21 guns

— Маленький, да громкий какой, — крутит колёсико в слуховом аппарате мисс Бэннет, уменьшая этим галдёж соседа, разговаривающего по телефону. Из дома аж слышно, потому что Чуя открыл окно как будто специально. Мисс Бэннет могла бы закрыть своё, вязание может обойтись и без вторжения внешнего мира, но она привыкла чуть поглядывать наружу и чуть переминать пальцами спицы, сидя за столиком. Чуя трындычит, как соловей, с бабушкой и дедушкой, а они же наперебой отбирают друг у друга трубку, чтобы поговорить с внуком. Как это понимает мисс Бэннет? Так Чуя орёт всё: "Тратататата... БАБУШКА, тратататата... ДЕДУШКА". Всё покоя ему не дают с расспросами обо всём и всех. Но мисс Бэннет очень рада, что у Чуи кто-то остался, и он может продолжать чувствовать себя нужным. И сама она старается приглядывать за ним и составлять ему компанию. То в шахматы пригласит поиграть, то заставит помочь ей с самыми незамысловатыми вещами, как передвинуть мебель. Да, парень раздражается из-за постоянных просьб о странной помощи, однако мисс Бэннет этим его подбадривает, чтобы не разучился контактировать с людьми и не стал полноценным отшельником... хотя... За последнее время к женщине стучится одновременно и светлая, и удручающая мысль о своей заменимости. Появился соперник за внимание Чуи. Мисс Бэннет не полоумная, чтобы бороться с каким-то ровесником из школы Чуи, нет! Она только будет счастлива за рыжика, что у него появился новый друг, с которым ему интересно (ведь с ней, бабкой, вечно общаться не очень привлекает). Но тем не менее мисс Бэннет чувствует, что из-за отдаления от неё Гилса ей станет непривычно проживать будни в трейлере. Всё-таки они знакомы так давно. — Нюни распустила зачем-то, дряхлая корга... Не веди себя, как маленькая, — заключает себе женщина, нечаянно кольнув спицей палец. Она подносит его к губам, секундная боль проходит, и улавливается слухом замолкание Чуи. — Ну неужели закончилась эта дикая какофония... Заключительный порыв вонзается в уши женщины, отчего она подпрыгивает: — Боже, храни Америку, да, да, бабуль! Всё наладится, не нервничай! Не забывай принимать лекарство... Этот громкоговоритель вытаскивает свою тушу наружу, тянется, за чем следит мисс Бэннет из окна, и подходит к переднему колесу своего трейлера. Теперь пришла пора ещё и шум поднимать из-за его подкачки? Ну всё, женщине хватит громкостей на сегодня. Она не жалует своего соседа, но вставить ему за проебы иногда требуется! Пришла пора дёргаться из-за неожиданностей и Чуе, как только он слышит сзади удар открывшейся двери соседнего трейлера, он подскакивает и видит полыхающее, негодующее выражение лица мисс Бэннет. Его снова отчитают за неуважение к близко живущим... и будут тушить окурки сигарет о его трейлер. Фишка мисс Бэннет и никого больше. Если попытаться подсчитать прожжённые дыры на жилье Чуе, собьёшься уже на десятой. — Гилс! Чтоб тебя скрежетом вилки о тарелку попытали! — только разгоняется женщина в ругательстве, поэтому Чуя буднично выдыхает и готовится к прослушиванию того, какое он "дерьмо неблагодарное". — Паразит мелкий! Ещё и наглый взгляд такой, ух... Я тебя щас приду... — но, припомнив себе, что этому осиротевшему мальчику хотя бы должно быть разрешено выплёскивать эмоции с единственными оставшимися родными; что нужно всё-таки держать субординацию в определённые моменты, не надавливая на больное, – мисс Бэннет замолкает и в ответ выдыхает, как Чуя. Приняв невозмутительный вид, она спускается по трём ступенькам, приземляется на пыльную землю и приближается к Чуе. Он отстранённо водит глазами всюду, только не останавливаясь на соседке. — Я вам принесу ещё пива... — устраивает замануху Чуя стоящей над ним женщине, которая не даёт шанса отвертеться от зрительного контакта. Ну какого... — Мисс Бэннет, у моих бабушки и дедушки такие же проблемы со слухом, как у вас, вот я и ору! К тому же... убавьте свой аппарат – проблема исчезнет... — Умник нашёлся! Быть отличником в школе не равно быть отличником по жизни, Гилс! Несёшь хренотень, — продолжает бурчать женщина, не забывая добавлять оправдания, чтобы самой не показаться дурой, — я, может быть, не хотела находиться в тишине, не думал? А слышать живые звуки нашего парка, твою мать! Пожалуй, достаточно раздувшегося негодования на сегодня. Мисс Бэннет окончательно начинает понимать, почему так реагирует на любой маленький раздражитель... её старческая, наивная боязнь потерять связь со своим славным соседом нагрянула чуть ли не на всеобщее обозрение. — Ладно, ковбой. Хрен с тобой, — не называла так женщина Чую после исполнения им пятнадцати лет, а тут резко вспомнила. Парень удивлённо уставился на неё, чувствуя нечто точно не отчуждённое в душе... что-то даже и близкое. — Как родные? — А-а... стабильно. Всё нервничают из-за орудующих преступников. Оно и ясно... Перенаправление на другой объект для обсуждений может помочь Чуе переключиться и думать о ином, поэтому: — Ага, а прилипала твоя как? — Кто-кто? — вдумчиво переспрашивает Чуя, больше возмутившись местоимению "твоя". У парня нет в собственности кого-то... или чего-то. Что соседка имеет в виду вообще? — Ну, этот под два метра метис с миленькой мордашкой, приходящий выносить тебе мозги на регулярной основе, — излагает в своём фирменном стиле мисс Бэннет, чего иногда нахватывается и сам Чуя. — Пф... не знаю, — с какого-то небесного позволения парень призадумался, как поживает Осаму и чем занят, из-за упоминания женщины. — Зачем спрашивать о нём? — Он же друг твой ненаглядный. В твою жизнь вторгся с размаху... и ты его впустил. Возможность ошарашиваться от любых сюрпризов в поведении окружающих Чуя всегда преуспевает выхватывать. То мисс Бэннет своей нестабильностью кормит, то Осаму. Может быть мода такая? В таком случае Чуя устал от неё. Нельзя, что ли, вести себя естественно, однообразно? Как парень: регулярно недовольный, хмурый, часто злобный... не самый удачный пример, наверное. Ну не суть. Если говорить конкретно об Осаму – он похож на истеричного ребёнка, которого бросает из крайности в крайность. То по спокойному добрый и интересный собеседник, то бесящая зазнайка (хотя глупый со стороны). Чуе не до конца всё же ясно, комфортно ли ему с ним или же психика надломлена так, что не различает типичного врага прямо перед собой... и неясно, считает ли он его своим другом. Даже предположим, что да, Чуе хотелось бы. Осаму прикольный (предположение!). Но к чему это может привести рано или поздно? Правильно, к такой же ситуации, что и с Тачихарой и Ширасэ. Чуя умалчивает многое о себе. Чем больше Осаму будет проводить с ним времени, тем больше будет это понимать. За чаем с "КитКатом" уже начала проявляться недосказанность. А желает ли Чуя снова сделать очень неприятно для чужой души, даже для души Уорнера, своими проблемами? Абсолютно нет. Пусть лучше Осаму... считает друзьями ребят из команды, какими бы отвратительными они не были для Чуи. В них столько пиздеца хоть не вложено... которое скоро разрушит отношения. Но прав ли Чуя, так припуская себя? Эти баскетболисты разве кажутся лучше? В грудь стало сжиматься от расстройства из-за созданной собой безысходности. Чуя после продолжительного затишья отвечает: — Он... не может быть моим другом. Мисс Бэннет готова рассмеяться такому. Он серьёзно? Себя совсем не видит со стороны? — Ты ведь хочешь с ним дружить, это видно, ковбой. — Осаму не имеет... чёткой консистенции! — выпаливает Чуя, одновременно удивившись такой формулировке. Но она как ни кстати точна. — Пф-ф-ф, — чуть ли не плюётся от высказывания соседа женщина, — а ты прямо у нас идеально сбалансированное блюдо из высшей кулинарии. Да все люди неоднозначные, прими это... А Осаму ничего такой парень. Он твой ровесник, может, вытащит из тонны свалившегося на тебя дерьма. Смутившись голой правде (про неоднозначность, а роль героя-спасителя Уорнера под вопросом), Чуя нашёл единственный способ отвертеться от накала соседки... и это – перевести тему. — Да вы... вы что про него заговорили-то?! — в интонации слышится рвение поскорее закончить разговор. А чуть покрасневшее лицо так тем более указывает на это. — Никак не скажете. — Ой, пятки зазудели, пора прилечь, — в открытую смывается мисс Бэннет, намеренно не слыша возмущённый выдохи парня. Ага, отделалась рассказами о том, что она хочет для него только лучшего! Несмотря на лёгкую ревность, Осаму действительно, по мнению женщины, неплохой парень. Видно, как он заинтересован её мальчиком и искренне рвётся с ним общаться. Был бы этот новенький девушкой, женщина бы точно их сразу благословила. В надёжные руки, так сказать. Под дымкой грёбанного недоразумения Чуя потер виски, надеясь, что так вновь размажет всплывший образ Осаму в голове.

***

В чтении книги не за библиотечным столом, а на свежем воздухе что-то есть. На трибунах школьного стадиона уютно, солнечные лучи не греют назойливо – в самый раз. "Да, Чуя, шикарное оправдание себе засиживать здесь из-за этого шакала", — со строчек он периодически переводит взгляд на тренирующегося на спортивной площадке Осаму с его командой. Парень сидит далеко и не на первых рядах, не должен быть заметен. Нашёл он себе досуг, как закончились уроки... Чуя не понимает, какой голос разума его сюда заставил прийти. Почитать так и хотел, но это же не объясняет выбор именно этого места. Сложно самому отрицать, что ему хочется дружить с Осаму. Чуя обвиняет его в непостоянстве, а сам же себя не поймёт. Ведёт себя противоречиво. На данный момент, с одной стороны, он не хочет, чтобы скумбрия его заметила, похлопала своими тупыми глазами и на радостях подбежала бесить, а с другой... Чуя хочет внимания к себе от него. Период желания оставаться призраком для всех, видимо, подошёл к концу. Осаму поменял курс восприятия Чуи... серьёзно, отголоски манипулятора в нём имеются. Тем не менее что-то внутри твердит о том, что нужно перестать. Перестать ставить Осаму перед выбором. Ему же лучше будет с группой "крутых и почётных". А в одночасье тусить и с ним, и с этими – очень странно в понятиях школы. Осаму не должен находиться в неудобном положении... Почему Чуя резко забеспокоился за эту скумбрию? Он не какой-то идеал, белый и пушистый. Творил ещё то дерьмо, да! Жест в виде "КитКата" не сломит полностью... пора валить и не заниматься хренью. Хлопнув книгой, Чуя складывает её в рюкзак, застёгивает ветровку и поднимается с трибун, собравшись уйти. Наверное, ему стоило притаится, а так выдал себя – к своему невезению и везению привязавшегося к нему доставалы. — О, Гилс, я тебя сразу и не увидел такого крохотного издалека! — подбегает запыхавшийся после активной тренировки Осаму, радостно маша рукой. От усталости осталось лишь название – он почувствовал, как энергия вновь прибавляется. Чуя – отличный энергоснабженец... заряжает, чтобы заобнимать и расце... так, мысли, вон из черепушки! — Захотел спортом заняться и поэтому решил для начала вдохновиться мной, таким безупречным красавчиком с красивыми формами? — Нет, петухом быть не хочу, спасибо, — из красочного здесь только животное из детских книжек, никакое не настроение Чуи, посему он начал уходить чуть дальше по трибунам от застывшего из-за грубиянства Осаму. — А за "крохотный" тебе классическое иди нахуй. Натянутая улыбка Чуи не смягчила нахмуренность парня. Чуя спускается наконец на землю, и Осаму вмиг перехватывает внимание снова (чего, вообще, хотел Чуя?): — Почему хорошее настроение опять покинуло Чую? Я сделал что-то не так? Как он... догадался о настроении? Чуя же не подаёт каких-то очевидных признаков. Ведёт себя вроде так же: огрызается, похамливает в своём стиле. Может, раздражённость проявляется слишком сильно? От Осаму не разит недовольством из-за не слишком порядочного поведения Чуи. Он с искренним интересом смотрит на него, держа руки за спиной, крутя и выламывая пальцы. — Тебя ждёт команда. Это важнее, чем глупые вопросы ко мне, — чего делать Чуя не хотел, но потерев шею, в чем сразу проглядывается неловкость, и разворачивается спиной, собираясь уже смотаться. Осаму бы хотел возразить насчёт того, что его, особенного, ждут, но его тут же подозвал Фрэнсис: — Уорнер, в чём дело?! Планируешь ещё долго про домашку спрашивать?! Да, он отмазался домашкой, как предлог подойти к Чуе. А вообще захотелось банально увидеться с ним, перекинуться парочкой слов. Только такая парочка, на которой всё закончилось, парню не нравится. — Я... видел ты книгу читаешь! Есть у неё название? Интересная? — шквал отстранённых вопросов задаёт Осаму бездумно, чтобы как-то расстаться на нормальной ноте, без негативного настроя. Осаму увидел Чую на трибунах почти с начала тренировки. У него складывалось ощущение, что он прячется, притворяясь статуэткой. Парню стало жутко приятно от мысли, которая, скорее всего, правдивая, что Чуя ради него сюда пришёл и делал вид, что читает. Если так, то это объясняет его поведение, если подумать... может, стесняется разоблачения. — Остров сокровищ, Стивенсон, — самоотверженно для себя отвечает прямо на вопрос Осаму Чуя, не попытавшись оригинально съязвить. Он вполоборота наблюдает за не ожидавшим такого сюрприза скумбрию и спокойно продолжает утолять интерес, который был озвучен ради приличия, — Да, интересная... но искать сокровище, сражаясь с кучкой отбитых, себе дороже. Пока не понимаю посыл. Через время, вознаградив себя опытом, Чуя поймёт. Нужно потерпеть. Он не совсем догоняет, зачем Осаму приблизился. Захотел подразнить, а не вышло? Да, у Чуи не тот настрой... опять. Очевидно, Осаму лучше с парнями. Очередное доказательство. Чуя желает не встретится вновь с ним хотя бы сегодня... пусть отойдёт от позорного смущения. Осаму, наверное, догадался, что в этом дело. Крики команды обратно окунули в реальный мир Осаму, непрерывно пялящего на уходящего Чую. Он ничего не ответил... идиот. Ему так хочется пойти за ним, взять за руку... "Нет, приди в себя!" — заламывает себе продолжительно пальцы Осаму, разворачивается и бежит к парням. Что-то подсказывает Осаму, что необходимо отыскать Чую сегодня же и поговорить. Только о чём... просто чувствуется необходимость. И, кажется, сам Чуя совершенно не против.

***

Расстроенные качели нуждаются в срочной смазке. Чуть сильнее подтолкнёшься – противный скрежет, из-за которого становится совестно перед всей округой за шум. Поэтому Чуя вынуждает себя потихоньку одной ногой качаться на небольшом аттракционе вперёд-назад, не давая себе разгоняться под драйвовую песню Metallica "For Whom The Bell Tolls". Чуя в принципе может и под такую музыку отдохнуть, не испытывая сильнейшие эмоции. Он ничего и не может на постоянке слушать, кроме любимой группы так-то... выбора у него попросту нет. Но парень не очень печалится из-за этого. И так славно сейчас в пустующей детской площадке. Ни детей, ни их чокнутых матерей со своим: "Эта площадка только для детей, убирайся вон, подросток наглый!" В обеденное время практически всегда здесь никого нет. Замечательно. А может, и не совсем... Погрустить одному иногда приятно, а иногда и нет. В этот раз Чуе не совсем в радость находиться в одиночестве. Неужели тема с Осаму так выбивает из колеи? Взявшись за железную цепь рукой, Чуя облокачивается головой на неё и муторно выдыхает. Всматриваясь в одну точку, он уже в предвкушении очередного изящного перехода в песне, в который влюблён ещё с самого первого прослушивания. Внутри всё затаилось, приготовившись смаковать каждый звук соло-гитары. Оно как антидот – поможет спасти от кровожадных дум на несколько мгновений. Чуя так ушёл в себя, что в момент не заметил поломку звучания песни. Только в одно ухо её теперь слышно, а другое снизошло к реальности. Щеку невесомо защекотала мягкая прядь, что говорит о чужом присутствии... Парня неслабо пугает происходящее, поэтому не раздумывая бьёт кулаком назад тому, кто посмел похитить наушник. Чертыхаясь, Чуя вскакивает и по инстинкту поворачивается к нарушителю, прижимая к себе плеер. Сердце до боли стучится в грудь, желая выпрыгнуть. Холод по телу затормаживает сознание. Маньяк за ним пришёл?! А... Чёртов.. — Уорнер! — рявкает Чуя на согнувшегося напополам Осаму, шипящего от неслабого удара. Он думал эффектно появиться сзади, отметив шедевральный музыкальный вкус кнопки, а не пугать до усрачки... но получилось, что получилось. А именно – полный косяк. — Ты хорош не только во вкусе, как я погляжу, боксирующий пёсик. — боль перестает поступать вибрацией, и Осаму выпрямляется, попутно щурясь и держась за живот. — Круто ты здороваешься... Ну, стоило хотя бы постараться всё-таки сделать комплимент? Чуя не оценил, похоже... — Я чуть инфаркт не хватанул, мразота! Жаль не ударил сильнее, чтобы ты насовсем полёг! Берегов не видишь?! Тебе показать?! — подходит ближе Чуя к много позволяющему себе чмо и по итогу встаёт к ограждающим его качелям с противоположной стороны. Что нужно делать при нападении опасного зверя? Хотя бы не провоцировать. Чего Осаму и не делает. Ещё хуже – начинает дразнить довольным лицом с издевательской подоплекой. — Ну-у-у-у... — по-дебильному задумчиво тянет Осаму, глядя вверх и повисая на цепях качелей. Затем он смелее наклонился ближе к лицу Чуи, отчего у того явилась мысль о какой-то угрозе. — Договорились – если хорошо бегаешь. Взгляд, полный азарта, затормозил Чую и всё, что он может выговорить: — Что? С лёгкостью Осаму выхватывает из рук рыжего его реликвию – помотанного плеера – и убегает под детскую горку в виде замка. А у Чуи только встревоженно забегали глаза. — Ж-живо вернул плеер! Ты его сломаешь!!! — А ты не стой столбом и попробуй отними! — кричит Осаму, стоя одной ногой на лестнице горки и покручивая плеер, приманивая этим огненную гиену по имени Чуя. Стратегия приклеиться к земле, ждать, пока скумбрия угомониться и из-за собственной усталости отдаст плеер – было бы эффективно, но Чуя, не задумываясь, срывается с места и на всей своей максималке бежит за своей драгоценностью. Если она хотя бы поцарапается, Осаму могут дома не ждать! Чуя ловко скользит по препятствиям ради поимки грёбанного воришки, но всё равно до конца не поспевает. Так как горка длинная и с разными преградами, догнать будет особенно трудно. Несмотря на то, что Осаму, с его ростом, больше замедляется, чем Чуя, у которого в бонусе, наоборот, низкий рост. — Ты по случайности меня заметил и решил доколебаться или... или следил за мной? — старается отдышаться Чуя, говоря это сверху, когда Осаму уже снизу, на земле, продолжает манить плеером и кривляться, будто гуляет. Подождём, пока Чуя переведёт дыхание, и игра снова продолжится! Осаму цокает на Чую, думая про себя, как неумело тот расходует энергию. На старте сразу же включать режим "турбо" нельзя – иначе выдохнешься быстро. Однако, с другой стороны, Чуя не спортсмен, откуда могут быть такие познания? — По шлейфу недовольной буки тебя отследил. — серьёзным тоном произносит Осаму, держа поднятую голову, чтобы не терять из виду королевишну, смотрящую в ответ на него сверху. Чуя в недопонимании щурится. Шутками ему не угодишь... Эх, Осаму быть бы более прямолинейным. — Да эта площадка же недалеко от школы, мимо проезжал. Но парень всё же промолчит, что на самом деле планировал ещё свидеться с Чуей. Тут просто считай повезло, что встреча состоялась в удобном месте, где никого нет. — Я серьёзно, Осаму. Отдай, пожалуйста, плеер... мне он очень дорог, — одолевает буйное беспокойство Чую за ценную вещь, которая может похериться из-за одного барана... Вот чего он добивается? Осаму уже почти сдался и был готов просто отдать плеер из-за этих волшебных, и таких мило произнесённых слов, будто боится, что Чуя расплачется, если не вернуть прямо сейчас. Но чары не могут быть всевластны – нет! Осаму выстоит и ещё маленечко поиграется с Чуей, дабы его подбодрить. Распускать сопли на пару – это не то, что им нужно обоим. — Я вырву твои длиннющие ноги и засуну тебе в глотку, если немедленно не образумишься! — меняется в настрое Чуя и теперь уже не кажется беспомощным щенком. Осаму пробуждается из мимолетного забвения. Вот же агрессивный какой... — Ну-ка, попробуй поймать свою вещицу, шантажист! — что горячо, что холодно Осаму на физические расправы, что, естественно, пугает Чую. Что-что попробуй?! Осаму невысоко подкидывает три раза плеер по прямой вверх, но Чуя дотянуться никак не может. Всё ещё дразнит... Тем не менее, хорошо, что аккуратен всё-таки с плеером. Чуя чуть не наворачивается вниз из-за нервов. — Эй, полегче, артист театра! Думай о плеере, а не о том, как бы сотрясение мозга заработать. — уже приготовился Осаму ловить этого безбашенного красавчика, опасаясь, что он свихнётся из-за обычного проигрывателя. Неужели он настолько дорог? — Давай уже лучше поскорее спускайся ко мне... Будь хорошим мальчиком. Довольно остро и не однобоко сказано. Осаму прикусил язык. Страдает от своих же грязных мыслей, просто гений. Хорошим мальчиком Чуя будет – у него нет шансов отвертеться. Нужно забрать плеер, посему ведётся на поводу чокнутого, рыча и скрипя зубами. Последний тяжёлый шаг со ступенек – и вот Чуя на земле. Не успело прокатиться перекати-поле, как Осаму снова побежал под горку и оказывается на ней. Поменялись местами мгновенно. Чуя от бессилия терпеть бежит следом по второму кругу за ним. Беготня старшеклассников не собирается останавливаться. Выживет ли детская площадка после них ради детишек?... "Этот жук навозный в детстве не наигрался, видимо!" — спешит Чуя отловить Осаму, часто спотыкаясь и врезаясь на поворотах горки. Осаму часто даёт фору своему другу, делая приостановки, чтобы тот почти догонял, но... Тут же дразнит своим ускорением, как касается земли. — По земле нечестно бегать! Это усложняет задачу! Конечно я тебя так не поймаю, — в очередной раз уходит на перерыв Чуя, глубоко дыша и свешивая руки через заслон. Постепенно Осаму тоже начинает уставать. Если уж и он, то Чуя вскоре точно от перенагрузки шлёпнется... Что же придумать? — Всё возможно, Чуя. Бесконечно бегать всё равно не выйдет. Просто перетерпи, — подмигивает в знак подбадривания Осаму, — а я же обещаю, что как только ты меня коснёшься, получишь плеер... драться с тобой не хочу. — Ещё скажи потому что... — Потому что слабеньких не трогаю. Чуя стал саблезубым тигром. Плеер отошёл на второй план – сейчас бы растерзать эту выскочку. Он гонится за ним, спускаясь в сотый раз по облезлому канату, просто спрыгивая, скатываясь с горки. Наработает ловкость – и до профессионального паркурщика недалеко! Может, Осаму его к великой карьере готовит? Нет. Он просто сам себе на уме остолоп... Тактика запутывать резкой сменой направления и остановками постепенно загоняют Осаму. Приближение к нему с каждым разом всё продуктивнее. Он всё смеётся от такого азарта, и Чуя... почему-то смягчается. Он с улыбкой на лице готов наконец победить. Осаму забегает на другую часть большой горки, на которую раннее не заходил. Чуя удивляется, но не ослабляет разбег и, более того, разгоняется, вкладывая все силы до последней капли. Он тратит их и не зря. Труд оправдался. Правда, за счет решения Осаму оглянутся, но не важно. В ярко-красной трубе Чуя ловит Осаму за ногу и тянет на себя, вытаскивая его всю тушу наружу. Мышь не успела проскочить через нору... А может быть такое, что он специально сюда свернул, чтобы дать шанс его поймать? Ведь быстро пересечь трубу в любом случае не получится – будут замедляться движения... Чуя сосредотачивается на другом. Он прижимает Осаму за плечи к горке и победоносно говорит: — Съел, шпала безмозглая? — висит парень над проигравшим, от чего тот норовит быстрее выбраться и влюбленно не засматриваться прекрасным рыжиком, фантазируя о недружеских близостях... — Съел. А теперь отпусти. Я же обещал вернуть плеер, как догонишь. Так бери, — указывает глазами Осаму на выпрямленную одну руку, где зажата вещица. Выхватив её, Чуя быстро и скрупулёзно просматривает, не ранен ли плеер. К счастью, обошлось. — Я молодец, — заявляет довольно Осаму, усевшись, как старая коряга, — погонял тебя – представителя семейства палочников. Бицепс и квадрицепсы точно подкачаются! — Заткнись. — слабо закатывает глаза Чуя и с приседа плюхается на дощечку. Всё горит бесперебойно: в груди, мышцах, голова пульсирует, волосы вспотели. Сказочное состояние, не иначе. — Ты не понимаешь, как рисковал... не стало бы плеера – не стало бы и тебя. — Ой, напугал, — саркастично отшучивается Осаму, сам не прочь с усталости развалится прямо здесь, — я бы смог тебе подобных несколько сотен купить. Хвастовство деньгами не заставило разгневаться Чую. Он... воспринял эти слова как некую щедрость. Поэтому глядит на Осаму со скепсисом. Тот уклоняется с неловкости, как только может: — Ну, чтобы ты меня не загнал в могилу, естественно... Прогремел гром, сопровождаемый тремя зигзагообразными молниями, которые образовали длинный, устрашающий узор на сером небе. Парни вовсе не заметили, что погода неожиданно ухудшилась, пока играли в кошки-мышки. — Не пугайся, малышок, полезли сюда! — не имея понятия о субординации явно, Осаму потянул Чую за запястье в трубу. — Ты реально щас отхватишь, я не шучу, Уорнер! — не может решить Чуя на что больше злится: на то, что его трогают и тянут куда попало, или на хрень, которую глаголит скумбрия. Сплошная путаница. Располагаются они в тесной трубе для детей не сразу. Осаму так вообще своим острым коленом случайно ударяет в бедро Чуи, отчего они оба зашипели. Один от реальной боли, другой от предполагаемой. Слава богам у них получается устроиться. Сели напротив друг друга, упирая ноги почти к головам друг друга. Шикарно. — И что мы сюда засели? Дождя же нет, — собственный голос сильно врезается в уши из-за дебильного материала, из которого сделана эта труба. Чуя накаркал. Ливень хлынул по земле с высокой интенсивностью. Встанешь под него – будет больно. Задорно хмыкнув, Осаму заговорил уже своим голосом, врезающимся во все уши: — За громом всегда следует дождь. Разве не знал? — Пф... не всегда вообще-то. Бывают исключения, — умничает для себя же Чуя, про себя радуясь, что не попал под дождь. Промок бы до нитки – и плееру было бы худо. Он прячет его в карман ветровки и скрещивает руки, хмуро опустив взгляд и смотря в сторону. И надолго они застряли? Может, добежать как есть? Не сахарный же Чуя... Почему до сих пор смущение перед скумбрией? Оно должно было пропасть, когда он обыграл этот дешёвый спектакль, бегая по двору. Всё не так просто, значит. Осаму надумал один идиотский анекдот рассказать, дабы тишину разбавить, но понял, что и так без умолку снёс достаточно всякого. Придётся украдкой любоваться милым личиком одного парня и ждать от него хотя бы чиха. — Почему так... сделал? — ласкает слух Осаму Чуя своим бархатисто тихим голосом. Он хотел задать обобщённый вопрос о странном поведении товарища по догонялкам, но оступился. — Отобрал плеер и заставил носиться. Только правду, а не трепьё. — Я что, совсем на человека не похож, раз ты такое спрашиваешь? — искренне заинтересовался Осаму слабым голосом, последовав примеру, но Чуя слышит в словах насмешку. Парень выдыхает. — Ладно, я... просто захотел повеселиться с другом. С надеждой в поддержку названного статуса, Осаму непривычно мягко и долго смотрит в полюбившиеся глаза голубой лазури. Во взгляде не считывается шутка, насмешка или ирония. Что-то настоящее, неприкрытое за множеством слоев, явилось перед Чуей. Возможно, он сам себя обманывает, хочет верить в подлинность образа Осаму, о котором думал немало. Но на сердце потеплело... — Ты... — закупорилась функция трезво мыслить у Чуи, а выразительные глаза напротив не останавливаются вовсе большему воспламенении сердца. Чуя теряется и хочет поскорее рассудить сказанное... Да всё, лишь бы перестать испытывать такие странные чувства к скумбрии. — И я друзья? Ты в это веришь? — Да, но... всецело я не могу так считать без твоего мнения, что и ты меня воспринимаешь похоже, — заворачивает как-то сложно Осаму, теряясь не хуже Чуи. У обоих есть свои причины сомневаться в принятии этого отважного решения. Решения о дружбе. Чуя мечется из-за опыта с Ширасэ и Тачихары, а Осаму – из-за парней и... наверное, до кучи страха сорваться на Чую своей влюблённостью. Проще говоря, спалиться в своих романтических чувствах. "Что за галантность выработалась у этого... этого..." — Чуя не слышит свою же обзываловку в голове. То-ли из-за ударов капель, то-ли она вовсе не родилась. — Давай не будем об... этом. Чуя не знает, что говорить на такое. Просто не понимает. Может быть по умолчанию всё будет протекать без... открытых обсуждений? Уход от вопроса бьёт по чувствам Осаму хуже, нежели был бы отказ. Он, по всей видимости, действительно видится как какая-то невнятная оболочка, которая может лишь отталкивать... но парень улыбается. Притворяется, что это всё ерунда. Неважно. — Осаму, — начинает слабо Чуя, а собеседник напротив погасил притворную эмоцию, — я, кажется, понимаю, какой ты на самом деле. Упомянутая личность отвернула голову и затаила дыхание. Проник во внутрь страх открытого осуждения. За всё, включая увлеченность Чуей. Удар вот-вот нанесётся. После него Осаму навряд ли быстро окрепнет и выберется из оцепенения, чтобы покинуть хренову горку... "Похоже, я заслужил такую жестокость Чуи... да, заслужил. Я обязан её пропустить через себя и осознать всю боль, которую я, настоящий, причинял в... полюбившегося человека", — Осаму не ощущает взгляда рыжего на себе, поэтому ему каплю спокойнее. Он представляет, как ничтожно смотрится со стороны. — Терпим даже мною. Эффект как от пистолета с конфетти – ожидал, выстрелит из него пуля, этим причинив боль, в лучшем случае, а на деле получил цветы с разноцветными конфетти. Для Осаму это так и есть. Хотя этот комплимент, по сути, представляется мнимым... но зная специфику общения Чуи с ним, можно и обрадоваться таким речам. Благодаря рыжему, который выявил для себя очертания придурковатого типа, Осаму встряхивает с себя пепел и снова сияет аурой хаоса и раздора. Что Чуе, скорее, не на руку. — Мой типаж называется – "терпим даже Чуей Гилсом"? Не знал, буду теперь с гордостью носить, — смеётся как при щекотке Осаму, мельком поглядывая на недоумевающего Чую. Это настолько смешно? Как бы то ни было, Чуя сдержанно хмыкает в полуулыбке, смотря на угарающего соседа по неволе. "А у него... довольно заразительная мимика", — отмечает про себя Чуя, познавая какие-то интересные вещи в Осаму... о чём он вмиг забывает, когда тот внезапно замирает, уставившись на него. Ему бы прилечь отдохнуть от такого взрыва эмоций. Но он просто безумно рад тому, что на душе осталась одна тишь, да гладь... несмотря на уклонение Чуи от темы дружбы. — Слушай, на днях будет... вечеринка в доме Марка. — ни с того, ни с сего заступил на опасную территорию Чуи Осаму, заклиная его хотя бы на поразмыслить о предложении, которое сейчас прозвучит. — Ты его точно знаешь – открытый и общительный парень... Он приглашает всех ребят со школы к себе по желанию. Может... ты придёшь? Повеселишься со всеми. Я там тоже буду... Марк взаправду адекватный знакомый всей школы. Он знает каждого и относится ко всем на равных. Не в этом проблема прийти Чуе на бессмысленный кутёж... а в другом. — Такие мероприятия я не жалую. — не раздумывая отвечает Чуя, меланхолично мотая головой. — Да и смысл мне там быть? Я ни с кем не общаюсь. — А те двое? Возможно, придут к Марку. — Кто? Ширасэ и Тачихара? — Наверное... я их не знаю. Видел, как ты общаешься с какими-то парнями. — Мы не друзья... это в прошлом, — откровенно выпаливает Чуя уже без оставшейся тоски, но вместо этого Осаму охватывает тоска за него. — Со мной мог бы... провести время, — осмеливается указать на свою кандидатуру друга Осаму, нервно вдавливая ногтем в ладонь. Чуя вновь обескуражен с заявления парня о тесных отношениях. Сказано об обычном времяпрепровождении, в принципе, но дружеским настроем всё равно сильно разит. Чуя поджимает губы и задумчиво сверлит низ злосчастной трубы. — Ты же будешь общаться со своей командой, Осаму. Они твои друзья. Не сможешь же ты разрываться... — парень чувствует, как раскрывает самого себя наружу перед тем, кому обычно показывал лишь свою недоброжелательность, и из-за этого возникает дичайшая неловкость. — Нет... нет, глупая идея. Наотрез прозвучавший отказ Чуи может потерпеть поражение. Он поднимает глаза и в упор сталкивается взглядом с этой, дозволенной дохрена всего, скумбрией. Он скрестил ноги, этим присев, и оказался теснее, чем было. Осаму издевательски безотрывно и прищурено всматривается в Чую. Наклонив чуть голову набок, он с хитрой улыбкой произносит властным тоном: — Я не выпущу тебя отсюда, пока не скажешь: "Я подумаю". Шантажировать у Осаму в крови? Чуя плюнул на поступившее детсковатое запугивание. — Щас вот, ага. Вырву твои кудри, баран, если посмеешь. — двинулся чуть в сторону Чуя, следя за действиями Осаму. Ливень как раз прекратил идти, можно уходи... Что за?! — Отпусти руку, эй! Лишний повод дотронуться до Чуи есть! Осаму держит его за предплечье. Плюсом смог понять, какой же он тонкий в руках. Поэтому он сильно не сжимает, а проявляет мягкость. Дёрнув рукой, Чуя выбирается из лап Осаму. — Скажи, что подумаешь насчёт вечеринки – и ты свободен, резвый птенчик. — Я скорее пленник, — презрительно смотрит Чуя на Осаму, не унимая своё желание сдристнуть отсюда без нужных ему слов. Осаму этого хотел... то есть НЕ хотел, но до Чуи нужно доколебаться знатно, видимо, чтобы цель была достигнута. Рыжий рвётся наружу, а Осаму хватает его за талию и тянет на себя, валя парня рядом с собой. Чуя отбрыкивается и теперь пытается вылезти с другой стороны трубы, но Осаму успевает того прижать спиной к пластмассовой стенке, держа за плечи. Один:один. Чуя не теряется и ударяет ногой по колену Осаму, от чего он наворачивается вперёд, а парень, не теряя времени, почти выбирается из трубы. Однако не тут то было. Осаму хватается за ногу и оттягивает её на себя, посему Чуя скользнул обратно под него. Взмахом руки он случайно валит Осаму на себя. — О, боже, слезь с меня, слон десятитонный! — кряхтит Чуя, а Осаму его вмиг слушается, так как не хотел сам быть так близко к... это невозможно избежать. Приподнявшись, Осаму на мгновение оказывается в сантиметре от лица Чуи и даже чуть задевает его нос своим. Его ошпарило так, что он отпрыгивает от него и резко ударяется головой о верх трубы. Отодвинувшись назад, Чуя бесперебойно быстро дышит, переводя дух. Такой тяжёлый! Почти как букашку раздавил! — Ну и придурок неуклюжий, — посмеивается Чуя, наблюдая за шипящим Осаму, держащимся за голову, — всё-таки иметь высокий рост – не всегда солидно. Подхватил выходит Чуя дебилизм Осаму, поскольку в ответ набросился, повиснув на нём сзади за шею. — Если я слон, то ты конь, Чуя! — держит Осаму за душащие его руки. — Не перебарщивай, во мне и шестидесяти килограмм нет, — трудится рыжий свалить соперника в сторону. — Хорошо, согласен, ты пони. Злость не помогает прибавить сил Чуе, и вот его одна рука оказывается прижатой Осаму к стенке трубы. Позы у парней сногсшибательные: между ног полулежащего Чуи уместилась нога Осаму, сам он еле держит равновесие за счёт второй руки, на которую упирается. — Вот же упрямая девчонка, — кидает оскорбление Чуя, закатывая глаза, а Осаму на этот раз сближению не так смущается. — Подумаю я, подумаю. Одолжение кнопка сделала, значит можно отпустить. И вся шуточная драка ради этих двух слов! Осаму отпускает заложника. Рвался, рвался... а теперь не торопится убежать. Он умиротворённо смотрит на потрепанного захватчика, по-доброму усмехается, мотает головой и выходит наружу. Сердце Осаму ёкнуло, а по щекам прошлись колющие мурашки. Как будто в другом измерении оказываешься, как выходишь с этой трубы! Сразу так свежо после дневного дождя, красота. Чуя спускается по паутинчатой конструкции и говорит невзначай Осаму, остановившись: — Пока, что ли. Вылезший за ним разбойник сегодняшнего дня лучезарно улыбается и машет рукой: — Пока-пока, мой верный пёсик. В путь дорогу Чуя отделывается одним факом, так как устал. Устал не только физически, но и морально от Осаму-хусаму-Хуернера. Измотал, чертила... но эта усталость довольно приятная. Чуя перезарядился вроде как. Синоним пёсика – друг, считает Осаму. Миленько, что Чуя на него хоть как-то реагирует... не задумываясь о неоднозначности вещей. Может... это знак?

***

С возвращением Осаму дом семьи Уорнеров просто заискрился штрихами беззаботного счастья. Мисора, смотрящая телевизор на диване в гостиной, вмиг поняла, что это он. Если бы пришёл муж, она бы это поняла по тяжести, застоявшейся в воздухе. — Сынок, привет! Как твои дела? Всё хорошо в школе? — выкрикивает вопросы женщина, этим подзывая сына. Она уж подумала, что Осаму кубарем покатится, но он лишь активно приземляется на край соседнего кресла. Улыбка до ушей. Такая приободрённость под вечер после учёбы потрясает Мисору. — Не то слово. Сегодня был такой классный день, — не может прямо усядется на месте Осаму, активничая в сидячем положении. Мотает ногой, жестикулирует. И вот плюхается боком на кресло, довольно выдыхая. Неужели прогулка так повлияла? — Веселился с новым другом? — смутная интонация мамы мешает и дальше Осаму кайфовать с воспоминаний о Чуе, и он знатно напрягся. — Мне Том рассказал, — не имя заставило парня смотреть на женщину потерянным взглядом, но она подумала именно так, — ну, водитель наш. Рассудок закрутился, завертелся у Осаму, и он прилично присаживается в кресле, как полагается. Бестолковый мандраж заставляет его оцепенеть. В горле пересохло. Любое упоминание о Чуе со стороны близких вызывает такую реакцию. Осаму неумолимо сильно страшится в раскрытии своих чувств к нему, когда причин для беспокойства нет... Он сам это осознает, но не может собой совладать. — Его зовут Чуя. — парень не собирается обманывать маму. Раз водитель поведал о Чуе, значит, и о том, как они бесились на детской площадке. — Он... знакомый из школы. Своеобразный, но крутой, с ним интересно. На фоне поднявшейся темы шумит телешоу "Весёлая компания". Внимание Мисоры резко перекочевало на новость об этом Чуе. Она не помнит, чтобы из-за кого-то, да даже из-за чего-то, Осаму становился таким... неведомо блаженным, воодушевлённым. Это и радует, и настораживает. Не затягивает ли Чуя во что-то запрещённое? Но пока не стоит устраивать глупые расспросы. — Я погляжу, ты начал более стабильно осваивать новую среду, дорогой. И я очень рада, что ты всё заводишь новых друзей. Это замечательно, — с настоящей, ничем не заменимой любовью говорит Мисора своему сыну, ожидая, что тот избавится от тревожности и оставит свои крылья раскрытыми. Осаму не робеет и начинает докладывать маме всё, что сегодня было. Её тёплые слова придали ему уверенности не закрываться на несколько замков. Она внимательно вслушивается в историю общения с Чуей, не опуская уголки губ, от чего они стали даже побаливать. Что поделаешь, если много совместных моментов Осаму и его друга настолько забавные. Их прозвища друг другу, озорные выходки. Про парней из команды Осаму подобным образом не отзывался. Мисора стремится лучше понимать подростковый период своего старшего ребёнка. Она боится задеть его лишними фразами, поэтому часто задумывается, что и как говорить. Тяжело бывает, но что не сделаешь для Осаму. Если уж и будут поступать всякие звоночки, она станет что-нибудь предпринимать, но не сейчас. Осаму так чувствительно и эмоционально рассказывает о своей жизни. Ничего плохого Мисора не видит. Моменты счастья она отбирать никак не смеет, да и не за что... несмотря на поступающее волнение внутри. Отчего оно, неясно. Через полчаса открывается входная дверь, и слышится заунылый голос, однако громкий: — Я дома. Закончить предложение Осаму не успевает, как резко замолкает и прячет глаза в пол, будто говорил нечто секретное маме. Она обеспокоенно всматривается в него. Как же нелегко ему говорить откровения отцу... или даже просто в его присутствии. Мисора расстраивается с этого каждый раз, когда возникает такое напряжение. Женщина поднимается с кресла и идёт встречать супруга после работы. Осаму же смирно сидит, испытывая раздражение, из-за чего параллельно наступает нервозность. Детство – как пчела. Сама она исчезает из этого мира, но её укус оставляет след надолго... и последствия из-за него бывают отнюдь не прекрасными. Что примером может послужить Осаму.