терпёж мне говорить с ним вот так вот! Хочется нагрубить, послать этого пижона..." — Чуя вернулся к реальности и замечает целеустремленный взгляд Осаму на его забинтованной руке. На автомате она прячется за спину. "Больно ли ему ещё? Наверное, да..." — продолжает Осаму себя корить за жесткие издевательства над Чуей. Ну, вместо "дёргать за косички", у него подкалывать по любому предлогу. Что волосы, что рост, что статус отличника. Что-то Осаму застоялся, а ответ Чуя всё ещё ждёт. Он теперь выглядит не только как жалкое хулиганьё, но и тип с аутическим расстройством. А у парня оно есть, лишь носит другой характер. — Родные... приехали за покупками, я с ними тоже вот поехал, — Осаму насколько можно приличнее показывает рукой на семью, находящуюся в отделе детской одежды на противоположной стороне этажа. Отец и мать снова скачут вокруг близняшек, чтобы угодить их вкусам. И главное, подобрать одинаковую одежду! Осаму застыдился и вновь улыбчиво смотрит на Чую, — очень скучно... ты стал моим спасением, знаешь! Увидел тебя и обрадовался! Подостаю зато. Хорошо, что последнее было добавлено, а то Чуя уже приготовился опешить с... таких приятельских слов. Чуя будет скрывать, что они ему даже зашли. Миссия на днях: стереть это из собственной памяти. Негодующе закатив глаза, Чуя скрещивает руки и галантно заворачивает: — Закатай губу, страус длинноногий. — о, ещё одно прозвище. Осаму бы предпочёл, конечно, более ласковые слова... — Иди в детский уголок, там и гиперхуирность выпустишь. А я домой. Он действительно был готов уходить из торгового центра ещё до появления Уорнера. Чуя предполагает (верно), что он просто не отделается от него. Либо сейчас что-то в спину прилетит, либо он сам. Прямо в цель попал со вторым. Осаму подлетает к нему, резко разворачивает за плечи к себе лицом и ахуевающему Чуи тараторит: — Давай погуляем? Я тебя угощу мороженым! Соглашайся! Это... тебе в награду за то, что не нажаловался на меня директору, и я остался целым, — добавляет для эффекта игру бровями. Осаму сам в шоке, что бездумно подбежал к Чуе и буквально схватил его. Магнитом тянет... Принять или не принять предложение? Погулять и... можно, Чуя не против. Но на угощение привык отвечать: спасибо, не надо. Нарушить правило? Всё-таки он не позволяет себе тратиться на вкусности, а часто хочется... тем более Осаму занятно отметил, что это как вознаграждение... он прямо искуситель! Неудобно так впритык стоять с человеком. Впритык для Чуи — это уже как он сейчас стоит с Уорнером. Осаму так и не убрал ещё руки с плеч и не отпрянул подальше от лица рыжего. Чёрт. До Осаму допёрло, что Чуе некомфортно, да и люди потому что вокруг, поэтому быстро отпускает. — Ну... так что? Если что, это не считается за приставание, о котором ты говорил, — смело заявляет Осаму, любуясь раздумывающим Чуей. Пальцы может скрестить на удачу? — Серьёзно... тебе карманные деньги от родителей не жалко тратить на меня? — интересуется Чуя, внимательно всматриваясь в насыщенно-тёмные глаза. — С тобой прикольно, Гилс. Ну, не хочешь, как хочешь, — состроил равнодушие Осаму, и пожав плечами, начинает удаляться. Чуя же почему-то принял это всерьёз, не как очевидную провокацию. Эта картина выглядит так, будто Осаму — мать, уставшая подгонять ревущего ребенка, то есть Чую, домой. И нашла действенное решение: оставить одного и сам прибежит. — Эй! Скумбрия недоношенная! — парад прозвищ не планирует кончаться, очевидно. Прекрасный голосок, тем не менее, заставляет довольного Осаму Уорнера обернуться и подождать, пока уверенный рыжик дойдёт до него. — Ты прав. Отблагодари меня. Хватит и одного шарика, — приподнимает подбородок Чуя и идёт походкой какого-то гусара, — с шоколадной крошкой, на заметку. Осаму еле усмехается с забавного Чуи и отдал ему честь. — Будет исполнено. Два шарика, значит... Разжёгся очередной конфликт. Только пустяковый и он является междусобойчиком. Свидетелей никаких нет, только они вдвоём. Всё разительно отличается. Чуя не может поверить в то, как решился на такой шаг. Сколько он уже ни с кем не гулял... всё чудесатие и чудесатие. Отыскал кандидатуру на роль собеседника в виде этого оболтуса и бывшего врага вместе взятого! Ох... ну, посмотрим, что из этого выйдет. Прежде чем удалиться от магазина, возле которого повстречались парни, Осаму на мгновенье ещё раз на него смотрит. — С тобой все нормально? — спрашивает Чуя, покосив глазами на подозрительного приятеля. Блять, а его так назвать можно? — Просто чудесно.