Проклятие наших дней

Даже когда они жили вдвоём, утро в этом доме не могло похвастаться той оживлённостью, коей оно полнилось теперь. Навевало воспоминания об экспедициях, особенно о резидентных, когда доводилось пожить в местах, хоть сколько-то напоминающих общежития. Ханхье улыбалась, попивая бледно-бирюзовый ааст и наблюдая за друзьями. Судя по скучающему виду Лесьеша, скоро продолжится её любимое представление. Подпирая щёку рукой, он лениво помешивал ложкой кашу и пристально смотрел на Эстье, по лицу которой сложно сказать: она делала вид, что не заметила, как её прожигают взглядом, либо же ей в самом деле всё равно. Они жили вместе уже около недели, и за это время Лесь ничуть не потерял интереса к попыткам… подколоть соседку? Хань так и не поняла, какая у него на самом деле цель, однако забавлялась, наблюдая за попытками её достичь. — Малиновка, а ты любишь малину? — спросил Лесьеш, переворачивая ложку. Поднятая в ней каша с влажным плюхом приземлилась обратно в тарелку. Спешно прикрыв рот кружкой, Ханхье поспешила спрятать вырвавшийся смешок за громким глотком. Сидящая справа Силеа в то же время громче, чем следовало, столкнулась ложкой с краем тарелки. Эстье отвлеклась от книги, которую читала во время еды, и перевела на Лесьеша взгляд, так и говорящий: «Ничего остроумнее в голову не пришло?» Из числа знакомых с прозвищем с таким вопросом он к ней пристал не первый. Ягоды довольно успешно выращивали в Верхнем городе, а некоторые — и в теплицах Среднего, поэтому в них даже исключительно подземные наги обычно смыслили больше, чем в птицах. — Предпочитаю вишню, — ответила коротко, игнорируя плохо сдерживаемую улыбочку, заставляющую подрагивать губы не в меру болтливого соседа. — Птичью? — уточнил он, и уголки губ всё-таки дёрнулись вверх. Но шалость не удалась, разбившись о чужое непонимание. Невидимый осколок не достигшей адресата шутки задел Силею, и она, вздохнув, пояснила: — Птичьей вишней называют черешню. — Понятно. Нет, я имела в виду именно вишню, — уточнила Эстье и вернулась к книге. Лесьеш же, получив тихое замечание от сестры, всё-таки приступил к поеданию каши. Хань же покачала головой. Насколько его взаимодействия с Эстье казались забавными, настолько же от них веяло неловкостью. Она тоже вызывала на лице улыбку — ту, за которой пытаешься спрятать неудобство. Из-за того, насколько односторонним выходило общение. Но это же казалось и благом. Дело не всегда ограничивалось безобидными подкалываниями. Временами, что в последние годы случалось чаще, Лесьеш перегибал с остротами. Вероятно, из-за плохого самочувствия, усиливающего раздражительность и обращающего шутки ядом. Вне зависимости от причины и её уважительности, его слова могли ранить других нагов. Окажись дома кто-то другой, Хань беспокоилась бы из-за возможных конфликтов, в Эстье же сомневаться не приходилось. Да, у неё нет причин проявлять к Лесю снисхождение — они совсем не близки, зато она достаточно спокойная и толстокожая, чтобы не вспыхнуть в ответ на резкое высказывание. Ханхье глянула на часы. Эстье обычно в это время уже собиралась и уходила первой, однако сейчас продолжала сидеть за столом, читая, хотя уже поела. И дело явно не в крайне интересной книге — она не из тех, кто, поддавшись увлечённости, забывает обо всём. Тем более о работе. Похоже, её планы на сегодня отличались. А вот близнецы завтракали в обычном темпе, разве что, может, Лесь ел немного неохотнее обычного… Сложно утверждать — Хань ведь если и проводила с ним утро, то во времена университета или экспедиций, то есть когда он пребывал в добром здравии и мог подрабатывать первыми лучами солнца, разгоняющими чужой сон. Ныне же, если верить Силее, утро — совсем не его время, глаза Лесь продирал с усилием, а аппетит и вовсе не успевал проснуться, но пропускать завтраки запрещала бдительная сестра. «Я бы тоже сегодня предпочла остаться в кровати», — подумала Ханхье, поморщившись. Её сегодня ожидала ревизия в музее, и нос уже чесался от пыли, которую предстояло вдыхать. Ладно хоть не одной, хотя имя второй жертвы она пока не знала. Зато узнала, что Эстье, похоже, ждала близнецов: стоило им начать собирать посуду, как она закрыла книгу, а после вышла из-за стола вместе с ними, да и из дому — тоже, никаких пояснений, впрочем, не дав. Но окажись причина только в том, что нужно прийти на работу к другому времени, Эстье бы определённо собралась или немного раньше, или позже — из нелюбви к толкотне в прихожей. «Значит, ей что-то от них нужно. Попробую расспросить вечером. Больно уж любопытно, учитывая, что их будто бы всё ещё ничего не связывает, кроме жизни под одной крышей». — Хань проводила троицу заинтересованным взглядом и закрыла дверь.

***

Сегодня они не только вышли все вместе, но и направлялись в одну сторону, что стало понятно на развилке, где обычно сворачивала Эстье. Насколько помнил Лесьеш, никаких исследовательских центров ишекеосе́ль далее не наблюдалось, в основном там располагались институты ишесле́мо и оранжереи эслехеме… Не то чтобы у первых не имелось оранжерей, а у вторых — институтов, просто самих учёных проще найти именно в указанных местах. — О, тебе сегодня с нами по пути? — озвучила общую мысль Силеа. С наигранной незаинтересованностью смотря куда-то в сторону, словно он ещё мог найти что-то новое на этом пути, Лесьеш навострил уши. Мог бы и сам поинтересоваться, да вот беспокоился, что после всех бессмысленных малиновых вопросов искреннее и, если можно так выразиться, серьёзное любопытство приравняют к очередной подколке. — Да. Послали договариваться с вашим руководством. — Эстье покосилась на свою сумку, где, вероятно, лежали сгруженные ей бумаги. — По поводу чего? — Хотим рассмотреть использование растений как источник дополнительных возможностей при создании и модернизации щитов. — Расширение возможностей — это всегда дело хорошее, — кивнула Силеа, — но разве того, что есть сейчас, недостаточно? Подходящее ли время для экспериментов? Работает — не трогай, и всё такое. — Сейчас — вынужденное время для экспериментов, которые до этого в основном своём откладывались, — поправила Эстье с удручённым вздохом. — Если противостояние тварям затянется… Нам придётся дольше держать щиты в активном состоянии. Да, они на такое рассчитаны, но у всего есть предел. В том числе в том, сколько можно полагаться на магический резерв первородных. Для работы магических предметов, как и заклинаний, нужен источник магии. Зачастую для этого достаточно той энергии, что наполняла воздух, — учитывая колдовскую природу мира, сложнее найти место, где энергия отсутствует вовсе, однако, чем требовательнее чары, тем мощнее нужен источник. Им могут стать камни, растения, сам маг… Особенно сильная часть городской защиты требовала столько энергии, что приходилось забирать её у первородных нагов, и, насколько бы сильными волшебниками они ни были, у сил их всё равно есть предел. И чтобы его не нащупать в самый неподходящий момент, требовалось доработать щиты. Холодок пробежал по спине, и руки сами потянулись поправить шерстяную кофту. То, как сильно наги полагались на магию, временами становилось проблемой, но, опять же, в магическом мире многие виды оказывались в похожей — пускай обычно и упрощённой — ситуации. Настоящая беда пряталась в том, насколько они до сих пор зависели от первородных. Те ведь смертны, их оставалось всё меньше и меньше; двое на город — считай, много. Да, с этой слабостью наги боролись, старались обрести самостоятельность, коей пока всё ещё недостаточно для выживания. Без первородных их народ долго не протянет. — Интересная идея, — Силеа продолжала разговор так, словно её не коснулись пессимистичные рассуждения, полностью впитавшись в Лесьеша. — Я больше специализируюсь на местных растениях, так что не могу глубоко рассуждать о внешнем мире, и могу сказать, что у наших есть такие, которые обладают действительно интересными свойствами. В щитах я тоже понимаю не очень много и не знаю, что для них подойдёт, но если будешь искать растения с определёнными свойствами — обращайся. Сориентировать в оранжерее точно смогу. — Учту. Не знаю, будут ли и дальше меня посылать, но и нашим передам, чтобы к тебе подходили. Силеа широко улыбнулась и бодро кивнула. Просвещать других на тему растений она любила немногим меньше, чем брата. Лесь при взгляде на неё тоже не сдержал улыбки: после Неси-си’эсхи сестра, как и многие, стала смурнее, и ей это совсем не шло. Далее, особо не разговаривая, они дошли до института эслехеме — скромного относительно многих других научных центров здания, теряющегося среди оранжерей и вольной растительности, дополнительно замаскированного разросшимися по стенам лианами. Внимание особенно привлекали раскидистые деревья — большая редкость под землёй. Что это такое, дети обычно узнавали в Верхнем городе. А могли бы дойти до института и оценить агрономические старания эслехеме! — Силеа, поможешь найти заведующего по магическим растениям? — уточнила Эстье, когда они миновали главный вход. — Ты сильно торопишься? — Нет. Мне освободили целый день. На последних словах Лесь и Силеа синхронно кивнули с понимающим «м-м-м». Похоже, начальство коллег-щитовиков понимало, куда именно направило свою подчинённую. Да, во время рабочего дня эслехеме обычно присутствовали на рабочем же месте, вот только само это место — довольно расплывчатое определение, размазанное по институту и его оранжереям. А когда расположение твоей цели изначально неизвестно, так она ещё и к перемещениям склонна, искать можно бесконечно долго. — Тогда подожди немного: схожу переоденусь и провожу тебя. Заодно попробую узнать у кого-нибудь, где видели заведующего в последний раз. Показав Эстье, где можно посидеть в ожидании, Силеа вместе с Лесьешем направилась к оранжерее, в которой они проводили большую часть времени. Она выглядела темнее прочих, ведь там выращивали растения, распространённые в глубоких подземельях и Нижнем городе. Конкретно в этой разводили те, для которых уже подобрали оптимальные для Среднего города условия и вывели адаптированные к ним сорта. Рядом с оранжереей, укрытая багровым плющом с крупными пушистыми листьями, располагалась небольшая подсобка, разделённая на инвентарную, раздевалку, зоны для бумажной работы и для отдыха. — Лесь, начинай тогда с сиэтхов, — дала указание сестра, накидывая уже потёртую рабочую куртку, основной цвет которой уже не угадать среди множества пятен. Он угукнул, ковыряя ногтём корку грязи на коленке. Сколько форму ни стирай, относительно чистой — некоторые пятна уже ничего не возьмёт — она остаётся в лучшем случае дня три. Если копаться с бумажками будешь больше, чем на грядках. Впрочем, походы тоже не для чистюль, так что Лесьеш не жаловался. — Надеюсь, скоро вернусь, но если что, то дальше переходи к чашам, — добавила Силеа и ушла. Лесь натянул местами дырявую, но всё ещё греющую тонкую шерстяную кофточку, прежде чем надеть и наглухо застегнуть куртку из грубой ткани, способной погасить тычок секатором, и тоже покинул раздевалку. Работу следовало начать с проверки сиэ́тхе-и́мис, потому что скоро придёт время их собирать. Эти цветы использовали в том числе для изготовления мазей, ускоряющих заживление ран, полученных от тёмных тварей, ставших в нынешних обстоятельствах особенно актуальными. Грядки выглядели так, словно на них просыпали звёзды, что можно было бы в полной мере оценить в темноте, подобной ночи. Сумерки оранжереи на ночь совсем не тянули, поэтому вместо звёздного неба под ногами получались ряды робких белых искорок, рассыпанных по пастельно-фиолетовому ковру. При поверхностном осмотре растения выглядели здоровыми. Лесьеш опустился на корточки, чтобы осмотреть их поближе. У цветов, готовых к сбору, окраска лепестков равномерная, а на листве отсутствуют тёмные пятна. Нос коротко пощекотал тонкий свежий запах, как прохладный ветерок, пробежавший над холодным ручьём и проникший в душное помещение. Эффективность сиэтхе-имис против ран от си’еонес обуславливалась свойством, отражённым в названии — цветы действительно поглощали тьму при прямом контакте, после чего гасли. Их также пытались использовать для обнаружения тьмы, однако сложности, с которыми довелось столкнуться на практике, заставили отказаться от затеи и сосредоточиться на создании специальных артефактов. Увлёкшись осмотром растений, Лесьеш упустил момент, когда во время очередного непорядочно резкого для его состояния подъёма на ноги заложило уши, а в голове загудело. Мир расплылся, закрутился, перед глазами вспыхнули тёмные пятна, а верхней губы коснулась горячая влага. Лесьеш спешно прикрыл нос рукой, но пара капель крови всё равно успела упасть на землю. Через несколько секунд лепестки ближайших цветков потускнели. Он знал, что один в оранжерее, и всё равно насторожённо оглянулся. Никто ничего не видел, и хотелось верить, что ни о чём не догадается, посмотрев на цветы. Со временем они очистятся и разгорятся снова, а пока… Можно принять за «недозрелые». В противном случае Лесьеш не представлял, как оправдается. Он не сумел найти нужных слов до Неси-си’эсхи, а теперь, когда всё, связанное с тьмой, воспринимается особенно остро, не подберёт и подавно. Не успел облегчённый выдох вырваться из груди, как рядом раздались тихие шаги. Лесь резко обернулся и замер при виде вернувшейся сестры, порывисто провёл рукой под носом, стирая кровь. Она остановилась рядом, отвечая недоумением на нетипично нервную реакцию. Судя по взгляду, задержавшемуся на потускневших лепестках сиэтхе-имис, Силеа заметила произошедшие с цветами изменения. Она-то точно помнила, как выглядел этот участок ранее… Вот только спросить выбрала не о них, а о Лесе: — Как ты себя чувствуешь? — В порядке. Надо просто посидеть немного, — заверил он, стараясь звучать как можно более естественно и не смотреть на цветы, а рука снова потянулась к лицу, словно размазанные остатки крови могли о чём-то рассказать. Пока неудобная тема не получила продолжение или не превратилась в очередной акт беспокойства о его здоровье, что умудрилось подвести даже при осмотре грядок, Лесьеш попытался уйти, почти успел обогнуть сестру, задумчиво водящую взглядом по грядке, как та тихо проговорила: — Я помню, что случилось той ночью. Он сжал зубы и остановился: понял, о чём она. К сожалению. А так хотелось, чтобы правда оказалась погребена среди городских руин. Правда о том, как именно им удалось выжить во время нашествия тварей.

***

Вильсеши жили не на окраинах, но всё равно близко. Там, где теперь от домов остались воспоминания и — в лучшем случае — поломанные коробки стен. С окраин спаслись немногие. Одних убили твари, заклинания, обвалы, другие превратились в одержимых. Больше всего повезло нагам, обладающим специальной подготовкой, и Лесьеш из прошлого подошёл бы под это определение. Но не сейчас. И уж тем более боевой подготовкой не отличалась Силеа. Лесьеш проснулся среди ночи, пока город ещё мирно спал, не подозревая о беде, которая уже стоит на пороге и вот-вот ворвётся в их общий подземный дом. Проснулся от боли, сдавившей грудь так сильно, что первые минуты перед открытыми глазами продолжала стоять тьма. Он тоже не знал, что именно происходит, но то, что однажды изменило его, сделав больной тенью прошлого себя, откликалось на это. Сердце сбилось с ритма и застучало неровной тревожной дробью. Поддавшись тревожному порыву, Лесьеш, не обращая внимания на боль, подорвался к окну, за которым властвовала привычная темнота ночи. Спокойная, тихая… Неправильная. Магический фон города уже менялся, отчего и обострился ломающий тело недуг. Знания, полученные на занятиях, и опыт, вынесенный из экспедиций, утверждали: одна из самых сильных чуек — магическая, и если подозреваешь неладное, начинай проверку с этой стороны. Поэтому Лесьеш сбросил с ладони светляк с немного изменённой формулой. Бледный огонёк поднялся до уровня глаз, неровно замигал и рассыпался. Нахмурившись, Лесьеш попытался ещё раз. И ещё. Аномальное поведение заклинания не исчезало. Ногти нервно шкрябнули по подоконнику. Кажется, на границе слышимости он уловил треск. Или нет. Сложно утверждать что-либо по одному заклинанию, возможно, дело всё же в колдующем — Лесь сам понятия не имел о пути развития своей болезни. Ложно поднятой тревогой он только доставит неудобства, но… Хватило трёх беспокойных вдохов, чтобы сорваться с места и побежать к комнате сестры. Они оба не имели привычки закрывать двери, поэтому он сразу бросился к кровати и потряс Силею за плечо. — А? Что случилось? — сонно пробормотала сестра, с трудом фокусируя взгляд. Присутствие Лесьеша взбодрило её сильнее тряски. Резко сев, она снова посмотрела на брата, но теперь с явно считываемым беспокойством. Прохладная ладонь коснулась его болезненно погорячевшей щеки, а брови сошлись на переносице. — Тебе плохо? — спросила, спешно спуская с кровати ноги, готовая вскочить в следующую же секунду. — Нет, — соврал, и глазом не моргнув. — Но… Что-то не так. Я чувствую, что… — Лесьеш стиснул зубы, новый приступ боли настиг его, и оказалось сложно не выдать себя. — Что нужно бежать. Магия… Магия не в порядке. Силеа нахмурилась ещё сильнее. — Я ничего не чувствую, — ответила она с сомнением. Если бы он только знал, как доказать предчувствие! Если бы был уверен, что это именно предчувствие, а не ошибка в ощущениях! Но та тревожная часть, что заставила прибежать в чужую комнату, твердила: времени нет. Ни разбираться в себе, ни подбирать слова для переубеждения сестры. Поэтому, ничего не сказав, Лесь метнулся к шкафу Силеи и, выхватив оттуда сумку, начал поспешно забрасывать в неё то, что казалось самым важным. От шкафа отойти не успел, как сумка оказалась вырвана из его рук. — Не понимаю, какой паук тебя ужалил, но иди тогда сам собирайся! И он пошёл. Побежал, не тратя время на вопросы, правда ли сестра поверила его ничем не подкреплённым словам, не попыталась просто таким образом защитить свои вещи от чужих суетливых рук. Потому что бешеный ритм сердца почти оглушал стуком крови в ушах… А через несколько мгновений, стоило только покинуть комнату, со стороны окраин раздался грохот, и мощная волна энергии прокатилась по городу. Долго ждать не пришлось, как ночь наполнилась первыми криками, и тогда уже сомнений не осталось. Спешно докинув в сумку вещей и натянув верхнюю одежду поверх спальной, близнецы выбежали на улицу. Над головами, шумя крыльями, пролетело существо. Мимо пробежал пахнущий кровью наг. Грохот на окраинах только усиливался — и без чужих указаний понятно, что нужно эвакуироваться в направлении центра. «Только бы продержаться», — подумал Лесьеш, закусывая губу. Чем сильнее бесновался магический фон, тем труднее давалось каждое движение, и боль непрестанно вгрызалась в тело. К боли он привык. И к фоновой слабой, и к накатывающей сильной. Только привычное выдержать было проще, и риски там меньше. Близнецы бежали, держась за руки, полагаясь больше на память, чем на зрение, игнорируя душераздирающие крики и дрожащую под ногами землю, вспышки, разлетающиеся в стороны камни, топот, вой, скрежет… Не останавливаться. Не отвлекаться. Как можно скорее оказаться в безопасном месте. Если такое существует. Что делать, если в центре тоже побоище? Они не представляли, даже не задумывались об этом — банально не имели времени на размышления. После очередного взрыва рот заполнил горький металлический вкус. Лесьеш едва не запнулся о собственные ноги, вынужденный остановиться, чтобы не упасть. Оказалось, ему ещё повезло: магическая волна оглушила Силею. Он едва успел поймать обмякшее тело, не давая распластаться на земле. Прижимая к себе сестру, Лесьеш посмотрел вперёд и наверх. До цента ещё далеко. Он с трудом держался сам, рискуя стать обузой на полпути, а сможет ли добраться с Силеей на руках? Вариант оставить её не рассматривался, пугала возможность не справиться. Если изменить форму, нести станет легче, но пострадает манёвренность. Так ли она нужна сейчас? «Потерять в ловкости или потерять сознание в пути? — задался риторическим вопросом Лесьеш и, не разжимая объятий, потянулся к браслету-осви на руке. — Выбор очевиден». Он активировал артефакт, и вместе с тем, как исчезла нижняя часть одежды, ноги заменил жёлтый с серыми узорами хвост. Теперь нужно поудобнее перехватить сестру и… И застыть при виде твари, что двигалась им навстречу. Лесь мог бы попытаться справиться с кем-то мелким и слабым, полагаясь на прошлые знания и навыки, допустив, что тело выдержит нагрузку. Только вот надвигающееся на них существо, похожее на мокрицу размером с телегу, слабым отнюдь не выглядело, ещё и двигалось слишком быстро, чтобы попытаться убежать. Чёрный панцирь облепили остатки чужой плоти, а по усикам бегали мерцающие разряды. Холодный пот проступил на лбу от напряжения и судорожных попыток что-то придумать. Распрощаться со своей жизнью не так уж страшно — кто знает, сколько там на самом деле осталось. Однако Силее умирать рано. Нужно защитить её, чего бы это ни стоило. Лесьеш кое-что знал о си’еонес, о том, что они предпочитают найти другую добычу, нежели покушаться на чужую. Однако за своих они принимали только тех, в ком есть тьма. Внутри. Вариант измазаться в крови тварей тоже работал, но не всегда — им иногда пользовались вилесси для маскировки. Он не мог быть уверен в успехе, но ситуация не оставляла других вариантов, кроме как рискнуть и попытать удачу. — Это моя добыча, — злобно прошипел Лесьеш, угрожающе и раздражённо смотря на тварь; руки вцепились в Силею, выдавая нежелание делить с кем-либо пойманную нагу. Если она не способна понимать слова, то уж язык тела воспринять должна. Сложно сохранять грозный вид, когда тебя трясёт, каждый сустав выворачивает от боли, а кровь течёт уже не только из носа и дёсен, но и из глаз. Сложно оставаться на месте, когда тварь неумолимо приближается, и усики движутся так близко, что слышно потрескивание окутывающей их магии. Тварь изучала его, искала одной ей известные признаки, подтверждающие — да, это свой. Сердце то замирало, то, казалось, пыталось пробить рёбра. Пальцы сводило, и дышать удавалось только через силу. Мгновение растягивались до бесконечности, пока в один момент мокрица не отступила. Она прошла мимо, признавая охотника и его право на добычу. Только когда стук множества лап вновь слился с общим шумом, Лесьеш позволил себе выдохнуть и немного ослабить хватку — хотелось верить, но не оставил сестре синяков. Взгляд опустился к её лицу — глаз Силеа ещё не открыла. «Так даже лучше», — решил он, не представляя, как бы иначе объяснил произошедшее. Казалось, тело до центра дотащить легче, чем подобрать слова. У одержимого такой трюк тоже сработал бы. Однако Лесьеш определённо не одержим: после заражения невозможно столько времени оставаться в своём уме… Как и утверждать, что нет в его состоянии ничего странного, а то и подозрительного.

***

Смотря куда угодно, только не на сестру, Лесьеш глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он бы и рад ничего не скрывать, однако чем дольше живёшь во лжи, тем сложнее вырваться из сетей, которыми сам себя и окружил. — Ты ведь понимаешь, что это не мой случай? — Конечно. Но в этом, возможно, и проблема. Лесьеш напряжённо улыбнулся и молча ушёл за инструментами. Одержимость, пожалуй, сложнее, чем то, что происходит с ним, но с нею хотя бы известно, что делать, как «лечить», пока ещё не поздно. Как быть с собой, Лесь не представлял и просто пытался жить дальше, надеясь, что не доставит ещё больше проблем.