Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      Массивный зал уже гудел от разговоров, когда Мордред и Жон вошли в него тем утром. Все взгляды мгновенно обратились к ним — в одних читалось подозрение, в большинстве же жгучее любопытство. Мордред обвела стол свирепым взглядом и произнесла: — Что?              После мгновения тишины слегка взъерошенный Ланселот и Гарет вежливо кивнули паре в знак приветствия, а Агравейн тихо и измученно вздохнул, прежде чем пояснить: — Полагаю, члены Круглого Стола просто хотят знать, что здесь делает ваш... потенциальный оруженосец, сэр Мордред.              — А... ну... — Мордред поскребла свой шлем и обернулась к подопечному, который тут же инстинктивно попятился.              — Э-эм, если это проблема, я всегда могу уйти... — Жон указал большим пальцем на дверь, через которую они только что вошли, продолжая отступать.              — Всё в порядке, — заверила его Мордред, после чего вновь окинула зал вызывающим взором, словно подначивая любого желающего высказаться. — Верно ведь?              Рыцари Круглого Стола молча обменялись взглядами, не зная, как реагировать. В конце концов, подобное вторжение было делом неслыханным; святость Круглого Стола была для этих немногих избранных, заслуживших свое место, почти равносильна божественной заповеди. Но в то же время большинство из них находились в походе со своим сюзереном; они слышали о причинах перемен, произошедших в этом дерзком молодом рыцаре, лишь из вторых рук и туманных слухов, не говоря уже о его таинственном новом спутнике. Поэтому они хранили мирное молчание, когда Ланселот, первый среди равных, наконец заговорил: — Верно ли я предполагаю, сэр Мордред, что на этом собрании вы желаете испросить одобрения Короля для своего нового оруженосца?              — Да, именно так, — Мордред ухмыльнулась и кивнула, к немалому удивлению тех, кто никогда не видел, чтобы эти двое ладили (то есть почти всех присутствующих). — Ну, раз уж вчера вечером не вышло... к тому же, это отличный способ показать ему, чем мы тут занимаемся, верно?              — Ты кажешься на редкость уверенной в том, что твоего спутника примут, Мордред, — заметил Гавейн с едва уловимым оттенком подозрения, всё еще помня то, что слышал о таинственном незнакомце прошлой ночью (а именно — о его отношениях с его младшей сестренкой).              — Сэр Агравейн и я тоже проверили его, — пояснил Ланселот, пока Гарет из-за плеча своего наставника сверлила старшего брата сердитым взглядом. — Хотя окончательное решение остается за Его Величеством... я разделяю веру сэра Мордред, сэр Гавейн.              — О? — Гавейн скептически вскинул бровь, вновь переводя взгляд на ученика Мордред, который выглядел так, будто очень не хочет здесь находиться. Несмотря на все недостатки Ланселота (вроде проглоченного лома и того факта, что сестренка выбрала его наставником вместо своего крутого старшего брата), Гавейн искренне уважал этого человека, и это уважение распространялось на его мастерство и суждения. Но в то же время... — Вида он не самого внушительного, — указал Гавейн. — Совсем не похож на героя, способного сразить... напомни-ка еще раз, Гарет, с кем он там бился?              — Эй! — воинственно перебила его Мордред, скрестив руки на груди. — Ладно, мышц ему не помешало бы прибавить, это я признаю...              — Спасибо за столь воодушевляющую поддержку, — сухо пробормотал Жон, закатив глаза на слова своей наставницы.              — Но он также помог мне сразить Адданка из Сноудонии, когда мы впервые встретились! — продолжала Мордред, не слыша комментариев оруженосца.              — А ещё он смог продержаться в поединке против сэра Мордред полчаса, брат, — добавила Гарет в знак поддержки, невольно подставив товарища под удар.              — Вот как? — голос Гавейна стал холодным, как ледяная метель, и Жон едва сдержал желание сглотнуть и броситься к двери, пока старший рыцарь оглядывал его с ног до головы. Все инстинкты юноши вопили о том, что он в большой беде.              Понимая, к чему всё идет, Ланселот попытался вмешаться: — Ну-ну, сэр Гавейн, рыцарство — это не только ратная доблесть. Я предложил ему рассмотреть возможность вступления в наши ряды не потому, что он помог сразить Адданка, а за то, что он помог сэру Мордред вопреки собственным обстоятельствам...              — Да-да, это всё замечательно, — Гавейну было неинтересно слушать. — Но если он станет рыцарем, его призовут сражаться с врагами нашей земли... Мы должны хотя бы убедиться, что он к этому готов, не так ли?              Тут же в зале Круглого Стола поднялся невообразимый шум. Величайшие герои Англии, подобно старым наседкам, возбужденно обсуждали предстоящее зрелище (Ланселот и Агравейн могли лишь вздыхать и качать головами).              — Уверена, он справится хотя бы с Бедивером, — уверенно заявила Мордред, проигнорировав немедленный возмущенный протест со стороны упомянутого рыцаря.              — Может, сэр Мордред и Жон снова покажут нам спарринг? — с надеждой спросила Гарет, чем вызвала гул одобрения у жаждущих зрелищ рыцарей (и новый протест со стороны Жона).              — Только через мой труп, Гарет, — твердо отрезал Агравейн, заставив толпу разочарованно загудеть.              — Я тут подумал, может быть, стоит испытать его мастерство против противника, которого он раньше не встречал, — предложил Гавейн с притворной задумчивостью.              — О, ты вызываешься добровольцем? — бросила вызов Мордред, шагнув вперед. В зале воцарилась тишина в предвкушении.              — Не скрою, мне любопытно увидеть плоды твоих трудов, сэр Мордред, — великодушно пояснил Гавейн. — К тому же, если противником буду я, никто не посмеет обвинить нас в предвзятости, если я буду его оппонентом...              — Если бы ты ещё был свободен от корыстных мотивов, брат, — сухо заметил Агравейн, которого было не провести ни на секунду.              — Брат... — Гарет обиженно надулась.              — Это же Гавейн... — измученно вздохнул Гахерис.              — Э-эй! — вскричал Гавейн под добродушные насмешки. — Я ничего такого не сделаю, честно! Просто отнесусь к этому как к серьезному поединку, и всё!              — Только не относись к нему как к дуэли с Зеленым Рыцарем... — полушутя предупредил Персиваль, отчего Гавейн заметно побледнел при одном лишь упоминании о той встрече.              — Ха! Сомневаюсь, что тебе будет так же легко обезглавить моего оруженосца, Гавейн, — Мордред уверенно хлопнула Жона по спине.              — Погодите, что?! — Жон не смог сдержаться и в шоке вскрикнул, услышав слово «обезглавить».              — Но ты попытайся, если хочешь, — продолжала Мордред, ведя себя так, будто совсем не слышала возгласа ученика. — Спорим, он тебя сделает!              — О? — Гавейн вскинул бровь на вызов и снова посмотрел на Жона, который отчаянно махал руками и качал головой. — Я бы с радостью принял пари, но твой ученик кажется... не слишком воодушевленным...              К счастью для Жона, прежде чем Мордред успела «исправить» ситуацию еще сильнее, подал голос Агравейн: — Должен ли я ещё раз напомнить всем присутствующим, что окончательное решение принимает Король и только он? Что вообще докажет дуэль с тобой, Рыцарем Солнца, брат? А ты, Мордред! Ты что, пытаешься отправить своего подопечного на тот свет раньше срока?!              — Ой, да ладно тебе! — возмутился Гавейн. — Я правда усвоил урок с того раза! Я просто хотел его немного повалять, ну и, может быть, заставить Мордред наконец показать лицо, честное слово!              — О? — холодно прорычала Мордред, надвигаясь на него. Агравейн едва сдержал стон отчаяния (чему способствовали Гахерис и Гарет, успокаивающе положившие руки ему на плечи). Мордред встала вплотную к лицу Гавейна: — Что, трусишь снять его сам в честном бою?              — Я никогда не опущусь до такого вероломства в дуэли, — парировал Гавейн, хрустнув костяшками. — Но если ты даешь мне разрешение сделать это прямо сейчас...              Пока пара бодалась шлемами под подбадривающие крики зрителей, Жон потихоньку пробрался к краю и спросил Гарет: — Э-эм... это часто случается?              — В основном, когда наш старший брат рядом, — ответил вместо сестры Гахерис, стоявший поблизости. Он шагнул вперед и протянул блондину руку: — Кстати, я сэр Гахерис, один из новых рыцарей, брат Гарет и вот того остолопа.              — Я Жон, — юноша крепко пожал протянутую руку, радуясь нормальному человеческому общению. — Жон Арк. Гарет рассказывала о вас.              — Она и нам про тебя кое-что поведала, Жон, — улыбнулся Гахерис, проигнорировав взгляд Гарет, полный возмущения из-за выданных секретов. Затем он наклонился и возбужденно прошептал: — Это правда, что сэр Мордред подобрала тебя в лесу после того, как ты сразился с драконом и ведьмой?              — ...Ну... — Жон виновато потер затылок, опешивши от энтузиазма в глазах рыцаря. К счастью для него, прежде чем он успел ответить, двери в конце зала распахнулись, и вошел король Артур в сияющих доспехах и парадных мехах.              В зале мгновенно воцарилась тишина. Все поспешили занять свои места (кроме Жона, у которого места не было, и он быстро встал за спиной Мордред).              Артурия невольно почувствовала укол печали, оглядывая притихший зал. Какая-то часть её души отметила, что даже к Агравейну не относятся с таким трепетом, как к ней. Она заставила себя подавить это чувство, коря себя за то, что события прошлой ночи так на неё повлияли. Это было нормально. Это было правильно. Ей не следовало позволять себе чувствовать себя изолированной из-за такой мелочи, как обычное почтение её рыцарей к её титулу. Пока она продолжала осматривать зал, сохраняя невозмутимый вид, некоторые начали нервно ерзать — те мельчайшие движения, которые в иной ситуации остались бы незамеченными. Лишь спустя мгновение она поняла, почему это её так беспокоило, почему атмосфера казалась иной, нежели обычное поведение пристыженных детей. Очевидно, не она одна всё еще думала о произошедшем на пиру.              С тихим внутренним вздохом Артурия собралась, прошла к своему месту за столом, села и откашлялась. — Доброе утро, мои рыцари, — начала Артурия, когда убедилась, что всё внимание зала приковано к ней. — А теперь давайте начнем это собрание с обсуждения недавних событий. — Я... я в полной мере осознаю, что поступок сэра Тристана тяжелым грузом лежит у всех нас на душе... — Артурия не смогла удержаться от паузы, чтобы оценить реакцию своих рыцарей. Возмущенный ропот, сочувственный шепот, понимающие кивки... Да, она ожидала всего этого, хотя ей и было больно слышать, что некоторые, похоже, принимают сторону сэра Тристана.              Теперь наступала самая трудная часть. Как продолжать речь? «Король не понимает человеческих сердец». Должна ли она ответить на их опасения? «Я прошу вас не искать тех же ценностей, что и у нас, у того, кто обладает магией богов». Должна ли она просто отмахнуться от этого, заверив их, что их сюзерен остается стоическим и непогрешимым перед лицом подобной вспышки, и что единство ордена не подлежит сомнению?              «Король — человек, а люди не идеальны... И всё же, раз народ ждет от него совершенства, он вынужден соответствовать этим нереалистичным ожиданиям».              ... Был и третий вариант: признаться своим доверенным друзьям и соратникам, что она не идеальна. Что она всего лишь человек, который искренне боится окончательно лишиться своей человеческой сути. Эта мысль мелькнула в её сознании, но она подавила искушение железной волей. Несмотря на всё, что сказал этот странный чужеземец... несмотря на те прозрения, которыми он поделился с Мордред... Один лишь взгляд на необычайно помятый вид сэра Ланселота поставил точку в её сомнениях. Она не позволит себе быть эгоисткой.              Единственная причина, по которой эти люди могли выносить тяжелые и порой не самые благородные решения, на которые их толкала кампания, — это их вера в неё. Вера в то, что это необходимо. Разочаровать их сейчас, признав, что её совесть тоже неспокойна... что она тоже сомневается, не было ли лучшего пути, вопреки её Инстинкту... Это подорвет их веру в неё и разрушит узы, создававшиеся почти два десятилетия. И ради чего? Чтобы она могла попытаться выстроить новые отношения с братьями по оружию? Послужит ли это какой-то великой цели для королевства? Она с самого начала знала, что её правление потребует жертв!              «Дело не в том, что Король не понимает сердец своих людей, сэр Мордред. Дело в том, что люди не могут понять сердце своего Короля».              «И всё же... даже так... нет». Она не могла так предать их из-за мимолетного момента сомнения и слабости. Как их Король, как их сюзерен, она была обязана нести их грехи без жалоб. Она будет делать то, что должно. Сделав глубокий вдох, Артурия закрыла глаза и мысленно вычеркнула третий вариант из списка возможных.              «... всё же, это не решало вопрос, что ей делать прямо сейчас. Боже, где Мерлин, когда он так нужен?»              Даже проклиная в душе отсутствующего наставника, она решила довериться Инстинкту и наконец продолжила речь: — Но давайте будем помнить сэра Тристана не за обстоятельства его горького ухода, а за всё то добро, которое он принес Королевству за время службы в нашем ордене. Давайте почтим его великие деяния и сохраним память о нем как о Рыцаре Скорби, чья человечность и милосердие славились на все земли королевства.              Как один, люди подняли свои кубки в торжественном молчании, повторяя жест своего Короля.              Артурия дала им минуту на раздумья, после чего продолжила: — Итак... хотя пир был прерван столь внезапно, я не вижу ни единой причины лишать воинов заслуженного отдыха. Есть ли возражения? — в ответ последовало согласное молчание, хотя Агравейн поймал на себе несколько опасливых взглядов, отчего нахмурился ещё сильнее. Артурия едва не улыбнулась с доброй иронией, но сохранила серьезный вид: — Раз иных насущных дел нет, у меня остался лишь один вопрос. В зале воцарилась тишина. Артурия мысленно прокрутила разговор, подслушанный прошлой ночью, повернулась к Мордред и её спутнику и мягко спросила: — Сэр Мордред, не желаете ли вы наконец представить нам вашего гостя?              Мордред и Жон одновременно сглотнули и обменялись встревоженными взглядами. Мордред, запинаясь, начала: — Ваше Величество, я...              — Спокойно, сэр Мордред, — мягко прервала её Артурия. — Это не выговор. Вчера я слышала краткий отчет от сэра Ланселота, но теперь хотела бы услышать полную версию. Итак, если можно, с самого начала?              Пара выдохнула с облегчением. Мордред гордо выпрямилась и буквально вытолкнула Жона вперед: — Ваше Величество, соратники по Круглому Столу... как вы уже слышали, это Жон Арк. Я нашла его больше месяца назад в лесах Сноудонии. Он сражался вместе со мной против Адданка. И после обсуждения с Ланселотом мы решили, что он станет ценным пополнением для наших рядов.              — Понимаю... — Артурия задумчиво хмыкнула, изучая юношу. — А что он делал в том лесу? Помню, сэр Гарет упоминала нечто весьма необычное...              — Он... э-эм... — Мордред оглянулась на Жона, вспомнив реакцию Агравейна, Ланселота и Гавейна. Она не слишком заботилась об их мнении, но перед ней был Король! Она не хотела позорить ни себя, ни друга. Легкое касание плеча заставило её обернуться.              Жон с натянутой улыбкой выступил перед ней: — Ваше Величество, послушайте... я знаю, то, что я скажу, звучит как безумие, но клянусь честью моего рода — это правда! Последнее, что я помню до того леса — это мой дом под атакой монстров. Я сражался с драконом и ведьмой. Я проиграл и очнулся уже здесь, совершенно один.              Зал снова наполнился гулом. Рыцари недоверчиво перекрикивались. Артурия властным жестом установила порядок. — Я понимаю ваши сомнения. Но разве это не Камелот? Место, где чудеса случаются чаще обычного? Он поклялся правдивостью слов своим именем, а его присутствие здесь рождено доверием одного из нас.              Жон почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Король Артур вновь обратилась к нему: — Скажи мне, Жон Арк... что сталось с теми врагами, с драконом и ведьмой?              — О, они не представляют опасности для вашего Королевства, — поспешил заверить Жон. — Мой дом находится слишком далеко. К тому же, я всем сердцем верю, что мои друзья с ними совладали.              Он должен был в это верить. В его памяти стояли лица Вайсс, Пирры и Руби. Иной исход был для него просто немыслим.              Ланселот поспешил добавить веса его словам: — Ваше Величество, мои люди обследовали окрестности. Никаких следов ведьм или чудовищ в лесах Сноудонии не обнаружено.              Артурия кивнула, но в душе вновь ощутила, как наваливается усталость. Почему в Камелоте никогда ничего не бывает просто? ... с другой стороны, она сама только что сказала рыцарям, что для Камелота это и есть норма. Её забавляло лишь то, что Ланселот, Гарет и Мордред забыли упомянуть, что они вообще делали в Сноудонии, пока она была в походе... Но она верила своим рыцарям. «У них наверняка была причина».              Куда большей загадкой был Жон Арк. О да, она сочувствовала его истории, это правда. И её отточенные инстинкты, и выстраданный опыт подсказывали ей, что он говорит правду, но это лишь порождало больше вопросов, чем давало ответов.              Откуда он взялся? Как оказался на её землях? Как умудрился расположить к себе Мордред и Агравейна?              Но более всего её беспокоило то, что в этом нервном мальчике, стоявшем перед ней, она не видела и следа той убежденности и проницательности, свидетелем которых стала прошлой ночью. Того человека, который сумел коснуться её сокровенных желаний и тревог.              «Какой из них был настоящим Жоном Арком?».              Искренность, уверенность и сочувствие, которыми был наполнен его голос, когда он говорил с Мордред Дерзкой о бремени, которое (как он совершенно верно подметил) несет «Совершенный Король»… это сопереживание, которое заставило задуматься даже Мордред… Всё это казалось слишком реальным, чтобы быть притворством.              Она не верила, что это была игра. (Она не хотела верить, что это была игра).              Но и это могло быть угрозой. В том маловероятном случае, если он был пешкой одного из многочисленных врагов королевства (вольно или невольно), столь глубокое понимание её уязвимостей и трещин в единстве Англии было опасным, особенно учитывая последние события.              Внутри неё шла тихая война: она пыталась просчитать различные варианты будущего, как учил её Мерлин, после чего вздохнула, и её взгляд снова упал на характерный рогатый шлем Мордред, который та почему-то никогда не снимала.              «…даже если Его Величество не идеален… я всегда буду восхищаться Королем Рыцарей».              Мордред ведь сама это сказала, верно? Один из их числа, равный среди равных, доверился Жону Арку. И во имя справедливости и честности она не могла отказать ему в этом.              Глубоко вздохнув, Артурия наконец заговорила, приняв решение: — Если ни у кого нет серьезных возражений… я прошу всех временно покинуть этот зал, за исключением Жона Арка. Я желаю поговорить с ним наедине.              Рыцари обменялись взглядами, по залу пронесся негромкий гул множества одновременных обсуждений, но один за другим они встали и вышли, не проронив ни слова возражения.              Мордред уходила последней. Она шепнула «удачи» своему другу и ученику, после чего покинула зал.              Жон занервничал и начал переминаться с ноги на ногу, когда сэр Мордред закрыла за собой двери, оставив их двоих наедине. Конечно, он знал, что эта встреча состоится, готовился к ней, но перспектива общения с настоящей королевской особой всегда была пугающей. Тем более что его будущее в этом новом мире зависело от того, как он себя проявит, а рядом не было ни одного знакомого лица, которое могло бы его направить.              Видя нервозность юноши, Артурия невольно почувствовала тень разочарования, но проигнорировала её, решив дать ему честный шанс. Она начала: — Будь спокоен, Жон Арк. Тебе здесь нечего бояться.              Сделав глубокий вдох, Жон попытался взять себя в руки и с натянутой улыбкой ответил Королю: — Э-эм, спасибо, Ваше Величество. На самом деле я не боюсь! Просто… ну… мне раньше никогда не доводилось общаться с монархами…              Разочарование внутри Артурии росло, но она понимающе кивнула. Это было естественно. Это было нормально.              Жон, однако, заметил мимолетную перемену во взгляде Короля. Вспомнив события прошлой ночи, он быстро продолжил: — Ах… кхм… я не очень-то умею объясняться, верно, Ваше Величество? Я просто хотел… заранее извиниться, если мое поведение в чем-то окажется неподобающим! Сэр Мордред, сэр Агравейн, сэр Ланселот и Гарет — все они старались подготовить меня как могли, но… у меня совсем нет опыта в таких делах, Ваше Величество.              Артурия моргнула, совершенно удивленная признанием Жона. Спустя мгновение она попыталась подытожить: — …Ты беспокоишься, что твой неверный шаг может бросить тень на моих Рыцарей?              Жон виновато кивнул, но заставил себя встретить недоверчивый взгляд короля Артура и пояснил: — Если бы не они… не думаю, что я когда-нибудь выбрался бы из того леса в Сноудонии. Они привели меня сюда, помогли встать на ноги, дали мне шанс, хотя вовсе не были обязаны. Я… я обязан им жизнью, и… было бы скверно отблагодарить их, осложнив им жизнь.              Артурия какое-то время изучала лицо Жона, ища признаки обмана, после чего удовлетворенно откинулась на спинку кресла. Уголки её губ едва заметно приподнялись, и она решила воспользоваться случаем: — Тогда, возможно, в интересах нас обоих будет отбросить формальности на время этой беседы?              — В-вы уверены? — Жон запнулся, совершенно застигнутый врасплох предложением Короля. Из общения с сэром Агравейном и сэром Ланселотом он усвоил, что это общество очень ценит формальности и иерархию. Может, это тест какой-то?              — Как я уже сказала, это частная беседа, — заверила его Артурия. — Клянусь честью: любые нарушения этикета здесь и сейчас ни в малейшей степени не отразятся ни на тебе, ни на моих Рыцарях.              Жон расслабился, осознав слова Короля — он знал, что в местной культуре клятва честью значила очень много. — Ну, хорошо тогда. Итак… с чего нам начать?              — Как я уже упоминала, сэр Ланселот вчера вечером сообщил мне некоторые подробности, — ответила Артурия, умело направляя разговор, чтобы восполнить пробелы, которые её занимали. — Большая часть его слов подтвердилась и твоим рассказом, и словами сэра Мордред. Но если ты позволишь мне удовлетворить любопытство… я бы хотела начать с того, чтобы узнать больше о земле, из которой ты родом, Жон Арк.              — Это… Королевство под названием Вейл… — медленно начал Жон, прежде чем вспомнить пару деталей, которые стоило упомянуть. — Ах, точно… думаю, мне стоит сказать вам, Ваше Величество, что хоть оно и называется Королевством, ни в нем, ни в соседних землях нет Королей. Вместо этого люди выбирают представителей, которые формируют совет, управляющий страной…              Глаза Артурии расширились, когда она осознала эти слова, и она выдохнула, придя к пониманию: — Демократия. Ты говоришь о Республике.              Жон моргнул, после чего медленно подтвердил: — …да… именно так… как вы узнали…?              — Афиняне в Греции управляли своим городом-государством подобным образом, так же поступали и римляне, пока не стали Империей, — рассеянно ответила Артурия, пока её разум анализировал полученную информацию. Прошло много времени с тех пор, как Мерлин давал ей уроки истории; даже тогда это было лишь малозначительным фактом, упомянутым вскользь и отброшенным как ненужное на Пути к становлению Совершенным Королем.              И тем не менее, перед ней стоял подданный столь древнего метода правления. Будучи правителем, она не могла не проявить любопытства к тому, как управляются другие земли, хотя бы ради того, чтобы потенциально улучшить управление своими собственными.              — Каковы критерии для голосования? — с интересом спросила Артурия, подавшись вперед. — Как часто проводятся выборы? Как относятся к представителям?              — Эм… ну… — Жон виновато почесал затылок. — Насчет прав голосования… любой совершеннолетний гражданин, я думаю? А остальное… я не слишком уверен… я был просто сыном фермера, так что никогда особо не интересовался политикой…              — Вот как… — Артурии удалось скрыть разочарование в голосе, вместо этого она зацепилась за ту информацию, что он предоставил. — Значит, право голоса в Королевстве Вейл не ограничено только землевладельцами?              — Ну… — Жон неловко отвел взгляд, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из того, что его родители мельком упоминали о политике в Вейле.              /-/              

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ СНАРУЖИ…

             — Ты скоро закончишь мерить шагами коридор, сэр Мордред? — сухо спросил Агравейн, наблюдая за сестрой. — Или ты намерена протереть этот камень до самого основания?              — А если Жон провалится, Агравейн? — возразила Мордред, продолжая расхаживать взад-вперед. — Что, если он не сможет впечатлить короля Артура, или совершит ошибку, или всё испортит?              — … Я знаю, что ты беспокоишься о своем оруженосце, Мордред… — тихо начал Агравейн после вздоха, но осекся, когда Мордред резко вскинула голову и посмотрела на брата. Даже через шлем он чувствовал тяжесть её взгляда.              — Ха?! Беспокоюсь? Я? — надменно фыркнула Мордред.              Агравейн лишь приподнял бровь и стал ждать.              — Я не беспокоюсь, правда! — сердито бросила она, скрестив руки на груди и наконец перестав расхаживать. — Ты его тренировал! Ланселот его одобрил! Я знаю, что он не ударит в грязь лицом перед королем Артуром! Нет никаких причин для беспокойства!              Бровь Агравейна поднялась ещё выше.              — Я просто… — начала было Мордред, но осеклась. Затем она вздохнула и неохотно признала: — Я просто… я просто не могу перестать думать, ясно? Ну, типа, вдруг у Короля всё еще плохое настроение после вчерашнего, или что-то, ну хоть что-нибудь случится, к чему он не был готов, или…              — Мордред… — прервал её Агравейн, в изнеможении потирая переносицу.              — Да?              — Это и есть беспокойство, — прямо сообщил он ей.              Мордред часто заморгала, после чего настояла на своем: — Но я же только что сказала…              — Эмоции не всегда логичны, Мордред… — простонал Агравейн, после чего осторожно положил успокаивающую руку ей на спину, готовый убрать её, если она снова начнет злиться. Когда этого не произошло, он наставил свою младшую сестру: — Но ты права в том, что тебе не стоит беспокоиться. Его манеры определенно посрамят твои. А что касается событий прошлой ночи… Его Величество — справедливый и честный Король. Сомневаюсь, что выходка сэра Тристана вообще ещё занимает хоть какую-то часть мыслей Его Величества…              Упоминание о Короле и его чувствах на мгновение отвлекло Мордред от интервью её оруженосца. Вспомнив слова Жона, сказанные вчера ночью, она не удержалась от вопроса: — …э-эм, правда? То есть… ты не думаешь, что Короля задели слова Тристана?              — С чего бы это? — Бровь Агравейна поднялась вновь. — Истерика сэра Тристана не имела под собой рациональной основы; на войне жертвы порой необходимы ради высшего блага. Его неспособность осознать это говорит мне скорее о его личных изъянах.              Мордред замолчала, переваривая услышанное. Хотя лично она была согласна с критикой Агравейна в адрес этого странного никчемного лучника… она также не могла забыть убежденность в голосе своего друга, и его слова всё ещё отзывались в ней, всё ещё казались правильными. Пытаясь поразмышлять над этим и понять, кто же прав, она предприняла еще одну попытку: — Ну… я имею в виду… наверняка любой бы что-то почувствовал, если бы Рыцарь Круглого Стола так его обвинил…              — Это верно, любой человек почувствовал бы, — признал Агравейн, после чего сурово возразил: — Но Король — не просто человек. И я прошу тебя не искать тех же ценностей, что и у нас, у Того, кто обладает магией богов.              — Хмм… — Мордред лишь задумчиво хмыкнула, нахмурившись под шлемом. Это… ни капли не помогло. Конечно, Агравейн, вероятно, был прав в том, что Его Величество обладает иным взглядом на вещи, учитывая, что он — мудрый и справедливый правитель, наделенный бессмертием…              Но в то же время что-то в его словах её задело. И это было странно, ведь ещё вчера она наверняка сказала бы то же самое. А потом её осенило.              Разве это не было именно тем, о чем предупреждал Жон?              «…но с другой стороны, он ведь тоже признал, что может ошибаться, и что Агравейн знает лучше… Может быть, он действительно просто ошибся?»              Прежде чем они успели продолжить разговор, тяжелые двери в зал заседаний медленно распахнулись, и раздался голос короля Артура: — Мои Рыцари, вы можете вернуться.              Агравейн и Мордред мгновенно обменялись взглядами. Мордред с растущим опасением поспешила войти в покои впереди всех остальных, мысленно твердя себе, что нет, она не беспокоится, и у неё нет абсолютно никаких причин для волнения.              А потом она увидела Жона, стоявшего перед Королем. Она увидела выражения их лиц, и её тревоги мгновенно испарились.              — Мои Рыцари, — голос Артурии эхом разнесся по залу, хотя она не прилагала усилий, чтобы говорить громко. — Я прошу вас всех стать свидетелями этой церемонии.              — Жон Арк из Вейла, клянешься ли ты своим именем и честью хранить верность Законному Королю Англии? — торжественно спросила Артурия. Жон, как его и учили, автоматически опустился на одно колено. — Никогда не причинять ему вреда и соблюдать оммаж в полной мере перед всеми людьми, по совести и без обмана?              — Клянусь, — ответил Жон.              — И клянешься ли ты преданно служить Камелоту, исполнять свой долг перед королевством, уважать и защищать обездоленных, никогда не лгать и оставаться верным своим обетам, проявлять щедрость ко всем и всегда быть защитником правды и добра против несправедливости и зла?              — Клянусь, — вновь повторил Жон.              — Тогда я, Артур Пендрагон, Верховный Король Англии, принимаю твои клятвы, — провозгласила Артурия с мягкой улыбкой. — Пусть твоя служба королевству будет полна чести и славы, Жон Арк.              Плечи Жона едва не поникли от облегчения. Он оглянулся на присутствующих, которые наградили его вежливыми аплодисментами, после чего мягко улыбнулся, когда его взгляд остановился на сэре Ланселоте, сэре Агравейне, Гарет и фигуре в характерном рогатом шлеме, которая радовалась громче всех.              Теперь, когда самое сложное препятствие было позади, он мог, наконец, подумать о том, как отблагодарить их за всё. ___________________ Ладно, давайте будем реалистами: как бы ни тронули слова Жона Артурию в предыдущей главе, прошло меньше суткок, и их сказал человек, которого она едва знает. Артурия ни за что не бросила бы двадцать лет работы и свою репутацию в одночасье. Конечно, это не значит, что он не входит в ее поле зрения, к лучшему или к худшему (учитывая, что ее сестра — Моргана, ее советник и учитель — Мерлин, и ей приходилось играть в политику с различными дворянами страны с тех пор, как она вытащила Меч почти двадцать лет назад, можно ожидать некоторую паранойю и скептицизм). Точно так же, даже если Жон не будет относиться к Артурии как к Идеальному Королю, он ни за что не будет относиться к ней как к Пирре; последняя была его партнершей, которую он знал почти год и которая была примерно его ровесницей, в то время как Артурия примерно в два раза старше его и эквивалентна боссу его босса. Кстати, первоначальный разговор между Артурией и Жоном был, вероятно, на 2-3 тысячи слов длиннее, чем сейчас, но из соображений экономии времени и чтобы не повторять то, что зрители уже знают, я решил просто удалить то, что написал, и пропустить то, что не написал. Кроме того, клятвы, которые они приносят, в основном заимствованы из клятв верности и рыцарства, только сокращенные, потому что Артурия знает, что Жон из другой страны и не разделяет ее веру. Учитывая, что сэр Паламедес Сарацин также является членом Круглого стола (и который обратился в веру только в зрелом возрасте), я просто делаю вывод, что это не так важно, как я ожидал. А для тех, кто постоянно напоминает мне, что король Артур был королем бриттов (что, как я знаю, всплывет, потому что я снова назвал ее Верховным королем Англии)... Я прекрасно это знаю. Но на Калибурне из FATE есть надпись «Праведный король всей Англии». Выбирая между исторической точностью и преданиями... ну, я всегда говорил, что рыцари Камелота носят пластинчатые доспехи (как это изображается в большинстве средств массовой информации), несмотря на то, что такие доспехи были зафиксированы только где-то в 1200-х годах. Кроме того, король Артур — это 35-летняя девушка с телом 15-летней и сердцем дракона.