21 guns

— Вааау, какой красивый букет, Чуя! Да ты же мой джентльмен, — умиляется уже издалека Осаму, идя навстречу Чуе, который оказался в безвыходной ситуации и прётся в гости к семье Уорнеров с потными ладонями. От Чуи не пахнет нищебродством? Он надеется, что нет, ведь вылил чуть ли не весь свой единственный одеколон на себя и прорепетировал перед зеркалом приветствие с вручением цветов... — Обойдёшься. Это не тебе, а твоей маме. Ручки подальше, ага, — на высокомерном тоне выставляет Чуя ладонь и, не одаривая чепушилу поцелуями с крепкими объятиями, проходит мимо него. Тот закатывает глаза с восторженной улыбкой и следует за своей хамловатой половинкой. Чуя вот-вот встретится с родаками, и они проведут вечер, да и всю ночь вместе! Ещё и утро, а может и обед захватят... Осаму рассчитывает уговорить рыжика остаться на как можно дольше. Никаких резких форс-мажоров у Чуи не будет, Осаму проследит за этим... и ни в коем случае не отпустит. — Хочешь отблагодарить её за то, что родила меня, такого неотразимого парня? — настырно приглядывается к хризантемам скумбрия, которая почти лезет своим носом в них из-за вкусного запаха. Чуя пальцем надавливает на него, чтобы убрался подальше. Вдруг нанюхается и высосет весь аромат! Да, Чуе лишь бы отмазку придумать. — Нет, за её восемнадцатилетнее терпение тебя. Она моя героиня. — Ну, ты тоже, получается, герой, раз меня терпишь, — ласково оглашает Осаму и, притянув Чую к себе за талию, целует в щёку. У него уже иммунитет на возмущения Чуи, поэтому опережает. — Всё-всё-всё, тихо, кнопа моя. В спальном районе кричать нельзя. — А вести себя бескультурно можно, значит... — грозится Чуя, судя по голосу, отпинать развязанную в поведении хрюшку. — Знаешь, мне жалко букет. А так, я бы тебя сейчас зажал за углом собственного дома и объедал всё твоё те... — Закрой пасть, иначе с порога рассекречу твой статус пидора. Они без языка целуются, какие ещё зажимания? Осаму блефует и блефует, как и сам Чуя со своими намеками-шутками. Стоят друг друга. — Чуя, как грубо... я ведь обижусь. — Не переживай, следом провозглашу и себя соответствующе. Выстрелят одновременно в обоих одной пулей. Чувство юмора Чуя дома не забыл, как и рюкзак, в котором лежит кое-что особенное. И в который, по факту, не должен всматривается шпала, как делает в данную секунду! Рыжий поворачивает голову в направлении взгляда Осаму и вырывает его из размышлений: — В рюкзак втюрился? Я просто привык... с ним ходить куда-то надолго и всё. "Не догадался, значит, о ночёвке. Хотя кто его знает, он подозрительный", — думает совершенно о другом Осаму, сощурившись. — Мы с тобой надолго ходили гулять, и ты не брал его с собой... — напрашивается Осаму на придумывания оправданий, из-за чего Чуя вскипает. Заткнулся бы, но нет, не перестаёт доставать! — Не пизди, мы гуляли недолго. Тебе кажется долго, потому что в общем прогулок уже было предостаточно. — Мне никогда не будет достаточно наших прогулок. Даже самых обыкновенных, совместных, банальных шагов вперед. Осаму встретил Чую по пути не просто так. Он побоялся, что тот потеряется в этом районе. Но это одна причина, вторая – проследить, чтобы неожиданно не сдал назад – в свою конуру. У Чуи настроение меняется, как модные тенденции. И не ляпнуть бы лишнего, от чего он сбежит, сверкая пятками... — Гостей уже много собралось? — решает узнать Чуя уровень своей тревожности от числа собравшихся. — Очень мало. На тебя обращать внимания особо не будут, не переживай. Проскочим наверх в комнату и будем там отсиживаться. — Как будто в бункере во время зомбиапокалипсиса. — Ага. Кстати, если хочешь посмотреть фильм, можешь уже подумать о жанре. Выбирай любой. У меня много видеокассет, что-то да подберём. От сопливой романтики Чуя захрапит, а от ужасов расшатаются сильнее нервы. Что-то между фантастикой и триллером было бы превосходно. Он утверждает задумку кивком и секудной улыбкой. — А вот и дом, милый дом, — обозначает навязчивый навигатор, поворачивая Чую за рукав к типичному маленькому американскому убранству с флагом на веранде. "С японским флагом рядом выглядело бы куда круче", — шутя подмечает Чуя, но волнение накаляется по мере уменьшения расстояния до двери. Парни ступают на веранду и уже вот, останавливаются у входа. Дожидаясь вторжения внутрь первым хозяином дома, Чуя сверлит глазами коврик "Welcome". Момент какого-то хрена оттягивается, и он смотрит на глумящуюся рожу. Что этот аппендикс задумал? — Тебе по голове надо постучать? — Нет, по двери, своим кулачком. Давай-давай. Это испытание тебе за букет. Я, может, тоже хотел... Как же Чуе хочется отпиздить Осаму этим самым букетом. Он серьёзно не понимает элементарных вещей? — Ты бы его сожрал, козёл же вылитый. — Ложь. Я бы за ним максимально ухаживал и любовался до того, как завянет. Да даже завявшими бы цветами наслаждался, ведь они были от тебя. Так шутит Осаму или нет, Чуя никак не вразумит. Парень, и любит цветы... хотя, что тут несопоставимого. Он и свой пол любит. Бред на бреду сочетается. Чуя в бессилии опускает вниз букет и проигравшим голосом радует недообиженку: — Нарву тебе из соседней клумбы в следующий раз. Покайфуешь, маленькая девочка, и на месте же выбросишь. Если только так. А вообще... Чуя считает, что поделка в виде небольшого букетика была бы практичнее и сохранилась бы наподольше, раз так скумбрия хочет. Идея сумбурная, и Осаму знать о ней необязательно. Однако этот чёрт распознает небезразличие к его желанию через шутки. Он бы завилял хвостом, если бы он у него был, от простилающихся жарких чувств внутри. Забывая своё же наказание, Осаму за Чую стучится в дверь. Она чуть ли не сразу открывается, запуская юношей. — Осаму, ну куда вперёд лезешь? По этикету забыл как надо? — доносится изнутри повелевающий женский тон. Этикет пришлось исключить ради и так зажатого рыжего щенка. Войти после куда спокойнее. — Да, я невоспитанный хулиган, от него нахватался, — ликующе говорит виноватый, показывая на вылезшего из-за его спины Чую. — На своё нутро покажи пальцем, невоспитанный хулиган, — как можно мягче выражается Чуя при матери Осаму и как только переключается на женщину, слегка немеет, пряча цветы всё сильнее за себя. — Так это ты Чуя. Рада наконец-то познакомиться с хорошим другом своего сына. Осаму отзывается о тебе очень положительно, отличный показатель для не... Двое Уорнеров синхронно лишаются дара речи. Осаму так в прямом смысле рот приоткрывает с нежданчика от Чуи. Он в поклоне протягивает букет хризантем Мисоре. Нет, его живот не скрутило в эту секунду. Чуя узнал, как нужно проявлять уважение при встрече по культуре азиатских стран. — Я тоже рад познакомиться, миссис Уорнер. Примите этот скромный букет, — за прерывание слов женщины Чуя пиздец как стыдится, но страх дал натворить такое безобразие. Он сильно жмется, хоть бы это не было заметно. — Я... поражена. Как приятно, — принимает цветы с горящим взглядом Мисора. Много лет прошло, как она в последний раз наблюдала за бликами своей родины. — Спасибо огромное, Чуя, — поклонившись в ответ, женщина мимолетно вдыхает аромат букета. — Они прекрасны. Осаму, поучись галантности у своего друга. — Аа... конечно, да, — заторможенно отвечает Осаму, а от самого веет обидой. Знала бы, какой он с Чуей, и какой тот с ним, сразу бы поменяла мнение о том, кто же больший джентльмен! А Чуя – жучара, задабривает конкретно маму. — Еда приготовлена, всё накрыто, хотите поесть в гостиной? — Оу, благодарю, я не очень голо... — не договаривает Чуя, как Осаму пихает его к лестнице. — Не, мам, мы в комнате будем. Посопротивлявшись ахуевшему смутьяну, Чуя осознает, что лестница – не место для игр, и просто поднимается, а за ним и довольный Осаму. — Тогда спустишься и всё возьмешь, как захотите есть. Только аккуратно. — Так точно, босс! На территории отца семейства по какой-то причине не наблюдается... Чуе на руку, но это не снимает вопроса, где он. Выскочит откуда-то резко, и прости прощай, выносливость рыжего в экстремальных ситуациях, насовсем. Его попросту не станет... Мисора на глубоком выдохе гладит лепестки хризантем, ощущая загромождение в голове всевозможными мыслями. Посмотрев вверх по лестнице, она робко подходит ближе, хочет сделать шаг и... запрещает себе. Какой нормальный родитель будет подслушивать своего ребёнка? Мисора возвращается в гостиную, в которой уже есть пришедшие, с кем можно болтовней себя отвлечь. Закрыв дверь комнаты, Осаму очарованно лупит в Чую, который уже приступил к изучению его комнаты. Она просторнее, чем весь его трейлер и намного уютнее. Здесь дышать проще. Кровать, естественно, отнимает всё внимание рыжего. Какая низкая... прямо на азиатский манер. Он знает, почему она такая, но всё равно поражается ей. — Чуя... что. это. было? — не отмалчивается Осаму в выражении своего трихуя с закидонов Чуи и, мешкая, продвигается к нему. — А? Да так. То, чему стоит тебе поучиться у меня. — гордится собой Чуя, перехватив у миссис Уорнер приятную фразу. — Откуда ты узнал о поклонах? Ты не представляешь, как многое значит для мамы её родная земля. Твой заход заранее сделал её вечер, правда. Усмехнувшись запределельной реакции Осаму, Чуя кладёт рюкзак возле кровати и подходит ближе к нему. — Тебя не должен удивлять мой могучий ум. Знал и всё. Рад, что первое впечатление твоей мамы обо мне уже не враждебное. Маленькая победа. — требовательно рукой он тянет вниз лицо скумбрии и помогает слегка себе, встав на носки. — Мы нормально не поприветствовались, наклонись уже по-хорошему. — Ничего себе. Гроза всех зубрил первый рвётся целоваться. Что-то особенное, надо отметить в календаре грандиозное событие, — ухмыляется с озорством в глазах Осаму и приступает тягучими движениями губ сминать губы Чуи, обхватив его лицо руками. Рассудок рыжего рвётся предупредить, что не желательно вот так сосаться с не запертой дверью. Он в целом в их тандеме один думает о рисках, когда второй вечно забывает. Однако сейчас Чуе нет дела до остановок во время неистового удовольствие от этого хитрожопого хера и сильнейших чувств к нему. Душа изворачивается от желания быть ещё ближе, переступая через всё то дерьмо, что было между ними. Чуя никак не может до конца поверить, что он влюблён в самодовольную тварь, которую хотел захуячить в его первый день. Ныне хочется лишь ласкать и заботиться, как бы рыжий не показывал себя не очень романтичным своими приколами, славящимися иногда переборами, по его ощущениям. Чуя не даёт Осаму первому отсоединить их прилипшие друг к другу губы, как тот часто это совершает, дабы закончить всё на ванильном поцелуе в нос, и самостоятельно за него это делает. Он чувствует всё же недостаточность и автоматически восполняет её быстрым чмоком обратно в губы. Теперь точно всё! Но, очевидно, не на весь вечер. Обмякший Осаму пьянющими глазами от нежности к своему драгоценному целится в его руку, хватается за неё и старается вернуть к себе. — Я хочу ещё. К ноге, Чуя, — нарывается специально Осаму, потому что слишком уж ему нравится, как агрессивно тявкает его миленький щеночек. — Щас ты окажешься под моей ногой, дрессировщик отсталый. Отпусти, мне нужно к рюкзаку. Его отпускают, но вопросы к содержимому сумки всё наваливаются на него: — Ты с собой атомную бомбу притащил что ли? Или конструктор лего, может? Что маловероятнее, конечно, — несёт чушь Осаму, заглядывая через плечо рыжего, а тому абсолютно посрать на дурацкую говорильню и продолговато мычит в ответ. "Трижды ура, не изгадился, можно выдыхать", — мыслит однотонно Чуя и закрывает рюкзак, решив, что подарит скромную вещицу шпале перед уходом домой. Толком ничего не разглядев секретного у Чуи в рюкзаке, Осаму огорчённо отводит взгляд. А рыжик предлагает раннее предложенную идею: — Посмотрим киношку? Я был бы не прочь глянуть что-то из фантастики. Приготовлением домашнего сеанса быстро занялся Осаму, а Чуе приходится только наблюдать за его метаниями. Видеокассет с желаемым жанром рыжего оказалось достаточно много для выбора, поэтому метод тыка здесь куда кстати. Пока идут титры на, оказавшемся цветном, телевизоре, (чему Чуя дивится, поскольку чаще видит чёрно-белые). Осаму соскакивает с кровати и добавляет последний штрих к общей атмосфере – выключает верхний свет и оставляет включённой тусклую лампу на тумбочке. Кинотеатр полностью готов, хоть и без попкорна. — Можем потом поиграть в видеоигры, если захочешь. Я научу, — лепечет Осаму, подтолкнув Чую плечом и ложится рядом на живот. Он уже расспрашивал его, любит ли играть в какие нибудь игровые автоматы, на приставке. И да, Чуя тоже любит порубиться во что-то несерьёзное, как вид отдыха. И поэтому рыжик стал в курсе того, что у скумбрии есть свои игрульки дома. Почему бы и не попробовать, только... — Не знаю, поздно же будет. А мне ещё до дома дойти надо, — разочарованно оглашает Чуя, но замечает боковым зрением ехидный взгляд Осаму на экране, который резко спрятал улыбку в скрещенных руках. "Нет, не говори. А то эффект будет не таким ярким", — воображает себе Осаму предвещающую реакцию Чую на его одно заявление о ночёвке. Вечер сюрпризов какой-то выходит. Он состоится и от Чуи, и от Осаму. Но вот что принесёт больше радости, а что – негодование, ещё предстоит увидеть. Оба делают вид, что заняты вниканием в происходящее фильма, но и у обоих мысли заняты друг другом. Под не сдавшееся фоновое сопровождение парни находят всё новые лазейки в касаниях, шутейках и шёпоте в ухо всякой белиберды (чем больше занят Осаму). Вдоволь побыть влюблённой парочке в одиночестве не суждено. В дверь комнаты стучат, и она сразу отворяется. Чуя, как ужаленный присаживается поприличнее, а Осаму просто замер. — Вы забыли, что после стука надо спрашивать: "Можно ли войти"? — разъерёно говорит брат своим невежам сёстрам, принарядившимися в пышные юбки с диадемами. — Ну тут же Чуяяя!!! — "релевантную" отговорку выдаёт Лара и подбегает к избранному любимчику для обнимашек. — Да, мы здесь ради него... нам нужна модель для макияжа. Ты же отказываешься ею быть, братец, — деловито грациозничает руками Леа с претензией в голосе. Отжимают парня у Осаму. Неслыханная наглость! Ну за что? Им было так хорошо, и тут они нагрянули со своими девчачьими игрищами! Как бы прогнать их, но Осаму думается, что эта рыжая сама доброта не позволит. — Девочки... ну я же мальчик. Мальчики не красятся, — еле-еле выходит из удушающего захвата Лары Чуя и приземляет её на пол, наблюдая за уже приступившей к мольбе девочке согласиться на их авантюру. — Может, фильм вместе посмотрим или... во что-то другое поиграем? — А может, вы свалите из комнаты... — подкидывает сквозь скрипящие зубы Осаму. — Чуя, не ведись на их уловки. Они самые настоящие горгульи, да? — Нет! Сам такой. А Чуя хороший и очень красивый... поэтому он согласится, правда, Чуя? — трясет ладошкой Леа за руку парня, тая в себе обиду на Осаму, что видится в её взгляде на него. — Брат с нами не играет... прогоняет вечно. Мы его любим, а он нас – нет! — Переигрываешь, Леа, давай по-новой, — глумится виновный родственник, которому обе в одночасье высовывают языки. — Так, семейство Аддамс, брэйк, — разнимает, как рефери, Чуя и принимает отважнейшее в его жизни решение с тяжелейшим грузом, который окончательно подорвёт всё его мужество. — Я... согласен побыть моделью, но один раз и без перебора! На условия девочки мигом соглашаются, хлопают на радостях в ладоши и с писком бегут в комнату за косметичкой. Шквал возмущений полился подобно проливному дождю: — Они и так избалованы, а ты этим одобрением всё усугубляешь. — Я знаю одного избалованного чёрта, добившегося вообще моего сердца. Назвать, кто он? — подковырнул истину Чуя, усмехнувшись и положив на Осаму по-пацански локоть. — Яблоко от яблони. Я и тебе время уделю, дорогуша, не психуй. С распахнутой дверью на большее не разбежишься, посему Чуя слегка гладит по щеке ревнивца и убирает руку. Как раз возвращаются девочки. Две талантливые визажистки начинают работать всеми четырьмя, создавая королеву на, уже упущенный, осенний бал... тогда к выпускному! Дело останется за малым у Чуи – сохранить образ до весны, естественно. Фильм Осаму вырубает, свет включает, так как зрелище под боком намного круче разворачивается. Нет, он берёт слова назад – правильно, что Чуя согласился на прихоти девочек. Иначе бы ему не было сейчас так весело. И тональник, и румяна, и тушь, и помада. Жаль волосы не длинные, а так навили бы ему модных кудряшек, как сейчас все ходят. "Услышали меня, что называется... сказал же не сильно красить", — бурчит в себе Чуя, хотя, чего он ждал от детей? Что всё учтут, будто они в салоне? Фигушки. — Мы не взяли мамины духи, придётся без них... — Как печально, — гортанно ржёт Осаму, не успевая себя сдерживать. Чуя его задушит подушками перед уходом. — О, как думаешь, Леа, сделать ему родинку у щеки, как у Мэрилин Монро? — спрашивает заведённом Лара, из-за чего Леа задумывается, приглядевшись и отрицательно мотает головой. — Ему не пойдёт, — профессиональный тон разнесся по комнате. — Я думаюююю, что вы отлично справились. Давайте превращать меня обратно в мальчика? — Эх, жалко. Так красиво. Сейчас принесём смывающее средство! — утверждает Леа, и с Ларой наперегонки они перебегают в свою комнату. Крышесносный мэйк-ап получился: розовые губы с блеском, невбитая тоналка, подведенные внизу глаза, стрелки, фиолетовые тени и пышные ресницы, тушь на которых немного смазалась из-за морганий. Чуя сейчас от своего отражения в зеркальце блеванет. Он ещё и не предполагал, что весь марафет так тяжелит лицо! Ему пиздец как всё это хочется поскорее смыть. Как женщины изо дня в день с этим живут? Парень стал сильнее уважать их за выдержку. — Миледи, все кавалеры Ваши, включая меня. Вы – само очарование, словно мимолетное цветение лотоса, — подкатывает шуточно шут гороховый, взяв руку в свои ладони, чему Чуя покривился. — Если Вы выйдете за меня, то не будете знать горе, а лишь счастье до скончания веков! — Отказано. Не для таких, как ты, ягодку растили, — хлопает ресницами с серьёзным, отвернутым лицом Чуя. Он тоже не выносит сделанную себя на вид уродливую проститутку и одновременно с Осаму взрывается в смехе. — С таким образом на трассу самое то. — Ещё чего. Будешь радовать только мои глаза и точка, — отрезает Осаму, всплеснув руками. — Тогда и ты мои порадуй. Дай девочкам себя накрасить. — Не-а, больше одной красотки в семье быть не может. Прискакав обратно, Леа и Лара тщательно и внимательно снимают красоту с Чуи. В привычном облике ему полегчало. И никакая тварь больше не всматривается в размазанные губы, фантазируя всякие грязные прелести. — Спасибо, Чуя. Ты настоящий друг, — наваливается Леа с крайними объятиями к Чуе, а за ней же её сестричка. — Осаму с тобой так повезло. Чуе грустно, что у него нет младших хвостиков. С ними же куда интереснее, чем быть одному. И плевать на какие-то ссоры, проблемы. Любви достаётся в несколько раз больше, что счастье. После того, как девочки за Чуей отпускают друг друга, Осаму его перехватывает со спины и тянет к себе, в конечном итоге собственнически прижимая. — Вот именно, Чуя – мой лучший друг, а не ваш. Ищите себе своего. И валите уже из моей комнаты. Девчонкам здесь долго находиться нельзя. — Это ещё почему? — топает в знак протеста Лара, а Леа подтягивается к ней и дуется от несправедливости. — Превратитесь в мальчиков. Вам это надо? — Фу. Девочки лучше мальчиков, мама всегда так говорит. Пойдём, Лара. Они умчались вниз, забыв закрыть за собой дверь. Поэтому на раздражённом выдохе Осаму поднимается и исправляет оплошность. Задумавшись, Чуя спрашивает: — В вашем доме двери не закрываются на замок? Родители слишком боязливые. А если подвязать сюда и недуг Осаму, то становится понятным их решение запрещать запираться. Но парень отвечает на любопытство сухо: — Да. Даже здесь мы должны быть осторожными. Уже надоело шугаться, — чувствуется толика траурного настроя Осаму, но он перенаправляется на положительный лад, ведь сегодня рыжик будет с ним дольше, чем обычно. Он треплет того по волосам, присев на кровать. — Зарубимся в игру? Чуя тоже не меньше Осаму устал. Устал, наверное, злиться на те нормы, которым они не соответствуют. Существует мало мест, где они могут чувствовать себя полностью в безопасности. Какого хрена: одним – всё, а другим – ничего... — Имей в виду: научишь играть – значит, ты уже проигравший. — Это мы ещё посмотрим, — бросает самоуверенно вызов Осаму, провокационно нашептав в губы соперника и приступает к подготовке соревнований. На первом этаже громыхают посудой гости, активно разговаривая и моментами смеясь. Слышимости не позавидуешь... и сколько они здесь будут? А Чуя сколько? Обернувшись на электронные часы Осаму, глаза рыжего распахнулись. — Эй, игроман. Ещё немного и прощаемся. Уже и темнеет, — подмечает Чуя, наблюдая за средней фазой заката. — Чуе здесь сильно плохо, раз он хочет поскорее уйти? На органы тебя не собираюсь продавать, не нервничай так, — подключает свою игрушку Осаму, успевая забалтывать трусишку. — Ты же понимаешь о чём я... наш штат не относится к безопасным. В темень лучше не бродить совсем. — Да ты всех расхуяришь в момент опасности, я уверен в тебе. Всё хорошо-о-о... — тормозит Осаму, почти настроив игрульку. — Ну, и сейчас ты это сможешь доказать. Сев на пол и облокотившись на спинку кровати, Осаму запрокидывает голову назад и смотрит на прекрасную, вечно недовольную мордочку и стучит по своему соседнему месту. Была не была, Чуя плюхается рядом, принимая джойстик. Осаму сразу понял, что тот его держит в первый раз. Будто дали подержать сокровище далёкой планеты. — Это не трудно. Ты смышлённый, быстро поймешь суть. — Почему это звучит, как подбадривание? Само собой, я научусь. И надеру тебе задницу. — Да-да, конечно, — паясничает Осаму, хохотнув, и кладёт свои руки на руки Чуи, начиная рассказывать составляющие джойстика. А руки держит и голову на плечо положил не для надобности, что очевидно. Тактильный котяра. Однако против теплоты, разгуливающей по телу, Чуя категорически не может быть. Лишь бы Осаму не пользовался запрещёнными приёмами такого рода во время игры. Пальцы Чуи начали ориентироваться в джойстике более-менее хорошо только спустя пять попыток. Осаму непритворно всё хвалит и хвалит его и в тоже время направляет гнев на свою героиню, которая теряет хватку против мужлана Чуи. Чувства и тут дают сбои. — А теперь играем на желание, — вкидывает весело Осаму, на что получает неодобрительный прищур голубых глаз. — Так гораздо интереснее. — Тебе надуло в мозг? Я не буду. Осаму ложится на ноги рыжего и под другим углом вглядывается в неуверенную его сторону. — Зассал, милый? — На слабо не поведусь. — Боишься, что проиграешь, и я пожелаю, чтобы ты мне отсосал? — Просто, в отличие от тебя, я не ребёнок. На такой идиотизм не пойду. — Пф... вот это взрослый дядя нарисовался. Между прочим, мы мстили друг другу, бесились на горке и сбегали с уроков. Разве это не идиотизм? Старшенство на пару месяцев дало о себе знать в нужную минуту... — Нюня, блять. Посмотрите на него, как себя ведёт, когда не добивается сразу того, чего хочет. — неподступный Чуя бернет и нежит Осаму по волосам, подбираясь второй рукой к шее и вырисовывая контур лица. По его красивому личику хочется и вдарить за навязчивое уговаривание, и оставить сотни поцелуев. Осаму слишком ярко видит намерения Чуи по его глазам и тепло улыбается, всё подставляя щеку под руку. — Чертила невыносимая. Тебе везёт, что ты мне нравишься. И как меня угораздило... — Получается, согласен играть на желание? — вмиг привстает Осаму и в предвкушении одобрения поглядывает на губы Чуи, которые так и просятся их накрыть. — Готовься кукарекать перед гостями. Это будет моё первое желание, — рассекречивает рановато свои намерения Чуя с целью припугнуть, но ощущение такие, что желания Осаму будут знатно переплёвывать. Перед боем соперники жмут друг другу руки, чтобы избавиться от враждебности, а Осаму вручает свой поцелуй, что будто бы кажется хитрой уловкой для послабления сил Чуи. Поэтому он прогоняет того от себя рукой, отрицательно помыкивая. — Подальше от меня для честности, понял? И понеслась кузькина мать. Вначале всё было даже неплохо. Осаму мирно сосредоточен на бойне, Чуя не хуже поспевает. Только пальцы ужасно устают и затекают. А когда хочешь выиграть, останавливаться нажимать на кнопки запрещается законом у не любящего проигрывать Чуи. Прыжок, наклон, кувырок, активирование суперульты и... забирает монетки за внезапную атаку девушка с секирой!!! Чуя почти выбрасывает джойстик в окно из-за обоснованного возмущения. — Как это случилось?! Разве это честно, нападать, пока я совершаю на своём праве ульту?! — Упс, забыл рассказать... как можно жульничать, — делает шаг вперёд к получению травмы всего данной фразой Осаму, вытянувшись к совсем не подобревшему Чуе. — В этом весь ты, мудачье грёбанное! — А, ой, Чуя, да ты проиграл пока ябедничал! — тычит настоятельно Осаму пальцем в экран и рыжий затыкается, уже размышляя, что сделать с жуликом. — Бог любит троицу, поэтому играем до трёх выигрышей! — держит главного его злодея за воротник Чуя, но Осаму и не думает продолжать провоцировать, судя по поднятым рукам или... — И после трёх стукнет десять, да? — подстёбывает Осаму с лисьей ухмылкой, думая, что Чуя будет искать любые лазейки, лишь бы выиграть. Истина не далека от них обоих. Чуя просто злостно отпускает и не падает духом. — Я по тебе стукну, если будешь выебываться. Смехуечки смехуечками, но Чуя не до такой степени агрессивен к обычной игре. Слегка пугает возрастающий процент быть униженным из-за желания всего-то... можно понять и простить за эмоции. Вторая попытка на отыгрыш Чуи не собирается обвенчаться успехом. Тактика одного доставучего таракана на второй минуте приобретает новую окраску. Осаму будто ветром сносит. То уклоняется в сторону рыжего, валяя его, то умудрится заглянуть за спину и через противоположное плечо продолжать двигаться к победе с бранью наперевес, то почти уляжется на Чую. — Я говорил быть подальше от меня! Знал, что ты станешь такую херню вытворять, — отпихивается Чуя от скумбрии ногами, так как руки бесперебойно заняты раундом. Он уже лёг на спину, но продолжает не отрывать взгляд от монитора. Если собьется во внимательности, то каюк наступит моментально. — Знаешь, что такое быть в экстазе? — Я на дебила не похож, чтобы такое у меня спрашивать! — Вот он у меня сейчас чудооовищный. Поэтому и дергаюсь так. Я не виноват, это игра и жажда выиграть, — мешается намеренно Осаму, игнорируя пинки Чуи в бок, когда он оккупировал его ногу, положив подбородок на колено. Отвлекания и мат дарят поражение Чуе во второй раз. Отложив аккуратно джойстик, рыжий резко срывается с цепи и валит Осаму на пол, пытаясь придушить. А тот ржёт, удерживая руки Чуи хотя бы для вида. Если Чуя чувствителен к губам на своей шее, то Осаму к рукам на своей. Он всё больше краснеет с её сжиманий его мелкой собачонкой. Но они иллюзорные, Чуя не прикладывает никаких сил, а просто дурачится... то есть, смена оттенка кожи связана не от давления, а понятно от чего. Осаму вполне нравится это действие рыжего, что даже он сам теряется. — Подушишь меня после третьего раунда. А сейчас давай к нему приступим, — в голосе непоколибимости выше крыши, а в глазах уговаривание быстрее отпустить. Осаму всерьёз застеснялся положения и хоть какой, но силы рук Чуи. Они... так странно влияют на реакцию тела. С приподнятой бровью Чуя выметается с туши великана на две головы выше и ползёт на свое место. — Никакого желания не состоится, если будешь и дальше жульничать, — предупреждает Чуя, взглядом пройдясь по Осаму в лёгком замешательстве. "Может, не заметил, как сильно надавил на шею? Надо быть поделикатнее..." Фамильярный Осаму в отношении Чуи – катастрофа. Ему подумалось: "Зачем физически расправляться с рыжей взрывчаткой? Можно поступить изобретательнее". Когда у обоих остаётся сравнительно немного энергии, Осаму со всем актерским обоянием бьёт тревогу, будто предупреждающий колокольчик: — Черт возьми, Чуя, отец у порога комнаты, — зачитывает он скороговорку в полголоса, сам глянув в направлении выхода для правдоподобности. Тревожный гость чуть кондратий не хватанул. Чуя ведётся и автоматически поворачивает голову на дверь, не чувствуя подвоха, а только прошибающую волну испуга. И осознание, и победа занимает мгновение. Осаму пропевает: "юху", — подняв руки вверх. Прежде чем заливаться краснотой от рук любимого, который плохо переносит проигрыш, Осаму в свою защиту помечает: — Я не трогал тебя! Сделал, как ты и просил. — Но это всё равно нечестно, идиот. Заебал ты меня, — вместо ожидаемого удушения Чуя грозно встаёт и отходит к кровати за рюкзаком. Он психануть захотел? Только не это, всё должно быть не так! Но козырь заработан не зря, и Осаму его с удовольствием использует: — Я придумал своё желание. Ты остаёшься с ночёвкой у меня, — стремясь заразить ликованием, Осаму напарывается на обратное: Чуя прикидывается на вид забитым зверьком. Парень и не думал сбежать из дома по причине наебистого болвана, как тот воспринял это. Он в очередной раз хотел проверить целостность презента Осаму. Облокотившись сзади руками на тумбочку, рыжий перестаёт задерживать дыхание из-за сказанного скумбрией и поперхнулся с этого. Ночёвка?! Это... спать в одной постели?! Да эта падаль не в состоянии удержать свои ласты от него на пару секунд, если ещё и в такой тесноте... быть облапанным и в засосах гарантировано. Можно подумать, что Чуя противится, но нет. Ни при каком раскладе. Проблема кроется в другом... и Осаму её понимает. Возможно лишь не заботится о ней так же, как Чуя, вот и всё. — Это спонтанно. Я не... могу. У меня даже нет сменной одежды. Я не принёс, — защищается аргументом против этой затеи Чуя, переминаясь на месте. — Ну, хочешь, я вместо этого попробую сделать сальто назад? — Сдалось мне какое-то сальто. Мне нужен сам ты. Ты – мой приз, — ехидно оскалился Осаму, подбираясь к своей добыче. — А одежду я тебе предоставлю свою, не пропадёшь. Чуя сконфуженно проводит по волосам, производя впечатление вдумчивого принятия решения. У него ведь нет выбора с этими раздолбаем, что и думать-то? Но легкодоступным показаться рискованно. Осаму станет вообще неуправляемым. — А родители? Они разве будут "за"? — отслеживает на волне с уточнениями Чуя хитрожопую скумбрию, которая стала ближе, но присаживается на кровать. — Да они... как бы уже не против, — исподтишка мямлит Осаму, состроив виноватое лицо. Он скрючился, на опережение ощущая словестные удары Чуи. До него резко доходит всплывшая правда. — То есть, ты спланировал мою ночёвку у тебя самостоятельно, не узнав моего мнения? Бить сначала по морде или по яйцам? Оправдания могли бы политься следом, но у Осаму срабатывает иная самозащита. От очень недоброжелательного вида Чуи, который вселяет страх твоего немедленного уничтожения, Осаму наровит сбежать. Что он и делает образно, перебравшись на противоположный край кровати. — Разве я больше тебе нравлюсь с синяками? — с наивностью в тоне спрашивает Осаму, но ответ Чуи слишком очевиден. — По крайней мере, я буду ими доволен. Осаму не приходится отвлекать повторно Чую якобы зашедшим отцом в комнату. Он на самом деле оказывается за дверью и неожиданно для парней чётко отстукивает в неё. — Осаму, спустись к гостям на некоторое время. Не последовало захода, оценивания обстановки. Всё обращение за пределами зоны. Чуе из-за этого думается, что его противно видеть... это выдумки, конечно, но разразилось корёжищее чувство. Напряжён Осаму ныне уже не от гнева рыжика, а от высасывающего всё настроение отца. Приспичило же заставить делать то, что он ненавидит всю свою жизнь – пококетничать на публику. Прискорбно выдохнув, виновный Осаму ступает ближе к Чуе и с сожалением отчитывается за накладку: — Я отойду ненадолго. Побудешь здесь чутка, хорошо? Не уходи... пожалуйста. Этот сколопендр сильно ждал этот день, долго проведённый вместе. Чуя только сейчас это понял по его умоляющему взгляду. После него и двинуться куда-то не туда будет нереальным... о чём уж тут рассуждать. — Ну... я слово держу. Исполню желание, а значит не сольюсь, — находит точку возвышения Чуя, даже не кинув ванильное: "Всё ради тебя, мой любимый, не волнуйся!". Повод собой гордиться. — Поступок настоящего мужчины, — являет свою гипернежностью к Чуе Осаму и перед небольшим расставанием оставляет ему мягкий поцелуй в лоб. — Клянись, что тебя там не затопчут деловые дяди с тётями, и ты вернёшься целым, — разбавляет шутками наступающую скуку Чуя, нехотя расцепляясь с рукой этого непереносимого графа. — Клянусь, — отрисовывает крест на сердце Осаму и с приторной улыбкой скрывается за дверью. Да здравствует полное распоряжение берлоги этого шиза в его отсутствие! Ладно, Чуя тактичный и не станет устраивать погромы в поисках интересного. Но зрительно пройтись по всему не помешает. Одна большая полка полностью книжная и забита будто всеми имеющимися жанрами в мире. До кучи энциклопедий по истории, различной мифологии. Художественной литературы гораздо меньше. И, судя по схожести идей этих книг, Осаму привлекает глубинное познание человеческой психологии. Чуя сам читает немало и запросто это понял. Если двинуться вправо от интеллектуалки можно наткнуться на менее заковыристое. И это спорт. Не знай, какие сейчас у Осаму отношения с ним, понятно в связи с чем, однако можно сказать, что он имеет свою скромную значимость в жизни. По видимым трофеям в виде статуэток, брелоков, фотографий – очевидно, что в детстве скумбрия побывала множество раз на спортивных играх с родителями. Прививали любовь к баскетболу очень рано... Чуя предполагает, что это дело рук отца. Какой бы отец не хотел, чтобы сын увлекался спортом? Занятие мужчины. Ну и полная деградация следом – кассеты с играми и фильмами с монитором посредине. Увлечение каждого второго подростка. Чуе, наверное, больше всего это и симпатизирует. Доказательство того, что Осаму близок к обычному, невзирая на тот факт, что он из семьи с достатком. Не будь приземлённости в Осаму, Чуе кажется, что он бы не смог его полюбить. Одно дело быть ахуевшей никчемной выскочкой, кичащейся родительским наследством, другое – быть манипулятором-недотёпой с простым чувством достоинства выше облаков. Оно и умиляет Чую. Осаму не пытается казаться лучше, важнее. Крутясь на стуле, который взял Чуя у учебного стола, он мучается от скуки. Уже прошло примерно минут тридцать. Были бы девочки хотя бы здесь, но нет. Скорее всего, они тоже на первом этаже в присутствии графьев. А в животе тем временем пробуждается потревоженный голодом монстр. Захотелось есть. Неудобно Чуе просить чем-нибудь перекусить у Уорнеров, поэтому надеется, что Осаму что-то прихватит с собой, когда вернётся... если вернётся. Проходит больше пятидесяти минут. На часах половина десятого. А вот вознамерился бы Чуя уйти, можно сказать, что они потеряли время! Ишак этот Осаму, наживается на выигрыше. Чуя настолько утомлён от бездействования... для него это критическая доза как трудящегося человека на постоянке. — А вот и я! Официант прибыл, — с полностью набитым подносом входит запропастившийся беглец и закрывает потихоньку дверь ногой, только бы не наебнуться. — Все эти вкусные дары в знак извинения за долгое пребывание в обществе козлов с их фальшивыми лыбами, как у маньяков... фу, боже. Я еле выжил. Поднос наверняка тяжеленный. Чуя подскакивает и стремится помочь поставить, но Осаму противится этому, отводя блюда. — Нет, я сам донесу. — Дай я хоть стакан возьму, жонглёр. Прольешь ведь обязательно. — отбирает Чуя его и движется к столу, чувствуя, как голод уже отступает. Не наброситься бы на всю еду. — Знаешь что! Я по лестнице поднимался, сам неся всё это. Такой вот сильный и ловкий у тебя парень. Восхищайся, — весело говорит Осаму и ставит поднос на конечную станцию. Это было нелегко, он признаётся... но зато Чуя наестся. Игнорируя обезьяние самолюбование, рыжий скептически спрашивает: — А ты есть будешь? Или ты... — Да, я наелся уже внизу, — плюхается устало на кровать Осаму и потягивается. — Прости, что угробил наш романтический ужин. — Прекрасно. Обожаю, когда я ем, и в мой рот заглядывают, — садится на стул Чуя и, не отворачиваясь, естественно, к столу с едой, приступает к её рассмотрению. — Столько всего притащил... в меня не поместится, дурила. — Ты же ничего не ел вечером. А уже почти ночь, точно сильно голоден. И это моё упущение. — пожимает плечами Осаму, действительно принимая свою вину. Пропал без вести, оставив дорогого ему гостя одного, плюсом ко всему ещё и голодающего. И рассказывать не хочется, до чего докапывалась заявившаяся толпа незнакомцев... лучше не вспоминать и забыть навсегда. Чуя чувствует, что Осаму надо сделать передых и лучше всего в тишине. Поэтому он помалкивая начинает есть. И вся еда очень вкусная. Не похоже на почерк Осаму. Скорее всего, еду заказали. Тут и два салата в маленьких блюдечках, и горячее, и два десерта с соком. Как приучили к такому рациону Осаму, так он и составил меню для рыжего. Хоть и дополнительный десерт явно лишний... знает, что Чуя жить не может без сладкого, вот и бонусом прихватил. — Аж трещит за ушами. Ешь помедленнее, Чуя, никто не отнимет, — с прикрытыми глазами мелодично доканывает Осаму, спокойно улыбаясь. — А ты не подслушивай... как хочу – так и ем, — жуя, язвит Чуя и запивает гранатовым соком. Похоже он свежевыжатый... Чуя впервые его пьёт. Дожил. Доесть абсолютно всё в тягость. Порция горячего немаленькая. Чуя останавливается, вытирая рот салфеткой, и с интересом рассматривает странные десерты... он вообще понял, что это они, потому что отложены в красивую форму с ложечкой. — Осаму, а что это? Подглянув глазком, что держит в руках Чуя, у Осаму сиюминутно активизируется режим издевающейся сволочи. — Яйцо Чужого. Не понятно разве? Съешь и вырастишь в себе тварь. Безлико смотря на чепушилу, Чуя подыгрывает: — Замечательно. Она сожрёт тебя первым. — разглядывает со всех сторон белый и непонятный комочек рыжий. На ощупь похоже на тесто. А на пальцах остаётся что-то сухое, словно обычная мука. Присев, Осаму поясняет чудо десерт: — Это моти, японский десерт. Он из рисового теста, а внутри сладкая начинка. Не всем нравится, но, может, тебе зайдёт. Тыкая в него ложкой, Чуя мимолетно кидает любезности: — А тебе нравится? — Да, мне вкусно, — зависает на движениях прибора Осаму. — Можешь прямо кусать. Ложкой не очень удобно. Пользуясь советом шпалы, Чуя берется руками за мягкую, почти пластелиновую поверхность и откусывает тянущееся тесто. Рецепторы сразу распознают малину в сливочном креме. Специфично из-за кажущегося сырого теста, но это не достойно быть не съеденным. — Вижу кое-кому тоже вкусно. Передам маме, что она молодец. Единственное, что она умеет готовить, в очередной раз удалось. — Готовила твоя мама?! Да это божественно, — поражается Чуя, уплетая десерт до последней крошки, а Осаму этому озадачился. — А если бы приготовил я, ты бы полез обниматься и целоваться, как тогда за печенье, да? — с безмятежной гладью в глазах парень любуется умилительным Чуей. — Пф, какой там. Послал бы, вот и вся твоя награда, — обламывает по привычке Чуя удовольствие Осаму в чувствах к нему, поэтому тот расстраивается, грустно опустив взгляд. — Ладно тебе. Было очень вкусно, я сыт. Огромное спасибо, скумбрия. За благодарностью следует поцелуй в щёку кормильца, лицо которого удерживает рукой с двух сторон. Чуя не изменяет себе, как всегда проявляя "чрезмерную" ласку. Но некоторая грубоватость даже манит Осаму. Его любят просто по-своему. — Если нужна ванная комната: на этом же этаже первая дверь справа, как выйдешь. — Ага, туда и захотел сходить. Умыться бы и прополоскать рот хотя бы... — Можешь почистить зубки одноразовой щёткой. Она в шкафчике, над раковиной который, — читает мысли Осаму, вещая вверх тормашками ещё не ушедшему рыжику, лёжа на кровати. — У вас и такое имеется... как будто я в отеле. — О-о, поверь, мы успеем и там побывать. Нужно же нам будет расположение более... уединенное. На гаденькое хихиканье Чуя демонстративно закатывает глаза и удаляется. Что взять с этого пошлого нахала? Чуя думает, что уже испробовал десерт. Но он пока не добрался до самого главного – шаловливых рук хозяина дома в общей на сегодня постели. Сможет ли Осаму повести себя скверно, не удержавшись перед своим возлюбленным, он сам не в курсе. Одни горячие приливы в лицо его тормашат. Извините, но рыжие красавцы в широкой домашней одежде, причём дорогого ему человека, уже в мечтах прокладывают дорогу в сущее блаженство греховными страстями. Ночь ожидается длинной... и содержательной.