Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

Глава 6 — Проклятые Решения

      Луна все еще светила, когда Жон Арк пробудился от беспокойного сна.       Открыв глаза и взглянув в распахнутое окно, он не смог сдержать тоскливый вздох, вырвавшийся из его губ.       Тихо покачав головой, он заставил себя оторвать взгляд от далекой луны, но еще один вздох вырвался у него, когда он вместо этого стал разглядывать детали своей комнаты, едва различимые в тусклом лунном свете.       Вместо оштукатуренной стены и лампы на Прахе на простом столе, его встречали изысканный серебряный подсвечник с тремя наполовину оплавленными свечами на том, что можно было великодушно назвать толстой деревянной плитой, и стена из тусклого булыжника.       — … Значит, это действительно не сон, а? — глухо пробормотал Жон себе под нос, заставляя себя сесть и снова пытаясь осмыслить, что же, во имя Оума, с ним произошло.       Его последнее четкое воспоминание о Ремнанте — атака на Дружбу, Бикон и Вейл, смерть той женщины в капсуле и Озпина, и его отчаянная задержка наверху часовой башни Бикона.       После этого…       … после того как дракон наступил на него…       … после того как полдюжины стеклянных осколков пробили его истерзанную Ауру, и он упал…       … после того как его зрение начало меркнуть, а сознание уплыло во вспышке серебристого света…       После всего этого он очнулся в странном и незнакомом мире меньше недели назад.       В мире, где ничего не знали об Ауре, Прахе или Гримм.       В мире, где были монстры, о которых он никогда не слышал, герои, о которых он никогда не слышал, и Королевства, о которых он никогда не слышал (которыми правили настоящие Короли, не меньше).       В мире, чье ночное небо украшала далекая, целая луна.       … Единственное объяснение, которое Жон пока смог придумать, заключалось в том, что он умер… и каким-то образом был либо отправлен в другой мир, либо отправлен так далеко в прошлое Ремнанта, что луна еще даже не была разбита, а Прах и Гримм еще не были открыты.       … Что, судя по тому немногому, что он помнил из уроков доктора Ублека, поместило бы его во времена задолго до зарождения зафиксированной человеческой цивилизации на Ремнанте.       … Что, по сути, для всех практических целей могло бы считаться другим миром.       Жон простонал и уткнулся лицом в ладони, отчаянно пытаясь придумать другое объяснение, такое, которое не звучало бы так, будто оно взято прямиком из мистральского комикса.       В конце концов, он не чувствовал себя мертвым… не то чтобы он знал, каково на самом деле быть мертвым, конечно.       Но он все еще чувствовал голод, жажду, усталость и боль (что также помогало исключить версию о том, что это просто очень сложный сон).       Если это была жизнь после смерти, это было хуже, чем Кардин.       Но в то же время, чем больше он об этом думал, тем больше он вынужден был признать, что, вероятно, умер у той башни.       Хотя полученные раны не обязательно должны были быть смертельными… тот факт, что он очнулся без друзей рядом, говорил сам за себя.       Руби и Пир никогда бы его не бросили.       Острая тревога пронзила его при мысли о друзьях, и он отчаянно надеялся, что они хотя бы выбрались целыми и невредимыми.       Затем он снова покачал головой, когда момент прошел.       В конце концов, он сам продержался, сколько, пять минут?       Если бы они сражались с таким врагом, Руби, Вайсс и Пир вместе уж точно не могли проиграть.       … Хотя она убила Озпина…       …       Жон выкинул эту тревожную мысль из головы.       В конце концов… где бы или когда бы он ни был… все, что он мог сделать для своих друзей — это верить в них.       Сейчас, что гораздо важнее, ему нужно было понять, что же ему делать в его ситуации.       … Честно говоря, а было ли что-то, что он МОГ сделать?       Даже если бы он понял, что произошло (большое «если»), он все равно понятия не имел, как он здесь оказался (в мистральских комиксах это всегда сводилось к «Проявлению», но даже если бы у Жона было такое Проявление (еще одно большое «если»), он понятия не имел, как его даже активировать, не говоря уже о контроле над назначением), или что ему делать дальше.       … Ну, это было не совсем так.       Конечно, когда он понял, что больше не на Ремнанте, его первыми мыслями (после слепой паники и истерики, конечно) были попытки найти способ вернуться домой. Но нескольких минут вдумчивого размышления хватило, чтобы исключить это как реалистичный вариант.       Конечно, в этом мире была магия (если верить историям, которые рассказывали ему Рыцари Круглого Стола, по крайней мере), но их рассказы о Придворном Волшебнике Короля Артура (который, видимо, был очень важной персоной) касались больше пророчеств и снов, чем путешествий в другие миры (или путешествий во времени).       И учитывая, что этот мир еще даже не открыл центральное отопление и водопровод, он не питал надежд на научное решение своих проблем.       Итак… если возвращение не вариант… что же ему было делать теперь?       Что он вообще МОГ сделать?       …       Жон медленно выдохнул, вставая с кровати, и хлопнул себя по щекам, чтобы взбодриться (действие с нулевым физическим эффектом благодаря Ауре).       По иронии судьбы, ситуация не сильно изменилась с тех пор, как он выбрался из леса.       В конце концов, он был потерян, не имел ничего за душой и не имел друзей, к которым мог бы обратиться.       … Ладно, последнее было не совсем правдой, но он никак не мог просто навязаться Рыцарям Круглого Стола!       Особенно сейчас, когда они, судя по всему, разбирались и с пограничными стычками, и с захватчиками с моря.       … Но в то же время, мог ли он позволить себе отказаться от любой помощи, которую мог получить?       Помимо того, что он был Стажером Охотника, единственным опытом, которым он действительно мог похвастаться, была работа на семейной ферме, а он ведь сбежал из дома не просто так!       Неужели он собирался провести свою загробную жизнь, занимаясь тем же, от чего сбежал в первой жизни?       Мысли о рыцарях, с которыми он провел последние несколько дней, вышли на передний план, и легкая улыбка тронула его губы, когда он принял решение.       Как сказал Сэр Мордред, быть Охотником очень походило на то, чтобы быть Рыцарем Круглого Стола…       И он согласился помочь Гарет с ее странным стреляющим копьем. То, что он мертв, не значило, что он перестал быть Арком!       В худшем случае он не оправдает ожиданий Сэра Ланселота и уйдет. Это было бы не в первый раз…       По крайней мере, ему нужно было найти способ сказать Сэру Ланселоту, чтобы тот не тратил время на выяснение его происхождения; не было смысла тратить время человека на поиски Королевства, которого здесь даже не существовало.       Но он же не мог просто сказать им: — Эй, простите, что отнял ваше время, но я только что понял, что я из совершенно другого мира и/или временной линии! Не тратьте силы на расследование моей истории; то, что я упоминал, здесь даже не существует (пока?)!       Даже в голове это звучало нелепо.       Пока Жон пытался придумать правдоподобную причину, которая заставила бы Сэра Ланселота и Рыцарей прекратить расследование его истории, стук в дверь прервал его мысли.       Когда стук вскоре перерос в барабанную дробь, Жон тихо вздохнул про себя и двинулся открывать дверь, чтобы посмотреть, кто же хотел его видеть так рано утром.       К его удивлению, за дверью нетерпеливо ждал знакомый миниатюрный доспех.       Жон моргнул, прежде чем наконец обрести дар речи: -… Сэр Мордред?       — Хейа, Тошнотик! — фамильярно поприветствовала его Мордред, прежде чем швырнуть ему тканевый мешок.       Жон крякнул от неожиданной тяжести, поймав его, и, к несчастью для него, это был не последний сюрприз утра.       Открыв мешок, он обнаружил куски металлических доспехов, отчего его глаза широко распахнулись.       Мордред воспользовалась моментом, чтобы толкнуть его локтем в бок, и торжествующе потребовала: — Давай, облачайся, Оруженосец! Мы теряем драгоценное время!

— ПРОШЛЫМ ВЕЧЕРОМ —

      — Должен признать, я удивлен, Ланселот, — не удержался от замечания Персиваль, наливая себе кубок вина. — Когда ты принял просьбу Агравейна вернуться с Мордредом, даже я не мог представить, что ты вернешься с новым учеником-       — Эй! — горячо вставила Мордред с того места, где она сидела, все еще дувшаяся из-за шума, который поднял Агравейн из-за ее маленького квеста. — Это я его нашел!       — Конечно, Сэр Мордред, — Персиваль быстро поднял руку, чтобы успокоить его, зная о дерзком юном рыцаре достаточно, чтобы понять, что он раздует ситуацию, если не уточнит свои слова. — Я никоим образом не хочу принизить твои заслуги; если бы наша нынешняя ситуация не была столь серьезна, осмелюсь сказать, даже Король поднял бы тост за твою победу над Адданком. Но мой посыл, однако, в том, что когда мы услышали, что ты отправился убить демона, я уверен, что говорю за всех, когда говорю, что никто из нас не ожидал, что ты вернешься с другим человеком…       — Действительно, я тоже был удивлен, когда Сэр Мордред вышел из леса в компании, — честно ответил Ланселот, пока Гарет наливала воду в его кубок, а Мордред фыркнула от одобрения и расслабилась, успокоенная словами Персиваля. — Не говоря уже о том, когда Сэр Мордред рассказал мне о необычных обстоятельствах юноши.       — … — Персиваль тихо вспомнил состояние, в котором был юноша, когда его приветствовали в Камелоте, и когда он позволил себя отвести юному Борсу в гостевую комнату. Спустя мгновение он озвучил свои опасения: — Ланселот… могу я спросить? С парнем все в порядке?       — … Физически, Сэр Мордред может подтвердить, что Адданк не смог нанести Жону никаких ран во время их битвы, — медленно ответил Ланселот.       — Значит, повреждения его доспехов не были вызваны демоном? — Персиваль моргнул.       — Ну конечно, — Мордред усмехнулся, закатив глаза. — Какой Рыцарь позволит постороннему невинному свидетелю пострадать вот так?       — Ты говоришь правду, Сэр Мордред, — Ланселот кивнул юному рыцарю с редким одобрением (в то время как Гарет украдкой бросила на Мордред шокированный взгляд), прежде чем продолжить: — Но я полагаю, Сэр Персиваль хотел бы также узнать причину его травм.       — Как я уже говорил тебе, он был таким, когда я его встретил, — Мордред пожала плечами, пересказывая свое сообщение для пользы Персиваля: — По словам Жона, последнее, что он помнит перед пробуждением в том лесу, это битва с драконом и ведьмой.       — С драконом и ведьмой?! — Голос Персиваля был полон шока, когда он с беспокойством посмотрел на Ланселота. — Ты уверен?       — Я не почувствовал и следа лжи, когда он рассказывал свою историю, — уверенно ответил Ланселот.       — В таком случае, нам нужно немедленно послать весть Королю! — встревоженно настаивал Персиваль, вскакивая со своего места.       — Спокойно, Сэр Персиваль, — Ланселот быстро поднял руку, чтобы успокоить седовласого рыцаря. — Насколько мы можем судить, враги, с которыми сражался Жон, не представляют угрозы для земель Его Величества.       — Жон сражался с драконом и ведьмой в Королевстве, откуда он родом, — пояснила Мордред. — И он из какого-то странного Королевства очень далеко отсюда. Он никогда даже не слышал о Камелоте, а Королевства, которые он знает, даже не имеют Королей!       — На всякий случай мы опросили окрестные деревни, — добавила Гарет из-за спины Ланселота. — Никто не припоминает недавних встреч с драконом или ведьмой.       Персиваль с облегчением вздохнул, прежде чем его глаза сузились от понимания. -… Поэтому ты и уточнил «физически», Ланселот?       — Именно, — Ланселот кивнул и вздохнул, вспоминая, как рассеян и отстранен был Жон, когда они вошли в Камелот. — Я считаю, что он сейчас в состоянии шока.       — Но до того, как мы добрались сюда, с ним все было в порядке! — с недовольством указала Мордред, беспокойно ерзая, вспоминая, как она пыталась (и, по-видимому, безуспешно) его успокоить.       — Сэр Мордред… — Ланселот сделал паузу, обдумывая, как лучше донести свою мысль. — У Жона просто не было роскоши думать о своей ситуации, пока он не присоединился к нам, и он не осознавал, как далеко от дома он находится, пока не поговорил с нами.       — Так что, это моя вина, что я его подобрал? — В тоне Мордред появилась оборонительная нотка.       — Конечно нет, — Ланселот ответил немедленно. — Хотя и далеко от идеала, я уверен, даже он согласился бы, что его нынешнее положение — это огромное улучшение по сравнению с тем, чтобы быть одиноким и потерянным в лесу, ожидая соотечественников, которые никогда не придут. Я считаю, ему просто нужно время, время, чтобы приспособиться к реальности своего положения, и, возможно, что-то, чем можно занять ум.       — Но разве не лучше было бы просто вернуть его домой как можно скорее? — снова заговорила Мордред.       — Было бы, Сэр Мордред, — Ланселот уступил, но возразил: — К сожалению, прямо сейчас это нереалистичный вариант.       — Даже Паламед ничего не знал о таких Королевствах, как «Вейл» или «Атлас», Мордред, — вставил Персиваль. — Пока Мерлин остается недосягаемым, наш лучший шанс действительно связаться с родиной Жона — отправиться в квест за земли за великими морями на Западе или великими пустынями и горами на Юге и Востоке, далеко за пределами даже старой Империи или Александра Македонского. Такое предприятие, хотя и почетное, просто неосуществимо в нашей текущей ситуации.       — … Хммм… — Недовольная гримаса Мордред за ее шлемом углубилась, пока она тихо обдумывала их слова и размышляла, что ситуация, возможно, была немного сложнее, чем казалось в тех книжках с картинками.       — Тем временем, судя по историям, которыми поделился Жон, обучение в качестве оруженосца должно быть достаточно похоже на его время как обучающегося Охотника, чтобы он смог адаптироваться, и достаточно отличным, чтобы помочь отвлечься, — заключил Ланселот.       — Но… Сэр Ланселот… кто будет обучать Жона? — тихо спросила Гарет из-за спины своего наставника. — Есть ли сейчас в Камелоте какие-нибудь Рыцари Круглого Стола, которые могут взять нового оруженосца? Я знаю, что у Агравейна сейчас нет оруженосца, но обязанности его положения оставляют его слишком занятым, чтобы должным образом взять ученика…       — …       В комнате воцарилась тишина, пока они обдумывали замечание Гарет.       И тогда Ланселот наконец ответил: — Оруженосец Гарет… Я надеялся, что ты сможешь помочь тренировать Жона временно.       — Я?! — Гарет не смогла скрыть шок.       — Именно, — Ланселот уверенно кивнул. — Ты все еще оруженосец, но ты уже заслужила пронумерованное место за Круглым Столом, и я верю, что помощь в обучении другого потенциального оруженосца станет ценным опытом для тебя в будущем, когда ты будешь Рыцарем Круглого Стола и у тебя будет свой оруженосец. Будь уверена, однако; я все еще твой наставник, и я окажу тебе помощь, если она понадобится.       — Я-я-я польщена вашими словами, Сэр Ланселот! — взвизгнула нервно Гарет, прежде чем покачать головой. — И я не хочу показаться неуважительной, но я не чувствую, что готова к этому! Более того, я едва ли старше Жона! Как я могу служить его наставницей?!       — Я считаю, что отсутствие разницы в возрасте только поможет тебе найти с ним общий язык, Гарет, — попытался успокоить свою оруженосца Ланселот улыбкой, от которой она бы упала в обморок, если бы не была слишком занята паникой. — Но если у тебя есть лучшая альтернатива, не стесняйся ее предложить.       — Борс определенно не готов взять оруженосца, — просто добавил Персиваль, когда Гарет отчаянно посмотрела на него. Хотя Борс мог быть старше и опытнее Гарет, это был простой факт, что Гарет, как и ее братья Гавейн и Агравейн, была чрезвычайно талантлива; одной только алебардой она победила множество выдающихся рыцарей и королей, защищая честь своей подруги, и даже Король соглашался, что со временем она легко могла бы стать величайшей из них.       Мордред со своей стороны просто изучала сестру со смутным чувством раздражения, хотя и молчала.       В конечном счете, она чувствовала определенную ответственность за Жона, поскольку, насколько она была убеждена, именно она нашла его и помогла убедить приехать в Камелот. И хотя у нее могли быть не лучшие отношения с другими Рыцарями Камелота, она, по крайней мере, признавала, что все еще молода и неопытна; будучи не в силах опровергнуть их доводы, она доверилась бы, что люди, выбранные Королем Артуром и Агравейном и сражавшиеся рядом с ними, действуют в интересах ее подопечного.       Но в то же время… неужели это должна была быть Гарет?       Почему Оруженосец Гарет Вечно-Идеальная всегда, казалось, получала все?!       Именно в тот момент, когда она пережевывала эти завистливые мысли, она увидела это.       Гарет мельком взглянула на нее, а затем поспешно отвела взгляд.       Ее раздражение росло, поскольку она восприняла этот жест как пренебрежение со стороны ее Старшей-Сестры-Которая-Все-Еще-Была-Оруженосцем, и поэтому она рявкнула: — Эй, вы что, забыли, что Я тоже Рыцарь Круглого Стола?!