Проклятие наших дней

Нога устала отстукивать секунды, а голова сбилась со счёта, когда Ханхье не выдержала и распахнула дверь студенческой лаборатории, из которой всё никак не выходил Невхья. Обычно ей хватало порядочности не мешать учебному процессу, по крайней мере чужому, однако пары уже давно закончились, а друг всё не появлялся. Едва ли он мог уйти, не предупредив, а значит, вполне могло что-то случиться. Хань не успела придумать, что именно ожидает увидеть за дверью, и значился ли среди вариантов Невхья, столь сосредоточенно следящий за изменениями показаний прибора, что не заметил её появления. Более же в лаборатории никого не наблюдалось: ни студентов, ни лаборантов, ни преподавателей. Впрочем, судя по приглушённым голосам, едва различимым со стороны лаборантской, кто-то ещё здесь точно остался. А иначе попахивало бы нарушением техники безопасности. Как бы ни хотелось поскорее привлечь к себе внимание, Ханхье понимала: когда дело касается магии и уж тем более аномалий, внезапное вторжение может быть опасным. Взрыв от дрогнувшей руки — пускай даже небольшой — отнюдь не маловероятный исход. Поэтому она дождалась, когда Невхья отойдёт сделать запись в лабораторный журнал, тут же подорвалась к нему, резко развернула и выпалила: — Ты чего тут застрял? Нев растерянно моргнул. Увлечённый исследованиями разум с задержкой переключился с изучаемого учебного артефакта на реальность. И когда это произошло, он отвёл взгляд, почесав в затылке. — Да я… лабораторную сделать не успел. Сказали, могу задержаться и попробовать закончить сегодня, либо уже на отработку приходить придётся. Ханхье вздёрнула бровь и вплотную приблизилась к Невхье. Встала на носки и с подозрением уставилась на лицо, изучая с таким вниманием, будто надеется найти следы морока или края маски. Она отказывалась верить то ли ушам, то ли глазам, то ли всему и сразу. — Ты. Не успел. Ты, — последнее слово окрасила настолько яркая смесь из удивления и недоверия, что по забегавшему взгляду можно было подумать, будто бы друг и сам засомневался в своей подлинности. Не выдержав давления, Невхья сделал шаг назад, уткнулся в стол и развёл руками, не зная, как оправдаться. Да, он всегда готовился с особым старанием, и если то позволяли условия полученного задания, заканчивал раньше остальных, но… Никто же не застрахован от неудач и непредвиденных обстоятельств. — Так получилось. Делаю измерения, делаю, а результаты всё никак не сходятся. И вместо графика полная… ерунда получается. Он покосился назад, любопытная Хань отклонилась в сторону и тоже уставилась на исчерченный листок, лежащий рядом с лабораторным журналом. В графиках она тоже кое-что смыслила, хотя также неплохо разбиралась в подгоне результатов. Да, важно научиться правильно проводить измерения, но порою не хватало терпения в очередной раз что-то переделывать. Всё ведь не так страшно, пока это только учёба. Отодвинув Нева, Хань встала возле стола, подняла листок и покрутила. Зачем — сама не знала. С какой стороны ни смотри, результат не изменится. «Действительно. Та ещё яхсе́, — в отличие от Нева, Ханхье выражения не выбирала. — Настолько плохо измерить надо ещё умудриться. Хм… Хотя…» В представшем перед ней графическом ужасе, на первый взгляд похожем на точечный хаос, наблюдалась одна неприятная закономерность, с которой доводилось иметь дело. Ханхье нахмурилась и отошла к измерительному прибору. Тот представлял собой небольшую деревянную коробку, в которую помещался исследуемый артефакт, в углубления на крышке же вкладывались выбранные магические камни — в зависимости от того, какие проводились измерения. Под камнями располагались желоба с делениями. Смотришь, до какой риски дошёл свет — вот тебе и результат. Однако Ханхье это не интересовало. Она отложила в сторону артефакт, перевернула коробку и мрачно хмыкнула. Догадка подтвердилась. К лучшему, пожалуй, но что-то внутри недовольно царапало нервы. — Он неисправен, — сказала Хань, тыкая пальцем в метку. Такие ставили на требующее ремонта оборудование, чтобы не выдать его по ошибке. «По ошибке…» — Она посмотрела в сторону. Увы, с такого расстояния не различить имена, вписанные в график дежурств. — Так вот оно что… — Невхья удручённо вздохнул. Тут бы порадоваться, что проблема не в нём, да только потерянное время жалко. — А я и не подумал посмотреть… — А с чего вообще замечать подобное должен ты? Кто сегодня дежурил? — Эльхья и… — Всё, дальше можешь не вспоминать, — перебила Хань. — Это точно его рук дело! Громко вернув прибор на стол, она рванула было к выходу, но оказалась поймана Невом. О да, он не был бы собой, если бы не догадался о её намерениях, хотя для приличия всё равно спросил: — Ты куда? — Поймаю его, пока не успел уйти, и всё же выбью дурь из этой камбальей головы! — Оно того не стоит. — Стоит! Ишь, за́сте! — Не на… — договорить Невхья не успел. Точнее, Хань не намеревалась его дослушивать. Она вырвалась из никудышного захвата и выбежала из лаборатории, стук каблуков перекрыл слова друга. Или то кровь так громко стучала в ушах от нахлынувших эмоций? Ханхье не успела далеко уйти, как оказалась поймана за плечо и остановлена. Она резко обернулась, ещё не определившись, что делать дальше: удивиться непривычно быстрой реакции Нева, умудрившегося её нагнать, или возмутиться очередной попытке помешать учинить справедливость, однако вместо друга сзади оказался Вальесш. — А вы тут откуда? — ляпнула недоумённо, резко — почти огрызнувшись.

***

Эмоциональную беседу студентов Вальесш подслушал не специально: он в это время находился в лаборантской. Преподаватель, который вёл занятие, также работал в лаборатории, исследующей некоторые вещи, принесённые вилесси из подземелий, вот и привела к нему необходимость предупредить о времени новой поставки. Разговор незаметно перескочил на другие темы. Чудесным образом от артефактов они перешли к обсуждению специй для рыбы, варенья из кореньев и масла для хвоста. Однако, когда из лаборатории донёсся шум, Валь замолк и прислушался. Женский голос показался ему знакомым. — Но когда я заходил, там был только один студент… — задумчиво произнёс он полушёпотом. — Видимо, к нему подруга зашла, — откликнулся преподаватель. — Эти двое часто вместе ходят, хотя и учатся на разных факультетах. Она из мисхеме, кажется. «Из мисхеме… Тогда я правильно думаю». — Извините, мне пора идти. Емихе, — скомкано попрощался Вальесш, спешно вставая из-за стола: аж стул скрипнул. За пару месяцев преподавания он успел оценить боевой характер Ханхье, поэтому понимал: дело действительно может дойти до драки. А драка в стенах университета приведёт к проблемам. Он вышел из лаборантской ещё до того, как хлопнула дверь, но Ханхье уже и след простыл. — Куда она ушла? — спросил Вальсш оставшегося в лаборатории студента. — К главному входу… Наверное… — Понятно. Постараюсь поймать. И он поспешил следом. Несмотря на небольшой рост, бегала Ханхье шустро, однако с длинноногим и куда более тренированным преподавателем ей не сравниться. Она попалась, не успев даже достигнуть ведущей вниз лестницы. — А вы тут откуда? — Хотя вопрос прозвучал резко, Васльесш понимал, что грубить Ханхье не намеревалась. Просто не успела смягчить голос. — Ну как сказать… — он улыбнулся, немного стушевавшись под прожигающим взглядом. Воистину, солнца, а не глаза. — Я пока ещё тут работаю? — Вы же понимаете, что я не о том. Отпустите. Я тороплюсь! Она дёрнула плечом, пытаясь высвободить руку, но не тут-то было. Вальесш держал осторожно и вместе с тем крепко. Он не мог не отметить: рука Ханхье казалась тонкой, однако под пальцами чувствовались крепкие мышцы. «На фоне того же человека, а не нага, она бы точно не выглядела хрупкой. Хотя некоторым нагам это не поможет». — Я был бы рад, если бы вы не получали зачёт по моему предмету путём избиения бедного будущего учёного. — Аха́льсе’ео́нес он, а не учёный! — возразила Ханхье, предприняв новую одну попытку высвободиться. — И всё же не стоит. Разбираться с ситуацией стоит на холодную голову, чтобы не навредить ещё и себе. Раз вы учитесь вместе, то возможность ещё будет. А пока, если нужно выпустить пар, я могу открыть вам зал. Если очень хочется кого-то обязательно поколотить, можете попробовать ударить меня. Ханхье посмотрела на него округлившимися глазами, словно на дурного, а Вальесш на это просто пожал плечами. Любви исполнять роль груши для битья он не имел, но на тренировках приходилось примерять на себя разные роли. В то же время удары студентки ему едва ли что-то сделают, даже если он не станет уклоняться, а она решит не жалеть сил. — Вы это сейчас серьёзно? — Более чем. — С чего вдруг? — Предотвращать беспорядки — тоже часть моей работы. Вальесш продолжал улыбаться, сам не понимая причины. Кипящая от злости студентка — не такое уж забавное зрелище, однако он ничего не мог с собой поделать, а она… Кажется, сумела расслышать зов благоразумия и сдалась. — Ладно. Пойдёмте. Ослабив хватку, но окончательно не отпуская, Вальесш повёл её за собой. Теперь-то он не терялся в университете и сам успел не раз помочь найтись другим. К моменту, когда они дошли до зала, Ханхье определённо успела немного остыть. Настолько, что руки решила не распускать. Вместо этого она отбросила в сторону сумку, сменила форму и по столбу забралась под самый потолок, чтобы повиснуть на хвосте на балке. С недовольным выражением лица скрестив руки на груди, она некоторое время просто раскачивалась вниз головой и что-то бормотала. Наверняка снова ругательства. Вальесш же, заложив руки за спину, наблюдал за сим своеобразным маятником, ожидая дальнейшего развития событий. Взгляд его то и дело поднимался к хвосту, скользил по узорам. Они напоминали солнечные лучи, разрезающие тьму. «А нрав у неё действительно… не холодный. И руки теплее обычного», — вспомнил он и невольно сжал пальцы в кулак, как если бы хотел удержать остатки ненадолго пойманного тепла. — И всё-таки засте, — заключила Ханхье, останавливаясь, и приподнялась, чтобы перестать пригонять кровь к голове. Лицо её успело раскраснеться. — Я немного слышал ваш разговор, — осторожно заговорил Вальесш, следя за реакцией. Не хватало ещё вдохнуть воздуха в затухающий костёр. — Ошибка вышла досадная, однако кажется мне, что реакция ваша была… Довольно яркая для того, чтобы причиной был только перепутанный прибор. Возможно, дело в чём-то ещё. Ханхье шумно вздохнула и закатила глаза. — Вы можете выражаться прямее: бежать бить морду мне всё равно уже поздно. Да, я буйно отреагировала. Да, дело не только в приборе. В общем-то, в целом не в нём дело. — Тогда причина… — Вальесш попытался вспомнить услышанное имя. Не смог. — В дежурном? — Да. Это далеко не первая выходка с его стороны. Он докучает моему другу со школьной скамьи. По-разному. Сегодня явно хотел запятнать репутацию того, кто обычно хорошо со всем справляется и тут — вот те раз! — не осилил довольно простое задание. — Ханхье сжала зубы и аж рыкнула от возмущения. Судя по гримасе, претензий к тому дежурному у неё накопилось воистину много. — Это была не самая большая подлость с его стороны. Он и похуже фокусы выкидывал. И всё же… Кулак по этой роже плачет! — Насилие — это не выход… — отрешённо заметил Вальесш. «Сказал тот, чья работа основана на насилии. Пускай и в отношении тварей». — А слова не всегда работают. Друг пытался поговорить. Даже я пыталась! Хотя сразу понимала, что тут никакого прогресса не случится, пока этот… — она резко замолчала и проглотила очередное излишне грубое, чтобы произносить его в присутствии преподавателя, слово. — Пока эта мерзкая камбала не получит пару раз по морде. От души так. Вальесш скептично хмыкнул. Не верилось, что затянувшаяся напасть отступит всего лишь от пары тумаков, однако он не хотел ненароком посадить в голову Ханхье мысль, что бить нужно больше. Не для того она удары тренировала, чтобы стирать кулаки о всяких гадов ползучих. Последнее определение тоже прозвучало в её продолжающейся гневной тираде. Она выговаривалась, он слушал, изредка что-то отвечая, и так продолжалось, пока Ханхье снова не выдохнула. Теперь уже тише, спокойнее. Она всё так же висела на хвосте, испытывая прочность балки и надёжность креплений. К счастью, на то они и были рассчитаны, так что могли бы выдержать ещё нескольких нагов покрупнее до кучи. «Возможно, я переоценил её взрывоопасность. Раз они до сих пор серьёзно не подрались, терпения у неё больше, чем кажется. Либо тот друг хорошо умеет успокаивать». — Кстати, а почему вы решили стать экзорцистом? — внезапно поинтересовалась Ханхье. — На мой взгляд, вы выглядите слишком… — она покачнулась, взмахивая руками, словно пыталась поймать подходящее слово. — Слишком мирным для меча. Судя по выражению её лица, получилось всё равно не то. Экзорцисты хоть и воины, но не воинственны. В них не было жажды крови, тяги к насилию и всего остального, что рассказы из внешнего мира приписывали тем, чей основной рабочий инструмент — оружие, поднятое не ради добычи пропитания. И всё же им требовалась некоторая жёсткость, готовность поднять меч против любого, а Вальесш знал, что в чужих глазах выглядел для такого натурой чересчур мягкой. Вряд ли Ханхье стала исключением, хотя занятия наверняка успели доказать ошибочность сего впечатления. Вальесш кивнул с понимающей улыбкой. Как бы то ни было, но даже без воинственности вилесси чаще становились те, чья рука изначально тяжела и натура достаточно жёсткая, чтобы принять новые обязанности. Не только же тварей придётся уничтожать. — Вы правы: насилие мне претит, и долго пришлось привыкать к тому, что убивать придётся и одержимых, в том числе тех, в ком ещё осталось много нажьего. По этой причине я сомневался в выборе, однако желание защищать других пересилило. — Защищать по-разному можно. Врачи тоже по-своему защищают. — Да. Я бы рассмотрел другой вариант, если бы не обстоятельства, подтолкнувшие к сделанному выбору.

***

Тот судьбоносный день отчётливо врезался в его память. Отпечатался в ней клеймом страха и бессилия. Букетом чувств, которые никогда более не хотелось испытывать. Валь гулял с друзьями. Вопреки наставлениям взрослых, дети развлекались на окраине города недалеко от спуска в глубокое подземелье, ведь здесь, если постараться, можно найти необычные минералы, кусочки руды, дикие ягоды, паучьи гнёзда… Неугомонную детскую натуру тянуло к любым дарам природы, особенно ранее невиданным, а сложность их обнаружения и покалывающая нервы запретность только подогревали интерес. Тогда едва ли прошла пара десятков лет от разрешения последнего кризиса крови. Рождавшиеся дети больше не проявляли склонности к одичанию, и всё же ещё звучали отголоски настигшей народ беды. Преобладание змеиной крови усиливало восприимчивость к тьме. К тому же некоторые одичавшие наги сбежали, точнее говоря, уползли, и вполне могли напасть, если отойти далеко от города. Однако дети считали, что взрослым просто нравится бояться, и беззаботно сбегали к окраинам. С каждым разом они всё больше смелели, заходили всё дальше, движимые любопытством, желанием узнать, что же получится найти, если продвинуться вперёд ещё немного. Так, шаг за шагом, они добрались до входа в подземелье. — Нам точно стоит туда идти? — робко спросил Те́хья, прячась за Валем, который из-за своего роста казался самым надёжным. — Ой, да чего ты трясёшься! — воскликнул Осье́сш. — Тут часто ходят вилесси и собиратели. Ничего не случится, если далеко не заходить. Ещё двое мальчишек согласно закивали. Валь же никак не реагировал. С одной стороны, хотелось пройти дальше, с другой — он понимал опасения Техьи. Откуда им знать, где начинается то самое «далеко»? Вряд ли внутри кто-то любезно начертил на полу предупредительную линию. Волей большинства было решено идти. Поначалу дети держались напряжённо. Они росли в Нижнем городе, так что привыкли к темноте, но здесь та казалась слишком густой, обволакивающей, застилающей глаза непроглядной пеленой угольного мрака. Шедший впереди Осьесш выпустил светляка. Техья, цепляющийся за рукав Валя, нервно пискнул. Остальные мальчишки, наоборот, начали потихоньку расслабляться. Во взглядах их наблюдалось всё меньше насторожённости и всё больше заинтересованности. Вальесш тоже чувствовал желание осмотреться, может даже свернуть в один из узких проходов. Взрослые всегда описывали подземелье как что-то страшное, невероятно запретное, опасное, однако пока оно ничем не отличалось от обычного каменного тоннеля. Такие можно было найти и на краю Среднего города, и даже в Верхнем — на пути к выходам. С той лишь разницей, что они светлее. В основном за счёт светящихся узоров, коих здесь совершенно не наблюдалось. «Не поздоровится нам, если попадёмся дежурному вилесси. Он сейчас, наверное, на обходе». Внимание Валя полностью переключилось на тоннель и попытки найти в том что-то особенное. Или услышать. Тишина, потревоженная лишь детскими шагами, напрягала особенно сильно. Стекала вдоль позвоночника каплями холодного немого предупреждения. Валь забыл и о друзьях, от которых заметно отстал, и об идущем рядом Техье. Пока тот не вскрикнул и не упал, потянув за собой. — Что случилось? — спросил Валь, с недоумением глядя на кривящегося друга. Техья поджал губы, двинул ногой и поморщился. — Кажется, подвернул, — ответил сдавленно, попытался подняться, но с тихим скулежом опустился обратно. — Не торопись. Я помогу те… Крик и рёв прогнали тишину прочь. Топот. Друзья с искажёнными от ужаса лицами неслись обратно. Но даже не успели добраться до Валя и Техьи — их сбил покрытый чёрными язвами хвост. А в следующий момент из темноты показалось существо. Тварь? Одержимый? Для оцепеневших от ужаса детей не было разницы. Мировосприятие распалось на отдельные кадры. Вот Валь увидел, как существо схватило Осьесша. Вот отвлеклось на другого мальчика. Страшно. Так страшно, что можно задохнуться. Кто-то кинул камень. Валь так и не понял, был это он или кто-то другой. Зато отчётливо помнил, как пытался поднять Техью, но того парализовало от страха. Да и собственное тело едва слушалось. Одеревеневшие ноги не гнулись и едва держали. Пока не запахло кровью. В тот момент Валь будто очнулся ото сна. Бросил попытки растормошить Техью и сорвался с места. Он ничем не мог помочь друзьям. Только бежать со всех ног, отчаянно звать на помощь и надеяться, что сможет встретить хоть кого-нибудь. Лишь бы не опоздать. Лишь бы… — Мальчик? — из бокового прохода показался вилесси и тут же поймал Валя за руку. — Что ты тут делаешь? Пошли в город. — Нет! — он дёрнулся назад. — Друзья! Друзья там! Они… На них… — дыхание сбилось после бега, слова застревали в горле, а на глазах от бессилия проступили слёзы. — Напали? Валь спешно закивал. — Можешь показать, где вы были? Вместо ответа Валь потянул вилесси за собой. Туда, откуда по мере приближения всё отчётливее доносились детские крики. Они успели. Осьесша сильно ранили, но никто не умер. Приведённый вилесси быстро разобрался с существом и помог детям вернуться в город, довёл до ближайшей больницы. Впрочем, сами-то идти могли только трое, Техью и Осьесша, которому пришлось оказать первую помощь ещё в тоннеле, пришлось нести на руках. Конечно, родители обо всём узнали. Сельесш долго ругался. Лехье плакала. А Валь так и не смог пообещать, что больше не пойдёт в подземелье. Ведь тогда бы соврал. В тот раз Валя впечатлили не только способности вилесси, но и охватившее его чувство беспомощности. Всепоглощающее. Пожирающее изнутри. Пропитывающее отвращением к себе и к собственной слабости. И Валь видел лишь один способ больше не чувствовать подобное.

***

— После прогулки, чуть не закончившейся смертью друзей, я решил, что хочу взять в руки меч. Чтобы больше не убегать и быть в состоянии защитить не только тех, кто мне дорог, но просто тех, кто попал в беду. «Такие самоотверженные долго не живут. А жаль», — подумала Ханхье, мимолётно скривив губы. Под конец недолгого рассказа она спустилась с потолка и теперь снова смотрела на Вальесша снизу вверх. На этого мужчину с добрым лицом, который точно однажды принесёт себя в жертву. — Эве’неосои, — прошептала Хань одними губами. Какое же горькое слово. — Ну, благородная причина. Что тут ещё сказать? — Вы тоже можете быть прямее, — со смешком заметил Вальесш. — По вашему лицу прекрасно видно, что я звучу как будущий самоубийца. — Он посмотрел наверх и печально улыбнулся. — Чтобы продолжалась жизнь, кто-то должен умереть. Вальесш был прав, и Ханхье это не нравилось. Он всего лишь озвучил один из принципов нажьего общества. Тот, благодаря которому похороны — праздник. В честь новой жизни, которая вскоре появится на свет. Он прав, но сейчас эта правда звучала отвратительно и противно, побуждая сменить тему. Хань посмотрела на висящие над входом часы. — Наверное, Нев уже закончил, — озвучила она мысль, пришедшую в голову после недолгих подсчётов. — Надо бы к нему вернуться. — Я провожу вас? — предложил Вальесш и добавил: — Кажется, я кое-что оставил в лаборантской. — Давайте понадеемся, что там ещё открыто. Когда они вернулись, Невхья уже доделал лабораторную работу, оформил её и теперь заканчивал защищать. С исправным прибором у него не оставалось вариантов, кроме как справиться. Ханхье в этом не сомневалась, а так как она успела прочитать методичку, то хорошо представляла, сколько примерно времени ему потребуется. «А мог бы меньше сомневаться в себе и сразу проверить прибор», — подумала недовольно, наблюдая, как друг собирает вещи. Краем глаза она заметила остановившуюся рядом чёрную тень. Когда Невхья отвлёкся от сумки, Ханхье кивком указала в сторону. — Кстати! Нев, это и есть Вальесш — вилесси, преподающий у нас практику по магической защите. — У меня было такое предположение… — протянул он, смотря то на Вальесша, то на Ханхье. — Особенно стоило увидеть вас рядом. — Ни слова про рост! И про всё остальное, что ты там можешь вспомнить! Со стороны раздался тихий смешок. Ханхье решила сделать вид, что не заметила ни его, ни взгляда, так и говорящего «интересно, о чём же вы таком говорили». — А это Невхья — мой друг с аномалий. Ишетте́о. Иногда мне кажется, что он серый, потому что покрылся пылью, пока залипал в книжки. — Это называется маскировочный окрас. К моей деятельности замечательно подходит именно такой. — Ну-ну. Чем ещё оправдаешь своё прекращение в пылоза? — Тем, что кто-то должен тебя уравновешивать. — Это что за намёки пошли? — Ханхье протянула руку, желая дёрнуть друга за собранные в низкий хвост волосы, но её внимание снова привлёк смех. Смеяться Вальесшу шло больше, чем махать мечом и рассказывать об убийствах. «И чёрный совсем не его цвет». — Вы хорошо ладите, — весело отметил он. — Рада, что вы не начали его жалеть. Я чаще видела, как этого пылоза обмазывают сочувствующими взглядами. — Думаю, это излишне. Сомневаюсь, что вы бы стали крепко дружить с тем, в ком нет стержня. — Это было бы смертельно скучно. — Знаете, а вы ведь тоже хорошо ладите. — Слова Невхьи застали врасплох. Он притворился, что не заметил реакцию Хань, и обернулся к Вальесшу. — Держите её, пожалуйста, покрепче. — Пока я здесь — постараюсь. — Аис лиа́нь. «Не видать мне битой морды Эля», — страдальчески заключила Хань. Теперь вразумлять её будут двое. Для полного счастья не хватало ещё, чтобы они сговорились.