Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      Мордред зашевелилась, когда запах еды коснулся её чувств, и с тихим стоном, приложив немалое усилие, она медленно приподняла свое уставшее тело. Затем она моргнула, с опозданием осознав, насколько совершенно истощенной и вялой она себя чувствует.              Это... определенно было необычно. В конце концов, её уникальная природа должна была гарантировать, что она стоит выше таких тривиальных вещей, как изнеможение (особенно учитывая её твердую уверенность в том, что последние несколько часов она не провела, тренируясь против новейших экспериментов Матери).              Может, она заболела? Могла ли она вообще заболеть? А главное — кому какое дело?!              Мордред с легкостью отогнала физический дискомфорт (весьма полезный навык, приобретенный за годы жизни с Матерью), так как её разум был занят более важными вещами.              Отец... Её отец... Несмотря на всё, что произошло, несмотря на всё то, чем она была... он на самом деле её не ненавидел!              Широкая ухмылка едва не разделила её лицо пополам, когда она вспомнила, чем закончился разговор с отцом, но она тут же исчезла, стоило ей припомнить всё, что к этому привело. У неё возникло непреодолимое желание просто биться головой о стену до тех пор, пока она всё это не забудет...              «...нет, постой, это бы не стерло воспоминания Отца о том, что она наговорила и натворила...»              В итоге Мордред просто зарылась лицом в ладонях и громко, надрывно простонала от разочарования, после чего на её лице застыла хмурая гримаса. Конечно, теперь она понимала, почему Отец отверг её как свою кровь, но она не думала, что когда-нибудь сможет забыть то ощущение скорби, когда она впервые попыталась сообщить ему радостную весть, а он холодно оттолкнул её, отказываясь даже смотреть на неё...              Кулак Мордред невольно сжался, так как от этого воспоминания в груди стало невыносимо тесно, но она быстро тряхнула головой, пытаясь силой прогнать эти мысли.              Он извинился и всё объяснил. Почему она не может просто отпустить свой гнев?! Разве прощение не должно приходить к ней само собой?              «И всё же...»              На этот раз Мордред не стала разжимать кулак. Неудивительно, что Отцу было так трудно принять её как своего ребенка и наследника. Как мог король Артур когда-либо принять такую неудачницу, как человека и как Рыцаря Круглого Стола, которой она являлась?!              А ведь это всё, чем она когда-либо была, не так ли? Она не могла быть тем «сыном», который был нужен королю Артуру или которого он заслуживал; она не могла быть тем инструментом, который хотела видеть Мать... Боже праведный, она даже не смогла стать тем наставником, который был нужен Жону!              «Жон...»              Когда воспоминания о вчерашней стычке с оруженосцем всплыли в памяти, она почувствовала, как её буквально разрывает между желанием стереть события последних двух дней и мечтой о том, чтобы в земле разверзлась дыра и поглотила её.              Боже, и как ей теперь смотреть в глаза своему оруженосцу?! Мало того, что она чуть не испортила его шансы стать оруженосцем в Камелоте; она даже представить не могла, насколько всё стало хуже после вчерашнего!              «Почему?! Почему он должен был быть таким чертовски упрямым?!»              «Просто убирайся и оставь меня в покое!»              «...Нет».              «Отпусти меня, оруженосец».              «Тогда скажи мне, что случилось».              «...почему... почему он всегда готов зайти так далеко ради кого-то вроде неё...?»              «Послушай... Я знаю, что я всего лишь оруженосец, а ты — полноправный рыцарь... но... ну... тебя явно что-то гложет, и я смею надеяться, что мы друзья, так что...»              «Друзья, ха...»              Почему он не мог просто перестать быть безумным иррациональным идиотом и хоть раз позаботиться о себе?!              Знакомая рука, сжимающая её плечо, а затем ободряющее пожатие...              Мордред почувствовала, как её лицо под шлемом расслабляется, и она приложила ладонь к тому самому месту, за которое Жон внезапно схватил её вчера.              ...оно было теплым...              Мордред яростно тряхнула головой, отказываясь признавать эти мысли или то, насколько горячим стало её лицо (еще один аргумент в пользу теории о «таинственной болезни», решила она, пообещав себе, что никто об этом не узнает, особенно Мать).              Честное слово, не было никаких причин так много об этом думать. Это было просто прикосновение; другие рыцари постоянно так делали, да и ей самой были не чужды случайные хлопки по спине. Черт возьми, она даже не могла быть уверена, что Жон имел в виду это как утешительный жест!              Конечно, это было именно то, что он мог сделать, но в то же время это случилось после того, как она угрожала его здоровью (уже во второй раз, заметьте), вколотила его в землю, а потом начала рыдать и нести всякую чушь прямо на него. Скорее всего, он схватил её в отчаянной попытке вывести из ярости или чтобы помешать ей случайно его убить.              По какой-то причине от этой мысли ей не стало легче.              Прежде чем она успела окончательно погрузиться в свои думы, в дверь постучали, заставив её вздрогнуть.       — Войдите! — отозвалась Мордред, быстро проверив, в порядке ли её внешний вид, не желая, чтобы Агравейн читал ей нотации или чтобы Отец увидел её в непотребном виде. — Я встала!              (Да и кто еще это мог быть? Единственным человеком, который мог заглянуть проверить её, был Жон, но она сильно сомневалась, что это он, по вполне очевидным причинам).              — Добрый вечер, сэр Мордред, — вежливо поприветствовал её Жон, осторожно входя в комнату. — Э-эм, приятно видеть, что вы уже проснулись...              Мордред моргнула, прежде чем её разум наконец осознал, что вошедший — это не Агравейн и не Артур. Та маленькая часть её существа, что ещё была способна мыслить рационально, посчитала большой удачей тот факт, что она надела шлем во время вчерашнего разговора с Отцом (чтобы скрыть заплаканное лицо) и так и не сняла его после примирения, прежде чем уснуть.              Остальная же часть её просто моргнула ещё раз.              — Э-эм, прежде чем вы спросите: Арту... я имею в виду, Король просил передать, что ему жаль, что он не смог встретить вас после пробуждения и убедиться, что с вами всё в порядке, но у него действительно возникли срочные дела, — объяснил Жон, усаживаясь на стул, так как не хотел, чтобы подруга сделала неверные выводы о том, почему отец её не встретил. Видя, что Мордред продолжает молчать, он быстро добавил: — Кстати, он правда прождал под вашей дверью всё это время, пока я не пришел и не убедил его позволить мне сменить его... в общем, вы... вы чувствуете себя лучше?              Мордред моргнула в третий раз, после чего какая-то часть её подсознательно расслабилась, испытывая облегчение от того, что Отец действительно о ней заботится. Но лишь часть. Наконец она обрела голос и медленно повторила:              — Я... чувствую ли я себя лучше?              — Ну... — терпеливо переспросил Жон. — Король сказал мне, что ваш второй разговор прошел довольно удачно, так что...              — Так и было, — подтвердила Мордред, прежде чем энергично затрясти головой. — Нет, дело не в этом! Оруженосец... Жон... что ты здесь делаешь?!              — Эм... Я здесь, чтобы узнать, не стало ли вам лучше? — Жон озадаченно склонил голову, не понимая, к чему этот вопрос.              — ...Это я должна тебя об этом спрашивать! — невероятно громко заявила Мордред, внимательно его осматривая. — После того, что я сделала с тобой вчера...              — О, это... — Жон виновато потер затылок, когда до него наконец дошло, о чем говорит сэр Мордред. — Да ладно, это не было чем-то особенным или вроде того...              — Я беспощадно вбила тебя в землю! — взревела Мордред, в равной степени злясь на себя за такую потерю контроля и на своего оруженосца за полное отсутствие инстинкта самосохранения. — Я почти убила тебя! Как ты можешь называть это «ничем особенным»?!              — ... — Жон мог только смотреть на свою наставницу, чья кираса заметно вздымалась от переполнявших её чувств, после чего тихо заметил: — Но ведь не убила.              — Могла бы... — горько выплюнула Мордред и отвела взгляд, сгорая от стыда за то, что едва не совершила... за то, что она бы совершила, если бы вид её поверженного оруженосца, лежащего под ней, не остудил её гнев достаточно, чтобы другие эмоции взяли верх.              — Я доверял тебе, — искренне заверил её Жон с легкой улыбкой. Когда шлем Мордред резко повернулся обратно к нему, Жон напомнил: — Я знаю тебя, помнишь, сэр Мордред? Ты мой друг. Я знал, на что шел, когда решил остаться, но я бы жалел ещё сильнее, если бы просто ушел.              — Ты... — Мордред лишь недоверчиво покачала головой, после чего тон её сменился. — ...ты и впрямь безумный иррациональный идиот, да?              — ... возможно, — просто пожал плечами Жон, скорее испытывая облегчение от того, что его подруга хотя бы успокоилась, чем действительно соглашаясь с её лестным определением (в конце концов, он не был настолько плох, верно?). Поспешно ухватившись за возможность, он продолжил: — В любом случае, я правда не шутил, когда сказал, что это пустяки, сэр Мордред. Помнишь: худший Охотник в Биконе? Там на каждой тренировке и каждом занятии другие студенты избивали меня куда сильнее.              — ... правда? — Мордред подалась вперед.              — Да... конечно, они не были такими сильными, как ты, но и я тогда был гораздо слабее, — объяснил Жон, про себя признавая, что это, честно говоря, сомнительный аргумент. — И некоторые из них активно пытались быть... ну, злыми по отношению ко мне.              Например, Кардин не был тем человеком, который любил выигрывать поединки простым выталкиванием за ринг, не говоря уже о том, что он и команда CRDL вытворяли с ним (и пытались вытворить с его командой) вне арены Глинды. Однако он не видел нужды вдаваться в детали перед наставницей.              — ... Я думала, ты говорил, что Охотники во многом похожи на рыцарей Камелота? — вспомнила Мордред, и Жон почти услышал, как она нахмурилась. — Зачем им было так поступать с тобой?              — Ну, знаешь, дети есть дети... — Жон пожал плечами и вздохнул. О, он прекрасно знал, почему тот парень так поступал, успев немного пообщаться с Кардином после того инцидента в лесу Вечной Осени, и он никогда не забудет его выходок. Но после того они смогли прийти к какому-то пониманию, и он был рад оставить прошлое в прошлом, пока Кардин не пытался снова взяться за старое (а он и не пытался, насколько Жону было известно вплоть до своей смерти).              Мордред же, судя по всему, так не считала, поскольку начала закипать: — Тогда это обязанность его наставника — обучить его! Как вообще можно было попускать такое позорное поведение?              — Ну... вряд ли монстры или враги, с которыми мы сражались, проявили бы к нам милосердие, — заметил Жон, вспоминая, как «Белый Клык» устроил «Прорыв», а также их атаку на Колизей и Вейл с помощью взломанной атласской военной техники и «Буллхедов», полных Гримм. По крайней мере, сэр Мордред, казалось, достаточно отвлеклась на смену темы, поэтому он продолжил: — Думаю, наши учителя хотели, чтобы мы хотя бы умели справляться с подобным.              — Это не оправдание для того, чтобы позволять своим подопечным опускаться до такой низости! — возмущенно настаивала Мордред, гадая, почему она до сих пор чему-то удивляется. Конечно же, Жон не увидит ничего плохого в том, что она с ним сделала; он даже не видел ничего плохого в том, что его братья по оружию творили с ним вещи и похуже! — Рыцари, Охотники... как Защитники Королевства, мы должны быть примером для людей, быть лучше наших врагов!              — ... ну, он становился лучше, когда я видел его в последний раз, — наконец заговорил Жон, защищая имя Кардина (он бы отдал сотню льен за фотографии лиц Пирры, Рена, Норы и Руби, если бы они могли видеть его сейчас). — И большинство студентов в Биконе не были такими... Я же рассказывал тебе о своих друзьях, помнишь?              — Тц, — цокнула языком Мордред, чувствуя, как невольно вспыхнуло раздражение при воспоминании о том, как оруженосец с упоением расписывал ей достоинства своих друзей (особенно та, что напоминала Гарет, почему-то дико её бесила). — И всё же...              Видя, что настроение наставницы начинает падать, Жон хлопнул Мордред по плечу (точнее, по наплечнику) и искренне заверил её: — Эй, всё в порядке. Теперь-то у меня наставник получше.              Под доспехами Мордред так и застыла от этого внезапного и уже знакомого контакта, её разум мгновенно вернулся к тому самому моменту, к тому дню. Однако на этот раз её взор не застилали слезы, а суждения не были омрачены гневом или печалью. Она чувствовала утешение, стоящее за этим жестом, словно тепло домашнего очага. Она видела искреннюю улыбку на его лице и доброту в его глазах. Она слышала честность в его голосе.              И она чувствовала, как что-то сжимает её грудную клетку. «Он ведь правда имел в виду это как утешительный жест, да? Даже после всего, что она с ним сделала?»              «... боже, она действительно не заслуживала такого друга, как он».              — ... Прости, — наконец выдавила из себя Мордред, не в силах больше смотреть ему в глаза. — Если бы я и правда была хорошим наставником... я бы не сорвалась вот так...              — Сэр Мордред... — Жон мог только вздохнуть, разочарованный тем, что его попытки подбодрить её снова провалились.              — Я просто... — Мордред, однако, не могла остановиться и продолжала изливать душу. — Просто... когда я услышала, что Король — мой отец... а потом, когда он...              — Знаю, знаю... — успокаивающе проговорил Жон, продолжая похлопывать наставницу по наплечнику. — Твой отец мне всё рассказал...              — Он рассказал? — Мордред моргнула, ошарашенная этой новостью.              — Он заходил ко мне вчера вечером спросить, как ты, — объяснил Жон. — Так что... да, послушай... Я знаю, как сильно ты его любишь, и даже представить не могу, что ты чувствовала, когда он отверг тебя... Я пытаюсь сказать, что я понимаю, почему ты сорвалась, ясно?              На этот раз Мордред даже не стала искать в его лице признаков обмана. Вместо этого, помедлив мгновение, чтобы собраться с силами, она пообещала: — Этого больше не повторится.              — Уверен, что нет, — Жон ни на секунду в этом не усомнился. — В конце концов, вы же с Королем уже пришли к пониманию, верно?              — Да, — кивнула Мордред, после чего на её лице отразилось сомнение. — Жон... можно задать тебе вопрос?              — Конечно?              — Ты сказал, что понимаешь, что я чувствую, так? — уточнила Мордред, прежде чем неловко признаться: — Тогда... это не странно, что мне трудно простить Отца? Я знаю, почему он так поступил, но...              Жон на мгновение посмотрел наставнице в глаза (или, по крайней мере, попытался — шлем сильно усложнял задачу), после чего наконец произнес: — Это не странно.              — Правда?              — В смысле, простить его — это правильный поступок, — быстро пояснил Жон, — но это не значит, что это легко. Ты всего лишь человек, Мордред. Ты восхищалась им и дорожила им еще до того, как узнала, что он твой отец. Даже если ты знаешь, почему он причинил тебе боль, это не отменяет того факта, что тебе было больно, и на исцеление нужно время.              Мордред выдохнула, сама не замечая, что задерживала дыхание, после чего ответила: — Спасибо, Жон.              — Эй, для чего ещё нужны друзья? — Жон мягко улыбнулся, а затем вспомнил свой разговор с Артуром и добавил: — Если тебе станет легче... просто помни, что Король тоже всего лишь человек, ладно? Возможно, он сделал то, что считал правильным в тот момент, но он не совершенн. В конце концов, важно лишь то, что ты дорожишь им, сэр Мордред, а король Артур дорожит тобой. Просто... просто помни об этом, хорошо?              Мордред почувствовала, как её губы расплываются в улыбке под шлемом, и кивнула. Если и было что-то, что Отец подчеркнул вчера особенно сильно, так это то, что он действительно, искренне дорожит ею. И пусть она, возможно, и не заслуживала любви Отца, видит бог, она её заслужит. Так же, как заслужит прощение и дружбу Жона.              Жон тихо выдохнул с облегчением, видя, что его воодушевляющая речь наконец-то сработала, и силой сменил тему, пока ситуация снова не стала тяжелой: — В общем, не знаю как ты, а я не ел уже пару дней, так что...              При упоминании еды в животе Мордред заурчало, напоминая ей, что она тоже не ела почти двое суток и что изначально проснулась от аппетитного запаха. Пока её лицо пылало под шлемом, Жон усмехнулся и встал, потянувшись к горшку с горячим рагу, который они принесли с кухни: — Вот, мы с Гарет принесли это для тебя.              Мордред уже собиралась снова поблагодарить его, но упоминание старшей сестры заставило её запнуться. Жон мог только вздохнуть, прекрасно зная о необъяснимой и непоколебимой враждебности сэр Мордред по отношению к Гарет. Передавая ей тяжелый горшок и ложку, он гадал, не стоит ли воспользоваться моментом, чтобы снова попытаться наладить их отношения.              /-/              

КОРИДОР, ВЕДУЩИЙ К КОРОЛЕВСКИМ ПОКОЯМ, ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

             Артурия выждала мгновение, чтобы убедиться, что в коридоре нет ни души, прежде чем наконец позволила себе расслабиться (хотя и проследила, чтобы чары Карнвеннана вокруг неё оставались активными; в конце концов, идеальный Король всегда должен быть идеальным, и было бы нехорошо, если бы кто-то из прохожих застал её в таком состоянии).              Конечно, в походах ей случалось бодрствовать и дольше, а ножны поддерживали её физическое здоровье в идеальном состоянии, но прошло немало времени с тех пор, как она была так сильно истощена морально и эмоционально. С другой стороны, известие о наличии бастарда не было для неё рядовым событием, так что она считала, что её нынешнее состояние можно простить (хотя, разумеется, она никогда не позволила бы другому это увидеть).              По крайней мере, та ситуация теперь была позади: она помирилась с Мордред, пришла с ней к пониманию, и благодаря помощи её оруженосца Артурия была уверена, что Мордред не станет разрушать Камелот в порыве ярости.              Всё, что оставалось теперь, — разобраться с последствиями. Почему Мордред скрывали от неё? Каким образом Моргана растила Мордред? Как, черт возьми, Мордред может выглядеть взрослой, если ей явно меньше десяти лет? Знает ли кто-нибудь ещё о происхождении Мордред? Тот факт, что оруженосец Мордред знает о её истинной личности... Тот факт, что он на самом деле смог увидеть в ней человека и не побоялся противостоять ей... Последствия буйства Мордред и попытки Агравейна его скрыть...              Артурия в смятении покачала головой, едва сдерживая стон. На мгновение она задумалась, не стоит ли ей просто сначала отдохнуть и во всем разобраться на свежую голову; в конце концов, время вроде бы не поджимало, а строить планы после двух суток без сна — затея паршивая. Но в то же время она была Королем, и у неё были обязанности...              Артурия вздохнула, прежде чем инстинкты и опыт подсказали ей идеальный план действий. Горячая ванна и короткий сон помогут ей восстановить силы, а с помощью Гвиневры она должна будет управиться со всем этим к сегодняшнему вечеру. Разумеется, оставался вопрос о том, как Гвиневра отреагирует на известие о том, что Артурия возлежала с другой (пусть и не ведая того), но она в любом случае не собиралась этого скрывать; пусть их брак и был фикцией, Гвиневра была её женой, и она не стала бы держать от неё секретов.              Артурия снова вздохнула, решив просто покончить с этим как можно быстрее, хотя бы ради того, чтобы наконец получить заслуженный отдых.              Эта счастливая мысль грела её ровно до того момента, как она открыла дверь и обнаружила сэра Ланселота, прелюбодействующего с леди Гвиневрой на её постели. _________________ Примечания автора: Помните, я говорил, что предыдущая глава изначально должна была быть длиннее? Это потому, что эта глава изначально была концом предыдущей. Но после того, как я написал части про Гарет и Артурию, я посмотрел на свои планы по части про Мордред и решил, что она заслуживает отдельной главы (также потому, что мне понадобилось бы очень много времени, чтобы ее написать, что и произошло). И, говоря о части про Мордред... Боже мой, это тоже было нелегко. Если говорить кратко, эмоции Мордред сложны. Во-первых, она безмерно счастлива (что Артурия дала ей шанс, потому что, конечно, она думает, что ей нужно заслужить любовь Артурии)... но она также по-прежнему глубоко ранена (из-за того, что Артурия отвергла ее две главы и два дня назад в этом мире), а также чувствует вину и отвращение к себе за то, что не может просто простить Артурию (то, что она почти избила Жона до потери сознания, тоже не помогает в этом плане), а также по-прежнему чрезвычайно эмоционально истощена (после того, как выплеснула свой гнев и разочарование на Жона и Артурию в предыдущий день во вселенной), а также по-прежнему не может оправиться от всех откровений, которые Моргана и Артурия в основном дали ей в последних трех главах (и трех днях во вселенной)... И это даже не учитывая тот факт, что она все еще любит и глубоко заботится о своем отце, человеке, которого она всегда уважала (если бы это было не так, она бы не воспринимала все так тяжело), но она не может забыть горе и боль, а пьедестал, на который она когда-то вознесла Артурию, был практически разрушен событиями последних нескольких дней. И, конечно же, все это усугубляется эмоциональным потрясением, которое она испытывает от всех этих одновременных противоречивых эмоций, что сбивает ее с толку, потому что ей не хватает опыта или зрелости, чтобы даже понять, что она чувствует, не говоря уже о том, как с этим справиться... Короче говоря, это сложно, и я надеюсь, что мне удалось передать большую часть этого в главе, даже несмотря на то, что часть меня сожалеет о том, что вообще пыталась справиться с этим. И прежде чем кто-нибудь спросит, да, я знаю, что Мордред в «Апокрифе» описывается как сражающаяся в основном как берсерк, намеренно использующая нечестные тактики и свои инстинкты, чтобы сражаться с максимальной эффективностью, вместо того, чтобы использовать элегантность рыцаря или красоту фехтования. Это... не та Мордред. Это все еще Мордред из последних дней Золотого века Камелота, которая заслужила свое место среди рыцарей Круглого стола, продемонстрировав свое превосходное мастерство владения мечом королю, которого она почитала как идеал (хотя сейчас это явно угасает), которая наивно следует пути рыцарства, как показано в детских книжках с картинками, потому что она не знает ничего лучшего (хотя с помощью Жона и Агравейна она становится лучше) и которая с гордостью заявляет, что как чемпионы королевства они должны быть лучшим примером, чем их враги (несмотря на то, что Идеальный Король был человеком, который мог опуститься (и опустился) до таких низкостей). Что касается Артурии, Ланселота и Гвиневеры... ну, я уверен, что оттуда не возникнет абсолютно ничего важного.