Проклятие наших дней

Никто не знал, почему опасность засекли только на пятом уровне, и не было времени предаваться рассуждениям об этом. Сразу после сборов экзорцистов по служебному спуску отправили в Нижний город. От дежурных уже пришло сообщение, что именно произошло: вторжение тварей. Одновременно во всех городах-альсе. Первый удар приняли на себя дежурившие на границе и расположенный в Нижнем городе отряд. Однако их оказалось недостаточно. К моменту, когда первые пришли на подмогу вторым, окраины были потеряны. Окраинами называли часть Нижнего города, расположенную со стороны спусков в глубокое подземелье. Эта зона всегда считалась потенциально опасной, а потому все проходы наверх и многие социально важные объекты располагались с противоположной стороны, как в Лессо-альсе, где Нижний город упирался в стену пещеры, или в центре. Выход со спуска находился на возвышении, позволяя прибывшим экзорцистам сразу окинуть охваченный хаосом город взглядом, оценить ситуацию. Ту, что казалась ожившим кошмаром. Если бы существовало древнее пророчество о последнем дне народа, так бы выглядело его воплощение. Тьма пропитала воздух, как если бы вилесси вошли в глубокое подземелье: туда, где твари и отравляющая всё сущая магия — полноправные хозяева. Вместо привычной тишины ночь была наполнена криками, рёвом, грохотом. Пахло кровью и смертью. Зажжённые огни оказались неспособны разогнать сгустившийся мрак. Воздух колко искрил от искажений растревоженного магического фона. Жёг глаза и горло, расползался разрядами по коже. Валь сжал пальцы на рукояти меча, пока ещё убранного в ножны. В груди потяжелело от дурного предчувствия. Ведь дом его родителей располагался на окраине. Успели ли они убеждать? Сейчас он на службе и не может сам решать, куда пойти, не может броситься искать родителей. Ему позволено только поверить в них и сосредоточиться на приказах. О том, чтобы сразу очистить город от тварей, и речи не шло: даже пробиться к границам не представлялось возможным. Сейчас от экзорцистов требовалось эвакуировать население, не дать тварями пройти дальше и выиграть время на активацию защитных систем. — Группа Клинков, — раздался голос Ахья́на — их командира, — ваш фокус на тварях и одержимых. Щиты — выводите население и передавайте отряду центра. Глаза — на вас информирование. Да, тёмные твари — не единственная опасность, с которой можно столкнуться. Наги, попавшие под сильное влияние тьмы, превращались в одержимых и по мере прогрессирования заражения всё больше уподоблялись тварям, утрачивая и рассудок, и нажий облик. На начальных стадиях вылечить пострадавшего ещё можно, но, если пройдена точка невозврата, единственное спасение — смерть. Отряд Ахьяна, обычно руководящего глубинными рейдами, послали на помощь тем, кто пытался подобраться как можно ближе к окраинам и найти там выживших. Бои шли в разных частях города, и пришлось идти в обход, чтобы не терять время в стычках — отбивать тварей дальше от центра отправят других. Чем ближе они были к окраинам, тем отчётливее становилось ощущение неправильности происходящего. Вдали от подземелий тьма просто не может быть настолько сильной. И если опытные вилесси способны выдержать её влияние, то простые наги… Кажется, спасать здесь будет некого. Эта мысль посетила каждого, но приказано искать, убедиться в реальности ужасающей догадки. Или опровергнуть её, спася хотя бы одну жизнь. Покрытая глубокими трещинами стена дома, к которому приближались экзорцисты, опасно накренилась. Послышался скрежет, словно огромные когти царапали камень в попытках вырыть путь наружу. Четверо Клинков рассредоточилась на безопасном расстоянии, держа мечи наготове. Остальная часть отряда по приказу Ахьяна поспешила дальше, тогда как оставшиеся напряжённо следили за осыпающейся стеной и разрастающимися трещинами. Вот из тьмы показалась покрытая чёрным хитином нога, увенчанная острым когтём… В следующий момент стена рухнула, подняв столб пыли. Навстречу экзорцистам с режущим уши хрипом выскочила тварь. Извращённое тьмой подобие гигантской сколопендры встало на дыбы и обрушило мощное тело на дорогу, разбивая плитку. Осколки камней полетели в стороны, заставляя быстро отскакивать, уворачиваться, поднимать магические щиты. Ногочелюсть попыталась схватить Вальесша, но столкнулась с мечом, высекая искры из зачарованного металла. Удар второй ногочелюсти принял на себя сослуживец. Разъярённая сколопендра пронзительно закричала и принялась осыпать строптивую добычу градом яростных атак. Скрип когтей о металл резал уши. Тварь безостановочно металась и била множеством ног, из-за чего земля вибрировала, а плитка превращалась в мешающую передвижению кашу. С усиков срывались магические заряды с непредсказуемой траекторией. Один из них попал в окно дома, и Вальесшу пришлось метнуться в сторону, чтобы не попасть под стеклянный дождь. Со вскинутой руки с хлопком сорвалась вспышка. Вместе с напарником Валь отвлекал сколопендру на себя, пока ещё два Клинка пытались подобраться для атаки. Нужно было попасть в сочленение между головой и телом или в глаза, но сколопендра отличалась отвратительной прыткостью и ядовитостью. При всей нажей устойчивости к ядам, если напороться на коготь или челюсть, одним боеспособным экзорцистом станет меньше. Вальесш кивнул напарнику, и они, уворачиваясь от атак, побежали к дому, на крышу которого успел забраться третий Клинок. В это время четвёртый растягивал сеть заклинания — она не сможет долго пролежать раскрытой. Очередной разряд пролетел в опасной близости. Вальесш резко пригнулся, развернулся и блокировал мечом ногочелюсть. Тварь повернула налево, словив головой заклинание, выпущенное напарнику. Вальесшу пришлось кувыркнуться назад, чтобы не попасть под одну из быстро стучащих лап. Разбитая плитка больно впилась в спину. Некогда было думать об этом. Он вскочил на ноги и побежал за тварью, несущейся прямо в заготовленную сеть. Меч ударил по задней ноге сколопендры, не давая этому длинному ядовитому крюку задеть колдующего Клинка. Ловушка с треском активировалась, накинула на ноги магические петли. Она не могла долго удерживать яростно дёргающееся, искрящее тёмной магией существо, но полученного времени хватило, чтобы третий Клинок спрыгнул с крыши и метко вонзил меч в сочленение. В этот же момент Вальесш и второй напарник ударили по глазам. Магические разряды скользнули по лезвиям, проникая внутрь твари. Сколопендра оглушительно завизжала, с новой силой пытаясь вырваться. Когти скрежетали по плитке, хитиновые пластины стирали стену ближайшего дома, о которую она билась. Клинки слишком поздно заметили пульсирующую полосу на брюхе и успели только разбежаться в стороны и поднять щиты до момента, как пульсация участилась настолько, что превратилась в ровный свет. Прогремел взрыв. Смесь пыли и едких паров наполнила воздух, заставляя согнуться в приступе кашля. Глаза жгло, как если бы в них насыпали острого перца. Когда облако пыли улеглось, стало понятно, что группа оказалась разделена руинами, покрытыми кусками ещё подрагивающих конечностей, едкой кровью и склизкими зловонными внутренностями. Вальесш огляделся: по эту сторону он остался один. Чем пытаться перелезть, лучше пойти в обход. Он хмурился, держа меч наготове и думая о произошедшем только что. Встречаться со сколопендрами уже доводилось. Тёмные твари — это или прямые порождения тьмы, или заражённые ею живые существа, не относящиеся к разумным видам. Тьма не отличалась любовью к систематичности, соблюдению правил, поэтому её детища могли обладать рядом отличий, даже если произошли от одного источника. И всё же сколопендры не взрывались. Как и другие твари. Точнее, взрывались не так. Случившееся больше напоминало результат наложенного заклинания. «Кому понадобилось зачаровывать тварь? Или тьма достала новую карту из рукава?» — нельзя было отрицать, что экзорцисты просто не со всем успели столкнуться. Тьма умела удивлять, и вполне могла припасти несколько фокусов, чтобы отрезвить поддавшихся самонадеянности нагов. Требовалось больше информации, чтобы сделать правильные выводы. Нижний город всегда тёмен по ночам, однако сейчас ориентироваться было сложно даже с нажьим зрением. Выпускать светляков Валь не спешил: не хватало ещё, чтобы твари заметили его раньше, чем он их. Кривые силуэты разрушенных домов и сами казались тварями, обступившими его со всех сторон. В отдалении гремели взрывы, слышались крики и рёв. Глаза всё ещё жгло, и скрытая перчаткой рука то и дело сама тянулась стереть проступающие слёзы, тем самым сильнее разводя грязь на покрытом пылью лице. Забившая нос вонь наконец-то исчезла, позволяя снова почувствовать запах царствующей вокруг насильственной смерти. Нога скользнула. Опустив взгляд, Вальесш заметил длинный кровавый след, словно кто-то протащил по дороге израненное тело. В той стороне точно никого не спасти, но нужно проверить, есть ли кого убить. Юркое существо размером не больше волка с хрустом и чавканьем поедало мёртвого нага, смачно отрывая мощными челюстями большие куски мяса. С тихим довольным рыком оно наступило лапой на выпавшие кишки и разрезало их когтями. Ткнулось носом в живот в поисках, видимо, почек или печени. Почувствовав приближение Вальесша, тварь обернулась и зарычала, обнажая кривые окровавленные клыки. Гибкое жилистое тело напряглось, готовое к прыжку. Глаза поблёскивали, отражая бушующую внутри магию. Мелкая тварь — из тех, что тенью следуют за более сильными собратьями и объедают оставленную ими падаль — не представляла интереса, и голова бросившегося на Валя существа была быстро отделена от тела. Он сунул пальцы в разрубленную глотку и пустил внутрь очищающую энергетическую волну: только так, оборвав связь твари с матерью-тьмой, можно быть уверенным в её смерти. Если бы си’ео́нес умирали так же легко, как и обычные животные, экзорцистами жилось бы гораздо проще. Вальесш подошёл к телу нага и опустился на колено. Сердце в разодранной грудной клетке, обнятое надкусанными лёгкими, точно больше не билось, и всё же на всякий случай стоило пропустить магию и через этого несчастного. Раньше мертвецы не становились одержимыми, но эта ночь умела удивлять. После Валь обмакнул палец в кровь и оставил на земле метку-печать — позже она поможет сборщикам тел найти труп. Знал ли он обладателя этого наполовину откушенного лица? Возможно. Сейчас задумываться об этом не хотелось. Когда бой закончится, в списках погибших точно встретятся знакомые имена. Сие неизбежно в замкнутом мире. Закончив здесь, Вальесш поторопился на другую улицу. Он знал, что должен свернуть в другую сторону, но ноги сами вели его в этом направлении. Несмотря на разрушения, с каждым пройдённым метром местность казалась всё более знакомой. Потому что сложно не узнать улицы, на которых вырос. Кровь стыла в жилах от нарастающего дурного предчувствия. Пальцы вцепились в рукоять меча так сильно, словно таким образом могли задавить неуместные на поле боя эмоции. Рядом кто-то был: слух уловил шуршание хвостов по плитке. Неправильное: к нему примешался странный царапающий звук. Если не наги, значит, одержимые. Держась в тени домов, Валь тихо двинулся в сторону источника. Прижался к остаткам стены, осторожно выглянул и увидел двоих, что неспешно ползли по улицам, вынюхивая добычу. Тёмные бугры покрывали сверху тела, словно густая чернота кипела внутри и пыталась вырваться наружу, но ей мешала уплотнившаяся посеревшая кожа. В то же время она лоскутами свисала там, где некогда человеческий торс переходил в змеиный хвост, как свидетельство неправильной трансформации. На щеках, порванных полезшими наружу зубами, застыли дорожки слёз, смешанных с кровью. В искажённых чертах одержимых Вальесш не сразу узнал родителей. Сердце замерло на миг, пропуская удар, тогда как рука продолжала крепко держать оружие. Она не дрогнет в момент удара. Не имеет права. Вилесси учили убивать, отбросив всякую жалость. Меч судьи должен быть беспристрастен. Уничтожать любую угрозу, кем бы та ни была раньше. Друг или враг, незнакомец или родственник, ребёнок или старик — закон един для всех. Сомнения и сочувтствие — смертный приговор там, где уже ничего не изменить. Оставаясь незамеченным, Вальесш подобрался ближе и выскочил из укрытия. Одержимый не успел отреагировать. Меч рассёк грудь, и раны тут же коснулась объятая магией ладонь. Сжатый поток энергии проник внутрь и взорвался, вывернув рёбра наружу, растёкся по телу одержимого волнами, разъедающими тьму и поражённое ею нутро. Небольшой щит отразил брызнувшие кровь и ошмётки плоти. Под предсмертные хрипы отца Вальесш атаковал мать. Она увернулась и с громким шипением напала, пытался разодрать лицо когтистой рукой. Взмах мечом, и та отлетела в сторону. Не обращая внимания на кровоточащий обрубок, одержимая предприняла ещё одну попытку. Не дотянулась: Валь успел отступить. И чуть не оказался сбит хвостом, покрытым острыми наростами. Он допустил ошибку, посмотрев одержимой в глаза. На миг показалось, что в них всё ещё виден проблеск разума, что мать узнала его. Из-за этого наваждения он упустил момент для атаки и оказался в ловушке тугих колец хвоста. Они сжимались, не давая воспользоваться мечом, а острый шип всё ближе подбирался к шее. Валь напрягся, таким темпом его проткнут раньше, чем захрустят кости. Вдох-выдох. Он тоже не какой-то простой наг и уж тем более не уязвимый человек. И как бы знакомо ни выглядели глаза, принадлежат они твари. А даже если бы у матери сохранилась часть разума, ей не помочь. Сильный магический разряд на несколько мгновений парализовал одержимую. Этого хватило на трансформацию, и вот уже она сама придавлена к земле тяжёлым хвостом. Пальцы панически скребли по чешуе, одержимая дёргалась, пытаясь вырваться, но даже тьма не смогла сделать её сильнее тренированного экзорциста. Из горла вырвался хриплый стон, похожий на мольбу о помощи, но больше Валь не дал себя обмануть. Отточенным движением меч пронзил сердце, а стёкшая по лезвию магия взорвала его. Одержимая дёрнулась в последний раз — так сильно, что почти скинула вилесси с себя — и обмякла. Хвост снова заменили ноги. Вальесш чувствовал, как собственное сердце сжали холодные каменные тиски. Кровь, капающая с меча, принадлежала не просто кому-то, а его родителям. И всё, что он мог — оставить метки и побежать дальше: спасать тех, кого можно спасти, и убивать тех, кого нужно убить. Искать своих. На поле боя нет места рефлексии. Вскоре он воссоединился с частью отряда, которая в тот момент сражалась с группой тварей. И хотя руки продолжали рубить врагов, в мыслях разлился туман опустошения. Вальесш чувствовал себя сторонним наблюдателем, вынужденным реагировать на какую-то чужую реальность. Всё превратилось в смазанную картину, полную льющейся крови и разлетающейся плоти. Магия и меч клали всё больше тел на алтарь смерти, но той было недостаточно. Тварей не становилось меньше, а спасать на окраинах точно больше некого — единственных чудом выживших нагов Щиты давно уже вывели, а Глаза это подтвердили. Так что теперь отряд просто не давал продвинуться дальше встреченным тварям. Вилесси привыкли к долгим вылазкам и изнуряющим боям, но сейчас они казались тяжелее. Из-за давящей ответственности, ведь за спиной город? Из-за всё новых волн тварей, которым словно не видно конца? Или причина скрывалась в чём-то ещё? Время проанализировать ситуацию будет потом, а пока первостепенно — дотянуть до него, не дав прорвать ряды. Воздух и земля низко завибрировали: защитные системы готовы к запуску, и управляющие ими маги ждут отмашки. Защита сильного уровня способна ослабить тварей, а некоторых даже убить, но также пагубно влияла на нагов, особенно неподготовленных. Поэтому сначала необходимо вывести из города всех, кого получится. Останутся только постовые, которым придётся сменять друг друга каждый час, да позже спустятся сборщики тел. И хотя эта мера не даст врагу продвинуться дальше, она не станет решением проблемы: слишком большой уровень затрат магической энергии. Даже если подпитывать защиту от первородных, она способна лишь дать экзорцистам время восстановить силы перед следующим боем. — Отступаем! — раздался приказ Ахьяна. Экзорцисты покончили с тварями, что находились в непосредственной близости, активировали заготовленные ловушки, и поспешили к служебному подъёмнику. Обратный путь был усеян останками: нагов, тварей, домов. Чем ближе к центру, тем меньше их становилось, но прокатившаяся по городу волна разрушений всё равно приводила в ужас. Прежде чем зайти в пещеру, Вальесш бросил взгляд назад. Воздух за окраинами искрил, клубился густой темнотой, словно в подземелье пробрались грозовые тучи. И в этом тоже было что-то неправильное. Оно отличалось от энергии защитных чар, постепенно пронизывающей всё вокруг. «С чем мы имеем дело на самом деле?» — задался вопросом Валь. Казалось, ответ станет решением и вместе с тем — новым Проклятием, ещё одним чернильным пятном, растёкшимся по страницам нажьей истории. Экзорцисты вернулись в штаб. Раненых отправили в лазарет, остальные переводили дух, ожидая дальнейших указаний. В помещении царила гнетущая тишина. До этой ночи всем присутствующим здесь бой в городе казался чем-то невозможным — не случалось на их веку подобного. Да, приходилось иметь дело с одержимым, а кто-то уже служил во время последнего кризиса крови и разбирался с одичавшими нагами. Это не шло ни в какое сравнение с масштабным налётом тварей, с ситуацией, которая должна была остаться отработанной на учениях теорией. Потеряннее всего выглядели Неофиты. Их, конечно, никто не пускал в гущу событий — они выводили население и добивали редких тварей, таки пробившихся к центру. И всё же увиденное не могло не потрясти тех, кто ещё полноценного рейда не пережил. Если быстро разобраться с тварями не удастся, Неофитов ждут ускоренное посвящение и бои за город — дело куда более ответственное, чем первые полу-учебные зачистки. Вальесш сидел на скамье и вытирал меч. Лезвие давно уже стало чистым, а ему всё мерещились красные пятна. Вся его одежда была изгваздана кровью, скрытой чернотой, но тошнотворной тяжестью давило на грудь ощущение присутствия родной крови, пущенной им. Разум никак не мог принять реальность случившегося, пытался прикрыть её бесплодными надеждами и жалкими попытками самообмана, срок жизни которым — до появления списков погибших. Убрав меч в ножны, Валь снял перчатки. С ладони ещё не исчез след от пореза, оставленного ритуальным ножом. Рана не открылась, но ныла из-за активного пользования рукой. Эта боль отрезвляла, не давая окончательно уйти в себя. В открывшихся дверях появился Ахьян. Он окинул присутствующих напряжённым взглядом и подозвал свой отряд. — В Этзехим-альсе запрашивают подкрепление. Мы направляемся туда. Этзехим-альсе назывался так, поскольку располагался в тихом месте с самым спокойным подземельем, путь от которого до города наиболее длинный. Поэтому и экзорцистов там было немного. Их концентрировали в местах с высоким потенциалом опасности. Никто не рассчитывал, что масштабные атаки на города могут начаться одновременно, а даже если бы допустили такую возможность… С этим едва ли возможно что-то поделать. Количество экзорцистов ограничено не только количеством желающих посвятить жизнь опасному делу, но и извечной проблемой нагов с численностью населения, которая хоть и растёт постепенно, но относительно других видов — совсем незначительно. Если многие станут экзорцистами, начнётся нехватка рук среди остальных профессий. Поэтому всегда приходилось держать в голове ограниченность ресурсов и расставлять приоритеты. Теперь же, когда одна беда настигла все города, требовалось в срочном порядке разобраться с последствиями дисбаланса сил. Лессо-альсе пережил эту ночь, и теперь те, кто способен продолжать бой, должны помочь встретить утро другому городу.

***

О сне этой ночью и речи не шло. Мучимая бездействием и неизвестностью, Ханхье металась по дому. В окно она видела, как на улице зажигается всё больше огней. Ситуация ещё не ухудшилась настолько, чтобы поднимать по тревоге весь город, но одни наги проснулись вслед за вызванными на работу близкими — врачей точно уже начали собирать, — других же потревожили возмущения магического фона. Однако это здесь. Ханхье была уверена: Нижний город погрузился в хаос, и она не могла спокойно сидеть на месте, зная, что уровнем ниже гибнут наги. Но и помочь ничем не могла: её подготовки не хватит для спуска вниз, в больницу же для помощи врачам просто так не заявишься. А суетливые действия ради действий способны сделать только хуже. Впрочем, терпения хватило только до утра. Как только начало светать, Ханхье направилась к зеха́се тес фесе́льви-янишео́ше, открывшему двери для мертвецов и тех, кому предстояло с ними разбираться. Здание, расположенное на краю Среднего города, выглядело угнетающе. Большое, с фасадом настолько простым, будто его просто вытесали из камня и решили, что этого хватит. Внутри же — полупустое с множеством свободных помещений. И всюду глаз цеплялся за плотные вязи защитных формул. Единственное назначение здания — работа с опасными объектами и субъектами, требующими особого внимания и усиленной защиты. Не только магической. В данный момент требовалось быстро разобраться с заражёнными трупами, поэтому на помощь медицинским работникам и Хранителям призвали мисхеме, проходивших обучение у экзорцистов: у них достаточно знаний как в области магии, так и чтобы защититься от тьмы, источаемой доставленными телами. Первым делом было необходимо провести магическую экспертизу, разделить погибших по степени заражения и отправить на очистку тех, кого нельзя похоронить в таком состоянии: при высокой концентрации тьмы опасность представлял даже прах, хранить который пришлось бы в изолированных защитными чарами урнах. После проведут опознание и начнут подготовку к похоронам. На входе Ханхье получила сменную одежду, прибор для измерения тьмы и набор бирок. Переодевшись, она вместе с остальными прибывшими помощниками прослушала короткий инструктаж и прошла в зал, где на полу были рядами уложены тела. Установленные рядом с ними таблички обозначали границы секторов. Дойдя до своего, Хань встретила Саальхе́ — врача и тётю Валя. Та сравнила цвет кристалла измерителя с таблицей, дополнительно осмотрела очередное тело и повесила на него соответствующую бирку. Как и многие, раньше Ханхье только слышала и читала об одержимых, но не сталкивалась с ними лично. Ей доводилось видеть тварей, однако те оказались зрелищем менее жутким. В глазах Хань они были лишь порождениями тьмы. Отродьями, заслуживающими только истребления. В то время как в одержимых она видела соплеменников, переживших мучительное обращение, особо болезненно извращающее их суть, уродующее тело и перемалывающее разум. Видела знакомых. Те, с кем она когда-то говорила, теперь валялись обезображенными трупами, окутанными вонью и тёмной энергией. — Будем проверять через одного, — распорядилась Саальхе. — Этот на мне, а ты бери следующего. — Поняла, — ответила Ханхье, проходя дальше. Измеритель представлял собой дощечку размером с ладонь, выполненную из тёмного дерева, пропитанного специальным раствором, улучшающим проводимость магической энергии. По краям — орнамент из формул, а по центру — меняющий цвет камень, к которому по вырезанным желобкам тянулась сеть из металлических нитей. Вообще-то он использовался для измерения не только тёмной энергии, так что цветовой спектр кристалла-детектора был впечатляюще широк, однако сейчас Ханхье интересовала только степень черноты. Глуша сочувствие, она шагала от трупа к трупу и развешивала бирки, предварительно отыскав пригодные для того части тела — многие оказались изрядно повреждены трансформацией или оружием. Едва ли можно найти хоть одно с полным набором конечностей и без мясной каши на месте груди. К горлу то и дело подступала дурнота, но справиться с ней особой сложности не представляло: во время экспедиций тоже доводилось посещать места с сомнительным наполнением. Мисхеме натыкались и на свалки гниющих тел, и на растения, пахнущие мусорными кучами, убивали чудовищ и забирались в их пещеры с останками жертв и отходами жизнедеятельности. И, кажется, заплыв в сточной канаве был бы лучше того, с чем вскоре пришлось столкнуться. Сердце сжалось при виде тел, но ещё оставалась надежда на ошибку. Ханхье мало видела родителей Вальесша и могла обознаться — это так просто, когда черты искажены. Однако подошедшая к ней Саальхе развеяла сомнения: — Лехье… — тихо произнесла она, глядя на то, в чём с трудом угадывалась женщина, а после присмотрелась ко второму телу. — И Сельесш. Это точно они. Саальхе — сестра Лехье, в её словах сомневаться не продлилось. Обмануть кровь сложнее, чем глаза. Хань тяжело выдохнула и сжала зубы. Даже если Вальесш вернётся нескоро, он точно узнает о гибели родителей. Нальхе известно о каждом, поэтому, когда появлялась необходимость, она лично вела списки, доступные для ознакомления всем. Взгляд метнулся к запястьям, где ещё не успел проступить чешуйчатый браслет. Всего несколько часов назад они обсуждали знакомство с родителями, совершенно не представляя, как всё обернётся. Теперь казалось, будто тот разговор проходил где-то в другой жизни, в другой реальности. — Вот и познакомились, — сдавленно прошептала Ханхье. Она чувствовала, как похолодело в груди, и не могла представить, насколько тяжело сейчас побледневшей Саальхе. Та старалась скрыть эмоции, методично проводя необходимые проверки. Спокойно и отстранённо, как и полагается врачу. Однако пальцы всё равно подрагивали, а напускное равнодушие создавало впечатление плохо сделанной гипсовой маской. Пальцы потянулись к щеке. Появилось ощущение, будто собственное лицо стягивал толстый слой чего-то твёрдого, но сыпучего, забивающего лёгкие пылью. Захотелось поскорее соскрести это ногтями, а лучше — выбежать на улицу — в Верхний город — и вдохнуть свежего воздуха. Но так нельзя. Ханхье с трудом отвернулась от тех, с кем так и не довелось поговорить, и прошла к следующему трупу. Чутьё подсказывало, что это — лицо новой реальности, к которой нужно как можно скорее привыкнуть. Быстро ничего не разрешится, а количество погибших и пострадавших будет только расти. Среди них обязательно окажутся знакомые. «Лишь бы не самые близкие», — мысленно попросила Хань, но некому внимать молитвам народа безбожников.