Я старше тебя

Феликс сейчас, как на иголках. Он не спит, почти не ест. Слезы давно закончились, глаза опухли, голова болит, Хёнджина рядом нет, отец не понимает. Всё плохо. Из друзей о его ситуации знает только Хан. Он излил ему душу и слёзы в один день. Джисон не знал, что сказать и как помочь. Он поддерживал его банальными словами, хотя сердце болело за друга. Ужасно хотелось помочь, но он понятия не имел, как. Йеджи о его трагедии, конечно, не знала. Ей было не легче. С одной стороны — Феликс, с другой — отец. Папа был тоже в какой-то чуть ли не депрессии, что ли. На вопросы отмахивался, говоря, что всё в порядке, но она-то видела, что всё далеко не в порядке. Она начинала догадываться, что происходит, из-за чего он мог быть таким, и в один день не выдержала. - Ты расстался с ней? - Что? - То! Ходишь, как в воду опущенный. Мне ничего не говоришь. Минхо не знает. Остаётся один вывод. Говори правду! Да, нет? Хёнджин хлопал глазами, пытаясь понять, давно ли у него дочка стала такой взрослой? Не время, наверное, для родительской сентиментальности, но факт остаётся фактом. - Нет, - улыбнулся Хёнджин, вышло плохо, но лучше чем ничего. По тяжёлому вздоху дочери и тому, как она грузно упала на диван рядом, он понял, что лучше сказать хоть часть правды. - Но проблемы есть. Йеджи подняла голову, услышав ответ. - Все плохо? - Трудно сказать. Йеджи подсела ближе. - Как-то можно помочь? Один Господь Бог ему поможет. - Не думаю. *** - Он насильник! - Я люблю его! -Это не любовь, Феликс! Он сейчас запульнёт в отца чашкой. Сил у него больше нет. Как ему объяснить, что он любит этого человека? Что это не Хёнджин заморочил ему голову, а скорее даже наоборот? Интересно, как бы отец отреагировал, если бы узнал, что это Феликс первый полез в его штаны? - Так все. С меня хватит, - шипит Таен и первый выходит из кухни. Феликс прячет лицо в ладонях. Он устал ему это объяснять. Устал доказывать, что чувствует. Но у его отца свои мысли на этот счёт. И Феликс даже не догадывается, что эти дни пытается сделать Таен. На следующий день Йеджи не было в школе, на телефон она не отвечала, и это стало первым звоночком для Феликса. Подруга никогда не прогуливает без очень веской причины. А что может быть важнее отца? Все мысли Феликса были только о Хёнджине, и естественно, он подумал сразу про него. С ним что-то случилось? Он что-то сделал? С ним что-то сделали? Феликс судорожно пытался ему написать, но тот молчал. Под конец учебного дня его тошнило от нервов. Домой он пришёл ещё в худшем состоянии, чем когда уходил. Дома было тихо, и только на кухне он услышал чей-то голос. Прислушавшись, он узнал маму. Судя по паузам и отсутствию второго голоса, она с кем-то говорила по телефону. - Таен, одумайся. Феликсу резко поплохело. Уже знакомая пульсация в горле, из-за чего дышать трудно. Резко бросило в жар, а ноги будто ватные, еле держали парня. Таен. Мама говорит с отцом. - Не рушь человеку жизнь, - говорила она, а Феликс сильнее хмурится. "Не рушь человеку жизнь". Кому? Ему? Или Хёнджину? Или кому-то другому? Господи, хоть бы не то, о чём он думает, ну пожалуйста. - А может, надо сына послушать? Да о чем ты говоришь? Молчание. - Не было никакого изнасилования! Перестань это говорить! Да, верю! Мать снова замолчала, но ненадолго. - Я вижу Феликса! Я вижу сына, в отличие от некоторых. Прекрати. Да потому что ты ничего не знаешь! Ни в чём не разобрался, а собираешься человека за решётку посадить! Подумай о его дочери, подумай о Феликсе! Сам Феликс, кажется, перестал дышать. Он стоял столбом и вслушивался в каждое слово. Молясь, чтобы мама переубедила отца. Чтобы тот понял, ЧТО творит. Если Хёнджина посадят, Феликс это не переживёт. - В смысле "поздно"? А мир парня за дверью рухнул. Нет. Нет, пожалуйста, нет. - В смысле "уже забрали"? Таен! Ликс делает один шаг, выглядывая в проём и видя, как мама стоит, держась за голову. - Куда? До Феликса не доходит, что мама кричит в трубку, чтобы отец передумал. Его слух лишь улавливает название отдела полиции, куда увезли Хёнджина, мама его случайно проговорила вслух. Когда она положила телефон, со вздохом обернулась и замерла. - Феликс? Но тот её уже не слушал и ринулся в полицию. - Феликс! Подожди! Его учитель физкультуры в школе всегда ругал за то, что он вялый на уроке, но сейчас, если бы увидел, как он бежит, то сразу поставил бы "отлично" за год. Феликс, не разбирая дороги, мчался вперёд, прекрасно зная, где находится этот участок. По печальному (не очень) поводу годом ранее. Спасибо Сану за его «а давайте потусуемся в центре ночью». К слову, вытащил их тот же Хёнджин. А сейчас Феликс бежит вытаскивать его оттуда. Он вбежал в полицейский участок, с больно покалывающим боком и тяжелым дыханием. Но останавливаться он не стал. Не остановили его и работники отдела. Он не медля ни секунды рванул в сторону, где предположительно была нужная ему комната, и чутьё его не подвело. Парень проигнорировал отца и его приказы о том, чтобы он остановился, и только бросил на него злой взгляд. Феликс подбежал к двери и резко дернул её на себя. Открыто. Вот интересно, нахрена такие комнаты оставлять открытыми?! Мало ли что может случиться? Пиздец какой злой Феликс, например. - Молодой человек, что Вы… - Феликс? – Удивленный взгляд Хёнджина не остается без внимания, но Ликсу некогда объяснять. Только этот человек сейчас важен и только на него он обращает внимание. Феликс садится на его колени, спиной к следователю и лицом к любимому. Он крепко обнимает его и планирует так и остаться. На всю жизнь, желательно. - Феликс, черт тебя возьми! В помещение влетел не менее злой отец, подходя ближе, но был проигнорирован. - Феликс, я кому говорю, слезь с него! Живо! - Ни за что! Если хотите, сажайти меня вместе с ним! – Наконец-то подаёт голос парень и смотрит на следователя, который встал и так же подошёл к стулу, чтобы видеть лицо Ликса. - Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – спросил мужчина в форме. - Это мой сын! - А, так это Вы потерпевший? - Да! - Нет! – повысил голос Ликс. - Феликс, ты… - Замолчи! Я тебе сто раз говорил, что со мной он ничего плохого не делал! - Господи, что ты несешь! Он же тебя домогался! Он тебя изнас… - Нет! Не было ничего такого! И вообще, если кто и должен жаловаться, так это он. Это всё из-за меня! Я первый начал это! Я первый к нему полез! Пока они ссорились и орали друг на друга, Хван наконец-то смог расслабиться. Сейчас он понимал только одно: его защищает любимый мальчик. Поэтому он не может сдержать улыбки, уткнулся лбом в плечо парня и начал медленно поглаживать его по спине. Он почувствовал, как хватка парня усилилась и как он жмётся ближе. Мило. - Молодой человек, успокойтесь. Если вас этот мужчина как-то заставил или… - Боги, да нет же! Вы же мент, наверное, не первый год тут. Неужели Вы не знаете, как ведет себя жертва изнасилования? Разве такие люди стали бы так тесно контактировать с человеком, который причинял им боль? - Ликс, сынок, ты под его воздействием. Этому даже название есть… как там это… - Что ты несешь? Я люблю его! - Да какой «люблю»? Он старый мужик! - Старый? Да ты старше его на пятнадцать лет! - Молодой человек, мы можем… - Не можете! Я не отцеплюсь от него! Я сказал уже, если надо, сажайте меня вместе с ним! - То есть, он Вам не причинил ничего такого? - Нет! - Да! – Не успокаивался отец и зло сверлил затылок Хёнджина. – Я видел всё тогда! Видел, как вы целовались! - Вот именно! Ничего больше не было! Не успели просто, но его отцу это знать необязательно. - Я видел, где были его руки. – Шипел Ли-старший, но Ликс не уступал ему, отчего его голос стал ещё ниже, и если бы Хван не знал, как тот выглядит, то действительно напрягся бы. - И что? Ты видел его член в моей заднице? Нет? Всё! Ликс спрятал лицо в шее Хёнджина, а тот старался не заржать. Он повернул голову и оставил лёгкий поцелуй на покрасневшей шее Феликса, тот заерзал на его коленях. Хван себя чувствовал странно, хотя бы потому что это он, – как было справедливо отмечено, – старше, и он должен его защищать, но отчего-то встревать не хотел, потому что понимал, что тогда может влететь и ему. От Феликса, на остальных присутствующих ему плевать. - Господин Хван, а Вы что скажите? – Как будто мысли прочитал следователь. Хёнджин отстранился и уже хотел было что-то ответить, но Феликс закрыл ему рот рукой и грозно сдвинул брови. - Он ничего говорить не будет! Я люблю его, он любит меня, и это всё, что Вам надо знать! - Феликс, ты ребенок, - устало потер переносицу отец. - Мне двадцать! Какой, нахрен, ребенок? - Он старше тебя настолько же! - Это не важно! - Так, хватит! – Повысил голос мент и развел руки, будто пытался успокоить двух диких животных. – Господин Ли, можно Вас на минутку. – Он указал отцу Ликса на дверь, и они оба вышли, оставляя пару наедине. - Прости меня. – Тихо сказал Феликс. - За что? Ты же защищал меня. - Но сидишь ты тут из-за меня. Хёнджин отстранился и взял лицо парня в ладони. Он посмотрел в любимые глаза и поцеловал. - Я люблю тебя, малыш. Очень. - И я тебя, – Феликс наконец-то улыбнулся и поддался вперед, утягивая мужчину в поцелуй. Феликс младше и, возможно, глупее, но НИКТО И НИКОГДА не отберёт у него Хёнджина. Дверь снова открылась, и Феликс сразу почувствовал недовольство отца. Если любит, то рано или поздно примет его выбор, если нет, то… что же, значит обойдемся без совместных празднований Рождества. - Так, господин Ли, я понимаю Ваше беспокойство, но Ваш сын показывает сейчас обратное. Феликс? – Дождавшись, когда парень посмотрит на него, мент продолжил: - Вы должны написать заявление, где будет сказано, что господин Хван Вам не причинял вреда, и на этом можете быть свободны. Ликс ещё никогда так быстро не писал, после снова развернулся к Хёнджину и сильнее обнял за шею. - Можете быть свободны, – настойчивее сказал следователь, намекая, чтобы они поскорее свалили. - Ликс, слезь с меня. Нам надо идти. - Ну вот и иди. Со мной на руках. Хёнджин усмехнулся, удобнее перехватил парня и встал. Он как мог поклонился и вышел в коридор. Феликс обхватил ногами мужчину и удобнее устроил голову на его плече. - Феликс, Бога ради, слезь с него! – прошипел отец, краснее от недовольства. - Нет! Я теперь всегда буду с ним и все равно на твои «нельзя»! Хёнджин бросил взгляд на Таена. Тот готов был убить его, но лишь руки в кулаки сжимал. М-да, а были почти друзьями. Феликс все-таки слез с него, чтобы сесть в машину. В знакомом салоне он выдохнул, чувствуя, как огромный камень падает с его плеч. Теперь все нормально. - Как это случилось? - спросил Ликс. - Долго был здесь? Он взял его руку в свою, сильно сжимая. - Не знаю, как долго. Они пришли к нам домой. Дверь открыла Йеджи, - тихо сказал Хёнджин. - Твою мать. И как она отреагировала? - Она ничего не поняла. Испугалась только очень. Надо ей позвонить, сказать, что всё нормально. И... Ликс. - М? - Надо сказать уже ей. Больше молчать нет смысла. Парень согласно кивнул. Было страшно. Если ещё и она не поймёт... Ох, Феликс не хотел терять лучшую подругу, а про Хёнджина и думать не хочется. - Давай только не сегодня. - Хорошо. Они долго сидели в машине. Ни о чём не говорили, каждый думал о своём. Феликс смотрел на их руки, как его пальцы скользят по коже Хёнджина. Хрен знает, что будет дальше. Никто не скажет ему, что будет с ними. Но родители знают, друг тоже, а скоро узнает и Йеджи. Впервые он придёт домой и не надо будет врать, что был с Ханом. Теперь он спокойно будет говорить, что проводил время с Хёнджином. И всё равно, если отцу это не нравится. Впереди ещё много всего, но он не один. И больше не будет скрывать своего парня. Нет. В институте все будут знать, что он встречается с человеком, который старше его. И похер на их мнение и косые взгляды. А они будут, это всем понятно. - Я люблю тебя, - тихо говорит Ликс, нарушая тишину. - И я тебя люблю.