Проклятие наших дней

Пятый курс — время, которое Ханхье ждала с большим нетерпением, потому что именно тогда курс по магической защите начнёт вести экзорцист. А значит, бесконечные потоки теории наконец-то разбавят практические занятия! Одна лишь возможность активно подвигаться невероятно радовало, иначе казалось, что скоро шутки про плоскую от вечного сидения задницу перестанут быть шутками. До вводного занятия осталось пережить ещё одну пару — очередную совместную лекцию, — и во время перерыва Ханхье постоянно ёрзала, заглядывала в записную книжку, куда вносила все заметки по учебному процессу, и совсем не думала о предстоящем занятии: её мысли уже на полтора часа опережали реальность. — Твоим энтузиазмом можно что-нибудь поджечь, — со смешком заметил Невхья. — Не тебе меня осуждать! Сам-то какой был, когда лабораторные по аномалиям начались! — припомнила она в ответ. В отличие от Хань с занозой в известном месте, Нев выражал обострённый интерес не повышенной двигательной активностью, а усиленным погружением в тему. Перед началом лабораторных работ он несколько раз перечитал рекомендованную литературу, которую обычно хорошо, если хотя бы заранее взять в библиотеке потрудились, и любую главу мог пересказать по памяти. — Я всего лишь… читал. Чуть больше, чем обычно, — тихо возразил Невхья, отводя взгляд и опуская голову. Упавшие вперёд пряди не смогли в полной мере скрыть смущённое выражение лица. — Ага — всего лишь! Каждую свободную и не очень минуту. На перерывах. На лекциях. На ходу. Пылоз, да с тобой говорить невозможно было! Любую тему к аномалиям сводил. Мне Аслеа жаловалась, что ты цитатами из книг разговаривать начал. А как-то раз… Невхья закрыл лицо руками и со страдальческим стоном упал головой на стол. Он понимал, что Ханхье всё это говорит не со зла и правда всего-то предаётся воспоминаниям, а не издевается, однако всё равно хотел провалиться в глубокое подземелье от неловкости. Он честно пытался обуздать свою увлечённость, но пока это получалось настолько плохо, что, кажется, она лишь усугубилась. Гореть своим делом — хорошо, однако тонуть в нём — опасно. Пора бы уже научиться не переходить черту, соблюдать баланс. — Ладно-ладно, что было, то прошло. Пока что. Облегчённо выдохнув, Нев опустил руки и повернул голову на бок. Он явно намеревался перевести тему, пока собеседница не передумала и не пустилась припоминать и другие его оплошности. — Уже расползлись слухи, кто вести у вас будет? — поинтересовался, игнорируя лезущие в рот волосы. — О-о, — протянула Ханхье, закатывая глаза. — Ещё какие! Не те, которые нужно, — добавила она. — Я так и не уловила, как его зовут или какая у него специализация, зато знаю, что он привлекательный и ему всего-то семьдесят три или около того. Невхья кивнул с многозначительным «м-м», намекающим на контекст слухов. Хань понимала и его реакцию, и болтливость одногруппниц: молодой и привлекательный преподаватель не мог не стать центром обсуждений студенток. Тридцать один год разницы — это немного по нажьим меркам, да и преподаватель из вилесси так — наполовину. То есть вариант для отношений вполне приемлемый, с коротким периодом условной «запретности», чтобы вкусить чего-то необычного, и неплохими перспективами. Если опустить тот факт, что в любой момент может вмешаться смерть. Но кто в таком возрасте настолько наперёд думает? — А тебя саму перечисленные черты совсем-совсем не интересуют? — хитро улыбнулся Нев, садясь. Ханхье недовольно поджала губы с непередаваемым выражением лица, так и говорящим: «Ты у меня сейчас нарвёшься». — С чего бы? Я учиться собираюсь, а не на лицо пялиться. Хоть красивое оно, хоть кривое — навыки от этого не зависят. А старых вилесси не бывает. — Я бы не был столь категоричен. — Неважно, — Хань махнула рукой, отгоняя чужую духоту. — Ты меня понял. Он в любом случае в том возрасте, который не затрудняет преподавание. Так что всё это неинтересно. Специализация бы хоть сказала, на какой области у него самого приоритет. — Но ведь для вас и это не принципиально, — возразил Невхья. — Тем, что изучают в мисхеме, должны одинаково хорошо владеть даже близкие к посвящению экзорцисты-Неофиты. Ханхье недовольно фыркнула, всё равно не убеждённая доводами друга, и затем запоздало осознала, что так и не достала тетрадь, а ведь до начала лекции осталось всего ничего. Невхья с улыбкой наблюдал за ней, поправляя растрепавшиеся волосы. В аудитории постепенно собирался народ, явившийся с обеда, который друзья решили пропустить. Точнее, они отобедали прямо здесь принесённым из дому. Невхья, тоже совсем не оценивший еду в столовой, всегда так делал, а вот что Ханхье не забыла и не поленилась взять с собой еду — скорее исключение из правил. Никак и этому причина — долгожданная пара. — Ну что, стало спокойнее? — А? — Хань в недоумении вскинула бровь и после секундной задержки рассмеялась. Ничего от друга не скроешь! Она и сама не заметила, что вертлявость её отчасти была порождена волнением — так тесно оно сплелось с интересом. А Невхья всё понял. И помог расслабиться, пускай даже ценой собственного эмоционального равновесия. — Да. Спасибо. Осталось не накрутить себя за время лекции. Нев осмотрел аудиторию и кивком указал в сторону, добавив: — Можешь отвлечься на нашего ближайшего недруга, который рискнул сесть всего на один ряд ниже. Только не прожги в нём дырку. Ханхье тут же заметила занявшего место Эльхью и ощутила зудящее желание подкинуть какую-нибудь мерзость в его открытую сумку, да вот ничего подходящего при себе не оказалось. Помимо того, что Невхья бы всё равно не дал опуститься до подобного. Однако предложение отвлечься всё равно сработало, и в моменты, когда мысли и руки Хань не были заняты обработкой потока информации о принципах артефакторного формулостроения, она думала об Эльхье. С окончанием школы тот действительно не изменился и продолжил досаждать Неву, и, хотя друг способен сам разобраться со своими неурядицами, Ханхье откровенно не хватало терпения для позиции сочувствующего наблюдателя. Поэтому она нередко вмешивалась и громче всех возмущалась, а также могла строить козни в ответ. Даже если друг подобное не одобрял. Хань старалась уважать его чувства, но и оставлять без внимания собственные порывы не собиралась. Жаль, их всё равно не хватало, чтобы остановить Эльхью, но хоть короткое удовлетворение приносили. А после проходил очередной инцидент, и с трудом достигнутое спокойствие с треском разрушалось.

***

Вводное занятие должно было проходить в тренировочном зале — том самом, путь к которому Ханхье показывала на первом курсе. Пускай вход располагался на пятом этаже, в реальности помещение занимало этажей семь. Оно было разделено на зоны, что позволяло проводить занятия как в обычном спортивном зале, так и на имитациях различных местностей, вид которых настраивался при помощи магических инструментов. Пройдя в зал, Хань первым делом обратила внимание на присутствие одетых в спортивную форму студентов со старшего курса. Они что-то активно обсуждали и совсем не походили на тех, кто пришёл на тренировку не в то время. Попытки любопытствующих что-то узнать встречали улыбки и лишённые конкретики ответы. Миновав старших, расположившихся возле спуска к полосе препятствий, Ханхье подошла к трибуне, состоящей из деревянных скамеек, на которой занимали места одногруппники. К пятому курсу многие уже постигли нежелание оказываться на первых рядах, так что наблюдалась явная неравномерность распределения студентов. Ханхье тоже не стремилась сидеть у преподавателей под носом, однако сейчас поймала нежелание топтаться по чужим ногам и села внизу. На вводном занятии ничего страшного не спросят, а заниматься посторонними делами она не собиралась. Рядом вскоре плюхнулась Кельсе́хье — подруга, с которой минут на десять разлучили непреодолимой силы обстоятельства. Она задвинула сумку под сиденье, перекинула за спину бордовую косу и оглянулась на задние ряды. — А что это ты решила от коллектива отбиться? — поинтересовалась Кельсехье, провалив попытку разобрать, о чём столь активно перешёптываются наверху. — А чего нет? — пожала плечами Хань. — То есть как сплетничать о преподавателе, так это все готовы, а как показаться ему, так всё — побег? Малиновые глаза прищурились, послышался тихий фыркающий смешок. — Не могу их осуждать. Каким бы интересным для обсуждений преподаватель ни был, он остаётся экзорцистом. С преподами-то всегда как повезёт, а тут — тем более! Иным на практику таких давали, что едва живыми из зала выползали, потому что гоняли их экзорцисты, что своих новобранцев. А подготовка там! — Кеса вздёрнула палец, словно пытаясь показать это самое «там». — Я вообще не понимаю, почему нам эту практику впихнули в курс по магической защите, если большую часть времени гонять будут совсем не магически? — Чтобы камень мхом не казался. Ханхье хоть и звучала спокойно, но соврала бы, если б сказала, что совсем не разделяет общее волнение перед лицом неопределённости. Ради интересующего дела она готова вытерпеть многое, однако преподаватель, перегибающий палку с суровостью, способен любовь к предмету если не отбить, то заметно остудить. «А изучать спустя рукава способы сохранить себе жизнь — так себе затея». Прозвучал сигнал, оповещающий о начале занятия. Старшие уже успели куда-то скрыться. В зал вошёл вилесси, и Ханхье сразу его узнала: тот, кого она встретила на первом курсе, а после изредка замечала в университете. В такие моменты она подумывала, что, наверное, было бы неплохо увидеть его и на занятиях. Без какой-либо объективной причины, из-за банальной симпатии. Ханхье могла сколько угодно ворчать на одногруппниц, обсуждающих «не то», но ведь и сама она такая же студентка, которой приятнее учиться у молодого и привлекательного преподавателя. С той разницей, что романтических мыслей не допускала даже в рамках мечтаний без намёка на претворение в жизнь. Экзорцист остановился перед рассевшимися на трибуне студентами и осмотрел их. Его осанка была безукоризненно ровной, руки сложены за спиной, а взгляд полон уверенности и спокойствия. Словно чёрный столп, на котором держалась мирная жизнь подземного города. И даже так в глазах Ханхье он создавал впечатление кого-то слишком мягкосердечного для вилесси. Взгляд Хань пробежался по наглухо застёгнутой куртке с поясом и воротником-стойкой, доходящей почти до колен, пока не наткнулся на нашивку на правом плече — в прошлый раз она как-то не обратила на ту внимания, не думала же, что этот же вилесси впоследствии станет её преподавателем. А теперь пыталась рассмотреть из недостаточно удобного для этого ракурса — стоило сесть правее. Ханхье плохо помнила, как у вилесси обозначается каждая специализация, но резкие перекрещивающиеся линии заставляли подумать о Клинках. Им достался представитель самого боевого направления? «А выглядит так, словно место ему в Щитах. Хотя распределяют же не по лицу». Её взгляд переместился дальше. Свободные чёрные штаны, фасон которых удивительным образом не портило множество карманов. Высокие сапоги с рифлёной подошвой, явно обладающей хорошим сцеплением с камнем. Для полноты картины не хватало только меча на поясе. Краем глаза Ханхье заметила, как Кеса слегка подалась вперёд — никак тоже пыталась получше рассмотреть экзорциста. Сначала она казалась насторожённой, однако теперь куда отчётливее прослеживался интерес. — Еми́те’не́ос. Вальесш’Саанссеш, Хеле́сси из группы глубинных рейдов, — представился вилесси. — На ближайшие два года ваше освоение практической части курса по магической защите — моя ответственность. И́нвье ше́ас хе́ше захи́н яне́им. «Валь? Виль подошло бы ему больше», — мысленно отметила Ханхье. — Сегодня вы узнаете, чем предстоит заниматься в этом семестре, а также к чему вы должны прийти в итоге. Я посчитал, что действия будут нагляднее слов, поэтому попросил ваших предшественников показать несколько связок из экзаменационных приёмов, а также пройти вот специально подготовленную полосу препятствий, — на этих словах, после едва уловимого жеста, данного помощнику, незаметно стоящему возле каменной панели на стене, пол позади Вальесша разошёлся, открывая вид на нижние этажи. Надо было всё-таки выбирать место сверху! Ханхье пришлось встать, чтобы увидеть, о какой именно полосе препятствий шла речь. Взору учащихся предстало несколько уровней, имитирующих лазы и скалы со сложными переходами, наполненных магическими ловушками, готовыми вот-вот осыпаться под ногами камнями и преградами, что на первый взгляд казались непреодолимыми. Даже встречались заросли с опасными растениями, хотя вряд ли эти пародии дотягивали до оригиналов — не сдались никому серьёзные травмы у студентов, что сейчас разминались на старте. — Кому не видно — можете подойти к ограждению и смотреть отсюда, — предложил Вальесш, указывая на перила, появившиеся тогда же, когда раздвинулся пол. Игнорируя смешок Кельсехье, которая, вообще-то, тоже приподнялась, Хань поспешила воспользоваться предложением. Перила оказались для неё высоковаты, и только наличие преподавателя сзади остановило от того, чтобы повиснуть на них, опершись на руки. Раздался свист — старшие собрались на старте. Их было пятеро: две девушки и три парня. Среди них Ханхье разглядела Лесьеша. Похоже, он выбрал сразу спуститься вниз, а не сидеть в зале. Лесьеш тоже заметил её и помахал рукой. Дружить со старшими — полезное дело. Кто ещё честно расскажет, что именно ждёт впереди, поделится наследством в виде конспектов и откроет тайную мудрость, как найти подход к сложным преподавателям? Так что Ханхье при первой возможности обзавелась парой-другой «своих» нагов среди старшекурсников. — О, это же Са́ви, — сказала Кельсехье, указывая на студентку с тугим серым пучком. — Твоя знакомая? — Ага. Мы ещё и живём рядом. Разговорились как-то по пути домой. А это твой там выкрутасничает? — Да, это Лесь. Надо потом рассказать Силе́е, что её брат решил переквалифицироваться в шута. После второго свиста опустилась преграда, отделявшая студентов от полосы препятствий, а третий положил начало её прохождению. Старшие тут же разделились на две группы: Лесьеш оказался в компании беленькой девушки и красного парня, а у Сави был в напарниках коротко бритый студент. Первая группа свернула на дорогу, ведущую к верхним уровням, тогда как вторая отправилась проходить текущий, предполагающий спуски. Как пояснил Вальесш, их задача состоит не в том, чтобы как можно быстрее преодолеть полосу препятствий, а собрать все разложенные по ней предметы. Некоторые указаны на выданных картах, тогда как расположение других придётся определить самостоятельно. — Так как после прохождения практической части курса по магической защите у вас начнутся учебные экспедиции, полоса препятствий создана с целью проверить не только физическую подготовку, но также навыки и знания, полученные на других занятиях. Даже если сейчас она кажется вам сложной, на самом деле вы уже многое умеете, — сказал Вальесш, тоже с интересом наблюдая, как группы преодолевают первые преграды. Они умело протискивались через узкие проходы, проходили незамеченными мимо насторожённых хищных растений, убегали от зачарованного шара-преследователя по извилистым дорожкам на краю скалы. Ловко перемахивали через валуны, на ходу усыпляли заклинаниями ловушки и избавлялись от барьеров. На проекции, появившейся на уровне трибуны, отображался прогресс прохождения в виде количества собранных и оставшихся предметов, а также сумма набранных очков. Сначала Ханхье подумала, что те начисляются за прохождение препятствий и избегание ловушек, однако с удивлением заметила изменившееся значение после того, как белая девушка, оступившись, активировала сдерживающий круг. Она смогла выбраться, пробив брешь в образовавшемся куполе и ухватившись за спущенный хвост красного парня. Тем временем лиана, по которой взбирался бритый, оказалась ненадёжной и порвалась. Во время падения он успел сгруппироваться и окутать себя магическим щитом, а Сави бросила в его сторону заклинание-сеть, смягчающее встречу с землёй. Оба события увеличили значение на проекции, хотя даже со стороны видно, что их можно было избежать. Ханхье обменялась недоумевающими взглядами с Кельсехье, а после покосилась на Вальесша. Тот заметил это и слегка улыбнулся. — Избежать ловушки хорошо, и всё же требуется показать разные навыки. В том числе способность справиться с опасной ситуацией, в которую уже угодил, — объяснил он. — В жизни, конечно, лучше не попадаться, хотя случается такое, что приходится осознанно делать обратное. На занятиях же полезнее в контролируемых условиях показать, что вы будете делать, если в вас полетят охранные заклинания. К тому же иной раз верный путь пролегает именно по опасной тропе. — Вальесш указал рукой вниз, предлагая вернуть внимание к происходящему там. Оказалось, что среди зарослей притаилась постройка, скрытая с одной стороны растениями, а с другой — скалой. Студентка шустро взобралась вверх по столбу и повисла на перекладине под потолком, ухватившись за неё хвостом. В этот момент её напарник разрушил магическую печать и достал спрятанный за ней диск, который тут же метнул наге. Она вложила диск в выемку и тем самым открыла проход в зал. Лесьеш забежал в него, держа наготове защитное заклинание, о которое с шипением разбились полетевшие в него энергетические шары. Впереди на полу был выложен разделённый на сектора круг с постаментом посередине, где и лежал ещё один предмет. Последний. Однако вокруг него вился плотный магический поток, искря и жужжа. Требовалось избавиться от барьера, и, кажется, Лесь уже понял, как именно. В этот момент его догнала Сави. Они что-то сказали друг другу, обменялись кивками и встали по разные стороны от круга. Каждый подготовил заклинание и метнул в один из секторов. Рядом с ними ничего не произошло. Зато к тем, с кем проходил полосу Лесьеш, потянулись растения, которые только на первый взгляд казались обычными, а на деле оказались замаскированными стражами с атакующими заклятиями наготове. — Но ведь можно было не оставаться в том месте, — послышалось рядом бурчание Кельсехье. Ханхье хмыкнула. Она тоже сначала так подумала, но, вспомнив слова Вальесша, решила внимательнее присмотреться к местности. Возвышение, с которого хорошо видно зал. Если бы студенты не остались там, заклинания стражей полетели бы прямо в Леся и Сави, которые уже принялись обрабатывать чарами следующие секторы. — Удивительно, как они это предусмотрели… — В смысле? Вместо ответа Ханхье указала сначала на край возвышения, а потом на зал. Несколько раз переведя взгляд туда и обратно, Кеса поняла её мысль и согласно кивнула. Тем временем бритый напарник Сави, который стоял у входа в зал, заметил вспыхнувшую на полу позади Лесьеша печать и поспешил деактивировать её. Стоило ему закончить, как после третьей атаки на секторы круга засветились вязи символов, высеченных на стенах. Разобраться с ними не хватило бы времени, и студент выбрал окружить товарищей щитом. Пара наверху разобралась со стражами и метнулась вниз. Они не стали спускаться в зал, а остались на стенах. Оббегая их, они оставляли в определённых местах магические метки, и когда обошли весь периметр, вязи снова потухли. Финальный удар по секторам разрушил барьер, но никто не спешил хватать предмет. Сави подняла с пола камешек и закинула на постамент. Он отрикошетил от невидимой преграды, а воздух в месте удара пошёл рябью. Тогда стало понятно, что остался один нетронутый сектор — под постаментом. Все старшекурсники заготовили щиты, прежде чем двое направили туда ещё одно заклинание. Послышался хлопок. Яркая вспышка заставила наблюдателей зажмуриться и отвернуться. Что-то зашумело, заскрежетало, нос уловил запах пересыщенного магией воздуха. Такого, от одного контакта с которым волосы встают дыбом и кожи будто касаются тысячи иголочек. Когда Ханхье обернулась, последний предмет уже был в руках Сави, а на проекции появилось оповещение об успешном прохождении маршрута. Вальесш сам провёл какие-то манипуляции с панелью на стене, вернулся к ограждению и похлопал в ладоши. — Отличная работа, ребята. Вы справились даже лучше, чем на экзамене, — сообщил он достаточно громко, чтобы старшекурсники услышали. — Выход появится справа. Отдыхайте. Вам же, — он развернулся к пятикурсникам, — предлагаю снова присесть. Мне осталось рассказать вам совсем немного, и на сегодня мы закончим. Ханхье вернулась на скамейку. Она вытянула ноги и окинула их долгим взглядом, будто давно не видела. Больше всего её впечатлило, насколько ловко старшие меняли форму. Каким бы естественным ни был для нагов процесс трансформации, мало кто умел делать это на ходу, особенно учитывая необходимость вовремя применить артефакт, скрывающий нижнюю часть одежды. Хань нетерпеливо переступила с ноги на ногу — ей бы этот навык точно пригодился. При всей нелюбви к массивности хвоста, тот бывает удобен и полезен. Вальесш дождался, когда учащиеся разойдутся по местам, закончат особенно бурно делиться первыми впечатлениями, и снова заговорил: — Как вы могли заметить, важно будет не только овладеть рядом навыков, но и научиться слаженно работать в команде. Необходимо предугадывать действия как врагов, так и союзников. Тогда вы сможете и вовремя протянуть руку помощи, и исполнить эффективную комбинацию. Успех экспедиции зависит от всех её участников, не забывайте об этом и не фокусируйтесь только на себе. Откуда-то сверху послышался недовольный вздох. О необходимости работать вместе и слаженно им твердили с первого курса, однако до сих пор встречались одногруппники, покрывающиеся работать исключительно самостоятельно. Да, самостоятельность тоже важна, ведь непредвиденные обстоятельства могут в любой момент разлучить с группой, и всё же ярым индивидуалистам среди мисхеме не место. Рядом поёжилась Кеса и буркнула что-то совсем неразборчивое на тему строгости преподавателя. Ханхье на это неопределённо повела плечами. Ей он больше виделся ответственным. Хотя одно могло дополнять другое, порождая смесь, способную вытягивать души из студентов. «С другой стороны, если он и у Леся вёл, то тот на практику не жаловался. То есть… Жаловался в пределах разумного», — поправила себя Хань, вспомнив, как после очередной тренировки друг страдал о том, что у него болят даже те мышцы, о существовании которых он и не подозревал. — Муштровать, как новобранцев, я вас не буду, — успокаивающе заверил Вальесш, — но всё равно советую не расслабляться. Цель этого курса — не сдать экзамен, а научиться себя защищать. От уровня усвоения навыков будет напрямую зависеть ваша жизнь. Работа, впрочем, тоже, — добавил он. — Если кто ещё не в курсе, мисхеме регулярно сдают квалификационный экзамен, в случае провала — отстранение от работы и прохождение курсов для заполнения обнаруженных пробелов. При желании вы можете приходить и практиковаться дополнительно. Если вас интересуют самостоятельные занятия, то подходите ко мне, я объясню, как именно они проходят. На сегодня всё. Еми́те’а́нихе. Ханхье попрощалась с Кельсехье и задержалась. Дождалась, пока большинство выйдет, чтобы в зале стало поспокойнее, и подошла к Вальесшу. Он стоял у стены и что-то переключал на каменной панели, тем самым убирая выстроенную для вводного занятия полосу препятствий, возвращая на место пол в спортивном зале. — Я хотела уточнить про самостоятельные занятия, — сказала она, с интересом наблюдая за чужой работой. — На моей памяти это впервые делают сразу после вводной, — отметил Вальесш с приятным удивлением. — В этом семестре я обязан наблюдать за вами, поэтому нужно будет заранее сообщить о желании потренироваться. Далее вы сможете приходить в зал в любое время, когда здесь есть дежурный преподаватель. Расписание повесят возле дверей. — Вот как. Тогда мы будем часто видеться. Надеюсь, в вашем расписании достаточно окошек. — Сезон глубинных зачисток недавно закончился, так что у меня есть время почти всю неделю. Но иногда только утром. — Утро тоже пойдёт. Взбодриться перед целым днём протирания сидений лишним не будет. — Ваш энтузиазм похвален. Хочется верить, что хватит его надолго. Ханхье хмыкнула и пожала плечами. Она не станет ничего обещать опрометчиво, однако здесь и сейчас не сомневалась в своём намерении регулярно тренироваться. Потому что ей это нужно. Она более юркая, чем многие одногруппники, но её руки и ноги короче, что плохо сказывалось на скорости, дальности прыжков и банальной способности до чего-то дотянуться. И силы в ней изначально меньше. Нужно постараться, чтобы просто не отставать от остальных, однако «просто» Хань не устраивало — она хотела опережать. Вальесш закрыл панель щитком и, кажется, впервые за время разговора присмотрелся к Ханхье. Он коротко нахмурился, а после приподнял брови, выдавая нашедшее озарение. — Это ведь вы четыре года назад помогли мне тут сориентироваться? — Агась. Рада, что не только я об этом помню. — Напомните, пожалуйста, как вас зовут? — Ханхье’Аасеши. Вальесш кивнул, тихо повторив её фамилию. У тех, кто только начинал жить в нажьем обществе и изучать язык, вызывало недоумение правило написания имени и фамилии, которые выглядели как пара из прилагательного и существительного, причём роль прилагательного брало на себя имя. Наги объясняли это так: не род характеризует тебя, а ты становишься ещё одной характеристикой рода; семья определяется теми, из кого состоит. — Честно говоря, когда я вас впервые увидел, то из-за роста подумал, что в университет забрёл подросток. Хотя по лицу понял, что оши… — он осёкся. — Прошу прощения, кажется, я сболтнул лишнего. Ханхье с улыбкой махнула рукой, мол, всё в порядке, комментарии о росте слышать привыкла. Среди них и обидные встречались, да толку-то обижаться? Можно доходчиво объяснить собеседнику, почему он не прав, но принимать близко к сердцу точно не стоит. — Я полукровка. Вот зоальское наследие и не дало вырасти. Вальесш кивнул и окинул её оценивающим взглядом. Ханхье на миг напряглась, обеспокоившись, что заметит на его лице снисхождение, скепсис. Вот как рассмотрит, как занесён в список безнадёжных, кому оценку в итоге натягивать придётся… Но нет. Вальесш выглядел спокойным и немного задумчивым, а в конце и вовсе улыбнулся. — Думаю, это может стать вашим преимуществом. Мисхеме нередко сталкиваются с такой проблемой, что сложно пролезть куда-то или головой не биться. Для вас будут открыты те пути, что представляют сложности для многих других нагов. Я не могу знать, чем ещё наградила вас иная кровь, но, полагаю, найдутся и другие сильные стороны. Хань моргнула. Слова Вальесша удивили и порадовали. Был ли он искренен или пытался избавиться от чувства вины за прошлое высказывание — неважно. Он сказал то, что она предпочла бы услышать. — Мне нравится ваш ход мыслей. Я чаще сталкивалась с попытками утешить или ободрить. Так сказать, вырастешь ещё и бла-бла-бла, но… — Хань скривила губы и развела руками. — Во-первых, это всё пустословие. Во-вторых, я не считаю свой рост недостатком. Да, с ним иногда неудобно, но так это у всех бывает. Уверена, вам рост тоже время от времени доставляет неудобства. — О, особенно в подземельях, — подтвердил Вальесш. — В некоторых проходах мечтаю стать настоящей змеёй. Ползти было бы в разы проще, чем часами идти согнутым. После этого чувствуешь себя лет на сто старше. Проверив замок на щитке, Вальесш кивком в направлении двери предложил покинуть зал. Ханхье согласилась: у неё нет причин тут задерживаться, тем более что это была последняя пара. К её сожалению и своему счастью, Невхья сегодня освобождался позже, поэтому смог избежать потока впечатлений. Хотя при желании Хань всегда могла завалиться к нему домой — Аслеа ей радовалась, как родной. Пока они шли к выходу, Ханхье вспомнила одну вещь, которую всё хотела бы узнать, если бы довелось пообщаться с экзорцистом. Из любопытства, а не потому, что это как-то повлияло или могло повлиять на её жизнь. — А правда, что в экзорцисты не берут полукровок? — Не совсем. Берут, но в исключительных случаях и после прохождения большого количества проверок. Тут дело не только в физической форме, особенности которой есть возможность скомпенсировать либо найти им применение, но и в магической совместимости. Мы не можем брать тех, кто не способен освоить фамиосе́ль, а также тех, чья сущность и способности могут конфликтовать с используемой у нас магией. Однако полукровок охотно берут в Хранители — там проверок меньше и пройти их легче. — Вот как, — Хань кивнула, поджав нижнюю губу. — Ну, я никогда не думала становиться экзорцистом, просто мельком услышала что-то такое, когда мне поясняли о моих… особенностях, — последнее слово она произнесла с неопределённой интонацией, смешавшей в себе принятие, презрение и ещё какие-то чувства, отражавшие грани значений и отношений, которые другие вкладывали в её происхождение. Да, в целом у нагов принято относиться к полукровкам как к равным, однако не все разделяли это мнение. Считать иначе не запретишь, поведение каждого не проконтролируешь. Поэтому Хань доводилось встречать и тех, в чьих глазах она со своей «особенностью» выглядела чуть ли не инвалидом. В ней нет ничего примечательного, кроме неспособности иметь детей и скрываемого ото всех дара ведуньи. Если закрыть на это глаза, то Хань — самая обычная низкая нага. И всё. Ей не нужны особые условия и особое отношение. Она владеет хвостом не хуже остальных, как и видовой магией. — Не жалейте меня, — вдруг попросила Хань. — Даже если на старте я всё же окажусь в чём-то хуже, спрашивайте по всей строгости. Жить мне хочется не меньше, чем остальным. И если уж правда доведётся пролезть туда, куда другие не смогут, там мне положиться будет не на кого. — В моих правилах ко всем относиться на равных, — заверил Вальесш. — Я могу скорректировать подход к конкретному ученику, если вижу потенциал в определённой области, либо понимаю, что есть слабость, которую нужно скомпенсировать чем-то другим, нежели требовать прыгнуть выше головы. Однако это не жалость, а благоразумие. Если вам покажется, что в каком-то месте я сделал поблажку, будьте уверены — больше спрошу в другом. — Это хорошо. Что ж, тогда до встречи на следующем занятии! — До встречи, — откликнулся Вальесш, улыбаясь чужой воодушевлённости. Ханхье ушла, слегка подпрыгивая от переполняющих эмоций и впечатлений. И мысль её больше занимало показанное старшекурсниками, нежели преподаватель. Каким бы приятным он ни был, с ним предстояло провести всего два курса, причём в роли ученицы. Краткий миг, на котором нет смысла заострять внимание.