Я старше тебя

Отношения Йеджи с матерью не сказать, что были нормальными. Учитывая, что Лана навещала дочь от силы два раза в три месяца, девочка все равно старалась с ней нормально общаться. Плюсы в таких редких встречах были хотя бы в том, что всегда были темы для разговора. Йеджи старалась относиться к матери, как к далекой подруге, с которой они не виделись, но все равно было видно, как ей больно, когда мать опаздывала на их встречи или забывала поздравить с очередным праздником. - А чего от неё ждать? - пожимала плечами Йеджи с улыбкой на губах, но близких людей не обманешь. Хёнджин каждый раз злился на свою бывшую, долго пытался вправить ей мозги, но... Все бестолку. Лана пытается построить свою личную жизнь, а прошлое её не волнует. Подумаешь, есть дочь. Ничего, родит новую. Да. Феликса это тоже бесило. Он любил Йеджи, как сестру. Он знал все, что с ней происходит, и видел эту мадам и то, как она относится к бывшему и дочке. Как можно было уйти от Хёнджина, он не знал. Как можно не любить такую девочку, как Йеджи, тем более. И каждый раз ему тоже было больно. В тот день, когда ему пришло сообщение от Йеджи о том, что она пойдёт на встречу с матерью, Феликс уже догадывался, чем все закончится. Лана прибежит опоздав, будет извиняться и делать вид, что ей очень жаль, а потом Йеджи будет так же делать вид, что все окей. - И какие у вас планы? - поинтересовался он, когда они сидели в кафетерии. - Как обычно, - пожала плечами подруга. Феликс улыбнулся. - Что ж, удачи. Надеюсь, все пройдёт хорошо. Йеджи сделала глоток сока и отмахнулась. - Брось. Все будет как обычно. Он видел, как она пытается делать вид, что ей наплевать. Но... Нет. Феликса не обманешь. Он лишь надеялся, что у Ланы резко проснётся совесть. *** Хёнджин нервничал больше дочери. Лана всегда поражала его своим отношением к ней. Да. Она могла ненавидеть самого Хёнджина, но дочь то за что? - Йеджи? Во сколько вы договорились? Девочка вздохнула, завязывая шнурки на кедах. - Как обычно. Она встала и посмотрела на отца. - Не смотри на меня так. Все будет нормально. Если что, сразу позвоню. - Ладно. Хёнджин подошёл к дочери и поцеловал её в макушку, обнимая. - Беги. Йеджи пришла слишком рано. Сказались нервы. Да. Она нервничает. Пусть Лана и не такая, как все нормальные мамы, но... Это же мама. Девочка сидела на скамейке и подалась чуть вперёд, опираясь на руки и выдыхая. Она хотела её увидеть. Хотела рассказать, как у неё дела. Хотела послушать, что происходит в жизни самой Ланы. Но... Она прекрасно понимала, что если будет это слушать, то только больше убедится, что ей в жизни матери нет места. Лана не думает ни про неё, ни про Хёнджина. Она забывает поздравить её с днем рождения и с Новым годом. И Йеджи уверена, если бы не упрёки Хёнджина, она бы и не думала об этом. Больно. Очень. Но, может, хоть раз у них пройдёт все хорошо. Может, хоть раз Лана поведёт себя как нормальный родитель. Может, она извинится? Может, когда-нибудь поймёт, что чувствует Йеджи? Девочка посмотрела на часы. Лана уже должна прийти. Она покрутила головой в поисках знакомой фигуры, но нет. Никого. Матери не было и через десять минут, и через сорок. И через час. Йеджи ходила возле скамейки, выдыхая облачко пара и размахивая руками в надежде, что мама все же придёт. Но Лана не пришла. На небе уже давно звёзды, а Йеджи все так же стоит возле этой проклятой скамейки. Она не хотела плакать. Она терпеть не могла это. Терпеть не могла этот день. И этого человека. Она села на скамейку и обняла себя руками. По щекам текли слёзы, но она их не вытирала. От обиды сводило живот. Дышать было тяжело. Она посмотрела вверх, на тёмное небо. Хотелось задать вопрос: за что? Но он бы вышел больше риторическим. Как можно было повестись на это? Как можно было ей снова поверить? Дура. Она резко встала и побежала домой. Не разбирая дороги и людей, которые проносились мимо неё как смазанная картинка, она бежала ДОМОЙ. К человеку, который её ЖДЁТ. Девочка вбежала в дом и сразу налетела на папу. Тот будто все это время тут и стоял, ожидая её возвращения. - Йеджи?... Взволнованный голос родного человека только усилил поток слёз. Она обняла его и уткнулась в плечо, давая выход всем своим эмоциям и боли. Хёнджин молчал, уткнувшись губами ей в макушку, так же крепко обнимая, давая ей поддержку. Не важно, сколько времени понадобится дочке, он будет так стоять. Он не задавал вопросов, и так понятно было, из-за кого все это. Хёнджин выдохнул и закрыл глаза, чуть покачиваясь. Прошло слишком много времени, прежде чем Йеджи успокоилась. Но пройдёт ещё больше времени, прежде чем она отпустит эту боль. Она не поймёт Лану. И никогда не попытается это сделать. У неё есть папа. Любимый, родной человек, который всегда будет её ждать и успокаивать. И ей этого хватит. *** - Ну, как прошло? - спросил Ликс, когда они сидели в кафе. - Не спрашивай. Феликс кивнул. - Ясно. Йеджи уставилась в одну точку и замолчала на долгие пять минут. Потом резко выпрямилась и хлопнула ладонью по столу. - Все! Неважно! Надо отвлечься. Феликс неуверенно улыбнулся. -Точно? - Да! Даже папа разрешил. - Может, лучше... - Нет! В субботу у меня. Оторвемся. Ликс выдохнул. М-да, если даже Хёнджин на это пошёл, видимо, дело совсем плохо. Он не хотел вдаваться в детали, но Лана упала для него ещё ниже. Хотя, куда ещё-то. Подругу он оставлять одну не хотел, поэтому, разумеется, согласился. Йеджи ушла в отрыв. Она к себе пригласила всех, кого могла, но веселилась больше остальных. Пусть подруга так и пыталась отвлечь себя, но было слишком видно, что это делалось специально. Феликс себя чуть ли не силой заставлял смотреть на это. - Разошлась она, конечно, - вздохнул Хан, присаживаясь рядом. Он тоже знал об этом и не мог не заметить. - Угу. Как бы ей это боком не вышло. - Говорит, сам Хёнджин это разрешил. - Это он не подумал. - Я надеюсь, он не будет потом нас лечить, что мы слишком много пьём. - Он всегда это говорит. Хотя сейчас не тот случай. Они посмотрели на танцующую Йеджи, которая громко подпевала и махала руками, пока народ вокруг неё орал во все горло. Интересно, сколько отец Йеджи потратит на этот раз, чтобы отчистить всё это? - Не грусти хоть ты, - хлопнул его по плечу друг, - ща. Он быстро встал и убежал куда-то, вернулся с большим бокалом. - Боюсь даже спросить, что это. - А ты не спрашивай, пей. Феликс скривился, выдохнул и сделал первый глоток. Фу. Горло обожгло, по телу разлился жар, а тело почти сразу расслабилось. Как Хан это делает? - Ну, как? - Отвратительно. Хан засмеялся. - Ну, вот и пей. Йеджи прыгала и орала вместе со всеми, явно чувствовала себя в своей тарелке. Она была яркой сейчас, и Феликс бы очень хотел, чтобы так и оставалась. Но Лану из её жизни не вычеркнуть. Феликс выдыхает и делает второй глоток. *** Как бы Хёнджин не злился, сколько бы ни писал Лане — всё бестолку. - Сука, - шипит он, отбрасывая телефон в сторону. Как так можно относиться к собственному ребёнку? Он написал ей кучу сообщений, но... ноль реакции. Почему бы просто не написать, чтобы ребёнок не ждал? Лана знает, как Йеджи важны эти встречи, и всё равно так поступает. Он сжал волосы у самых корней и постарался не злиться. Тварь. Даже не отвечает. Домой он ушёл, всё так же думая о своей бывшей. Там его застала уже знакомая картина. Да, он сам предложил это дочери. Думал, что, может, хотя бы так она отвлечётся, и, судя по обстановке, ей это удалось. Ему не жалко денег на уборку, да хоть весь дом с нуля восстанавливать, лишь бы дочь была в хорошем настроении. Кто бы знал, как ему было невыносимо тяжело видеть слёзы своей маленькой девочки. Как он старался унять её дрожь. Господи, да всё что угодно, лишь бы больше такого не видеть. В доме оглохнуть от музыки и ора можно, в глазах рябит от света и пахнет чем-то странным. Он не заглядывает в комнату, а сразу бежит к себе, спасаясь от всего этого. Он не хотел смущать дочь и её друзей и... не хотел видеть наверняка уже пьяного Феликса. Да, когда он разрешал Йеджи устроить тусовку, он знал и был готов принять все последствия. То, что Феликс напьётся, было и дураку понятно, а вот то, что будет дальше — только ему одному. К счастью. Феликс пришёл к нему слишком быстро, но Хёнджин на это лишь усмехнулся. Тот знал, что так будет. Это лишь вопрос времени. - Ты долго, - сказал он, открывая дверь и облокачиваясь о дверной косяк, смотря на парня перед собой. О том, как парень шёл к нему и видел ли ещё это кто-то, он думать не хотел. Феликс улыбнулся и потянулся к нему, обнимая за талию. Он прикусил губу, смотря на губы мужчины перед собой, и потянулся за поцелуем. И в этот раз Хёнджин ответил сразу. Он взял его лицо в ладони и попятился назад, в комнату. Феликс закрыл дверь на ощупь и привстал на цыпочки. Хёнджин целовал с напором. Потому что ЗНАЛ: парню так нравится. Он упал на кровать и пополз спиной к изголовью, Феликс быстро пополз следом и залез на его колени. Боги, как же это ПРИВЫЧНО. Феликс обнимает за шею и жмётся ближе, углубляя поцелуй. Руки Хёнджина медленно гладят его спину, когда он осознаёт, что делает, крепко сжимает их в кулаки. Феликс мычит, недовольный его остановкой. Самому-то нравится. Хёнджин старается расслабиться и снова кладёт ладони на тело, но лишь легко сжимая его одежду. Губы уже горят, но парень и не думает останавливаться. Он пошло облизывает губы Хёнджина, не отрывая от него свои глаза и снова впивается в его губы. Феликс стонет, за что получает лёгкое похлопывание по заднице. - Будь тише. Они целовались, казалось, вечность, прежде чем Феликс начал ерзать и пускать руки, куда не надо. Феликс любил его трогать, любил, когда они соприкасаются голой кожей. У него всегда встаёт от этого. Жаркие поцелуи, всё меньше одежды и слишком много касаний. Всё как всегда, и он бы никогда не подумал, что сегодня ночью он захочет сдохнуть. Он и не подумал бы, что произойдёт полный пиздец. Феликс сползает с колен и поворачивается к нему спиной, Хёнджин не понимает смысла этого действия, но тянется за новым поцелуем, когда Феликс поворачивает голову. Хёнджин становится на колени и крепко прижимает к себе парня, обнимая его за талию. Феликс чуть отставляет зад, но этого достаточно, чтобы упереться в давно вставший член мужчины. Хёнджин, не контролируя себя, двигается в ответ, руки начинают бегать по телу, оглаживая грудь и живот парня. Феликса становится мало, и этих поцелуев тоже. Парень чуть отстраняется и высовывает язык. Хёнджин, как под гипнозом, смотрит на него и тянется своим. Их кончики встречаются, и Феликс облизывает его, заводя руку за голову Хёнджина и давя на неё. Поцелуи и трения заводят не на шутку, мозг отключается, и Хёнджин не замечает, как Феликс двигается ногами чуть вперёд, утаскивая мужчину с собой. До него доходит, что происходит, когда он падает на спину парня. - Феликс? Хван пытается встать, но его ноги переплетаются с ногами Феликса, а сам Ли ещё раз давит на голову и снова увлекает в поцелуй. - У тебя еще губы не болят? - Нет. Странно, потому что они красные, как лепестки самой яркой розы. Хёнджин смог опереться на руки, поставленные по бокам от головы Феликса. Парень чуть приподнял бедра, и Хёнджин застонал от знакомого тепла и движения. Он старался не думать о том, что ему всё это напоминает. Пытается не думать о намёках парня, но… Это. Пиздец. Как. Трудно. Особенно, когда ты видишь такого парня не впервые. Особенно, когда у тебя на него давно стоит. Бляха, да он сам напрашивается. Хёнджин переходит поцелуями на шею и кусает. Феликс стонет, и это только сильнее заводит. Мужчина не останавливается и оставляет поцелуи на всей шее, а кое-где появляются уже заметные засосы. Хёнджин все же отстраняется и садится на колени. Его глазам открывается сногсшибательный вид, и он не может отказать себе в том, чтобы потрогать его. Он гладит одной рукой его бедра, переходя выше, а второй рукой касается своих губ. Феликс мычит и подразнивающе виляет задом. Ликс точно учился гипнозу, потому что Хёнджин просто не может оторвать глаз от этого места. Он бросает взгляд на его голову и наклоняется, касаясь теперь пальцами чужих губ. Ликс сразу их принимает в рот и активно вылизывает. Понимает ли он, что сейчас произойдет? А понимает ли сам Хёнджин? Он оставляет поцелуй на макушке парня и поднимается обратно. Смотрит вниз и чуть надавливает на ягодицу Феликса. Его глаза темнеют, когда он замечает то, чего раньше только касался. А сейчас все к этому и идет. - Ммм…Джинни… Хёнджин медленно поднимает глаза на волосы парня, и так же медленно обратно. Он облизывается, как хищник перед добычей, и касается дырочки. Надавливает на нее и слышит тихий стон, приглушенный подушкой. Хёнджин усмехается и надавливает сильнее. Что он там говорил про то, что надо быть тише? Похер. Вторая рука гладит бедро парня, а первая двигается в таком горячем теле. Хёнджин наклоняется к парню и легонько кусает за плечо, уже активно двигая пальцами. Феликс стонет и цепляется руками за наволочку. Об ощущениях парня он мог понять только по реакции его тела. А судя по ней, ему нравилось, потому что бедра все так же виляют, через пару минут и вовсе стали в ответ насаживаться на его палец. Хёнджин добавил второй, не переставая целовать его. Это продолжалось мучительно долго, за это время их тела покрылись испариной, а поцелуи перешли на спину. Хёнджин больше не мог. Он поднялся и вытащил пальцы. Феликс замычал и снова завилял задницей. Хёнджин завис на этой картине, он снова надавил на ягодицу и посмотрел на дырочку. Терпеть просто сил нет. Он взял свой член в свободную руку и провел вверх-вниз. Он застонал и прикусил губу, брови нахмурились, а в голове уже появилась слишком пошлая картинка, которая грозилась превратиться в реальность. На головке появились первые капельки, которые он тут же размазал по органу. Он становился все мокрее и мокрее, что потом сыграет огромную пользу. Как Хёнджин устал от этих сомнений и страхов. Он его хочет и точка. И просто не может себя сдерживать. В доме не только они, за дверью грохочет музыка, а тут голый Феликс перед ним. Он подносит член к Ликсу и медленно вводит внутрь. Парень стонет и выгибается в спине, но Хёнджин не слышит его, он смотрит на то, как член входит в податливое тело, откидывает голову, прикрывает глаза и безмолвно стонет, открыв рот. Сейчас ему так хорошо, что пальцы на ногах поджимаются, а руки переходят на талию парня и сильно сжимают. Движения медленные, но от этого Хёнджина будто только сильнее бьет током. Он чувствует все так остро и ярко, как будто никогда этого раньше не делал. Хотя тут, наверное, дело в Феликсе. Который, к слову, громче стонать начинает, а этого делать нельзя. Хван двигается все быстрее и кусает губы до крови, лишь бы не закричать. Стоны Ликса становятся громче, и мужчина не сразу замечает, что парень всхлипывает. Хёнджин уже почти вдавливает парня в кровать откровенно трахая, и наклоняется к нему. Он заглядывает в его лицо и замечает дорожки слез, его звуки слишком шумные, и Хван закрывает его рот рукой. Он уткнулся лбом в плечо Ликса, а вторую руку пропускает под грудь парня и прижимает к себе. Из глаз уже чуть ли не искры идут, Хёнджин чувствует, как рука мокнет от слюны и слез Феликса, и он решает убрать ее, чтобы услышать от парня хоть что-то. И он действительно слышит. Феликс говорит сначала очень тихо, а потом повторяет громче: - Хорошо…Аххах… мне…ах…хорошо… И Хёнджину хорошо. Толчки ускоряются, кровать скрипит все громче, а у него крышу снесло окончательно. Он так долго терпел, что сейчас просто не может остановиться. - Феликс… Он поворачивает голову, и они целуются. Опять. Мокро, горячо и страстно. Они прикусывают губы друг друга, стараясь стонать тише. Хёнджин возвращает руки на талию и насаживает парня сильнее на себя, а тот все так же повторяет, как ему хорошо. К пику они подходят одновременно, снова приходится закрыть его рот рукой, а сам он кусает за нежную кожу. Хван успевает выйти и кончает на спину парня, а тот вместе с ним на простыни. Он пытается отдышаться и ложится рядом на спину. Перед глазами все еще пляшут пятна, а рядом уже затих Феликс. Смотрит на парня, понимает, что тот заснул. Ну, это и к лучшему. Хёнджин пару минут лежит, потом встает, одевается и тихо выходит из комнаты. В гостиной еще играет музыка, он заглядывает туда и с облегчением замечает, что почти весь народ спит на полу, а остальные уже клюют носом. Йеджи он замечает спящей на диване. Он выдыхает и идет в ванную, берет полотенце и смачивает его в горячей воде. Он возвращается в комнату и садится возле парня. Феликс спит, как убитый, и Хёнджин спокойно убирает все следы их ночи. Кроме засосов, разумеется, которые все-таки появились. Хёнджин старается не смотреть на них, старается все делать быстро. Он поднимает одежду парня и возвращает ее на законное место, после чего берет его на руки и уносит в комнату дочери. После приводит свою постель в порядок, ложится на нее и… матерится, сквозь сжатые зубы. - Что я наделал? Он переспал с Феликсом. С лучшим другом его дочери. Он не смог сдержаться. Что теперь? Блять, ну почему именно с ним? - Идиот. Имбецил. Извращенец. Каждое слово Хёнджина сопровождалось стуком головой об стену. Он себе этого точно не простит. Как и не забудет эту ночь.