Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      — Просыпайся, оруженосец! Живее, солнце уже высоко!              Услышав знакомый голос сэра Мордред, пробившийся сквозь тяжелые двери, Жон медленно очнулся ото сна. Когда за криком последовал гулкий стук в дверь, Жон не смог сдержать вздоха: он взглянул в окно на залитое лунным светом ночное небо и мысленно вычеркнул ещё один день из своего календаря.              «Какой это был по счету? Двадцатый? Двадцать первый день с тех пор, как он впервые очнулся в том лесу?»              Жон начал терять счет; он ничего не мог с собой поделать — с момента прибытия в Камелот он вошел в определенную колею, и дни просто слились воедино (ирония судьбы: описывать свою загробную жизнь словом «рутина»).              По утрам (задолго до того, как солнце вообще показывалось на горизонте, вопреки вечным присказкам его гиперактивного тренера), его почти всегда будила сэр Мордред, после чего Жона тащили прочь из Камелота, чтобы продолжить тренировки (судя по всему, сэр Мордред так и не получила разрешения от сэра Агравейна).              К счастью для него, сэр Мордред, похоже, больше не видела необходимости избивать его до полусмерти, и вместо того, чтобы каждое утро сражаться за выживание в ином мире, его наставник теперь был вполне доволен ролью учителя.              Конечно, сэр Мордред умела быть строгой и требовательной, особенно когда дело доходило до практических демонстраций.              Например, там, где Пирра мягко поправила бы его стойку или хват, заметив ошибку, сэр Мордред предпочитала наглядно демонстрировать, почему то, что он делает, — плохая идея.              На нем самом.              Неоднократно.              И это ещё не говоря о моментах, когда сэр Мордред решала проверить его защиту или рефлексы...              В любом случае, после того как сэр Мордред завершала свои ежедневные тренировочные п̶о̶б̶о̶и̶ сессии кратким разбором полетов (и когда Аура затягивала его раны настолько, чтобы он мог перевести дух), пара расставалась. Мордред отправлялась заниматься какими-то «сверхсекретными делами Круглого Стола» (Жон догадывался, что та просто шла убеждать сэра Агравейна в том, что они больше ничего не разрушают), а Жон направлялся за завтраком (пусть даже время обычно было ближе к обеду).              Трапезы всё еще вызывали смешанные чувства.              С одной стороны, еда не становилась ни вкуснее, ни съедобнее, и Жон всерьез задумывался, не будет ли лучше начать готовить самому (он бы непременно так и сделал, будь у него время или силы).              Но с другой стороны, всё уже не было так неловко, как вначале. Другие жители начали привыкать к нему (помогло то, что они больше не разносили поля и не получали нагоняев от сэра Агравейна). У Жона был богатый опыт в плане того, как быть объектом пристального внимания (это неизбежно, когда ты одновременно лидер команды, где есть Нора Валькирия, партнер четырехкратной чемпионки Мистраля, лучший друг самой юной студентки в истории Бикона и — до кучи — худший студент в истории Бикона). Кроме того, обычно он обедал с Гарет, когда им удавалось состыковаться.              Ему по-прежнему не нравилось, когда на него глазели и шептались за спиной, но игнорировать это было гораздо проще, когда ты смертельно голоден и у тебя есть собеседник.              И говоря о его периодическом партнере по беседам, Жон чувствовал: он был прав. Гарет и Руби определенно нашли бы общий язык.              Честно говоря, Гарет чертовски напоминала ему более общительную версию Руби Роуз (особенно когда начинала рассуждать об Ира Люпус), и Жон не раз ловил себя на том, что едва не называл коллегу-оруженосца чужим именем.              ... Ну, если оставить в стороне неважные и запутанные материи, Жон с уверенностью мог сказать: без Гарет он вряд ли адаптировался бы к местной жизни так быстро.              Конечно, он был обязан своему наставнику спасением из леса и обучением рыцарскому делу, но наставник часто был занят своими обязанностями, и именно посиделки со сверстницей и непринужденная болтовня помогали ему расслабиться и почувствовать себя почти нормально в этой дикой ситуации.              ... Хотя он толком не знал, как относиться к тому, что для него стало нормальным обсуждать оружие. Особенно когда он до сих пор не умел пользоваться ничем сложнее меча и выезжал только на том, что успел впитать в Биконе, из своего свитка и от Руби Роуз...              Что ж, его первая подруга наверняка бы им гордилась.              После еды и до конца дня время Жона обычно было занято дальнейшими тренировками и учебой. Характер занятий зависел от того, с кем он проводил послеобеденные часы: иногда сэр Мордред внезапно решала, что ему нужно освоить что-то новое (недавно он наконец-то научился правильно точить меч; конечно, он умел затачивать деревянный кол или кухонный нож, но ему никогда не доводилось — и не было нужды — учиться заточке фамильного меча); иногда они с Гарет оставались вместе после обеда и продолжали обсуждать то, о чем зашла речь ранее (будь то впечатления Жона от Камелота, прогресс его тренировок или идеи Гарет по улучшению «Ира Люпус»); а иногда, когда все были заняты, он занимался сам — отрабатывал взмахи мечом, нарезал круги по территории или пропадал в замковой библиотеке, стараясь побольше узнать о мире, в котором оказался.              Его сокомандники так гордились бы этой последней частью — если бы не попадали в обморок от удивления...              — ...оруженосец? Ты в порядке, оруженосец?              Необычно обеспокоенный тон сэра Мордред прорезал мысли Жона. Он очнулся от своих мечтаний и увидел, как характерный шлем Мордред склонился над ним.              — Простите, вы что-то говорили? — вежливо спросил Жон, понимая, что притвориться внимательным слушателем не получится.              — Я просто... а, забудь, — фыркнула Мордред, сердито отвернувшись. Спустя мгновение она снова глянула на него и добавила: — Ты сегодня на тренировке какой-то рассеянный, оруженосец.              — О... простите, — Жон виновато потер затылок.              — ... — Мордред некоторое время изучала ученика, гадая, что ей положено делать в такой ситуации.              В заметках Агравейна ничего не говорилось о том, как поступать с рассеянным оруженосцем, а сама она никогда об этом не спрашивала, так как не видела своего подопечного в таком состоянии (к тому же она по-прежнему не горела желанием разговаривать с братом после того, как он устроил ей тот разнос).              И хотя она прекрасно знала, что сделала бы Мать на её месте... ей не очень-то хотелось десяток раз огреть оруженосца по голове, крича на него за ошибки.              «Уф, почему это так сложно? Чья это вообще была идея — сделать его её оруженосцем?!».              Пока она отчаянно пыталась вспомнить, как поступали рыцари в её книжках с картинками, Жон неохотно признался: — Наверное... я просто... задумался...              — О? — Мордред тут же ухватилась за эту ниточку. — Задумался, значит?              — Ага, задумался... — вздохнул Жон.              — О чем? — полюбопытствовала Мордред, присаживаясь рядом.              — Да так... ну, понимаете... — неопределенно пробормотал Жон, глядя в небо. Когда над парой повисло неловкое молчание, и Мордред начала нетерпеливо ерзать, Жон наконец выдохнул: — Ничего особенного, сэр Мордред. Просто... не верится, что я в Камелоте уже, сколько там, две недели?              — Прошло всего две недели?! — Мордред недоверчиво моргнула.              — Да, мне и самому не верится, — рассмеялся Жон. — Кажется, будто ещё вчера я был в Биконе...              — Это то место, где тебя учили, да? — спросила Мордред, а затем щелкнула пальцами, вспомнив похожую историю из книги. — Скучаешь по нему?              — Я... я... конечно, скучаю... — признал Жон, но тут же тряхнул головой. — Но я не об этом думал. Я думал о том, как это место напоминает мне Бикон.              — О... это ведь хорошо, так? — полюбопытствовала Мордред с присущей ей бесцеремонностью. — Ну, если напоминает о доме, значит, ты меньше тоскуешь, верно?              — ... Не знаю... — Жон неопределенно пожал плечами, а затем заставил себя улыбнуться, глядя на бесстрастный шлем сэра Мордред. — Но, по крайней мере, это помогло мне привыкнуть к жизни здесь.              Честно говоря, это было ещё слабо сказано: если Жон закрывал глаза, он почти мог заставить себя поверить, что он всё ещё в Биконе.              Почти.              Но даже если бы ему не приходилось есть похлебку Камелота или справлять нужду в обществе, которое не изобрело туалетную бумагу, не говоря уже о канализации... он просто не мог. Он не мог себя обманывать.              Его наставником не были ни Пирра, ни Нора, его помешанной на пушках подругой не была Руби Роуз, и это был даже не Ремнант, не говоря уже о Биконе. Он уже принял это; притворяться в обратном значило предавать и самого себя, и своих друзей — как тех, кого он потерял, так и тех, кого обрел.              — Рада слышать! — Мордред весело хлопнула его по спине, совершенно не догадываясь о его внутренних терзаниях, и рассмеялась, когда его спина ярко засветилась в ответ. — Ах, кстати, насчет твоей «Ауры»...              — Я же говорил вам тысячу раз, сэр Мордред, — не получится, — Жон закатил глаза с добродушным раздражением, хотя втайне был благодарен за смену темы.              — Ну давай же! — заныла Мордред.              — Я сам почти ничего не знаю об Ауре, сэр Мордред. Я ни за что не стану возиться с вашей душой, пытаясь заставить её проявиться! — Жон стоял на своем.              — Даже если я прикажу тебе как твой наставник? — бросила вызов Мордред.              — Нет, — твердо заявил Жон, но быстро добавил, почувствовав, как Мордред нахмурилась: — К тому же, вам она и так не нужна, сэр. Если я сделаю вас ещё сильнее, сэр Агравейн точно вышлет меня вон!              — Ха! Это точно! — захохотала Мордред, легко поддавшись на бесстыдную лесть оруженосца. Упоминание брата напомнило ей, что она намеренно избегала единственного человека в Камелоте, который на самом деле помогал ей быть рыцарем-наставником. Поразмыслив мгновение (насколько это вообще возможно для пятилетней души), она встала, отряхнула доспехи от пыли и пробормотала: — Кстати об Агравейне...              — Сэр Мордред? — Жон вопросительно посмотрел на наставника.              — Я тут вспомнила, у меня есть дельце, которое нужно обсудить с ним позже, оруженосец! — Мордред на ходу сочинила предлог, после чего провозгласила: — Так что закончим на сегодня! Увидимся!              Жону оставалось лишь вздохнуть, глядя вслед убегающей Мордред, и надеяться, что она не наживет себе проблем с сэром Агравейном из-за этого «срочного дела».              Поистине, его наставник бывал... эксцентричен. И даже он заметил, что сэр Мордред вряд ли была самым опытным учителем в Камелоте (достаточно было послушать, как Гарет описывает свои уроки, чтобы увидеть разницу).              ... но в то же время Жон должен был признать: он видел свой прогресс гораздо отчетливее и быстрее, чем в Биконе. Это не значило, что Пирра была плохим учителем — без неё он бы даже Посвящение не прошел, не говоря уже о боевых классах (и знании того, как стоять и махать мечом, не падая, и за какой конец его вообще держать)! И он определенно не считал, что Пирра с ним «нянчилась»!              Но, возможно, сэр Мордред была в чем-то права, гоняя его на износ и будучи уверенной, что он выдержит... Или, может, он просто только сейчас увидел плоды своего роста; Пирра всегда говорила ему, когда он впадал в уныние, что основы важны, но они не всегда дают мгновенный видимый результат.              «...ну и ладно, неважно. Дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?»              /-/              

ПОЗЖЕ, ПОКОИ АГРАВЕЙНА

             — Привет, Агравейн!              Голос Мордред в сочетании с дверью, открытой пинком ноги, заставил Агравейна подскочить на месте.              — Давно не виделись!              — ...Сэр Мордред, — выдохнул Агравейн, быстро восстанавливая самообладание. Он одарил ухмыляющуюся сестру лишь тяжелым взглядом, отказывая ей в удовольствии видеть его испуг. — Это... неожиданно.              — Неужели для меня так уж неожиданно навестить брата? — невинно спросила Мордред.              — Учитывая, что ты избегала меня две недели, — да, — саркастично парировал Агравейн.              — Я не избегала тебя... — начала защищаться Мордред.              — Конечно-конечно, — Агравейн закатил глаза, а затем вздохнул и сменил тему. — В общем, прежде чем ты скажешь, что тебе от меня нужно, я должен задать тебе несколько вопросов касательно твоего оруженосца.              — Да ладно тебе! — тут же заныла она. — В последний раз говорю: я не переборщила! И даже если бы переборщила — мой оруженосец это выдержит! ...К тому же мы больше не разносили никаких полей...              Агравейн глубоко вдохнул, потер переносицу и медленно выдохнул, напоминая себе, что сегодня у него важная задача. — Речь не об этом, Мордред. Я просто хочу узнать, как продвигается обучение твоего подопечного.              — О? — Мордред моргнула, застигнутая врасплох такой просьбой. Затем она выпятила грудь и самодовольно заявила: — Ну, раз уж ты спрашиваешь — у него всё идет просто отлично, если я сама так говорю! Он теперь без проблем может наточить мой меч...              — Он до этого не умел точить меч? — перебил Агравейн.              — Оказывается, его этому не учили, пока я не показала, — пожала плечами Мордред. — Эта его магия души защищает и лезвие меча тоже. Полная чушь, скажу я тебе... но да, когда я впервые дала ему свой меч, он пытался точить его как кухонный нож! Как кухонный нож!              Агравейн почувствовал, как к нему подкрадывается дурное предчувствие, но подавил его, стараясь сосредоточиться на хорошем: — Но теперь-то умеет?              — Да, освоился, — подтвердила Мордред. — Так, что там ещё... он делает большие успехи в бою. До того, как он сможет хоть пальцем меня тронуть, ещё далеко, конечно, но я бы поставила на него против большинства обычных рыцарей Камелота. Черт, я бы даже поспорила, что через месяц он надерет задницу Гарет!              — Это хорошо... — пробормотал Агравейн, чувствуя некоторое облегчение от слов и уверенности Мордред. Но, разумеется, его работа не позволяла расслабляться. — А как насчет других тем, которые я велел тебе ему преподать?              — Других тем? — тупо повторила Мордред, прежде чем сообразить, о чем речь. — А, ты про придворный этикет, музыку, танцы и всю эту пафосную хрень?              — Да, именно об этих темах, — подтвердил Агравейн, вздохнув с облегчением от того, что его твердолобая сестра просто не забыла список.              К несчастью для него, следующие слова Мордред вдребезги разбили его надежды: — А зачем мне учить его всей этой бесполезной ерунде? Вообще, какое отношение всё это имеет к рыцарству? Мать меня ничему такому не учила!              Агравейн внезапно почувствовал, как разрывается между желанием проклясть свою суку-мать за то, что вырастила «оружие» вместо нормального рыцаря, и желанием просто закрыть лицо руками и разрыдаться.              /-/              

ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, ДОРОГА ОБРАТНО В КАМЕЛОТ

             Когда Жон медленно шел по знакомой тропе к замку, он заметил двух приближающихся к нему знакомых. Не без удивления он поприветствовал их: — Доброе утро, Гарет, сэр Ланселот.              — Приветствую, оруженосец Жон, — Ланселот легко ответил на приветствие, кивнув светловолосому парню.              — Доброе утро, Жон! — Гарет воодушевленно помахала коллеге-оруженосцу. — Ты слышал новости?              — Прости, я всё утро был занят тренировкой, — покачал головой Жон. — Что-то случилось?              — Только что прибыл гонец с посланием: кампания на границах завершена, — терпеливо объяснил Ланселот. — Король и его армия готовятся к возвращению в Камелот прямо сейчас.              — О, это здорово! — Жон теперь понимал, почему пара выглядит такой окрыленной; если и было что-то, что он усвоил за время пребывания здесь, так это то, что короля Артура в Камелоте обожали все.              — Ещё как! — кивнула Гарет, а затем спросила: — Ну что, ты готов представить свое дело Королю?              — ...А? — Жон моргнул, застигнутый врасплох.              — Не бойся, оруженосец Жон, — успокоил его Ланселот, неверно истолковав реакцию. — Король справедлив и беспристрастен. Прояви себя перед ним так же, как перед нами с сэром Мордред, и я уверен, твои достоинства будут оценены по достоинству.              — ... — Жон мог лишь в немом ужасе смотреть на них, осознав, что он всё это время совсем забыл сказать им, чтобы они не тратили силы на поиски его родины.