21 guns

Непредвиденная октябрьская аномалия в виде испарения земли солнцем сподвигла педсовет согнать учащихся во двор школы, чтобы до конца не спеклись и без того деревянные головы. Пообедать можно и на свежем воздухе! Но многие, созревшие для собственного мнения, препятствовали не пришедшему по вкусу выбору старшего поколения. Убежать не удастся, так как все вещи внутри и в чём смысл улицы? На сказавших и поддержавших такой юмор незамедлительно навесили тонну дополнительных занятий после основных уроков. Ну прям хлюпкая организация души у преподавателей! А может, возомнили обычную школу Алабамы Оксфордом или Кембриджем? Бедные, хотят выдумать себе статус повыше и выбить с помощью этого не нравившиеся нравы подростков эффектнее! Наивные... наивные те, кто думает, нет, чувствует, что фантазия обладает даром воплощать себя в реальность. Осаму Уорнер тоже из их числа... только речь не о всевластии над отпрысками младше, а о более деликатном. Как бы желудок не кричал спазмами, что пора бы открыть ланч-бокс с готовой, приготовленной своими руками едой, парень концентрируется на одном, не имея шанс нажать на внутренний тормоз. Где-то в тридцати метрах от него (да, он зрительно посчитал), сидящего за игровым столиком на лавочке, треплется Чуя с неизвестными Осаму парнями. Он выразительно водит глазами то к одному, то к другому, в зависимости от того, чей рот вещает, и через раз добавляет веселящую отсебятину. Почему веселящую? После чего-то выговоренного из всей компашки вырывается смех, заметил Осаму. У влюбившей в себя бестии имеется повадка слушателя, что также Осаму заприметил и записал себе на подкорке сознания. Его радует, что повадка не распространяется лишь на него особенного. Было бы куда неприятнее, чем высказывания про голубого. К Чуе эта черта приросла или была всегда, вот что любопытно. И требует ответа! Осаму неистово желает разговориться с ним до щепетильностей, чтобы лучше понять его сущность... но кто он для него? Верно, недоумок с пристрастием к доёбам. Оправдано отчасти, но это же не значит, что давать шанс Осаму проявить себя с еще одной его стороны не нужно! "А ты готов-то на такие риски? Спроси себя об этом много раз, перед тем как позориться напрямую тому, к кому не то, что неровно дышишь, а дышишь с затяжной тахикардией наихудшей степени", — отозвался здравомыслящий Осаму, диктующий во благо. Но так ли это? Неоднозначно. Будь Осаму верующим, считал бы, что его подталкивают на неправильные чувства демоны собственные воплоти. Они, мало того что грех поощряют, так ещё пытают истинное "я", стараясь его расколоть на щепки и доводить до безумства. Одержим Осаму Чуей Гилсом недопустимой дозой... её и вовсе не должно быть так-то. Сейчас, да, да, в эту секунду, съедая взглядом рыжего, парень через силу старается освободить себя от резвого желания подняться, подойти к объекту обожания и, притянув к себе его, до дурости заобнимать, путешествуя носом по его волосам — перьям сойки и орхидеи медной рестрепии. Беседующие с Чуей парни ещё и провоцируют. Это не ревность. Просто Осаму часто хочется общаться с Чуей подобным образом: непринуждённо и ровно. Как так вышло, что ранее он не чувствовал к кому-то чрезмерного влечения, охватывающего всего его, управляющего всей его жизнью, а тут неслыханно рыжий мальчик без стука ворвался в чужое сердце и строит свои порядки? Всё стадо, выгнанное во двор, замолкло и прекратило свои действия — от поедания обеда до детских игрищ, как марблс, и смотрит на подъехавшую близко к забору машину. Женская часть уж подумала, что ухажёр богатый какой за девицей приехал, на таком-то кадиллаке, но не всё так однозначно. Осаму совсем бы и внимания не обратил на машину, если бы не застоялась в спёртом воздухе тишина. Его глаза на лоб начали лезть. Он видит имущество родителей за баснословную сумму... пам-бам-ба-а-а-ам, ему конец! Пожаловали сюда, чтобы опозорить, и парня обзывали "нюней маминой"? А, вот и она, кстати! Статная, в бежевом атласном костюме и широкополой шляпе женщина азиатской наружности явила себя из салона и пламенно машет ему снятой с руки перчаткой. Отца не видать, значит, мама взяла машину, что редкость... срочно прибыла сюда для чего-то. Участи не избежать — надо подойти. Иначе миссис Уорнер умудрится перелезть через забор и сама прискачет к сыну, приветствуя с воздушными поцелуями всех учеников. Осаму тем более этого не хочет, когда медленно поднимается со столика и слышит шёпот пяти парней в узких джинсах и с таким же узким мышлением. Что они там уже комментируют? — Его сестра? Была бы у меня такая, взял бы её силой, не выдержал. Драться Осаму не боится, если требуется указать на место ёбанного скота. Кулаки зудят, пытаясь увлечь его в нанесении ударов, но и этим точно направят в проблемы с директором по поводу дисциплины. Да и мама, если будет наблюдать за дракой, гордость за него у неё убавится. Выдыхая полной грудью, Осаму, держа направленный взгляд на родителе, двигается к ней, постепенно прибавляя темп. "Мама действительно походит больше на мою сестру, потому что очень молодо выглядит и невероятно красивая? И дар, и проклятие..." — почти доходит Осаму до забора, думая, что над ним посмеивается Чуя, и уже намечаются неприятные подколы о «сидячке под юбкой». Да, он стрессует из-за этого! Не хочется, чтобы кто-то видел в нём несамостоятельного, ни на что не годящегося увальня. Чуя, возможно, и хотел бы посчитать так, поскольку это нонсенс, когда в школу приезжают родители и при всех могут спросить, как дела, однако он воспринимает этот жест под иным углом. Тоска по усопшим родителям заставляет его жаждать подобной встречи, хоть и смотрится позорно. Ему было бы плевать на смешки сверстников. Только дайте ему так же подбежать к забору и через него потрогать мамины и папины руки, услышав их голос... больше и не надо, этого может хватить. Поэтому парень завистливо смотрит на картину воссоединения меньшей половины семьи, а не с издевательским настроем. Он неосознанно расковырял заусенец до крови. То ли из-за гнева, то ли для затмевания душевной боли... О громе среди ясного неба, дабы жара спала, все мечтали, конечно, но не в виде мамы парня! Осаму мог бы пристыдить женщину за визит, к чему он приготовился, однако, увидев её сверкающее лицо, хоть его и заслоняет от солнца шляпа, вмиг перехотелось. Ну... она же действительно не просто так заехала? — Привет, сынок. — ни с чем не спутываемой маминой нежностью пропитан голос Мисоры, и она делает шаг вперёд, ближе к забору, где уже стоит напротив Осаму, — Прости, что пришлось вмешаться в учебный процесс и... ставить тебя в неловкое положение, но мне нужно срочно тебя оповестить кое о чём. Есть у женщины привычка — взращивать напряжение на ровном месте. Осаму притаился, почесывая затылок и разминая шею. Он вкрадчиво спрашивает: — Девочки... спалили, что я играл в игры ночью? Это было лишь раз, мам, не ругайся! — повышает шёпот парень, распознав совсем не то, о чём хотела сказать женщина. Он прокололся. Мисора тянет нарастающее, тихое "а-а-а!" и грозит пальцем: — Молодой человек, останетесь без игрушек, если продолжите в том же духе! Однако я пришла не из-за этого. — Осаму на это конфузится, шипя от собственного тупизма, — Отчасти ты не зря о девочках напомнил. Мы с папой уедем кое-куда до вечера и... тебе ничего не остаётся, кроме того, как с ними понянчиться до нашего приезда. Выходит, на обед и ужин Осаму будет питаться соплями сестёр, поскольку они его будут доводить, он — орать, а те — реветь, несмотря на то, что их ругают по делу. Но какая же им разница, правильно? Осаму вспоминает счастливые времена, когда они жили всей семьёй в Лос-Анджелесе, с домработницей... она и по дому занималась, и с этими кракозябрами сидела. А теперь всё взвалили на плечи старшего брата, как мило! Корчась от раздражения, Осаму нервно, с улыбкой отвечает: — Прекрасно. С нетерпением жду! Мисоре взаправду жаль сына, ведь у него и свой досуг имеется — отнимать нетактично. Что поделать... потерпеть день всё-таки возможно. Она ласково улыбается, желая погладить Осаму по щеке, но тот, как ошпаренный, дёргается. — Мам, мам, не надо... все же видят. — Ой... да. Договорились тогда? — У меня нет выбора. Материнское сердце кольнуло в связи с беспокойством за расстроенного сына. Очевидно, у него планы были какие-то, чувствует она... так, ей нужно собраться! — Водитель заедет за девочками, потом за тобой. И вы вместе отправитесь домой, — отрезает утвердительно женщина и себе же кивает головой, вроде: "Я верно поступаю". Не видать Осаму сегодня мордочку рыжика на часовом занятии... ему уже Вселенная кричит: "Забудь ты о мечтах быть вместе с ним и не пытайся их воссоздавать! Самому же хуже". У парня в глазах гаснут огни окончательно. Прежнего запала не будет до конца дня... а может, недели... месяцы? Страшно и подумать об этом. Каждый хотя бы раз спотыкался о свои же долгожданные желания и не получал их в руки. Это чувство неудовлетворённости почёсывается внутри, и ты не можешь до него дотянуться, что гложёт до невозможности. Его сейчас и испытывает Осаму. Сухо сказав "пока" своей принаряженной маме, он идёт обратно к школе, не замечая, как отдельный шаг от неё наносит ей урон. Ей сложно перенастроить себя, не считая взрослого сына четырёхлетним малышом. И не думать о его нелепых обидах. Такая проблема повсеместна у всех родителей. Переговоры с мамой вовремя закончились, так как звенит звонок на занятие. Все учащиеся не рассчитали время для того, чтобы добраться до нужного кабинета без опозданий. Можно было бы прилюдно закидать Уорнера помидорами за предоставленное мини-представление с его мамочкой (что они отвлеклись на него и забылись), да вот директор показался. Как только рот мужчины открылся для отчитывания нерадивых ором, все ломанулись в здание, сбивая с ног самых неуклюжих. В зомби-апокалипсисе они первые бы пошли на убой... Направляясь вслед за Чуей на их общий урок по социологии, Осаму сочиняет оригинальную, исполненную в своём стиле записку рыжему о том, что позаниматься сегодня не получится. Если и сдаваться, то с акцентом на придурошность. А ведь Чуя подметил, что пропуск занятий ни к чему путному не приведёт... а вдруг после того, как Осаму откажется от сегодняшнего, Чуя усомнится в его целеустремлённости в получении необходимых знаний? И тогда... тогда что? Произойдёт нечто критичное? Нет... но Осаму это чересчур важно без объективных оснований. Чувства не торопятся раствориться в котле с моральными принципами.

***

Адекватные люди на уроке пишут под диктовку учителя теорию, а неадекватные только делают вид. Осаму приготовил клочок листочка и уже десять минут таращится на него, не зная, как покрасивше написать Чуе об отмене занятия, о котором сам попросил. Надавленный карандаш даже нежданно оставляет яркое, маленькое пятнышко в уголке листка. Внештатная ситуация произошла в голове Осаму. Он резко задумался о том, как Чуя относится к малышне... вспомнилась та прогулка по торговому центру, где он упомянул о своих шизанутых сестрах, а рыжий ответил на это молниеносно: "Родных нужно ценить". Хм... значит ли такое суждение, что ему симпатичны дети? Сделанные выводы чуть не заставляют Осаму засмеяться, как самого клишированного злодея в фильмах. Замечательно! "Предложу-ка ему позаниматься у него с сестрами... должен войти в ситуацию, верно же? Может, ещё из себя заботливого брата изображу и получу несколько очков в свою пользу..." — размышляет хитро парень, из которого с энтузиазмом попёрло вдохновение на написание записки. И он начинает творить. Понимание того, что сёстры могут уничтожить берлогу Гилсов и не почувствовать ни толики сожаления, настораживает, конечно. Поэтому стоит провести с ними воспитательную беседу и привычно пригрозить конфискацией детских книжек Осаму, которые девочки берут для игр в «уроки в своей девчачьей школе». Часто работает, и этот случай не станет исключением для них. Да, Осаму — замечательный брат и замечательный буллер собственных сестёр. Складывая записку для одной мелкой буки, Осаму осматривает обстановку на территории. Враг уткнулся в пособие, уныло вычитывая информацию из него, и не прекращает. Можно действовать! Не рассчитав, Осаму попадает в висок Чуи бумажкой, и она приземляется благо на его парте. Парень раздражённо метает взглядом на Осаму, но вскрывает быстренько записку, чтобы сильно не отставать от написания конспекта. По его вздёрнувшимся вверх светлым бровям стало понятно... а вообще нет, не понятно, к какому решению он склонится. Осаму прожигает его глазами, в которых теплится надежда на лучшее, как будто думает, что они сподвигнут Чую сказать: "Да". Отличник взвешивает в себе "за" и "против", что заметно по его задумчивости и опустившемуся, не моргающему взгляду на парту. Ну какой он милый, когда хмурится и поджимает свои притягательные губы, периодически гуляющие то вправо, то влево! Осаму не против хоть каждый день давать ему пищу для размышлений, лишь бы вот так понаблюдать за его обворожительной мимикой. Ответная записка прилетает по той же траектории, что и записка Осаму. То есть, в висок. Парень обиженно потёр его и стал изображать из себя раненого бойца, истекающего кровью и мучающегося в конвульсиях. В итоге он ложится боковой стороной лица на парту и высовывает язык, изображая себя погибшим в бою. Сценка артиста из погорелого театра сработала — парень слышит приглушённые смешки, скрываемые рукой голубоглазого прекрасного мальчика. Не устояв, Осаму продолжает валяться на парте, открыв один глаз и на пару секунд разглядывает Чую с лёгкой улыбкой. Он чувствует себя клоуном, но покорить его такой натурой многого стоит. Сердце затрепетало, разгоняя кровь по венам с неимоверной скоростью. Осаму ощущает себя очень живым, как бы странно это ни звучало. Отойдя от нахлынувшего адреналина, Осаму вскрывает записку и читает следующее: "К девочкам у меня более лояльное отношение. Тем более, они маленькие. Если даже они копия тебя, выгонять на улицу не стану. P.S. Покормить я их не смогу, поэтому, хозяюшка, ты сам обеспечишь для них пропитание. Для богатеев это нетрудно. И да, пошёл ты со своей меткостью, баскетболист х*ёв". В конце этот маэстро пририсовал дополнительно нелепую рыбу. Осаму еле понял, что это она и есть. Художник из Чуи никакой, конечно. Как и романтик, наверное... Пока Чуя сосредоточен на записях, Осаму потихоньку сворачивает записку втрое и кладёт её в рюкзак. Они уже столько до этого ими обменялись, а парень хранит их для чего-то... для будущей неумолимой боли?

***

Хозяюшка Осаму (как Чуя его обозвал) неоспоримо оправдывает это присвоенное звание всё больше. Он мог забить на ноющих сестёр, требующих еду, купив по дороге какую-нибудь выпечку, чтобы замолчали, но что-то потянуло его на готовку прямо перед поездкой к рыжему... Прекрасная возможность протестировать новое блюдо из кулинарной книги мамы на двух неваляшках. Пока родительского контроля нет, всё можно! Ведь будь они дома — не разрешили бы парню таким заниматься. Ну а ему нужна проба... не самому же травиться. Уминают девочки свежеприготовленные болоньезе на раз-два. Чуда не произошло — они остаются живы! Осаму разочарован в их везучести... Под вопли о добавке и десерте, поскольку сестры готовы удушить брата за его стряпню, их еле волокут к машине, чтобы наконец отправиться к Чуе. Если не сейчас, то не успеют так и часа побыть! Леа, как главная оторва из близняшьего дуэта, строит неуравновешенный голосок, что привычно для набирающей обороты истерики: — Я не взяла Врум-врума... Да, та самая корова, предсказавшая кусачего монстрика в первый день Осаму в школе. Чуя оказался замешан в этой неосознанной шалости, следовательно, парень относится к ней хорошо. Но возвращаться? Нет уж. — Зато отдохнёт от тебя, — тянет лениво Осаму, заглядывая в окно и надеясь скорее уловить знакомую территорию города, что ведёт к Чуе. Следом раздаётся второй голос, хоть и такой же, но кому как не Осаму знать различия в своих сестрах. — А я по-маленькому захотела... — хныкает менее резвая проныра из тандема. — Лара, ну это вообще стыд и срам! Ты знаешь, что в гостях некультурно бродить по санузлам. Нужно до выхода справлять свои нужды! — рявкает парень, не глядя на сестру. Он так и думал, что начнётся подобное. Родителей нет рядом — значит, принимай их отвратительную дисциплину... Осаму бы отправил их обратно домой, но ему голову открутят, если выяснится, что эти соплежуйки одни тусовались даже пять минут. Навязчивая тряска по руке баламутит пассивную злобу Осаму, которая вот-вот станет активной и выбросит девочек из машины. — Но я же схожу в туалет?... Мне очень надо, Осаму! — ручонки всё не отпускают брата, а щенячий взгляд и писк нацелены смягчить его возможные неприятные нападки. — А вот этот вопрос уже не ко мне. Разрешит ли хозяин дома или нет — не знаю... — Осаму специально не делится представлениями о Чуе с сестрой, хотя на самом деле знает, что тот, естественно, не откажет. Поиздеваться над младшими — необсуждаемая, священная обязанность каждого старшего. Это в Библии могло бы быть прописано, но, к сожалению, этого пунктика нет, а жаль... было бы прикольно. Мотая короткими ногами, Лара украдкой говорит: — Твой друг хороший... я уверена. Ты бы не хотел так сильно к нему, если бы это было не так, — под "сильно" она имеет в виду кросс брата по дому, метавшегося со второго этажа на первый в поисках любимой футболки оверсайз с какими-то закорючками, напоминающими почерк врача. И его гонки за ними, чтобы быстро оделись. Даже причесаться не успели нормально... а заплетать Осаму явно не умеет. Базовый верхний хвост не в счёт... и то, петухи одни после его волшебных рук. Он опешил после высказывания сестры, хотя оно не было направлено на высмеивание или провокацию: догадалась ли она, что ты влюблён в мальчика? "Господи, нет, ей десять. Она подумать о таком не в состоянии даже...", — параноит слегка парень, закрепляя для себя мысль, что дети порой лучше чувствуют окружающих, нежели взрослые. Услышал об этом в какой-то передаче... да, правильно, Осаму, верь во всё из зомбоящика! Девочки хватают свои одинаковые рюкзаки с пони и выпрыгивают из салона, чтобы побыстрее рассмотреть, куда наведались. Старший брат им велел не брать их собой, ведь не на ночевку же собрались... услышали, твою мать. Присутствие ранца к тому же гласит о том, что девчачья мелочёвка может остаться пылиться в трейлере Чуи до новой эры динозавров! С другой стороны... будет тогда повод гостить у него чаще-е-е... ну нет, Осаму, нельзя так навязываться! Прежде чем уйти в глубь дебрей из стояночных машин, Осаму хлопает в ладоши, пытаясь привлечь внимание близняшек. Те переговариваются и хохочут, будто гиены в прайде... Они выпрямляются и замолкают, подняв головы на брата. Их общая мечта — быть такими же высокими. На что родители отвечают, что девочкам рост не нужен... а как же быть моделями?! Малявок не берут! Леа и Лара любят одно шоу, посвящённое показам нарядов, и поэтому знают о критериях отбора в мир знаменитых, неподражаемых красавиц. — А сейчас запомните следующую информацию: мы идём в чужой дом. Не смейте без разрешения что-то трогать, куда-то уходить и, главное — не стоять на ушах. Я и Чуя будем заниматься уроками — мешать категорически нельзя. Поэтому вы тихо сидите и играете со своим мусором в рюкзаках. — Да там ничего и нет... — возмущённо тянет Леа, у которой меньше совести, чем у Лары, намекая, что они не успели взять с собой хотя бы по одной кукле из-за спешки Осаму. Она надулась. — Поиграете с самими рюкзаками! Вылитые рогатокопытные. Что я вам ещё предложу? — разводит руками Осаму, демонстрируя свою непричастность к предначертанной скукоте на остаток вечера. Подняв руку, как на уроке, неустойчивая Лара хочет спросить про... — Про туалет спросишь у Чуи! Ну ты и зассыха, Лара... — подытоживает раздраженно Осаму и идёт вперёд, а за ним, как за мамой-уткой, топают девочки. "Надо было настоять Ларе на джинсовом комбинезоне, но нет же. Уперлась в юбку, в которой ей некомфортно", — оглядывается назад парень, идя спиной вперед и видит, как и предполагал, отдергивающую вниз юбку сестру. Другая, благо, деловито и уверенно идет в комбинезоне с тонким свитером. Мимо католической церкви они проезжали на машине. Осаму теперь жалеет, что не помолился за целостность дома Чуи из-за этих истеричек на всякий случай, несмотря на то, что он неверующий. Наставления брата в одно ухо влетели, в другое вылетели у близняшек. Ни толики благоразумия не отпечаталось в хилых мозговых извилинах! Они носятся от трейлера к трейлеру и барабанят руками по бамперам, явно нарываясь на неприятности. Никогда не подходили к домам на колёсах так близко — вот и расплачиваются за любопытство. Осаму ждёт не дождётся, когда эта гиперактивность утихнет в девочках и наступит для него настоящий праздник. Удивительно, но мама рассказывала, что парень в их возрасте не отличался зазорностью, был более покладистым ребёнком. Не без проблем, конечно, но он разительно отличался от сестёр. Может, гены разные? По такому случаю Осаму, как не пропускающий традиций всех старших, обожает дразнить сестёр, что они приёмные и их из-за скуки купили на прилавке магазина. Ох уж эти визги и жалобы Леи на это... Родители особо не ругаются на Осаму по этому поводу, просто в сотый раз объясняют, как нужно относиться к младшим. Они очевидно устали всё время повторять одно и то же — вот и отвечают на автомате. Жёстко хватая руки двух безбашенных балбесок, Осаму сводит их вместе, и присев на корточки, язвительно произносит: — Мне напомнить, что вас ещё можно вернуть в магазин за вашу неисправность? — видит испуганные взгляды сестёр, надеясь, что старая тактика сработает, — Ведите себя прилично, и я подумаю вас не сдавать на ваше законное место. Тишина. Девочки переглядываются, испытывая нетерпеж порезвиться. Но куковать на полке с незнакомыми игрушками им не хочется. Ох, как же им хочется сейчас пожаловаться маме на Осаму... совсем он их не любит! Любовь старших довольно особенная. Они поймут это только когда подрастут. Чуя встречает их уже на улице, возле своего трейлера, говорящий о чём-то с мисс Беннет. Беседа прерывается, когда они замечают на горизонте компанию, прямо взятую из карикатурных мультфильмов, того же Тома и Джерри. Осаму похож на вялого Тома, надоевшего успокаивать мелких, а сёстры — на мышат, желающих вывести своей неугомонностью. Несколько секунд неловкой паузы дают Чуе шанс рассмотреть семейство Уорнеров во всех подробностях. Он уже встречал их в торговом центре, но не так близко. Поэтому только сейчас он замечает... безусловное несовпадение во многих деталях. Вроде родные... но если бы Чуя не знал об их родстве, никогда бы не подумал, что оно таковым является. Да, у всех троих есть лёгкая кудрявость волос, цвет глаз и округлая форма лица, однако сами черты лица, мимика не поддаются схожести. По Осаму видно, что в нём есть отголоски восточных кровей, а близняшки — чистокровные американки. Понятно, кто в маму, кто в папу пошёл. И почему Чуя так внимателен к анализу внешности... дело в интересе, наверное. Не каждый день встретишь такую намешанную семейку. — Привет, Гилс, здравствуйте, его соседка! — так как помахать не удается из-за удержания с двух сторон чёртиков, Осаму ограничивается приветствующей улыбкой. Мисс Бэннет фыркает на намеренное или случайное забывание её фамилии. — Я пришёл с подкидышами, надеюсь, они будут вести себя прилично. Заранее извините... В одночасье "эй" исходит от близняшек, и они угрюмо откидывают головы назад, дабы взглянуть на наглого братца. Бесстыдник! Какие ещё подкидыши?! Их же взяли по собственному желанию из магазина... Женщина удаляется с намечающегося дурдома, явно собираясь запереться на три замка, чтобы до неё детский ураган не дошёл. Хватит ей яслей в жизни. Неожиданно для себя Чуя усмехается с представления Осаму своих сестёр, вместо того чтобы смерить его неодобрительный взгляд на такие шутки. — Прошу к себе. — дежурно открывает дверь Чуя, впуская маленьких гостей, которые схватывают всё налету. Они вмиг прошмыгнули в трейлер. — Сегодня до восьми. Мне ещё отдохнуть надо перед сменой. — Какой трудяга! Был бы я твоим работодателем, без конца и края премии бы тебе вручал! Будь ты ещё моей секретаршей, разумеется... — заискивающим голосом говорит Осаму, а Чую вот-вот вывернет. — Я бы в свой первый рабочий день у тебя, понял бы, какое ты мудачье, отравил бы тебя мышьяком и, счастливый за спасение других мучеников, ушёл бы восвояси. — показывает Чуя всем видом, что возможный комплимент не вышел лишь из-за его концовки. — Заходи уже давай, встал столбом он. — Ты очень великодушен, Чуя, — мурлыкающе заключает в общем Осаму и заходит внутрь. Их переброски какой-то полнейший дичи никогда не закончатся, да? К этому времени девочки уже вовсю осматривают берлогу друга Осаму. Очень активно правда, но аккуратно. Послушали всё-таки брата, за что он им благодарен. — Леа, Лара, с хозяином дома лично познакомиться не желаете? — кашляет Осаму, подозвав сестёр. Лара скромничает, подойдя к парням, а Леи хоть бы хны. Будто находятся у неё в гостях, а не наоборот. — Здравствуйте, я Лара... можно мне в туалет? — семенит на цыпочках девочка и видит, как Осаму в испанском стыде шлепает себя по лицу. Посмеиваясь, Чуя показывает рукой в противоположную сторону трейлера. — Вперёд и уткнёшься в выдвижную дверцу. Там и туалет. Меня Чуя зовут, приятно познакомиться, — шутливо добавляет парень, а девочка самолично берёт руку, жмёт её и на её лице красуется искренняя улыбка. — Спасибочки! — восклицает Лара и бежит в нужное ей местечко, чтобы не дай бог не произошёл неприятный конфуз. Удивившись отзывчивости рыжего, Леа как-то и передумала строить ему козни... просто потому что не знаком ей. — А... я Леа... Чуя, а... — съёживается девочка, засунув в карманы руки. Осаму дивится чудодейственным чарам Гилса, которые непонятным образом задабривают его гадких сестричек. — У вас есть цветные карандаши? И бумага... Осаму не разрешает здесь шумно играть, тогда бы просто порисовать... "Молодец, Леа, выставляешь меня как последнего негодяя. Сейчас Чуя изойдёт в жалости и меня будет бесконечно осу...", — торкает в груди Осаму, так как замечает на себе мягкие и явно благодарные голубые глаза. Он чувствует, как кровь приливает к лицу — чертовски вовремя. — Естественно есть, Леа. Сейчас дам. — идёт парень к деревянной полочке, на которой стоит небольшая пластмассовая коробка, и начал в ней копошиться. — Некоторые карандаши не подточенные, но есть точилка. Сама справишься? — Да! — сияет Леа и идет к Чуе, уже потянув руки к канцелярии, — Спасибо большое, Чуя! Детям многого не надо — Чуя это понимает. Улыбайся, душой покриви, если надо, соглашайся на хотелки — и вот детское дружелюбие фонтаном хлыщет. У парня нет братьев или сестёр, даже двоюродных. Откуда он это знает, самому бы выяснить... Да, Осаму немного шокирован положительному воздействию Чуи на сестёр, однако... не просто же он так сильно ему нравится. Давали бы все шанс Чуи раскрыться — и увидели бы в нём не только нетактичного, агрессивного отличника, а кого-то большего. И было бы у него не две-три компании... а целая школа. Как бы Осаму добыть у Чуи причину его замкнутости и отторжения от себя почти всех сверстников... Оглядываясь вокруг, Осаму осматривает миленькое убранство кнопки. Слегка мебель потрепана, но чисто и опрятно. Чуя красоту наводит всегда или только к приходу гостей? Не столь важно для Осаму... для него Чуя идеален. Ко всем снова присоединяется забывшая сходить по маленькому у себя дома особа и подошла к своей сестре, поинтересоваться, что же ей такого выдаёт новый знакомый... Нагло или нет, но Осаму присаживается на край дивана, ожидая начало занятий. Он внезапно чувствует себя... лишним. Просто Чуя так искренне добр с близняшками... а как начнёт диалог с Осаму, то скорее всего будет выразительно и зацензуриванно, из-за младших, будет им помыкать и припускать. Догадки, но не безосновательные. — Ну, сплошная проблема, конспекты принёс? — задорно интересуется Чуя, параллельно подвигая прямоугольный столик ближе к своему удобному дивану, чтобы было комфортнее заниматься. — Или тоже порисовать пришёл? Соскочив, Осаму помогает до конца пододвинуть столик, не напрягая худощавого Чую, который, кажется, со стороны, от лишнего напряжения может рассыпаться. — Ну... — делает выдох Осаму, выпрямившись, и ставит руки в боки, источая серьёзный настрой к занятию, — Мы бы взялись за творчество, только вот ты рыбку банальную плохо рисуешь. Лучше займёмся тем, в чём ты преуспеваешь. Плюхаясь на диван, Чуя мотает головой с этого болвана, хоть и забавного, и на замечание, взятое прямиком из той записки, парирует: — Чтоб ты знал, я отлично работаю с бумагой и делаю различные поделки. Да и рисую неплохо... для тебя стараться было — оскорбление моего таланта. Тебе мой ответ... — Чуя счёл нужным разъяснить Осаму этот момент, будто вправляя ему мозги. Да ему бы благодарственную грамоту за это выдать! Приземлившись культурно за хозяином дома, Осаму доставуче пялится на Чую, а тот это ощущает и скукоживается, брезгуя прокатившуюся дрожь. Чуя её испытывает, когда проходит, например, мимо неприятного человека. Вот просто появляется секундная тряска из ниоткуда! Сейчас тоже... Чуя кладёт три тома учебников по алгебре, думая, что с неё было бы неплохо начать, как с базы. Тем более, Осаму больше говорил о своём скудоумии именно в этой дисциплине. — Чу-я-я, а я и не знал о твоём девчачьем хобби! Тогда нарисуешь мне мой портрет? Или слепишь из пластилина, раз ручки волшебные, м? — подкалывает Осаму нарочно Чую, понимая наперёд, что последует ответная издевка. Ему это не перестаёт доставлять удовольствие. Он хоть и смеётся снаружи над таким талантом, но внутри безмерно рад, что узнал что-то новое о Чуе и в принципе, что он любит. Начало положено! Только для чего... успокоиться бы парню. — Во-первых, это не хобби. Меня просто часто просят в школе помогать с украшениями к мероприятиям, я не отказываю. Так и талант появился. И во-вторых... могу нарисовать тебя, да. Только не заплачь, когда увидишь в моём творении своё настоящее отражение. Я про обезьяну, — едко улыбается Чуя Осаму, и его колено нечаянно соприкасается с коленом соседа, отчего тот резко отодвигается. Немое недопонимание считывается на лице Чуи. Осаму делает вид, что ничего не произошло, всё нормально. Вроде вопросов не возникает. Несмотря на то, что Чуя поглядывает подозрительно на гостя боковым взглядом. Стиснув зубы, Осаму обращает внимание на сестёр, мирно рисующих на бумаге какие-то каляки, лежа пузами на ковре. Невиданная раннее идиллия... как чудно. — Чуя, ты такой красивый, у тебя есть девушка? Боже... Лею на костёр! Нечего Осаму слышать ответы на такие вопросы... он сойдёт с ума, но не покажет это, естественно. Эх... горе ему иметь таких родственников, думает Осаму. Опешил Чуя и из-за комплимента по поводу внешности, и из-за вопроса об отношениях. Ни того, ни другого у него быть же не может... но ладно. Дети есть дети. Жестокий и коварный мир взрослых ими ещё не понятен. — Разве вам брат не рассказывал, что все рыжие — ведьмы? Они некрасивые и одиноко слоняются по лесным чащам, часто распугивая людишек, заблудившихся среди деревьев, — решает не ограничиваться Чуя прямолинейным, грустным ответом, а выкинуть легенду, от которой девочки заинтригуются. Так и получилось. Они раскрывают рты и обмениваются одинаковыми эмоциями, смотря друг на друга. Леа пошла ва-банк: — Нет... он не прав, раз так считает! Я бы была твоей девушкой, будь я постарше... — краснеет она, а Осаму приходит в ужас, поняв ход её мыслей. Прекрасно, все трое Уорнеров запали на одного рыжего красавца? Спрятаться бы куда-нибудь Осаму, повесить табличку "Не беспокоить" и всю жизнь бы коротать время наедине с собственным стыдом, чтобы никто не видел... Лара смущённо хихикает, разбавляя неловкую обстановку, и Леа тоже присоединяется, не переставая водить карандашом по бумаге. — Я был бы не против, — несерьёзным, конечно, тоном соглашается Чуя, посмеиваясь, — и ещё был бы не против уже, наконец, начать заниматься. Обратившись к Осаму, витающему в облаках, Чуя видит, как тот вздрагивает и выпрямляется с одного его взгляда. Он нормально себя чувствует вообще? Слегка побледнел, дёрганный, не фокусирует внимание в его сторону... не из наркопритона ли сбежал? Лучше было бы так, чем мучащие, пьянящие чувства, доводящие человека до неузнаваемости... Солнце уже клонится к закату, но Осаму далеко не до алгебры. Нет, он слушает мельком, дабы ярко не палиться, всё его внимание приковано совсем не к уравнениям. Понятно же, кто забрал все его мысли. На самом деле Осаму знает все темы на приличном уровне. Не нужно ему дополнительно их прогонять по сотню раз к ряду. Ведь цель визита — просто-напросто любоваться занятым Чуей, чья привлекательность только расцветает с этим досугом, а не увядает. Репетитор из него, что надо, заключает Осаму. За пятнадцать минут может доходчиво разжевать тему средней сложности, показав её на нескольких примерах. А он тем временем ничего не уточняет, не спрашивает, а молча прорешивает задачки, не напрягаясь, и отдаёт на проверку. Глупо немного... совсем не даёт себе ошибаться, чтобы была заметна его мозговая деятельность и недопонимание материала. На что Чуя с подозрением расспрашивает: — Так схватываешь хорошо? Или издеваешься, растрачивая моё время впустую? "Ну как тебе сказать, Чуя... домашнее обучение, включавшее сильнейших педагогов, смогло научить всему и вместить всё необходимое... а тобой, таким супер-настроенным и супер-прелестным, я хочу просто подольше любоваться... не знаю, что сделать с такой всепоглощающей влюблённостью", — выговорился бы так Осаму, ответив на интерес кнопки, но какой мир — такие и образы. Образы фальшивок. — Ой, я, наверное, ошибся... в этой теме я не плаваю. Может, к следующей перейдём? — недозволительно вольно и в открытую заявляет Осаму, отчего становится ясно, что он и в самом деле издевался... Чуя мог бы придушить, но он ограничивается ударом по руке Осаму толстенным пособием для чайников, специально подобранным в библиотеке... А что, собственно, так Чуе переживать, что он, возможно, не обучит Осаму? Не всё ведь зависит от него... пусть только платит, ну и хрен с ним тогда. — Хотя, может... лучше в морской бой поиграем? — беспардонно предлагает Осаму, следя за плавными движениями руки Чуи, вырисовывающую аккуратные буквы с цифрами. Ему правда не доставляет хлопот поврежденная осколками рука? Осаму до сих пор беспокоится о ней. — А поплясать вдобавок? — нечаянно комкает бумагу Чуя из-за гнева, создаваемого придурошной шпалой, — Сейчас пойдёшь отсюда нахуй, — говорит это парень Осаму вплотную и шёпотом, чтобы девочки не запоминали таких ужасных слов. Для Чуи такое действие ничего не значит, а у Осаму всё внутри в пепел превращается, ощутив дыхание рыжего, гулявшего по его лицу, в частности по губам. Он отворачивается, но продолжает свою тираду: — Ну тридцать минут уже долбим одно и тоже... Перерыв можно сделать, — беззаботно смотрит Осаму в прекрасные глаза напротив, как чуть отодвинулся. Длинноватая рыжая прядь Чуи всё не прекращает спадать на лоб, отчего у Осаму появляется сильное желание её откинуть в сторону легким движением руки, но он держится, — девочек, может, позовём поиграть... Леа, Лара, хотите в морской бой? — Да! — радостно соглашаются близняшки в один голос. — Ладно, ладно... давайте, — откладывает тетрадки в сторону Чуя, выдыхая от безысходности. Может, развеять голову было бы кстати... Настолки по бою у Чуи нет, поэтому пришлось выбираться из передряги с помощью обычных листов бумаги, расчертив своей же рукой схемку с кораблями, цифрами и буквами. Вчетвером они развалились на ковре, образовав круг. Только девочек надо было бы отсадить друг от друга всё-таки... — Не подглядывай! — Да больно мне это надо! Истеричка... — Отвали! — психует Лара, чуть ли не протыкая карандашом свои нарисованные кораблики. — Если будете ссориться, прекратим играть, даже не начиная, — утверждает твердо Осаму, кидая томный взгляд на каждую. Значит, действительно бы помалкивать... Видно, Лара не в духе. Такое часто случается, посему Осаму надеется, что она не взорвётся в гостях. Напряжение бушует в юных игроках, настроившихся на конечную победу в раунде, тогда как более взрослые преспокойно проводят время, ни на что не рассчитывая. В этом ощущается большая разница возрастов. Детям кажется, что они точно способны покорить собой весь мир. Взрослым же понятно, что всё не так устроено и нужно спускаться с небес на землю. — D8, — проговаривает игриво смертоносный удар Осаму Леи, но она леди с хитрицой. — Мимо, — уверенно отвечает девочка, гордо задрав подбородок. — А если спуститься с воображаемого трона и играть честно? Чуя усмехается, подмечая жульническую натуру девочки. Помолчав, Леа насупилась и с прискорбием отвечает: — Тогда попал... Нечестность и витиеватое поведение змеи-сестры иногда заставляет Лару думать, что они не родные. Ей так хочется, чтобы все перестали в них видеть одинаковых, без единого различия кукол... это расстраивает. Когда очередь дошла до Чуи, произошло то, чего Лара ненавидела больше всего на свете. И это то, о чём она и думала выше. — Так... попаду я, если выстрелю в G2, Ле... Лара? — оступился, но вовремя исправляется Чуя, на что Осаму легонько посмеивается, но вот Лара... — Я не Леа! Я не она, не она, не она!!! — рвёт в слезах девочка свои наработанные очки, бросает и убегает куда-то в сторону. — О боги... как и думал, что это будет. — комментирует и устало выдыхает Осаму. Он смотрит на встревоженного Чую, обидевшего девочку. — Ты не хотел, всё в порядке, не переживай. Такое случается у неё... пойду поговорю с ней. Не успевает Осаму подняться, как чувствует, что его удерживают за запястье и тянут вниз. — Я сам... я же виноват, — изводит себя из-за своей невнимательности Чуя, что слышно по опечаленному голосу. Осаму замирает и медленно опускается назад. Чуя воспринимает это как согласие, поэтому встаёт и идёт вдаль трейлера к Ларе. В действительности же Осаму поразился тому, что Чуя сам коснулся его... почти руки. Да, не просто так, но для Осаму — настоящий удар током, который значит так много. Найти хнычущую Лару не составило труда. Не в коттедже же они. Присела за кухонным гарнитуром, утирая слёзы. Неужели небольшая путаница разбудило в ней такую обиду? Осторожно присев, Чуя виновато замялся. Он хотел бы произнести заветные слова, но своим негодованием его опережает обиженная Лара: — Никто не знает, что я другая... все только и думают, что я и Леа клоны... и мы ничем не различаемся... — доходит расстройство Лары до икоты. Она не злится на ошибку Чуи, это... накопительное, — Я... я ведь люблю желтый... а Леа — розовый... я люблю Колдуна Гамми, а Леа Принцессу Каллу... я не люблю гулять в дождь, а Леа обожает... и я не такая, как она! Не недобрая и не врунья! Сжавшись в комочек, Лара спрятала себя всю ото всех. А Чуя не знает что и говорить. Им, что очевидно, втюхивают мысль о том, что раз они близняшки, то всё должно быть одно и тоже, на пару. Одежда, игрушки... характер. Но ведь это абсолютно не так... а родители, видимо, считают иначе. Если они родились с одинаковыми лицами и голосами, то и заморачиваться не надо с их индивидуальностью!... Чрезвычайно сложные обстоятельства не позволяют Чуе и поразмыслить о том, что бы такого сказать Ларе, чтобы не сказать херню, из-за которой станет хуже. Мы не рождаемся философами. Сама мудрость приходит с опытом, а у Чуи его либо нет, либо плачевный, из которого вынести урок не получается. — Я вижу, что вы разные, Лара... я просто задумался и ошибся, я не специально. Прости, пожалуйста. — пока не работает. Такие слова ей не годятся... ей нужно другое. Возможно, Чуя знает что, — Вы очень разные. Те, кто захотят это понять, поймут. Значит, это ваши друзья. И они дорогого стоят. Плачь мешает слышать Чую, посему Лара резко перестает плакать и вымученно смотрит на него. — Вот... кто вас с Леей различает? Лара призадумалась, шмыгая носом, и оживлённо проговаривает: — Осаму... Джиа — подруга со школы... ты, — верит она Чуе, не забыв включить и его в список. Он же добрый... да? Будь это не так, не стал бы он утешать... — Держись за этих людей. Лично обещаю... я никогда тебя не обижу, — Чую тяготит мысль, что мама и папа в её списке отсутствуют... всё настолько плохо? — Помиримся? Неуверенно Чуя протягивает мизинец Ларе. Ей по-настоящему стало чуть-чуть легче. Чуя кажется надежным. — Я не сержусь... но давай для дружбы! — предлагает девочка, и Чуя вмиг кивает. Они благополучно исполняют ритуал, и Чуя помогает девочке встать. Почему близняшки заслуживают такого отношения? Видел бы глубину во всём каждый живущий на земле, всем бы жилось лучше. Играть больше никто не хочет. Все дружно принимают решение, что на сегодня хватит... Занятие было в итоге? Да, было. У девочек настроение отличное (как же быстро меняется настроение у детей), бесятся себе, играя в догонялки вокруг Осаму, не давая ему нормально и слово сказать Чуе. — Что ж... спасибо, что принял с этими кракозябрами к себе. Они больше здесь не появятся, обещаю. Девочки возмущённо завыли, уговаривая передумать брата о таком скверном решении, а он категорически лишь мотает головой. — Я не против, если они ещё придут, — задабривает Чуя детей, а Осаму против, потому что отлично знает их нахальство, если не препятствовать, но спорить не станет, — было... весело. Это правда, хоть и несмело прозвучавшая. Уж лучше хоть как-то контактировать и проводить время с людьми, испытывая эмоции и сохраняя воспоминания, чем вообще не иметь всего... Вау. Похоже Чуя продвинулся ещё дальше благодаря Уорнеру... скумбрия, блин. И сказать-то нечего. — Серьёзно? — обрадовался Осаму, что даже не робеет и не скрывает это, — И со мной тоже? — О да, с тобой так вообще сказочно весело всегда, — с сарказмом говорит Чуя, — деньги. — Какой алчный Чуя... — цокает Осаму и достаёт из рюкзака купюры. Обещанные семь долларов он протягивает парню. — За терпение. Безусловно, общение за деньги удручает Осаму. Грудная клетка сжимается подходами до невозможности дышать. Не только ему неприятно, но и Чуе... скажите как есть, что вы не против дружить? Чёрта с два! — Спасибо... всё, катись колбаской, надоел. Девочки, пока! — быстро говорит Чуя, дабы исчезнуть отсюда поскорее и отдохнуть от пойманных за сегодняшний день чувств и эмоций. — Пока-пока, Чуя! — машут девочки и даже посылают воздушные поцелуи. Мягко улыбнувшись, Осаму скромно, без привычной придури, говорит своему объекту обожания, к которому чувств немерено: — Увидимся. В этот раз Чуя не торопиться закрыться в трейлере. А собирался... почему он провожает взглядом Уорнеров — без понятия. Осаму замечает и оборачивается. Идя спиной вперёд, повторно прощается, маша рукой. Девочки тоже повторяют и плюсом Лара кричит: — Не зря ты нравишься братцу! Ты правда очень хороший! Сердце Осаму почти останавливается. По инерции он отворачивается и разворачивает так же девочек, чтобы смотрели вперёд. Ну капитально без мозгов!... Не задохнуться бы Осаму из-за страха и стыда. Блядство, блядство, блядство! Что подумает о нём Чуя?! Вот кто тянул тебя за язык, Лара?! Настороженно проследив за уходом Уорнеров ещё минуту, Чуя, перед тем, как зайти к себе, счастливо и по-глупому улыбается, чувствуя быстрый ритм сердца. От чего оно так бьётся? От того, что день закончился? Хорошо прошёл вечер? Или... от того, что сказала Лара?