21 guns

Новостной канал штата Алабама гремит тревожными обращениями к местным жителям во всех их телевизорах всю последнюю неделю: — Дорогие жители Алабамы, повторяем: просим вас не терять бдительности и меры предосторожности. Серийный убийца, совершивший четыре ужасных преступления, находится на свободе, в нашем штате. Желательно не выходить на улицу в позднее время, не гулять в малолюдных местах и, если у вас есть дети, не отпускать их одних в школу. Стоит провожать, а также забирать. Берегите себя и своих близких. Стоит Чуе захотеть расслабиться под какой-нибудь фильм, он тут же натыкается на этот злосчастный текст диктора, не подлежащий изменениям. Буква к букве, интонация та же. Чего власти добиваются таким фанатизмом? Они нарочно раскручивают нервы обычным гражданам, чтобы те и дышать боялись? Чуя знает, что такое не спать из-за действительно обоснованной тревоги. Знает, что такое содрогаться любому шороху и звуку, чей источник неизвестен. Но напрасно доводить людей до такого не нужно. За последнее десятилетие увеличился уровень преступности. По факту в каждом штате по одному головорезу найдётся. Чуя не может быть уверен, но почему-то чувствует, что именно тот преступник, застреливший родителей, и есть психопат в его штате. Травма сказывается на мыслях парня определённо... Этого преступника ещё не опознали, и всё может быть... Работа в равной степени, как и новости, не обошла стороной и без того наполовину убитого Чую. В выходной день, в самый разгар наплыва народа в кинотеатр, его оповестили об увольнении. Наведалась проверка и всё разрешила самостоятельно. В этом вина работодателей, что позволили работать школьнику, поэтому всех собак спустили на них, а Чую оставили нетронутым. Как же... не тронули они, так тронет нищета, которая нанесет новый урон по парню. Ничего не остаётся, как просто стараться выживать. Чуя пересчитал деньги, присланные бабушкой и дедушкой, вдобавок свои заработанные, и заключил для себя слишком скудный итог: на недели три, если больно не тратиться, можно нормально протянуть. Чуя научился экономить, поэтому проблем возникнуть не должно... но подработку искать всё равно придётся. "Или предложить Уорнеру устраивать занятия каждый день... он вроде не мелочится с деньгами", — внеземной, непонятно откуда-то взявшейся щедростью подумывает воспользоваться Чуя. Тогда... Осаму может взять и воспринять это так, что он, как банный лист, прилип не из-за денег. И это может быть странно. Нет, Чуя не против с Осаму больше общаться, но только не надо это раздувать до такой степени, чтобы он так и подумал! Что же делать? Чуя пока не будет торопиться с таким предложением, однако возможно, плюнет на этот вопрос, не страшась. Сейчас у Чуи не очень уравновешенное состояние, посему он сам не знает, чего от него можно ожидать...

***

Отчего в шоке сам Чуя — он ищет по своей хотелке нужде шпалу одним заостренным взглядом. По невероятной случайности он же должен попасться, верно? Как в их первый день знакомства... Если уж Чуя неосознанно стремится поговорить с Осаму, так, наверное, и нужно. Сейчас ему нужна помощь как никогда. "Сначала проклинал людей с большим кошельком, а теперь бежишь к ним чуть ли не на четвереньках из-за необходимости! Горжусь тобой, Чуя!", — неважно себя чувствует парень вновь по причине недосыпа, порой чувствуя, что теряет ориентацию, не понимая, в каком крыле школы находится. Ему бы провериться у врача, желательно у психолога, но Чую туда не затащишь даже насильно... Его состояние уже нельзя было назвать хорошим с того дня, когда погибли родители. А теперь оно стремительно ухудшается. Ныне Чуе ещё хуже спится, он стал более восприимчив к резким звукам, а настроение подобно адовым качелям. Парень уверен, что его психика дала трещину... да не немного, она даже съехала не туда. Но он понятия не имеет, чем он может потенциально быть болен. В психологических заболеваниях Чуя не горазд. Проходя мимо школьной библиотеки, парень видит полуазиатскую рожу средь столпившихся него барышень. Они нарочито, наперебой, спрашивают у Осаму, как ему то или иное их украшение в сочетании с одеждой, переключаются на его физическую форму, пытаясь узнать, какими способами он остаётся таким подтянутым красавцем. Тот с превеликим удовольствием пафосно раздаёт комплименты, стреляя кокетливым взглядом и частым взмахом руки убирая волосы назад, видимо, чтобы смотреться ещё прекраснее, чем он есть. Эти лохмы так и хочется причесать, дабы лицо лучше было бы видно, в конце-то концов. Чуя перфекционист, поэтому на месте Уорнера заправлял бы хотя бы одну прядь за ухо. У него красивый, аккуратный профиль, можно и задуматься о таких вещах! Чуя застывает столбом в шаге от этого сброда. Он выныривает из потока мыслей и грубыми шагами проходит мимо. Осаму его точно заметил... ржёт, небось, про себя с него. "Ага, подойдёшь к нему, спросишь сам! Ему ты и не сдался, когда вокруг него девчонки вьются... запасной вариант!", — Чуя не может определиться, завидует ли он скумбрии, у которого внимания за счёт внешности и харизмы хоть отбавляй, а у него ни гроша или он ревнует его общению с другими. Как бы ни льстило внимание дам, Осаму, увидев Чую, растерял самообладание. Чуть промешкавшись, он извиняется перед женской аудиторией, просит дать дорогу и мчится за Чуей, который, по его расчётам, не успел уйти далеко. Чуя на порядок удивляется всё-таки угнавшейся за ним скумбрии. Резко чужое внимание перестало быть нужно? Уорнеру, наверное, интересно больше доканывать рыжего, озлобленного коротышку, чем потешать своё эго в присутствии восхищающихся им девушек... и льстит, и бесит. — Ну что мы и сегодня уподобляемся воинствующему, грозному викингу, м? Неужто не поделил с кем-то архипелаг? — шутку Чуя не оценивает, хотя она довольно остроумная и взята из учебника истории! Снова нет настроения... что же с ним такое... с ним бы помягче, может. — Что-то случилось? Эй, не иди так быстро. У меня ноги подлиннее, но угнаться за тобой мне тяжело. Осаму позволяет себе дотронуться до плеча Чуи, и тот действительно сбавляет шаг. Вдобавок, Чуя совсем останавливается, чего он совершенно не ожидал. Чуя, не глядя на доставалу, уныло выдыхает, его глаза своевольно опускаются в пол так, словно батарейки сели. — Меня уволили с работы, — выпаливает откровение Чуя, несмотря на то, что не собирался. Поделиться как-то захотелось, — есть ли тебе смысл теперь ходить в кинотеатр "Монтгомери", не знаю. Прозвучало самонадеянно и слегка самовлюбленно, но Чуя в самом деле прав. Осаму туда больше не пойдет... но лучше ему не знать отсутствие шутки в этом. Чуя всё ещё чувствует на своём плече руку Осаму, но не одергивает. Сам не понимает почему. Осаму незаметно, испытывая неловкость, отпускает плечо и сжимает руку другой до хруста пальцев. — Эх... ну ничего страшного, зачем расстраиваться? Найдёшь другую подработку и заработаешь себе на хотелки, как ты говоришь, — подбадривает Осаму, облокачиваясь на колени и заглядывая в поникшие глаза. Это уже как традиция, — помимо того... Я же тебе плачу за потраченные на меня нервы. "Если бы ты знал, что мне позарез нужны деньги... они не на хотелки, а на банальное выживание", — не перестаёт Чуя сторониться варианта предложить Осаму заниматься в трейлере чаще. Желательно каждый день... Однако решимости нет, как и всего недостающего в Чуе, потому и никудышно собрался слинять. — Да, да, спасибо, что существует твоя задержка в развитии. — безэмоционально говорит Чуя, мельком смотрит на непривычно вежливого сегодня Осаму и уходит. — Встретимся на социологии. Доказательство задержки в развитии не только в учебе, но и в целом вот уже подоспела: — Ну хочешь, подрабатывай ещё нянькой у моих сестёр! Готов все свои деньги за это отдать, лишь бы кому-то сгрести это бремя! — Осаму надеется растормошить подъёбами Чую, превратив его кислую моську на пылающее негодованием. Лучше уж так, чем видеть его грустным. — У тебя тем более хорошо это получалось! Оглядевшись, чтобы убедиться, что в коридоре нет учителей, Чуя спустя секунду показывает фак напоследок. Другое адекватное предложение выдвинул бы, а не это! Точно с куриными мозгами... Вместо бурлящих тёплых чувств, которые ощущает Осаму после их взаимодействия, он получает свалившуюся гору отвращения к себе и противные завывания голосов внутри: "ты понимаешь, что Чуя тебя воспринимает не больше, чем уродливую псину, над которой можно иногда посмеяться! Так мерзко, что ты ещё и мечтаешь о безнравственной близости с ним, нарушая этим устои и порядок всего мира! Какой же ты извращенец..." Сладкие фантазии вдруг гниют на корню. Может показаться, что фак спровоцировал такие ощущения в Осаму, но это тут ни причём. За предыдущие дни рождались подобные тягостные мысли. А сейчас они обострились впервые. На Осаму словно засели по всему телу мелкие твари, как муравьи, букашки, и их не терпится стряхнуть. Но они воображаемые и от них никуда не денешься. Нарастает неясная внутренняя истерия из-за безысходности. Хочется убежать от самого себя, но не можешь. Осаму стало бросать то в жар, то в холод стремительными темпами. Эти переходы, вызывающие тошноту, заставляют парня облокотится о стену спиной, неровно вдыхая спёртый воздух. Ноги подкашиваются, а колени несильно потрясываются. Звонок на урок немного приводит в чувство. Наедине с тишиной больно оставаться. Осаму плохо себе представляет, как переживет следующий урок социологии, после этого... Неопределенность начала отуплять мозг.

***

Сделать исключение и не думать о записях, которые пишешь — нонсенс для Чуи. Но ради преодоления финансового кризиса можно сделать исключение. Хочешь жить — умей вертеться... Да, от парня попёрли уличные понятия. Довели. Закончив письменное задание, выданное учителем, Чуя убеждает себя, что точно-преточно спросит Уорнера о возможности встречаться после школы на индивидуальных занятиях чаще. Он даже подсчитал процент согласия Осаму на это, имея некоторые представления о его внутренней составляющей. Результаты положительные. Чем только Чуя не занимается на уроке, ей богу... Все в классе испытывают несусветную скукоту, не понимая, чего же не хватает... А не хватает цирка двух стоящих друг друга укротителя и тигра (не трудно отгадать у кого какая роль), тиранящих взаимными издевками все сорок пять минут. Если остальные осознают недуг, то Чуя разницу на сегодняшнем уроке не замечает, так как зациклен на своей цели. Записка Чуи готова в любимом формате (формате стеба), с которым также разделена любовь у Осаму. Парень собирается перед отправкой сложить её вдвое, но перед этим неосознанно поднимает взгляд на Осаму и... на Чую будто ведро с холодной водой пролилось. Он шокирован тем, что этот выдающийся буллер затылком смотрит на него. Стенкой напротив решил полюбоваться ради разнообразия? "На скумбрию не похоже... обиделся на меня? Из-за того, что заразил своей грустью? Неженка какая", — первое предположение заставляет со злостью отложить записку в сторону. Не примет её, значит... а если даже и примет, Чуя будет понимать, что атмосфера какая-то не такая и записка Осаму неуместна. Чтоб его... А с чего вообще Чуя подумал, что причина без активности Осаму скрыта в нём? Может, весть какая грустная пришла или... парни из команды что-то новое удумали, лишь бы насолить. Чуя должен относится к такому с пониманием, верно? Он знает, что это за чувство, когда всем вокруг хорошо, а тебе одному нет на душе. Кажется, что тебя никто не поймёт, расскажи о том, что душит. И ты встречаешься со старым, как мир, одиночеством. Всё равно... что конкретно с ним такое? Какая-то... новая его сторона открылась перед Чуей. Осаму умеет затихать? Не быть неугомонной мартышкой? Безусловно, Чуе это не нравится... внутри гнусное ощущение, будто тебя ошпаривает о батарею многократно. Настрой пошёл в упадок. Чуя сминает записку и выкидывает в рюкзак, больше не думая кинуть её Осаму, а-ля нет. Единственный, оставшийся план из категории: как спросить этого придурка о допзанятиях — перехватить его после этого урока и напрямую озадачить. Если и это не выйдет, Чуя не уверен, что сможет потом ещё раз собраться и с новыми силами подкрасться к Осаму с этим предложением... Да и сейчас, на самом деле, сил поубавилось в разы из-за непонятного затишья Уорнера. По звонку все спокойно поднимаются со своих мест и начинают размеренно выползать из класса. Осаму среагировал на окончание урока самый последний, нехило так затупил. Пребывает он в своих думах без конца уже второй урок к ряду, да уж. У Осаму изнемождённое, даже можно сказать, убитое выражение лица. Будто у него произошло тяжкое горе. С приостановками он сгребает все принадлежности в ранец без особого энтузиазма. Увидев такого Осаму, Чуя решает не подходить. Его просьбам точно сейчас нет места. Ну что за напасть! Он задумался о том, что мыслит довольно эгоистично, думая лишь о себе. Хотел выступить инициатором диалога только по своему важному делу. И такое не впервой. Если уж Чуя и вступает в неформальный разговор с Осаму, то исключительно по его первому слову. Правильно ли это? Они не провозглашали между собой статус своей дружбы, да, но... Чуе совестно. Он чувствует свою вину во всём.: перед бывшими друзьями, всей школой, Осаму... даже перед родителями почему-то. За то, что такой он у них никчемным сын? Может, они были и не против тогда уйти из жизни, хоть бы забыть о нём? Чуя сам себя безустанно накручивает. В глазах начал расплываться коридор. Да, расплачься при всех! Тогда все и узнают о той боли, которую скрываешь, добьются её истоков и отправят такого неудачника в детский дом во взрослом возрасте. Что может быть лучше! Параллельно хромающему изнутри Чуе, Осаму ломает себя собственными мыслями о чувствах. Он никак не мог представить, что сможет вытерпеть рекордное для него количество времени, не обращая внимания на люби... на Чую. Голоса в голове не унимаются: "Да ему по барабану на тебя. Он и не заметил твоё отсутствие в его личном пространстве. До такой степени ты для него пустое место!". Избегать Чую. Нужно избегать любое столкновение с ним. И никак иначе. Прекратить бесконечно думать о нём, чувствовать что-то к нему. Это значит и отменить занятия с ним. Но даже не оповещая. Сам догадается, что Осаму больше не желает общаться. Ему это не будет в тягость. Да. Всадить бы что-нибудь себе в вены да поглубже, считает Осаму. Родители вот боятся, что при лунатизме он может сильно нанести себе вред. А парень об этом начал серьёзно мечтать. Итак, два характерных школьника в одночасье стали переживать похожие муки. Заключить этот факт можно, пожалуй, только оказавшейся правотой Лу: ну точно связаны.

***

Непробиваемую броню Осаму носит уже как полторы недели. Однако отсутствие Чуи в школе разъедает его изнутри, вызывая самобытное негодование. Что бы парень не предпринимал ради отвлечения себя от этой гремучки, эффект получается зашкварный. Видеоигры, готовка, домашка, баскетбол. Толку мало. Возможно, Осаму просто нужно быть терпеливее и выждать его... Даже сама жизнь, видимо, решила ему подкинуть шанс, чтобы помочь забыть Чую. Парни из школьной сборной соизволили сами поговорить с Осаму об их отношениях. По словам Фрэнсиса, их стоит подлатать хотя бы во благо игры. Потому что неслаженная целиком команда — плохая команда, которую всегда будет преследовать проигрыш. Осаму, пытающийся жить по наставлению и, по совместительству, правильно, помирился с парнями. Всё вернулось к привычному ритму. Доволен ли он? Спорно. Стоит подождать... подождать. А симпатия к Чуе ждала своего часа? Ждала, чтобы ощущать себя самым живым человеком на планете? Полноценно исчерпаться варящаяся уже довольно приличное время влюбленность в сердце никак не может... Осаму был бы рад не пропадать в мыслях о рыжей кнопке, да вот только часто это не контролируется. Так как Чуя ещё и не ошивается поблизости, эта отстранённость усиливается. Его отсутствие рядом треплет душу. Ну где он пропадает? Может, отдал предпочтение полному рабочему дню на новой работе и этим забросил учёбу? Ну нет... Чуя ответственный. Он не мог так молниеносно поменять своё мнение насчёт аттестата с отличием. Тогда что? О нет... Осаму готов себя зарезать за такие мысли. Чуя не способен покончить с собой. Да и за что? Хотя... Осаму не в курсе подробностей жизни рыжика. Между прочим, он и чувствует, что не знает чего-то очень важного о нём. Чуя прячет за собой то, что никому не показывает. Но что же это за секрет? Конец пятницы не ознаменовал себя как начало отдыха для Осаму. Ему придётся попотеть. Он сто процентов чокнутый, раз захотел пешком пройти несколько километров, лишь бы добраться до Чуи! Победило упрямство и безрассудство любви, твою мать! Осаму бы занести в перечень самых упоротых сумасшедших! Такого нет? Будет! И возглавит его он. Заблудиться в двух соснах не сложно. Осаму начал это осознавать, когда два раза ошибается в направлении и сворачивает обратно. Понастроят этих одинаковых трёхэтажек, чтобы насмехаться над не ориентирующимися приезжими! Осаму со случайной злостью спрашивает путь-дорогу до трейлерного парка у одного местного, за что получает ответ, но и вдогонку нецензурную брань за его резкость. Ну, он весь на иголках из-за своего переменчивого поведения! "Что же я скажу Чуе, когда явлюсь к нему под окно, как жалкий рыцарь без доспехов?! Я, Осаму дибилутус, захотел узнать у тебя, любовь моя, почему я не вижу твоих прекрасных очей и чудную улыбку, от которой моё сознание затуманивается, в школе?!" — рожает идею Осаму под напором, чувствуя нытьё в стопах из-за пройденного расстояния. Ну сколько ещё идти... То, что его класс отпустили раньше из-за отъезда учителя — просто сказка. Поэтому он успеет добраться до Чуи и вернуться до звонка родителям, чтобы те не нервничали с расспросами: "Зачем пешком куда-то ходил?! Ты знаешь, как сейчас опасно гулять одному?!" Нет, спасибо, Осаму достаточно опеки по любому психу. Склонило его вновь к страстной любви, видно, послабление чувства стыда. Оно в моменте отлегло и дало право расслабиться. Мимолетная вспышка больше мучила, чем облагораживала Осаму. И никакой пользы не ощущалось от неё. Лишь самобичевание и отторжение что-либо делать. Банально двигаться. Осаму боялся, что всё может докатиться до самоповреждений. А думал он оправдываться перед родителями, если они бы вдруг заметили, что якобы он во сне при лунатизме ранился случайно. И ему бы поверили. Не может же их сынок, отличающийся кристаллической послушностью, солгать. Прибытие в заветное место радует заплутавшего и валящегося с ног Осаму. Чего только эта влюблённость в мелкую бестию стоит... Парень снимает с плеч рюкзак, взяв его руками за петельку, и облокачивается о четырехколесный домик Чуи. Против быть не должен... Продышавшись, Осаму кладёт рюкзак на землю (правильно, пусть грязнющим будет) и встаёт ближе к окну. Встав на цыпочки, он, видимо, надеется разглядеть знакомый силуэт, по которому сильно соскучился. Не увидев ничего, хватает камешек, что чуть больше мизинца, — может, кинуть? Чуя должен сразу узнать, кто к нему в гости пожаловал. Этот жест кодом можно обозвать... Сзади Осаму слышится скрип открывшейся двери, и он останавливается вымерять траекторию полета камня. Обернувшись, он ожидаемо видит мисс Бэннет, стоящую у порога. — Его нет дома, докучающий ты его хрен, — роняет хмуро женщина, осуждая попытку парня бомбить чужой дом, — скоро должен прийти. Ослабив хватку, Осаму качает головой, дав понять, что информацию понял. Можно было обойтись и без оскорблений... но по словам Чуи, это нормальное поведение его соседки. Жизнью обиженная, наверное. Под раздумья, куда ухлестнула рыжая кнопка, Осаму плюхается на ступеньки трейлера. Не просто же так он сюда пришёл, чтобы в итоге уйти ни с чем! Тем более Чуя не будет же прям не рад его видеть? "Да харкал он на твоё внимание и непознаваемую заботу". Осаму щурится, испытав боль из-за ломающих мыслей. Уйти? Может, лучше уйти? И не играть на идиотские две стороны... Выбрать круг общения баскетболистов и дело с концом? Чуе ведь плевать на него... Он его ненавидит, ненавидит. — Скумбрия? — удивленно спрашивает знакомый мягкий голос, отчего тревожность Осаму улетучилась, и он взглянул на объект воздыхания. — Что забыл у меня? Или мимо проходил? Чуя держит за спиной бумажный пакет, шелестя им непроизвольными движениями рук в неожиданных нескольких метрах от сидящего на пороге Осаму. Глаза как у соловья, а вокруг них краснота. Неважно выглядит. Замученный такой. Отпрянув от крыльца, Осаму с загадочным молчанием приближается к Чуе и внимательно изучает его лицо, как какой-то портрет. Впрочем, Осаму не против его считать произведением искусства. — Головой ударился? — хрипит Чуя и вмиг кашляет в рукав, отворачивая голову. — Ага-а-а... так ты болеешь. — Угадал, Шерлок. Над этим вопросом извилины работали? — подряд раскашлялся Чуя, согнувшись почти к земле. Вот как только начинает говорить, так все! Капут. Его глаза слезятся от перенапряжения, а насморк разгулялся в носовой полости. Чуя окончательно прикрывает рот рукой, ругаясь мысленно на себя, что не надел медицинскую маску. Сейчас вроде не сезон болезней (конец октября, как-никак), а Чуя уже забарахлил. Неужели отчаявшееся душевное состояние добило и физическое здоровье? Парень уверен, что это как-то связано. Он быстро простудился, как началась внутренняя тряска из-за внешних проблем. Задерживать Чую на прохладной улице как-то неприлично. Осаму нужно поскорее что-то тупое и ржачное выдать Чуе для скорейшего выздоровления! — Я пришёл узнать о... наших занятиях. Не появляешься в школе уже вторую неделю, — непримечательно начал Осаму, что значит: я не придумал пока ничего стоящего. — Я догадался уже, — разминает вяло шею Чуя, чувствуя порыв быстрее лечь в постель и не вставать ближайшую вечность, — ну, как видишь болею. Не оповестил тебя, извини. Номера твоего у меня нет. Да если бы Чуя и позвонил Осаму и предупредил, тот бы сломя голову не изменил бы своего решения встретится с глазу на глазу. Только бы Осаму не знал бы, какую причину прибытия бы выдумал... Он осознает, какой же действительно балбес. — Хорошо, дам его тебе, — улыбается Осаму, не зная, что ещё сказать. После мучительных сомнений стало туго разговаривать с Чуей. Будто это последствие инфаркта, — В-выздоравливай. Чуя неуверенно кивает в знак благодарности, думая, что Осаму — не Осаму и его подменили. Оба замялись, рассчитывая, что кто-то заикнётся о расхождении по домам. Но хочет ли этого действительно хоть один? Абсолютно нет. Уже привычная недосказанность распыляет атмосферу над Осаму и Чуей, и оба это тонко чувствуют. — Закрой глаза, — совершает четкий и немыслимый рывок, будто со скалы Осаму, наблюдая за взглядом Чуи, офигевающим от такого. Испугался, что ему какую-то пакость сделают? Как поцелуй? Не красней от своих же мыслей, Осаму, только не красней, — Это сюрприз, ну же. То же самое, что довериться и упасть назад, рассчитывая, что тебя поймают. Чуя не может полагаться на скумбрию... Нет, нет, нет. Подсунет дрянь из мусорного бака. Крысу какую-нибудь больную, заразную... буэ. — Разве я настолько ужасный? Ну, Чу-я-я, расслабься, ты слишком напряжен. Тебе понравится то, что я тебе дам, обещаю! — такой клятве только если человек при смерти поверит, которому нечего терять. Чуя непоколебим. — Сейчас психану и лишишься своих денег за репетиторство... С этого подкупа явно стоило начинать. Чуя заурчал с недовольства победы бесячего проныры и зажмурил глаза, чувствуя себя далеко небезопасно, очень уязвимо. Он всерьёз думает, что Осаму может отказать ему в деньгах, когда в них сильно нуждается? Чуя словно за любой лакомый кусок готов ухватиться, лишь бы не быть обычным школьником, как и все. — Руку выстави вперёд, — продолжая бормотать, Осаму роется в своем рюкзаке, чтобы Чуе всё казалось более таинственно, — Да, да, вот так. Не подглядывай! — Инстинкт самосохранения сам проявляется как-то, знаешь! О многом говорит! — пытается моргнуть Чуя так, дабы заметить побрякушку, которую захотел подложить Осаму, но юркости у того многовато. И вот он надвигается, кошмар наяву! "Чёрт, если он напугает меня и у меня остановится сердце, я его утащу за собой на тот свет и закину в ад! Мне там будут благодарны за помощь!" — непредсказуемость происходящего вокруг настораживает Чую. А когда он интуитивно чувствует чужое тело поблизости, несмотря на то, что двигается Осаму довольно бесшумно, ноги поволокли назад. Не успев сделать третий шаг, вытянутую руку перехватывают до ужаса подозрительно, не слишком цепко, и заблокировались этим все попытки смыться. Ну всё, глазам не терпится успокоить Чу... что это? Ощупь, вес и не очень ровная поверхность похоже на... шоколадку? Это не "КитКат" ли случаем? И парень угадал. Он распахнул глаза и видит в руках лакомство, которое не брал с полки магазина... полгода? Возможно, Чуя нехило изголодался по вредностям, если сразу их учуял. — То есть, из всех вариантов надо мной поржать ты выбрал... просто дать мне "КитКат"? — искренне спрашивает Чуя недовозмутительным тоном, выставив шоколадку перед Уорнером. — Не верится мне. — А ты поверь, злыдня! Для выздоровления нужны определенные средства, помимо горьких лекарств, — оправдывает свой марафон щедростей Осаму, стараясь сдерживаться и не начать заикаться с пробирающего мучительного смущения. — Пополнение моих знаний долго ждать не может, видишь ли. Со следующей недели попробуй только не вернуться в строй... а то... а то мелочиться не буду и прерву наш учебный процесс! — Не неси больше пургу, я понял, — приглушает спокойно Чуя самонадеянного Осаму, который, с откуда-то взявшегося переживания, понесся галопом по Европам, — спасибо... что ли. Если не розыгрыш. По упаковке не скажешь, что есть намёк на отравление. А может Осаму искусно запаковал "КитКат" так, что незаметна разница с ранней распаковки? Пусть лучше лежит, наверное, в холодильнике, как... трофей? Типа... Чуя дал себя обмануть, какой же он крут-о-о-ой. Боже, парень себя ощущает полоумным. Ну никак он не воспримет действительность за правду. Его угостили... и не абы кто, а тот, кого Чуя не прочь был запинать в первый день учебы. Довольно... милый жест со стороны Уорнера. Не думал Чуя, что он решится на такие маневры. Сам он никогда бы не сделал подобного. Хотя... Если бы захотел. Он не против, а даже напротив захотел применить доброту к нему. Порыв северного ветра в спину прерывает его раздумья. Он смотрит на растерянное лицо Осаму, приобнимая себя руками, ощущая, как коченеют пальцы и всё тело. Ну нет, так он точно не выздоровеет за эти выходные, а пора бы! Осаму не изверг — держать на холоде больного. Особенно о котором самолично заботится. — Холодает. Я пойду. — снова оказался смелее Осаму в банальности, как ни странно. Потерев ладони и заключив их в замок, он с нагловатой ухмылкой двинулся. — Чтобы весь "КитКат" съел за вечер. Проораться бы Осаму поскорее за каким-нибудь углом за свои супер-странные поступки, намекающие уж точно на гейство! Однако Чуя решает повременить с этим, будто догадался об этом плане: — И не подумаю даже кусочка съесть. Если только с тобой, — успевает заявить Чуя, пока Осаму не отдалился далеко. Тот вопросительно взглянул на парня, не веря своим ушам, — Хочу убедиться в съедобности... — Ты... на чай меня приглашаешь? — внутри Осаму счастливо пляшет, но внешне он не возмутим, — Поговорка от добра добра не ищут оказывается не работает? — Ну и пусть твой "КитКат" плесенью покрывается, умник! Не хочешь — как хочешь... — резво отвечает Чуя, чему Осаму усмехается. Как засмущался из-за того, что вероятно зря предложил, и ему сейчас откажут. — Я разве отказался? — мягким взглядом встречается Осаму с робкий напротив и радостно проскакивает мимо Чуи обратно, направляясь ко входу в трейлер. — Только я на чуть-чуть, не вздумай меня связать и пытки устраивать! — Не сыскать же ни у кого такой наглости, как у тебя... — шипит Чуя, добегая до этой шпалы, пока не укокошила его единственное жилище. Со времён прабабушки ещё! Хоть и был ремонт, естественно... Осаму не слукавит, если скажет, что не ожидал гостеприимство нелюдимого Гилса. Он не рассчитывал на его ответное дружелюбие. Похоже, чьё-то сердечко растопилось под кое-каким очарованием... Осаму безудержно сияет. Не досиялся бы так, чтобы соседи не постучались и спросили, что за фаер-шоу в трейлере Чуи творится. Но он не может себя контролировать! — Открывай "КитКат", фокусник. Что сидим без дела? Сейчас чайник уже вскипит, — следит за прибором Чуя, поскольку с дуру поставил конфорку на быстрый огонь. Этот дурень адекватность всю убивает своим присутствием... ну, зато чай быстрее попьют, верно? Такое к лучшему, ведь Чуя всё-таки болеет, а Уорнера заражать не хочется в знак благодарности за предоставленное внимание маленькой приятностью. Разговор не складывается, но Осаму не привыкать к молчанию с Чуей. Его и тишина с ним устраивает. Донести бы до того эту несомненно теплящую мысль, чтобы градус неловкости снизить... Кстати о градусах. — У тебя температуры нет? — чересчур заботливо спрашивает Осаму, и Чуя, разливая кипяток по кружкам, вытаращился на незнакомого ему смутьяна. Действительно же другой! Пора бы скумбрии поддерживать планку буллера. — Ты предупреди, убегу, пока не поздно. Вот уже на душе Чуи спокойнее. — Значит, тебя это не волновало до того, как ты влетел ко мне, а сейчас резко поумнел? — логичное замечание выдвигает Чуя, поставив кружку с травяным чаем Осаму. — Нет температуры. Травы из Канады! Бабушка и дедушка не перестают присылать. Куда вкуснее, чем магазинные пакетики. Галантно и, видно, специально оттопырив мизинец с ручки кружки, Осаму отпивает чай и тактично воздерживается от ответа. Самосмейки удаются, и Чуя посмеивается с таких графских примочек. Помимо смеха прорывается и кашель. Парень отвернулся вновь, дабы обезопасить гостя от болячки, и по нужде прочистил горло. — Для полноты вкуса вам не предоставить мои сопли, барон? — тактично предлагает изыски в своём жилище Чуя, согревая ладони о горячую кружку. Кашель, хоть и остался сухим, но сильно ослабляет со своим приходом. Виски пульсируют, а шмыганье носом не прекращается. Таблетки бы ему не забыть сегодня выпить... Не зря же он тащился за ними в аптеку и потратил сбережения! Пожалев взглядом страдающего от простуды кнопку, Осаму посмеивается: — Благодарю, но мне и атмосферных хватает, сеньор, — любезно начинает ломать "КитКат" Осаму и подвигает всю пачку Чуе, — после Вас. — Ну уж нет, только после Вас. Тестирование проводится сначала на балластах общества, — отодвигает шоколадку обратно Чуя, прищурившись на него, — потом и сам попробую, если шоколадка окажется не напичканной всяким дерьмом. Гость хмурится, испытывая точно уж не гордость за отданную честь стать подопытным. — Ты меня обижаешь, Чуя. Мне совсем не нужно тебя травить... на слабых не нападают. — защищается Осаму, однако фак благополучно вручается нахалу. — Я говорю же правду, — пожимает плечами Осаму, — и вообще, будь хорошим мальчиком, не показывай такие ужасные знаки спасителю твоей скуки. Цыкнув, Чуя воспротивился предлогу о его слабости: — То, что я жив, имея непостижимую каждому боль, доказывает мой сильный моральный дух... — подтягивает он к себе ногу и прислоняется головой к стене. Он дома и перед этой шпалой всё равно как себя подавать. — Да, я не силен физически, но это не столь важно, так что захло... Чуя осёкся, замечая чрезвычайно изумленный вид Осаму на откровение. Как же парень так проболтался! Так, надо срочно замести следы! Выбор пал на "КитКат". Рот занят пережевыванием двух палочек в одночасье, посему давайте вежливо промолчим! Поняв, что Чуя выглядит очень уж тупо со стороны (тем более он первый испробовал предварительно им несъедобный шоколад), полноценно и погробно отмалчиваться не удастся. — Не спрашивай подробности... — ещё прожёвывая просит Чуя, запивая чаем. — Я... и не думал. — врёт сладко Осаму, но настаивать и вгонять в неприятные мысли Чую он не станет. Парень гаденько улыбается, положив подбородок на кулак. — Ну что, отравление организма проходит успешно? Показательно Чуя расценивает обстановку и утвердительно кивает. — Да, вполне. Ты тоже не отставай. Я всё сам не съем. Степень доверия повысилась вроде как... но, как не крути, она не поднимает настроение Осаму должным образом. Всему причина то, что Чуя заикнулся о какой-то сильнейшей боли, естественно. У всех есть проблемы, но не должны они ранить эмпатов до глубины души, да, просто... для Осаму же Чуя необыкновенный. Его переживания отзываются в душе влюблённого, что неудивительно, если так подумать. Безусловно, Осаму не прочувствует все переживания рыжего сполна, однако что-то заседает в нём и не оставляет ныне покоя. На ум приходят моментально мысли о родителях Чуи. Осаму не знает почему. Возможно, потому что ни разу их не видел... Таким образом начинает казаться, что Чуя ещё больше одинок, чем кажется на людях в школе. О всякой фигне — учителях, общих знакомых — парни проговорили ровно пятнадцать минут. Чай у обоих потихоньку иссяк, как и вся шоколадка, что указывает на скорейшее закругление. "Что если попробовать фактом о себе дать понять Чуе, что ничего постыдного в рассказах о себе нет? Может, тогда он осмелиться раскрыться и выговориться? Хорошо... лишь бы не оттолкнуть своей странностью", — думает во время затишья Осаму, хотя в целом он сам по себе странный. Ничего же не должно кардинально поменяться! — Чуя, знаешь, что такое лунатизм? — заводит, пожалуй, крайнюю тему Осаму, а Чуя не против. Призадумавшись, он вкрадчиво отвечает: – Это вроде... когда человек гуляет во сне, да? Я как-то читал книгу "Дракула" у Брэма Стокера, у одной героини было такое заболевание, по-моему. А что? — углубляется в размышления Чуя, не подумав, почему скумбрия затронула это. Осаму нервно раскачивается на стуле, мыча утвердительно в ответ, словно врач, делающий вердикт из истории болезни пациента. Выдохнув, он решился сказать: — Здорово, что ты знаешь о лунатизме. Многие не в курсе и... приходится пояснять про него, когда узнают его наличие у меня, — взглянул одним глазком Осаму на реакцию Чуи и видит чистый интерес. — Ого... казалось, такое в книгах только бывает. А... каково это? Ну, то есть... ты что-то видишь, гуляя во сне или нет? Снится ли что-нибудь? — сильно интересуется Чуя, о чём твердят его поблескивающие глаза. Не пропасть бы в них Осаму, не дав ответа на его любопытство. — Да уж... и существование оборотней можно допустить, учитывая это реальное чудаковатое заболевание, — усмехается Осаму, хотя радости от него никакого, одни неприятности для родни и, в первую очередь, для самого себя, — я то вижу сны, то не вижу. Что при лунатизме, что без него. Но когда это случается, лучше бы не видеть ничего, поскольку... могу заиграться и навредить себе. Приборы и мебель для меня иногда в игрушки превращаются, просто кошмар. Страхи легче переносить, относясь к ним с юмором. Осаму понимает, что стоит посмеяться, дабы стало полегче. Чуя порой сам прибегает к таким методам, когда ничего не остается после смирения, но, тем не менее, это тяжело и в итоге оставляет наихудшее послевкусие. — Понятно... думаю, с этим возникает много неудобств и... это не больно приятно. Хотя может показаться забавным в формате 3D со всеми ощущениями проживать сон, — подбадривание это от Чуи или нет, но Осаму понравилась эта мысль. — Прямо как в фильмах, есть такое, — легко улыбнулся Осаму Чуе, почувствовав, как спину закололи мурашки. Боже правый. Теперь и при Чуе чувства вырываются наружу? Прекрасно. — У меня тоже... есть проблемы со сном. Немного понимаю, — делится Чуя тем же, на что Осаму ликует. Бинго! Стратегия сработала! Чуя не побоялся что-то поведать о себе. — Ничего себ-е-е. Разделяем один недуг... а поподробнее? — придвинулся Осаму ближе к столу, вылупившись завороженно на Чую, приготовившись слушать, но... — В следующий раз, скумбрия. Засиделся у меня, больного. Помолись на ночь, чтобы не подхватил от меня чего-либо, — Чуя хватает кружки и несёт к раковине. "Подхватил я одно... любовь к тебе, козявка угрюмая", — расплылся по столу Осаму, не горя желанием прощаться. Но всё во благо. На фоне схожей изюминки их двоих, возможно, получится теснее сблизится? Но с мечтой пока лишь одного влюблённого по уши — навряд ли. Но не зря же говорят: не стоит зарекаться заранее попусту... Жизнь преподносит уйму сюрпризов — от случайных встреч до дула пистолета, направленного в сердце.