Глава 23 — Обвинение Агравейна
15 мая 2026 г., 09:00
Если бы не лязг доспехов рыцарей-стражей, исполнявших приказ Агравейна, в зале воцарилась бы такая тишина, что было бы слышно, как падает иголка. Наконец Жон обрел голос и, недоверчиво ткнув в себя пальцем, переспросил: — … Меня?
Рыцари протиснулись сквозь толпу и окружили его. Жон поспешно запротестовал: — Погодите, стойте, здесь какая-то ошибка…
Прежде чем первый из стражей успел схватить юношу за руку, Мордред остановила его. Она едва не раздробила запястье рыцаря в своей хватке и прорычала: — Уберите от него руки.
— Отступите, сэр Мордред, — рявкнул Агравейн. Остальные пятеро рыцарей заколебались, прекрасно понимая, что даже вшестером у них нет ни единого шанса против сэр Мордред. — Иначе и вас сочтут подозреваемой.
Но рыцари-стражи были не единственными в зале. Сэр Гавейн быстро вмешался, силой высвобождая руку несчастного воина из хватки Мордред, и предостерег: — Я думаю, вам стоит подчиниться приказу сэра Агравейна, сэр Мордред.
— А я думаю, тебе стоит не лезть не в свое дело, Гавейн, — огрызнулась Мордред. В этот момент за спиной брата вырос Гахерис.
— Э-эм, сэр Мордред… — Жон попытался успокоить наставницу, тревожно оглядываясь по сторонам. Вокруг них начали приходить в движение безоружные рыцари, а в зале нарастал гул — люди постепенно оправлялись от шока.
К счастью для Жона, одной из таких людей была Артурия. Её голос заставил зал мгновенно замолкнуть. Она сделала шаг вперед и потребовала: — Что всё это значит, сэр Агравейн?
— Мой Король, Жон Арк слишком опасен, чтобы и дальше беспрепятственно разгуливать по нашим залам, — серьезно объяснил Агравейн. — У меня есть доказательства того, что он вступал в сговор с потусторонними силами и скрывал жизненно важную информацию о своем происхождении. Совокупность этих фактов и его действий заставляет меня верить, что он замышляет недоброе против вас и Королевства, Ваше Величество.
Толпа снова зашумела. Жон почувствовал желание провалиться сквозь землю под десятками пронзительных взглядов, но заставил себя стоять прямо, пытаясь защититься: — Но… я не… с чего бы мне вообще…
— Молчать, Жон Арк, — твердо прервал его Агравейн.
Однако прежде чем он успел продолжить, его осадила Артурия. В её голосе едва ли можно было скрыть гнев: — И почему, сэр Агравейн, эти «доказательства» не были представлены мне с глазу на глаз? Почему вы проигнорировали краеугольный камень наших законов еще со времен Империи — презумпцию невиновности — и вместо этого выдвинули публичные обвинения, да ещё и во время торжественного посвящения в рыцари?
— Прошу прощения, Ваше Величество, но я боюсь, что вы уже могли оказаться под его влиянием, — Агравейн склонил голову. — Ваши частные встречи с ним ни для кого не секрет, а учитывая, насколько он может быть опасен, я сомневался, что смогу задержать его в одиночку.
Жон не мог скрыть выражения абсолютного недоверия, слушая слова Агравейна. Судя по всему, Мордред испытывала те же чувства. Они… они это серьезно про него? Сговор с потусторонними силами, заговоры против Короля и такая опасность, что Агравейн не рискнул бы выйти против него один на один… Жону было трудно сопоставить это описание с… ну… с самим собой!
— Вы сомневаетесь в своем Короле, сэр Агравейн? — прогремела Артурия, но тут заговорил кто-то ещё.
— Прошу прощения, мой сюзерен… — сэр Ланселот кашлянул, привлекая всеобщее внимание.
Когда в зале стало тихо, он на мгновение взглянул на лицо своей ученицы, преисполненной надежд, а затем на явно перепуганного Жона. В конце концов, именно он предложил привезти его в Камелот из Сноудонии и видел, как благотворно юноша повлиял на сэр Мордред. Ещё несколько месяцев назад вся эта ситуация была бы совершенно немыслимой. Но это было до Гвиневры. В другой жизни. В отличие от бриттов, он придерживался кредо: если любимая женщина в опасности, он возьмет её за руку, даже если ради этого придется предать клятвы, сюзерена и собственную страну.
Вспомнив таинственное письмо, полученное утром — письмо, в котором угрожали разоблачить его измену с Гвиневрой, если он не поддержит сэра Агравейна в том, что произойдет сегодня, — он перестал колебаться. Он выбрал благополучие любимой женщины выше собственной рыцарской чести. — Я… поддерживаю… действия сэра Агравейна.
— Сэр Ланселот?! — Гарет не смогла сдержать возгласа, совершенно потрясенная его словами.
— Это… серьезные обвинения, которые сэр Агравейн выдвинул перед всеми нами, — медленно проговорил Ланселот, стараясь не встречаться взглядом ни с Гарет, ни с Жоном, ни с Королем. Агравейн одобрительно кивнул ему. — Учитывая… серьезность и неотложность ситуации… и помня о том, что он, возможно, уже околдовал вас, мой сюзерен… и учитывая, что как члены Круглого Стола мы все равны… мы все должны выслушать доказательства сэра Агравейна и принять решение как можно скорее.
Это было всё, что он мог сделать для юноши. Публичный допрос — позор, но хотя бы присутствие Короля смягчит суровые методы Агравейна. Это было куда милосерднее, чем если бы он позволил Агравейну увести Жона для частного допроса (ведь Агравейн, никогда не будучи злонамеренным или садистом, мог быть холодным и бездушным до жестокости в исполнении долга). Таков был бы неизбежный исход даже без его вмешательства… или так он убеждал себя. Возможно, если он повторит это достаточное количество раз, он и сам в это поверит.
Артурия смогла скрыть отвращение на лице при словах Ланселота только благодаря годам тренировок и опыта, и то это было на грани. Но даже видя выражение предательства на лице Жона, её логическая часть подсказывала: что бы там Ланселот ни творил с Гвиневрой, у него и Агравейна не было причин для предвзятости в этой ситуации. Напротив, у Ланселота были все основания защищать Жона. И если Ланселот, Агравейн и Гавейн пришли к согласию в чем-то… не вероятнее ли, что ошибается именно она?
Артурия неохотно опустила взгляд, не в силах смотреть в глаза другу, и уступила: — Если так, то начинайте, и побыстрее, сэр Агравейн. Однако помните, что Жон… что у обвиняемого есть полное право защищать себя.
— Благодарю, Ваше Величество, — Агравейн поклонился и переключил внимание на Жона, которого Мордред всё еще заслоняла от рыцарей. — Изначально я намеревался позволить вам сохранить достоинство и уйти по-хорошему, Жон Арк, но публичный допрос меня не пугает. Я даю вам последний шанс: вы пойдете добровольно или подвергнете себя суду равных?
Мордред приняла решение за него. Она не сдвинулась с места и уверенно заявила: — Он никуда не пойдет, и я уверен, что ему нечего скрывать. Верно, Жон?
— Э-эм… — Жон честно не знал, что ответить, учитывая, что в данный момент он скрывал тот факт, что его наставница, которая только что за него заступилась, была бастардом Короля. И это помимо многих других вещей.
— Что ж, да будет так, — холодно принял его решение Агравейн, жестом приказав стражам отступить на шаг. — Тогда я начну.
Жон сглотнул. К его удивлению, Агравейн просто спросил: — Жон Арк… как вы попали в наши земли?
— Разве я вам уже не говорил? — Жон невольно приподнял бровь.
— Пожалуйста, повторите ответ. Как вы попали в наши земли?
— Я сражался с драконом и ведьмой, проиграл, а потом очнулся здесь, — Жон выдал ту же версию, что и раньше.
— Это не ответ на вопрос, — заметил Агравейн. — В месяцы, предшествовавшие вашему появлению, в регионе Сноудонии не было никаких сообщений о драконах или ведьмах. Поэтому я спрашиваю снова: каким образом случилось так, что вы очнулись в наших землях, Жон Арк?
— Я… — Жон замялся в нерешительности, но в итоге решил придерживаться правды: — Я не знаю. Это последнее, что я помню перед тем, как очнуться в том лесу, клянусь.
Вместо того чтобы давить на эту тему, Агравейн просто кивнул: — Очень хорошо. Следующий вопрос: откуда вы родом, Жон Арк?
— Из Королевства Вейл.
— И где находится это Королевство Вейл?
— Оно… далеко? — Жон попытался ответить, уже предчувствуя, куда клонит собеседник.
— Насколько далеко? — Агравейн наступал беспощадно. — Откуда вы знаете, что оно далеко? Почему вы пресекали любые наши попытки разузнать о вашем доме или помочь вам вернуться?
— Я… я просто проверил библиотеку и ваши карты… — Жон чувствовал, как взгляды прожигают его Ауру. — И я… просто… там ничего не было…
— Отсутствие доказательств — это ещё не доказательство отсутствия, — парировал Агравейн. — Более того, вы упомянули сэру Ланселоту и сэру Гарет, что путь туда займет как минимум целую жизнь. Откуда вам это доподлинно известно? Как нам добраться до Королевства Вейл? И как вы попали в наши земли из своего дома, если путь занимает всю жизнь?
— Это… — разум Жона лихорадочно работал с тех пор, как Агравейн начал эту линию допроса. Он пытался вспомнить, когда он вообще такое говорил. Это же было… сколько, месяцы назад?! И выражался ли он так конкретно? Он знал, что говорил «далеко», но чтобы так…
— Или же вы всё это время скрывали полную правду?
— Нет, я действительно из Королевства под названием Вейл…
— В этом я не сомневаюсь, — перебил его Агравейн. — Я имел в виду тот факт, что Королевство Вейл и, следовательно, вы сами — из совершенно иного мира.
В зале снова стало тихо. На этот раз даже Мордред оглянулась на своего оруженосца. Было ли в её взгляде беспокойство, удивление или уверенность в его способности защититься — возможно, даже она сама не знала наверняка. В любом случае, она точно не ожидала услышать, как побледневший Жон тихо прошептал: — …К-как вы узнали…?
— Насчет Королевства Вейл я не был уверен, даже после того как проверил все записи, к которым вы обращались, и не нашел ничего определенного, — бесстрастно признал Агравейн, пока зал взрывался от криков после признания Жона. — Но в вашей природе я был уверен. Моргана ясно дала понять, что магия вашей души, ваша Аура — нечто совершенно неестественное.
Сэр Мордред тоже что-то говорила, но Жон не слышал её. Он был сосредоточен на попытке оправдаться: — Ладно, да, я… я действительно из другого мира, но я не пытался это скрыть! Я просто… я сам не сразу это понял, только через несколько дней после прибытия!
— И почему же вы ничего не сказали, когда поняли?
— Да как я вообще должен был объяснить, что я из другого мира? — Жон беспомощно покачал головой.
Агравейн окинул его критическим взглядом и подвел итог: — Как бы то ни было, правильно ли я утверждаю, что вы прибыли из иного мира неизвестным способом и если не лгали о своем происхождении, то намеренно затуманивали истину и вводили нас в заблуждение?
— Это не было намеренно… — слабо запротестовал Жон, понимая, как неубедительно это звучит. Но он не мог оставить слова Агравейна без ответа. Даже если технически всё было верно, то, как Агравейн подавал факты, было направлено на то, чтобы выставить его в максимально черном свете.
— Даже если признать все эти факты, сэр Агравейн, — вмешалась Артурия, её взгляд метался между ними двумя, — ничто из этого не нарушает законов наших земель и уж тем более не тянет на обвинение в государственной измене. У многих наших рыцарей сомнительное прошлое. И если связь с иным миром — преступление, то меня саму следовало бы посадить за решетку, не говоря уже о Придворном Волшебнике или вашей собственной матери. Я всё еще не вижу, что такого совершил Жон, чтобы заслужить всё это, сэр Агравейн.
— Я еще не закончил, Ваше Величество, — терпеливо ответил Королю Агравейн, а затем снова повернулся к Жону: — Помнится, вы говорили, что провели почти три дня в лесах Сноудонии, прежде чем наткнулись на сэр Мордред. Как вы выжили?
— … — На этот раз Жон тщательно обдумывал ответ, хотя, как ни старался, не мог понять, к чему клонит Агравейн. Наконец он попросил уточнить: — Что вы имеете в виду? Что я ел, или…?
— Нет, — Агравейн покачал головой. — Я повторяю: вы провели три дня в лесу, в одиночестве, на территории Адданка. Спрашиваю еще раз: как вы выжили?
— Я… думаю, мне просто повезло? Я даже следов Адданка не видел, не говоря уже о самом монстре, пока не встретил сэр Мордред, которая с ним сражалась.
— Вы ставили ловушки на берегу его озера, ловили рыбу и пили из его вод. Я не верю, что простое везение может объяснить ваше спасение, — указал Агравейн, прежде чем выдвинуть теорию: — Скорее всего, водный демон заметил вас и решил, что ваша смерть не в его интересах.
Жон моргнул. Ему потребовалось время, чтобы осознать обвинение. Его голос звучал совершенно недоверчиво: — … С чего вы взяли, что Адданк хотел, чтобы я жил?
— Вы намекаете, что Жон работал заодно с Адданком?! — потребовала ответа Мордред. Самообладание окончательно покинуло её, и рыцари вокруг нервно вздрогнули, когда она яростно напомнила Агравейну: — Ты ведь помнишь, что именно Жон помог мне убить его, верно?!
— Возможно, это тоже входило в его планы, — загадочно протянул Агравейн, а затем признал: — Впрочем, я не обязательно это имел в виду. Скорее, это перекликается с тем, что ещё поведала мне Моргана.
— Жон Арк, мало того, что мир, из которого вы прибыли, настолько бесконечно далек от нашего, что Моргана при всей своей силе и связях на Оборотной стороне мира не смогла найти о нем никакой информации… Во время краткой встречи с вами Моргана заметила кое-что ещё. Некое потустороннее влияние на вашу душу, ставшее заметным из-за того, что вы используете её как доспех.
— Погодите, что?! — Жон понятия не имел, как реагировать на эти новости. Как прикажете вести себя, если тебе заявляют, что в твоей душе «что-то» есть?!
— Позволю себе предположить, — Агравейн проигнорировал его. — Жон Арк действительно пал в битве в своем мире, но нечто использовало его смерть, чтобы перенести его в наши земли. Нечто, что отметило его, дабы сородичи-демоны и монстры его не трогали. Нечто, чей план заключался в том, чтобы Жон Арк попал в Камелот, вооруженный трогательной историей и благородной мечтой, способной расположить к нему любого из нас. Идеальный лазутчик.
— В самом деле, давайте взглянем на ваши действия с момента прибытия. Вам удалось втереться в доверие к множеству Рыцарей Круглого Стола за считанные месяцы. Вы начали делать себе имя, используя магию, которая кажется чудесной, но на деле неестественна. И теперь вы хотите, чтобы мы поверили, будто Король ежедневно вызывает вас к себе наедине просто потому, что ему любопытно узнать о другом Королевстве? Или потому, что ему нужны услуги простого оруженосца?
— Ну, н-нет, в смысле, но… — заикался Жон. Слова подводили его, пока он пытался придумать, как донести, что у всего сделанного им было логичное, разумное и вовсе не зловещее объяснение. Он согласился примкнуть к рыцарям Камелота, потому что понятия не имел, что делать, осознав, что он не на Ремнанте. Он подружился с рыцарями просто потому, что, ну, незнакомцы — это просто друзья, с которыми ты ещё не знаком (так ведь?). Он использовал Ауру для исцеления, потому что она может исцелять, а он не мог просто закрыть глаза на страдания других, если знал, что способен помочь. А что касается Короля… ну…
— Если только вы не пожелаете просветить нас: что же такого жизненно важного требовало личного внимания Короля к вашей персоне? — бросил вызов Агравейн. — Или что же произошло на прошлой неделе, из-за чего сэр Мордред совершенно потеряла контроль и едва не разрушила часть замка, пока вам каким-то образом не удалось её успокоить?
Жону оставалось лишь беспомощно оглядываться. Он не мог проронить ни слова. Ведь что он мог сказать? Что первое было потому, что Артур хотел помощи в деле об измене Королевы с Ланселотом? А второе — потому что сэр Мордред узнала о своем происхождении от матери? Даже если бы кто-то поверил в эти небылицы, он обещал никогда их не раскрывать. А Арк никогда не нарушает слова.
Бросив последний короткий взгляд на Артурию и свою наставницу, Жон опустил голову и сквозь зубы признал: — …Я не могу.
— Что ж, вот и всё, — Агравейн просто кивнул, поворачиваясь к Королю и подводя итог: — Вот вам и результат, Ваше Величество. Сговор с потусторонними силами — осознанный или нет — и сокрытие истины, что в свете потусторонней скверны на его душе делает его действия в Камелоте крайне подозрительными. Независимо от того, было ли это спланировано им самим или он был лишь невольной пешкой, по моему скромному мнению, дальнейшее пребывание Жона здесь представляет явную и неприемлемую опасность как для вашей особы, так и для всего Королевства. Даже если мы не знаем конечной цели, стоящей за этим.
Артурия бесстрастно смотрела на Агравейна и Жона, игнорируя ропот толпы. В её голове лихорадочно крутились мысли. С точки зрения логики, то, что Жон не прояснил свое происхождение, действительно вызывало беспокойство. И если теория Агравейна верна, его действия требовали расследования. Однако с точки зрения чувств она не могла не гневаться на Агравейна за то, что он обернул честь Жона против него самого, выставив её же просьбы о помощи как повод для подозрений. Под плащом её пальцы давно побелели от того, как сильно она сжимала подлокотники трона. Единственная причина, по которой она ещё не осадила его за столь глубокое вмешательство в её частную жизнь, заключалась в том, что Агравейн не знал всей правды и лишь пытался её защитить. К тому же подобные чары порабощения разума действительно существовали. Если бы она начала защищать его без объяснения причин, Жон выглядел бы еще более подозрительно — Король защищает чужака, а не собственного племянника и верного секретаря, и отказывается от объяснений.
Но что она могла сделать? Публично признать, что породила бастарда со своей сестрой, сначала отвергла это дитя, а потом была вынуждена просить совета у оруженосца этого самого ребенка? Или признать, что жена изменяет ей с одним из рыцарей, тем самым обрекая Гвиневру и Ланселота на смерть и рискуя расколоть страну?
— … — Артурия глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и выиграть время. Еще раз проанализировав доводы Агравейна, она зацепилась за одну деталь: — Сэр Агравейн, до сих пор вы лишь строили предположения о природе этого потустороннего влияния. Правильно ли я понимаю, что вы не смогли однозначно его идентифицировать?
— Совершенно верно, мой сюзерен, — кивнул Агравейн. — Но учитывая все имеющиеся доказательства, это с высокой вероятностью нечто скверное и демоническое.
— Но учитывая его иномирную природу и… уникальность магии его души, не может ли быть так, что подобное влияние — просто естественная черта любого выходца из его мира, где такие способности обыденны? — предложила Артурия.
— Это… безусловно, возможно, Ваше Величество… — неохотно уступил Агравейн, но когда в глазах Жона вспыхнула искорка надежды, он возразил: — Но риск…!
— Ваши опасения вполне обоснованны, сэр Агравейн, — признала Артурия, продолжая: — Но все они строятся на том, что это влияние злонамеренно по своей сути, а это до сих пор не доказано вне всяких сомнений. Сэр Бедивер!
— Да, Ваше Величество? — Бедивер шагнул вперед, не ожидая, что его вызовут так внезапно.
— Найдите и приведите Придворного Волшебника Мерлина, — приказала Артурия. — Он изучит Ауру оруженосца Жона и вынесет вердикт.
— А как же моя мать, Ваше Величество? — предложил Гавейн, выступая вперед, пока Бедивер спешил прочь из зала. — Если она была первой, кто обнаружил это, возможно, она тоже сможет определить истинную природу влияния при дальнейшем изучении?
Артурия повернулась к старшему племяннику, поражаясь тому, как у её коварной сестры мог вырасти столь наивный ребенок, способный искренне предлагать подобное. Разве его там не было, когда её козни привели к тому, что король Пелинор сломал Калибурн? Как бы там ни было, ослеплен ли он истинными амбициями Морганы или нет, учитывая всё содеянное сестрой (последним из которых было изъятие семени без ведома Артурии для создания бастарда, который растет вдвое быстрее обычного и прошел через «почти невозможные» тренировки), Артурия не собиралась доверять ей это дело. Поэтому она мягко отказала Гавейну: — Возможно, но возвращение Мерлина в Камелот и так давно назрело. К тому же я уверена, что у твоей матери много дел и как у Королевы Фей, и как у правительницы Оркни.
— Вы уверены? Я всегда могу спросить…
— В этом нет необходимости, сэр Гавейн, — ответила Артурия, поворачиваясь к Агравейну и Жону и вынося вердикт: — В любом случае, хотя я и взыщу с оруженосца Жона за неполную правду о его происхождении, обвинение в государственной измене будет отложено до завершения расследования Мерлина. До тех пор он не должен никуда отлучаться без сопровождения сэр Мордред или иного рыцаря, однако он всё еще будет считаться невиновным, пока его вина не будет окончательно доказана.
Когда в зале поднялся шум после её решения, она добавила: — Если больше вопросов нет, прошу всех покинуть помещение. Останутся только сэр Мордред и оруженосец Жон.
_________________________
Примечания автора: На этом завершается процесс над Жоном Арком в этой не слишком длинной, но определенно спорной главе (я заранее извинился за это в прошлой главе). И прежде чем кто-то начнет пытаться привязать к этому реальные судебные процедуры, хочу уточнить: эта сцена ни в коем случае не должна была напоминать зал суда (учитывая, что судья дружит с подсудимым, я бы очень на это не рассчитывал). Кроме того, прошу прощения за то, насколько сложно следить за ходом мыслей Агравейна, но к концу, надеюсь, вы будете так же искушены в умственной гимнастике, как и он сам.
В любом случае, прежде чем вытаскивать вилы и факелы, если вдуматься, вокруг обстоятельств Жона действительно много вопросов. Как он добрался до Камелота из Реманта? Зачем он сюда явился? Почему Адданцы его игнорировали? Почему на него постоянно нападали дикие животные, когда он путешествовал с сэром Мордред, между 14-й и 15-й главами? Почему я ни разу не затронул ни один из этих вопросов, а также реакцию Морганы на встречу с Жонном, несмотря на мою склонность обсуждать все в своих «Примечаниях автора»? Почему первые буквы каждого абзаца «Примечаний автора» в 21-й главе составляют слово «DEMON ARC»? Является ли потустороннее влияние на его душу чем-то зловещим и демоническим или оно просто связано с тем, что Боги-Братья сделали с человечеством Ремнанта, что позволяет им использовать Ауру и проявления? Почему простой оруженосец общался с несколькими рыцарями Круглого стола и даже часто встречался с Королем наедине?
Всем, кто искренне ожидает окончательных ответов на эти и другие вопросы... Я уверен, что на некоторые из них можно ответить очень легко (читатель владеет гораздо большей информацией, чем большинство персонажей), а на остальные, возможно, можно ответить, ответив на вопрос о том, что представляет собой эта история. В конце концов, разве не типично для историй в жанре исекай, что такие вопросы часто игнорируются или отмахиваются? Я уверен, что большинство людей уже достаточно хорошо меня знают, чтобы понимать, что мой процесс написания — это не столько «долгосрочное планирование», сколько «импровизация на ходу»... надеюсь...
Но даже несмотря на это, некоторые из этих вопросов существуют и внутри вселенной, и после того, как я прошел все отчеты и записи, касающиеся Жона, по просьбе Моргана, и обнаружил все несоответствия, ранее оправдывавшиеся «горем» или «смятением», параноидальный шпион Агравейн явно больше не принимает «космическую случайность», «совпадение» или «не знаю» в качестве ответа.
И это подводит нас к конечным действиям Агравейна — идеальным сценарием было бы, конечно, поговорить с Жоном наедине; это избавило бы короля от неловкости, а также его самого, Жона, Гарета и Мордреда, особенно если бы Жон действительно был невиновен. Но это несло риск того, что он сам подвергнется подобному заклятию (если Жон мог зачаровать короля, то он, безусловно, не был бы к этому невосприимчив), и если Жон действительно был демоном из иного мира, то более чем вероятно, что Жон смог бы убить его или сбежать. Поэтому был выбран другой вариант — публичный арест ничего не подозревающего оруженосца во время церемонии, когда он будет окружен рыцарями Круглого стола, и арест будет произведен в полдень, когда Гавейн будет сильнее всего. Ему, конечно, придется ответить перед своей семьей и королем, но, на его взгляд, это был самый безопасный вариант действий. И на всякий случай у него еще был козырь в лице Ланселота.
Что касается Ланселота... да, точно так же, как в каноне, Моргана рассказала об этом и Аграваину (и, конечно, он тоже проверил это, зная, что Моргана — это Моргана). В каноне Агравейн затем начал использовать это, чтобы угрожать королеве, что заставило Ланселота принять радикальные меры, чтобы защитить её. Здесь же он вместо этого использует знание об этом романе, чтобы запугать Ланселота и заставить его поддержать его сейчас... что, ты ожидал, что Ланселот поступит правильно? Справедливости ради, он пытался изменить сценарий, дав Жону шанс защитить себя перед всеми, вместо того чтобы его допрашивал Агравейн наедине, но всё же...
А что касается того, почему Артурия соглашается на допрос Жона... просто хочу отметить, что это мир, в котором существуют магия, чары, очарование и заклинания; в конце концов, Мордред была зачата только потому, что Моргана очаровала Артурию после того, как Мерлин дал ей член (и это предложение я никогда не думал, что напишу...).
Кстати, для тех, кого, возможно, беспокоило то, что Жон общался лишь с горсткой людей в Камелоте... это было сделано намеренно. Жон просто чувствует себя неловко в окружении незнакомых людей (особенно когда они сплетничают о нем), поэтому он в основном держится своих друзей, но что касается всех остальных? Просто вспомните, как Бедивер описывал, как Мордред и Жон входили в переполненный зал. То, как он оставался в изоляции, то, как он никогда не удосуживался опровергать разлетевшиеся о нем слухи... несмотря на то, что он пытался заставить Мордреда и Артурию действительно общаться, его отсутствие общения с остальными жителями Камелота теперь дается ему взнаки.
Наконец, для тех, кто действительно возмутился тем, что я назвал Жона обычным парнем, окруженным людьми с исключительным талантом, такими как Бедивер... просто помните, что только в этой истории Жон пережил тренировки Мордред и ее срыв, и он не уступил Гарет, которая победила нескольких противников с гораздо большим опытом в турнире. И в том же духе, Бедивер был одним из первых членов Круглого стола, а это значит, что он был рядом с королем Артуром задолго до того, как она победила Вортигерна и захватила Камелот, и он заслужил свой ранг опекуна Атуррии и/или имперской гвардии (перевод немного неоднозначный). Оба они, каждый по-своему, исключительноталантливые и трудолюбивые люди... но так же, как Жон окружает себя Пиррой Никос, Норой Валькирией, Ли Реном и командой RWBY, Бедивер постоянно окружен сверхлюдьми Круглого стола, поэтому оба считаютсебя обычными людьми.
Более того, истинный талант Жона в бою, на мой взгляд, заключается не в его мастерстве владения мечом и щитом; это его аналитический ум и лидерские способности. Просто посмотрите 8-ю серию 1-го сезона, «Игроки и фигуры». Это был первый день, когда Жон встретил остальных членов команды JNPR, и, вполне возможно, его первый день реального боя с Гримм, не говоря уже о Сталкере. В течение нескольких минут он смог выявить слабое место Сталкера и скоординировать действия JNPR, чтобы воспользоваться этой слабостью и убить его. И, черт возьми, просто посмотрите на 3-й том, во время первого раунда фестиваля. К сожалению, действительно кажется, что этот аспект его личности с течением времени как-то игнорировался, но, с другой стороны, я на самом деле не смотрел ничего после 5-го тома...
