Глава 21 — Беззаботный Обратный Отсчет
5 мая 2026 г., 09:00
Когда огромная пика устремилась к его груди, у Жона почти не было времени на раздумья. Единственная осознанная мысль, успевшая промелькнуть в его голове в тот миг, когда острие почти коснулось его, заключалась в том, что владелец оружия стал ещё быстрее.
К счастью, у него также были подсознательные реакции — те самые реакции, которые вдалбливались в него до тех пор, пока не превратились в мышечную память. И пока он гадал, была ли эта атака такой же стремительной, как у Пирры или Руби, его тело уже пришло в движение.
Раньше он бы просто поднял щит, уперся ногами в землю, направил Ауру в руки и щит, стараясь выдержать удар, словно несокрушимая скала. Эту дурную привычку из него выбила (в буквальном смысле) новая наставница. Она предельно ясно дала понять, что подобная тактика работает только в том случае, если твой противник недостаточно силен, чтобы попросту проломить твою защиту (что, как бы Жону ни было прискорбно признавать, давало почву для подозрений, что Пирра его и впрямь слишком баловала…).
И даже если бы он мог выдержать такой удар (как в данном случае)… зачем тратить энергию и подвергать щит риску повреждения? (И это ещ’ не учитывая тот факт, что в Камелоте магия была вполне реальной вещью; принимать на себя необязательный удар означало подвергаться неоправданному риску: а вдруг оружие, которым тебя атакуют — какой-нибудь магический артефакт, способный разрезать что угодно, включая его щит и мягкие части тела за ним?)
Таким образом, когда удар достиг цели, Жона там уже не было. Он развернул корпус в сторону, одновременно занося меч для контратаки. Конечно, его противник тоже был знаком с его реакциями: она мгновенно прервала движение одним плавным жестом, перенаправив весь импульс в древко пики, и её боковая часть внезапно обрушилась на него, точно дубина.
На этот раз он перехватил атаку, направив Ауру в меч и нанося ответный удар снизу вверх. Он отбил пику в сторону и одновременно шагнул вперед, разрывая дистанцию и заходя за защиту невысокого рыцаря. (Он позаботился о том, чтобы использовать плоскую сторону клинка; даже если Аура не дала бы лезвию затупиться, он всё равно не хотел рисковать сохранностью пики, ведь он сам потратил столько времени, помогая в её доработке).
Будь его противник хоть немного медленнее, бой мог бы закончиться прямо здесь — щит Жона уже летел ей в лицо. Но она не была медленной, и потому Гарет уклонилась от удара с гораздо большей легкостью, чем Жон уклонился от её атаки. Она выпустила из рук «Ира Лупус» и потянулась к собственному мечу в ножнах.
Однако как раз в тот момент, когда они начали обмениваться ударами — Гарет использовала свою превосходящую ловкость, чтобы прощупать его защиту, а он пытался обороняться — раздраженный голос прервал их: — Так, стоп! Хватит с вас обоих!
Оба немедленно опустили оружие и расслабились, поворачиваясь к источнику вмешательства. Там стояла бронированная фигура, подпирающая шлем рукой в латной перчатке. Мордред кипела от негодования: — Что. Во имя Господа. Это сейчас было?!
— Э-эм… — Жон удивленно приподнял бровь, обменявшись озадаченным взглядом с Гарет.
Мордред раздраженно фыркнула, оглядывая их, но её лицо под шлемом немного смягчилось, когда она увидела выражение лица своего оруженосца. Сделав глубокий вдох, она подавила первоначальную вспышку гнева и сурово обратилась к ним: — Вы двое. Вы слишком сильно сдерживаетесь. Вам не нужно пытаться убить друг друга, но лучше случайно ранить друг друга здесь, чем оказаться не готовыми в настоящем бою.
— Пожалуй, это правда… — признал Жон, виновато потирая затылок.
Однако прежде чем Гарет успела ответить, Мордред повернулась именно к ней и продолжила: — А ты, ты слишком зациклилась на своей пике. Когда ты в последний раз практиковалась с мечом?
— Прошло немало времени с тех пор, как у меня была возможность поработать над фехтованием с сэром Ланселотом, сэр Мордред, — призналась Гарет с натянутой улыбкой. — К тому же стиль Жона сильно отличается от моего.
Пока Мордред начала отчитывать Гарет за то, насколько небрежным стало её владение мечом, Жон невольно задумался над её словами, как только прозвучало имя сэра Ланселота. Раньше он не придавал особого значения словам Гарет о том, что Ланселот в последнее время дает ей больше свободного времени и кажется рассеянным. Но учитывая то, что Артур рассказал ему неделю назад, он невольно почувствовал подозрение.
С губ Жона сорвался вздох, пока он продолжал размышлять. Честно говоря, даже спустя столько времени он всё еще не знал, что думать обо всей этой ситуации. Ланселот был человеком, которому он был многим обязан — ведь именно он изначально предложил привезти его в Камелот из Сноудонии. Гарет боготворила своего наставника, и даже сэр Мордред уважала его как идеального рыцаря.
Но даже если его подозрения были ложными, это всё равно не меняло того факта, что Ланселот добровольно вступил в связь с женой Артура. С другой стороны, Жон определенно не знал всех деталей; как всегда говорила его мать, у каждой истории всегда есть как минимум две стороны, а он знал только версию Артура. Более того, несмотря на то, что Артур пострадал больше всех, именно он был готов дать этой паре кредит доверия даже после всего случившегося, проявить понимание и простить тех, кого считал своими ближайшими друзьями.
Честно говоря, именно это больше всего задевало Жона. Если бы Ланселот просто влюбился в Гвиневру, не предпринимая никаких действий, Жон мог бы отнестись к этой трагической запретной любви с большим сочувствием. Но поступать так с человеком вроде Артура?
Возможно, он был предвзятым: жизнь с семью старшими сестрами означала, что он был вынужден выслушивать бесчисленное количество историй о неудавшихся романах и драмах в отношениях, и к изменщикам он питал особую неприязнь.
Жон снова вздохнул, гадая, что же не так с его сложной, полной драм загробной жизнью. Однако не успел он снова погрузиться в свои мысли, как теплая металлическая рука легла ему на плечо. Он чуть не подпрыгнул, когда голос Мордред прогремел прямо над ухом: — Ты вообще меня слушаешь, оруженосец?!
— Простите, сэр Мордред, — немедленно извинился Жон, оборачиваясь. Наставница стояла прямо перед ним, пока Гарет в отдалении в одиночку отрабатывала взмахи мечом. — Вы что-то говорили?
— Я говорила, что ты не оказываешь услуги ни Гарет, ни себе, игнорируя все бреши в её обороне, которые она подставляет, — повторила Мордред с оттенком нетерпения. — Я знаю, что ты мог бы легко нанести удар, пока Гарет возилась, пытаясь выхватить меч. Ты более чем достаточно силен и быстр для этого.
Жон сильно в этом сомневался, но уверенность, которую наставница питала к нему, была почти трогательной. Затем, к его удивлению, вместо того чтобы продолжить выговор, сэр Мордред отвела взгляд. Она задумчиво почесала подбородок латной перчаткой и продолжила: — В любом случае… о чем ты думаешь, Жон? Тебя явно что-то беспокоит, и… ну…
На этот раз Жон был искренне тронут словами подруги, но как бы он ни ценил её заботу, Арки никогда не нарушают данного слова, и потому…
— Это как-то связано с тем, в чем Оте… в чем Король просил твоей помощи в последнее время? — спросила Мордред прежде, чем он успел что-то сказать, сама того не ведая, попав в самую точку.
Жон подавил желание нервно сглотнуть, но это было на грани. Честно говоря, ему очень не нравилось скрывать ситуацию Артура от его ребенка; он знал, как сильно Мордред будет опустошена, если узнает правду. Но в то же время он не мог не согласиться с Артуром: если Мордред узнает обо всем до того, как дело будет улажено, это не закончится добром. Он знал свою подругу — она немедленно попытается вызвать Ланселота на дуэль, если не прикончит его на месте.
И потому Жон решил солгать. Он неловко рассмеялся, уставившись на облако, которое внезапно стало крайне интересным, и попытался уклониться от ответа: — Не волнуйтесь, сэр Мордред. Это просто пустяковое дело, ясно?
— … Если ты так говоришь, Жон, — уступила Мордред. Доверие к её лучшему (и единственному) другу победило сомнения. Он всегда просил её рассказывать, если что-то не так, а значит, и сам бы рассказал, будь дело серьезным.
Однако облегчение Жона было недолгим, так как Мордред просто продолжила разговор: — Так чем ты вообще помогаешь Королю? Он вызывает тебя уже семь дней подряд!
За спиной наставницы Гарет замедлила свои тренировочные упражнения, явно прислушиваясь к их беседе. Жону показалось, что её уши чуть ли не навострились в их сторону, как у собаки.
— О, да ничем особенным, — быстро отмахнулся Жон. — Артуру просто любопытно, как обстояли дела в Королевстве, из которого я пришел, понимаешь?
Это даже не было полной ложью. В перерывах между репетициями того самого разговора они действительно обсуждали подобные вещи.
— … Ты сейчас назвал Короля по имени, без титулов? — недоверчиво спросила Мордред, гадая, не ослышалась ли она.
— Ой, э-эм… — Жон смущенно потер затылок, осознав ошибку, и поспешно объяснил: — Простите, сэр Мордред. Просто когда мы разговариваем наедине, мы часто отбрасываем формальности, чтобы было легче обсуждать дела, и, ну… это просто вырвалось…
— Не знала, что вы так близки… — Мордред невольно нахмурилась под шлемом, хотя сама не понимала почему. В конце концов, она знала, что Жон не хотел проявить неуважение, и если Отец позволил ему так обращаться к себе, не ей было возражать.
Жон лишь неопределенно хмыкнул в ответ, не желая случайно сболтнуть еще чего лишнего.
— Думаю, ты недооцениваешь, насколько редкая привилегия — возможность неформально общаться с Королем, Жон, — вмешалась Гарет, подходя к ним и окончательно забросив упражнения. — Не говоря уже о том, что Король лично запрашивает помощь оруженосца на глазах у всех. Судя по тому, что я слышала, в обеденном зале поднялся настоящий переполох, когда Его Величество выделил тебя в тот первый раз.
На этот раз Жон обменялся озадаченным взглядом с Мордред и с любопытством спросил: — Там и правда была такая суматоха после того, как я ушел? Я ничего не заметил.
— Я тоже, — просто пожала плечами Мордред. Она уделяла окружению ещё меньше внимания, чем обычно, после того как отец вызвал её оруженосца. Однако, к удивлению всех присутствующих (включая, возможно, и саму Мордред), она согласилась с Гарет: — Но… я не удивлюсь, если так и было. В твоем Королевстве должно быть что-то особенное, раз Король прилюдно призывает тебя таким образом…
— Именно! — Гарет энергично закивала, решив не упускать удачную возможность разговорить его.
К счастью для Жона, прежде чем этот неожиданный дуэт успел продолжить допрос (и Жон успел выдать ещё больше информации), к ним подошел Агравейн. Он вышел из замка и окликнул их: — Оруженосец Жон! Король снова требует твоего присутствия!
Жон выдохнул с облегчением, пользуясь шансом на побег: — О, уже пора? Ну, извините, ребята, Король зовет, так что… увидимся завтра! Спасибо за помощь, Гарет, сэр Мордред!
Пара лишь смотрела вслед уходящему Жону и сопровождавшему его Агравейну, пока Гарет неловко не попыталась нарушить тишину: — Так… как ты думаешь, что Королю от него нужно?
Мордред повернулась к своей сводной сестре, не зная, как ответить теперь, когда Жона не было рядом в качестве буфера. С одной стороны, хотя у неё не было желания по-настоящему общаться со старшей сестрой, она знала: Жон не хочет, чтобы она была так враждебна к его подруге, которая просто пытается быть дружелюбной. К тому же, ей пришлось признать (только перед собой и, возможно, перед Жоном; остальным она бы это яростно отрицала), что ей и самой было очень любопытно, о чем беседуют её друг и её отец.
Но с другой стороны, она доверяла отцу, пусть это доверие в последнее время и пошатнулось, и доверяла другу. Если это важно, она была уверена — они ей расскажут. А ещё ей правда не хотелось разговаривать с Гарет.
— Я думаю, что у тебя осталось ещё несколько упражнений, которые ты не делаешь, — пренебрежительно заметила Мордред, отворачиваясь от Гарет. Та со стоном, но послушно подняла меч, восприняв слова Мордред всерьез.
Пока Гарет начала серию простых ударов и парирований, Мордред поймала себя на том, что неохотно признает старание и послушание сестры. Признаться, махать мечом по воздуху было не особо эффективно, но Мордред не собиралась скрещивать клинки с Гарет; старшая сестра была далеко не так сильна, а её мастерство затупилось из-за увлечения «Ира Лупус». Даже если бы Мордред сдерживалась (что лишило бы упражнение всякого смысла, как она говорила Жону), был велик риск случайно ранить
Гарет. А это означало бы лекции от Ланселота, не говоря уже о том, что сделали бы их братья.
(Она сомневалась, что Жон станет читать ей лекции, но он наверняка посчитает своим долгом навещать Гарет и помогать ей, пока та выздоравливает — в этом она была готова поспорить на что угодно).
Ей совсем не улыбалось через всё это проходить, не ради Гарет, особенно когда Ланселот уже давно должен был об этом позаботиться. По крайней мере, задание, которое Мордред ей дала — заставить её предпочесть меч той пике, над которой они работали с Жоном — поможет ей снова привыкнуть к весу и хвату клинка.
Что касается того, хватит ли этого, чтобы не опозориться в роли полноправного Рыцаря Круглого Стола… ну, учитывая, что до официального посвящения осталось всего несколько дней… Мордред поколебалась, прежде чем неохотно повернуться обратно к старшей сестре и начать следить за её практикой.
/-/
ЧАС СПУСТЯ
— Гвиневра, жена моя, мой ближайший друг и доверенное лицо в Камелоте, я всегда признавал то бремя, которое ты была вынуждена нести ради Королевства. Знание того, чем тебе пришлось пожертвовать, всегда вдохновляло меня, давало силы продолжать приносить жертвы ради страны в свою очередь. Ведь то, от чего отказывался я, всегда меркло по сравнению с твоими потерями. И именно поэтому, если бы ты только рассказала мне о своих растущих чувствах к Ланселоту, я бы проявил поддержку, понимание, готовность обсудить соглашение для нас троих! Однако в нынешнем положении вещей… — Артурия сделала глубокий вдох, чтобы собраться с силами, прежде чем печально закончить: — В нынешнем положении, как бы сильно я ни сопереживал тебе, как бы ни радовался твоей обретенной любви… эта ситуация не может продолжаться. Даже если вам с Ланселотом удастся успешно скрывать это от других, очевидно, что ваша собственная совесть тяготит вас. Пожалуйста, ради блага Королевства, нашей дружбы и твоего собственного счастья, давай сядем и всё обсудим как разумные взрослые люди. Что скажешь? Блондин напротив неё задумчиво размышлял над её словами мгновение, прежде чем ответить: — Да, думаю, пойдет? Звучит не слишком обвиняюще или агрессивно, особенно по сравнению со вчерашним вариантом. Не думаю, что у неё будет выбор, кроме как вступить с тобой в диалог после такого. Артурия вздохнула с облегчением после слов Жона, но как только её плечи расслабились, он быстро добавил: — Но я не знаю, как всё пойдет дальше, Артур. Я ведь не знаю Королеву, помнишь? Я не смогу помочь тебе с остальной частью разговора. — Ты уже сделал больше, чем кто-либо мог ожидать, Жон, — заверила его Артурия, быстро записывая свои слова на пергаменте пером. — Исход будет зависеть от Гвиневры, Ланселота и меня. Независимо от результатов, прими мою благодарность. — Я просто делал то же, что и любой другой на моем месте, — немедленно парировал Жон, но сдался прежде, чем Артур успела начать новую лекцию: — Но… всегда пожалуйста, наверное. Надеюсь, всё пройдет хорошо. Как думаешь, когда ты поговоришь с Королевой? — Я сделаю это на следующей неделе, после того как Гарет официально посвятят в рыцари, — ответила Артурия, усаживаясь. Она не то чтобы с нетерпением ждала этого момента. Но подобные вещи нужно было пресекать в зародыше как можно скорее; на самом деле, была только одна причина, мешавшая ей сделать это раньше. — Я бы сделал это раньше, но нам всем не помешает немного празднества, чтобы поднять дух. Не говоря уже о том, как важна эта церемония для моей племянницы и как много для неё значит присутствие Ланселота. Я бы не хотел, чтобы этот разговор давил и на его разум, когда он будет публично посвящать своего оруженосца в заслуженное рыцарство. Жон понимающе и согласно кивнул — он тоже знал, как много Гарет трудилась ради этой чести. Но затем он нахмурился, вспомнив недавние слова Гарет и свои подозрения. — Кстати, я слышал, ты тренировался с Мордред и Гарет перед тем, как я вызвал тебя, — продолжила Артурия светским тоном. — Ещё раз прошу прощения за то, что прервала вашу тренировку. — Нет-нет, всё в порядке, — примирительно ответил Жон. — В любом случае, как поживают моя племянница и Мор… моя дочь? — как бы между прочим поинтересовалась Артурия. — Всё ещё не ладят, как и всегда, — фыркнул Жон, даже не удивившись смене темы. В конце концов, как он и говорил Мордред, Король часто расспрашивал его о Вейле, хотя он умалчивал, что это была лишь одна из многих тем, которые Артур часто с ним обсуждал. Лично он считал, что, как и Пирра, Артур просто наслаждалась возможностью непринужденно пообщаться. — Ну, полагаю, сэр Мордред была чуть более вежлива с Гарет, чем я ожидал. Дала ей дельный совет, когда заметила, что что-то не так. — В самом деле? — Артурия моргнула, осознавая услышанное, а затем улыбнулась: — Хотя я никогда не знал, какую обиду Мордред таит на Гарет, радостно слышать, что она достаточно повзрослела, чтобы отбросить это, когда нужно. — Насколько я могу судить, сэр Мордред не то чтобы ненавидит Гарет, — осторожно признал Жон, вспоминая слова наставницы. В конце концов, она всегда называла Гарет своей «идеальной старшей сестрой», и, честно говоря, когда она говорила о ней, она порой напоминала ему ревнивого младшего ребенка (тут он говорил, основываясь на личном опыте). Но это было не его дело — рассказывать об этом даже Артуру, и потому он быстро перевел тему на что-то более насущное: — Кстати, я думаю, сэр Мордред и Гарет подозревают, что что-то происходит. Это привлекло внимание Артурии. Она немедленно выпрямилась: — Правда? — Они и близко не подошли к истине, — поспешно заверил её Жон. — Они просто гадают, почему ты вызываешь меня так часто, вот и всё. Даже сэр Агравейн задал мне пару вопросов об этом, пока вел меня сюда. — … Полагаю, их любопытство — более чем понятная реакция на наши сессии, — признала Артурия, мысленно отмечая, что ситуация, должно быть, серьезнее, чем она предполагала, если даже стоицизм Агравейна дал слабину. — И что ты им сказал, Жон? — Э-эм, я просто сказал, что тебе любопытно узнать о Королевстве Вейл, — пожал плечами Жон. — Это первое, что пришло мне в голову. И это ведь отчасти правда, так? — Безусловно, — согласилась Артурия, позволяя себе снова немного расслабиться. — Надеюсь, это займет их мысли достаточно надолго, пока ситуация не разрешится. Это заинтересовало Жона: — Ты планируешь рассказать им? Об этом? — Мордред — точно, и, возможно, Агравейну, — кивнула Артурия, а затем пояснила: — Между моим ребенком и мной было слишком много секретов. Я бы не хотел начинать наши новые отношения с ещё одной тайны… хотя, разумеется, такой разговор может состояться только после того, как я приду к соглашению с Ланселотом и Гвиневрой. Иначе она может решить восстановить справедливость самостоятельно. — Справедливо. Хотя убедить сэр Мордред не идти за ними в любом случае будет непросто, — заметил Жон. — Это действительно будет геркулесов труд, — согласилась Артурия с едва заметным проблеском веселья, добавив: — И именно поэтому я надеялся, что ты поможешь мне в этом… Жон мог только простонать, хотя, естественно, ответил: — Ладно, конечно, я буду рядом. А что насчет Агравейна? — Ты правда веришь, что они смогут скрывать это от Агравейна вечно? — риторически спросила Артурия. — Возможно, они будут в безопасности в обозримом будущем, но любое соглашение, к которому мы придем, вероятно, приведет к тому, что они продолжат видеться. Я предпочел бы, чтобы Агравейн уже был в курсе и помогал нам это скрывать, чем если он узнает сам и возьмет дело в свои руки, действуя без понимания всей картины. — Это… определенно так… — Жон мог лишь признать правоту её слов, не зная, что ещё добавить. К его счастью, прежде чем тишина стала неловкой, Артурия мягко улыбнулась и сменила тему: — Теперь, когда наши дела на сегодня по большей части улажены, возможно, стоит закончить день на более легкой ноте? — Хочешь узнать ещё больше о Вейле? — Помнится, вчера ты рассказывал о том, как люди сосуществуют с другой расой? — с любопытством спросила Артурия, подаваясь вперед. — Думаю, это было бы отличным местом, чтобы продолжить… /-/ Позже той ночью, когда Артурия вернулась в свои личные покои (она не забыла постучать перед входом, а также убедилась, что на этот раз магия Карнвеннана развеяна), её хорошее настроение испарилось без следа, стоило ей увидеть другого обитателя комнаты. Под одеялом Гвиневра спала беспокойно. Время от времени даже во сне у неё вырывались всхлипы и невнятные извинения. Когда Артурия тихо подошла к подруге, её сердце продолжало сжиматься от боли при виде новых деталей: растрепанные волосы и промокшая от слез подушка, на которой покоилась её голова. Во всяком случае, Артурия даже преуменьшила серьезность ситуации, когда говорила, что совесть подруги её тяготит. Она уже потянулась рукой, чтобы поправить несколько выбившихся прядей на лице Гвиневры, но в последний миг заколебалась. Они и так почти не разговаривали последние несколько недель. Если Гвиневра случайно проснется от её действий — что было более чем вероятно, учитывая её чуткий сон, — что Артурия скажет об этом маленьком жесте, призванном облегчить её отдых? Если она попытается отмахнуться, это лишь усилит чувство вины Гвиневры за её мнимое предательство; Гвиневра знала её слишком долго, чтобы поверить, что та может быть слепа или неосведомлена. Но станет ли она сама притворяться, что ничего не знает, как они обе делали до этого? Или же она начнет настаивать, заподозрив, почему Артурия не поднимает этот вопрос, несмотря на её очевидную печаль? Приведет ли это к тому неизбежному столкновению, к которому она готовилась? «Ещё не время было говорить с ней. Она еще не была готова». Её дрогнувшая рука медленно опустилась, и она заставила себя отвернуться от жены, подруги и доверенного лица. — Скоро, — пообещала Артурия шепотом, уходя прочь. Скоро она поговорит с ней. Скоро она попытается положить конец её мучениям. /-/ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ — Это действительно правда… — Агравейн выдохнул с недоверием, откидываясь на спинку стула. Его руки безвольно упали на стол, за которым он сидел. Когда мать на днях внезапно подошла к нему без предупреждения, он мгновенно насторожился, прекрасно зная, что она изначально планировала для него и Мордред в Камелоте. А потом она заговорила, и он не мог поверить своим ушам. История, которую она соткала, была дикой, фантастической, он едва мог её осознать, не говоря уже о том, чтобы поверить. В конце концов, было во много раз вероятнее, что это просто ложь, часть какого-то заговора или схемы по узурпации трона и свержению Идеального Короля, как это бывало всегда. Он согласился изучить этот вопрос только потому, что Моргане ле Фэй не говорят «нет» (за исключением Короля и Мерлина, разумеется). Но он не мог забыть её слов или той абсолютной убежденности в её голосе. И когда он начал расследование, он задействовал все доступные ему средства (хотя тогда он оправдывал это простым исполнением долга перед королем Артуром и серьезным отношением к любым угрозам, какими бы маловероятными они ни казались). И когда он начал просматривать архивные отчеты, он не мог не заметить вопиющие несоответствия — вещи, которые он упускал раньше, внезапно стали очевидными. Он бы проклял себя за слепоту, но без предупреждений Морганы сама возможность такого была бы немыслима, и никто другой этого всё равно не заметил — иначе они бы наверняка уже действовали. Более того, времени на самобичевание не было. Он должен был действовать быстро и устранить предателя в самом сердце Королевства, пока не был нанесен ещё больший вред. — Скоро, — поклялся Агравейн, сминая пергаменты в руке и с решимостью сжимая кулаки. Он уже строил планы и готовил меры предосторожности для того, что необходимо было сделать. Ради своих сестер. Ради Королевства. Ради своего Короля. ________________________ Примечания автора: Отчаяние по поводу еще одной медленной и простой главы, в которой абсолютно ничего важного не происходит. Фея сюжета выбрала самый неподходящий момент и продолжала бить меня по голове новыми идеями как для этого, так и для другого проекта, пока я был занят работой. Как и следовало ожидать, первая часть потребовала нескольких попыток, чтобы получилась правильной; помимо того, что в первоначальном черновике было еще больше намеков на экспозицию, Жон был гораздо более критичен по отношению к Ланселоту, а Мордред была почти откровенно враждебна по отношению к Гарет. Но это не казалось правильным, поэтому я практически переписал все, чтобы немного смягчить ситуацию, и теперь, хотя Жон не может избавиться от своего мнения по поводу всей ситуации (он же человек), он признает, что он предвзятый и не знает всей картины, и, поскольку «Артур» проявляет понимание, он постарается не судить. А Мордред? Ну, Мордред по-прежнему не любит Гарет (или, возможно, точнее сказать, что она ненавидит то, что не может ненавидеть свою идеальную старшую сестру, потому что в принципе никто не может по-настоящему ненавидеть Гарет), но поскольку она согласилась на просьбу Жона и поскольку она также пытается стать лучшим рыцарем... Кстати, Гарет на данный момент уже является довольно опытным воином, и она определенно сильна и умела сама по себе (не говоря уже о том, что она намного, намного, намного быстрее Жона). К сожалению, с помощью Жона, который помогал ей настроить Ира Лупус, она провела последние несколько месяцев, пренебрегая мечом и сосредоточившись на копье, а поскольку Ланселот был слишком занят, чтобы исправить это... ну, когда она случайно оказывается обезоруженной Жоном (который также сильно вырос благодаря Мордред) и вынуждена полагаться на свой меч, Мордред сразу же обращает на это внимание. Примечательно, что первая часть была также для меня возможностью сравнить стиль боя Жона из FIIIP (Жон-F) со стилем Жона из оригинального ATDITW (Жон-А), который, напомню для тех, кто забыл/не читал ATDITW, был перенесен в Скайрим (среди прочих мест) вместо Камелота, и, таким образом, не получил наставника, подобного Мордред. Проще говоря, в то время как Жон-F научился как сражаться, Жон-А просто стал достаточно сильным, чтобы уйти с этим. Нет, я уверен, что это не будет иметь никакого отношения к сюжету или чему-либо еще, я просто подумал, что было бы интересно подчеркнуть различия между Жоном-А и Жоном-F, несмотря на то, что у них одинаковая отправная точка. Что касается второй части... честно говоря, тут нечего сказать. На самом деле, это просто Артурия взаимодействует со своим «эмоциональным поддержкой Жон» (заимствуя термин, который многие люди используют), даже несмотря на то, что он категорически настаивает, что он абсолютно не подходит для этой роли. Кроме того, планы Артурии рассказать Мордред и Аграваину, как упоминалось выше, в основном заключаются в том, чтобы представить им свершившийся факт, с надеждой, что информация о том, что соглашение уже достигнуто (и она его одобряет), будет достаточной, чтобы они не взяли дело в свои руки (и она не говорит об этом Гавейну, потому что он ни за что не позволит Ланселоту уйти безнаказанным после того, как тот изменил своему «дяде»). Кроме того, эта часть с Гвиневерой, честно говоря, является лучшим способом, которым я смог интерпретировать строку о том, что Гвиневера стала мучимой и игнорируемой женщиной, которая плакала весь день (конечно, это немного натянуто, но в легендах о судьбе и Артуре детали довольно скудны и чаще всего противоречат друг другу). Что касается этой крошечной третьей части... Я ничего не понял. Ничего не должно быть сюрпризом. Конечно, когда церемония упоминается несколько раз в нескольких главах, что-то обязательно должно произойти. Учитывая, что в названии этой главы есть слово «обратный отсчет» и постоянно подчеркивается слово «скоро»...
