Ибо Мимоходом Мы Обретаем Бессмертие

      Было время, когда он испытывал благоговейный трепет перед отстроенным заново Лондиниумом и возведенным фейри замком, ставшим бьющимся сердцем возрожденного города.              Гораздо более простое время, когда они были куда невиннее и идеалистичнее, а врагов было намного легче распознать и уничтожить.              Но те дни давно миновали. Теперь одного лишь вида знакомых стен Камелота было достаточно, чтобы на его лице появилась мрачная гримаса, когда он проезжал через внешние ворота. Впрочем, он тут же без особых усилий подавил ее.              Как бы сильно он ни ненавидел то, что теперь олицетворяло для него Королевство, как бы сильно замок с каждым годом ни напоминал тюрьму, как бы отчаянно он ни желал, чтобы всё сложилось иначе...              Он понимал причины происходящего. И до тех пор, пока не наступит день, когда он сможет наконец переубедить её, всё, что оставалось Кею — это быть рядом и поддерживать Артурию, как он делал это всегда с тех самых пор, как они росли вместе.              В мире было мало вещей, способных заставить его вынести этот не самый близкий путь от Саттона до Камелота. Особенно учитывая ту гору работы по управлению делами деревни, что свалилась на него после кончины отца, и уж тем более — так близко к первым снегопадам. Но даже если бы Артурия не была его Королем, даже если бы он не был Рыцарем Круглого Стола, даже если бы сэр Эктор не воспитал его человеком чести и добродетели, даже если бы их не связывали узы крови и даже если бы она была одним из самых упрямых, несговорчивых и твердолобых людей, которых он когда-либо знал...              Он просто был не из тех, кто может бросить свою непутевую сводную сестру. Особенно когда зов был столь неотложным, а слухи, клубящиеся вокруг Камелота — столь серьезными и пугающими.              Он, конечно, понимал, как мало общего имеют слухи с правдой. Но если хотя бы десятая часть сплетен, докатившихся до его тихого уголка Логреса, имела под собой крупицу истины, значит, в Камелоте произошло нечто из ряда вон выходящее. И значит, ему снова предстояло спасать задницу своей сестры.              Но стоило ему увидеть внутренний двор замка, как он понял: случилось нечто действительно из ряда вон выходящее.              Конечно, по пути сюда он заметил возросшее количество повозок, снующих туда-сюда, но не придал этому особого значения, посчитав их обычными караванами, пытающимися урвать ещё немного монет или припасов до того, как погода окончательно испортит дороги.              Теперь же, оценив реальный масштаб происходящего во дворе, он смог распознать в этом организованный хаос. Тысячи людей грузили огромные запасы продовольствия, древесины и прочего снаряжения, необходимого большой армии, на сотни крытых фургонов. Обозы непрерывным потоком курсировали между замком и местом, похожим на старый римский порт. Опираясь на собственный опыт, Кей быстро проанализировал ситуацию и через несколько мгновений пришел к единственно возможному выводу.              О чем, во имя Господа, думала Артурия, планируя столь масштабную кампанию на старые земли Империи, да ещё и в преддверии зимы?!              Пусть с возрастом они и отдалились друг от друга (а ему становилось всё тяжелее выносить то, что трон делал с ней), он был уверен: он знает сестру достаточно хорошо, чтобы утверждать — она не из тех, кто станет без нужды рисковать жизнями своих подданных.              «Так что же произошло? Она получила послание от Мерлина? Сэр Ланселот передал какие-то вести от своих контактов за морем?»              Он не знал и не мог знать наверняка, пока не поговорит с Артурией лично. Но какова бы ни была ситуация, она определенно должна быть крайне серьезной, раз сестра сочла необходимым отреагировать столь стремительно.              И он выяснит, что именно происходит. Хотя бы только ради своей сводной сестры.              Не теряя времени, Кей нашел одного из стражников на входе и «убедил» его немедленно проводить себя к королю. Внутреннее убранство замка слилось в размытое пятно: его провели через роскошные залы и коридоры, пока наконец не подвели к дверям, за которыми, если ему не изменяла память, находился личный кабинет.              Стук рыцаря в дверь и объявление о его прибытии лишь подтвердили подозрения Кея, заставив его подавить пренебрежительное фырканье.              «Типично. Естественно, она сейчас работает». С тех самых пор, как она вытащила этот проклятый меч из этого злосчастного камня, она словно забыла, как делать что-либо ещё.              Однако сохранять самообладание стало куда сложнее, когда ему позволили войти. Бесчисленное множество сложных, противоречивых чувств всколыхнулось в нем при виде Идеального Короля.              Но даже когда двери за ним закрылись, а Артурия поднялась с кресла, чтобы поприветствовать его, Кей мгновенно увидел то, что скрывалось за фасадом. Он заметил едва уловимые признаки усталости и изнеможения, искажавшие её лицо; Авалон мог поддерживать её физическое состояние в идеальном, нестареющем виде, но даже он не мог разгладить легкую морщинку между бровями, снять напряжение в плечах или стереть усталость из её глаз.              Это было лицо его до боли человечной, идеальной сестры.              Без малейших колебаний или неохоты он крепко пожал её протянутую руку, а затем привлек к себе в теплые объятия, игриво хлопнув по плечу: — Давненько не виделись, Артурия.              — И вправду давненько, Кей, — Артурия посмотрела на сводного брата с теплой снисходительностью, прежде чем отстраниться. Лицо её слегка омрачилось: — Я... слышала о судьбе дяди Эктора. Искренне жаль, что я не смогла быть там.              — Отец понимал, почему ты не смогла приехать, — успокоил её Кей. — И ты же знаешь отца: он бы сам велел тебе поставить интересы Королевства выше прощания со старым рыцарем. Особенно если хоть малая часть тех слухов, что до нас доходили, правдива.              — ... — Артурия тихо кивнула, благодарная за его попытку утешить её, пусть эта благодарность и была омрачена горечью от того, что её не было рядом с человеком, воспитавшим её, на его смертном одре.              Повисла минута мрачного молчания, после которой Кей снова заговорил: — И кстати, о слухах, что до нас доходили, Артурия... Что, во имя Господа, происходит в королевстве? И почему ты готовишься к дальней кампании в такое время года?              Артурия вздохнула, понимая, что этого разговора не избежать, и сделала короткий вдох, прежде чем ответить: — Произошло очень многое, Кей. Тебе нужен краткий пересказ или подробное объяснение?              — Второе, пожалуйста, — отозвался Кей. Он уже чувствовал приближение головной боли, но был твердо намерен помочь Артурии.              — Хорошо, — кивнула она, решив начать с самой горькой пилюли: — Во-первых, единства Круглого Стола как ордена... можно сказать, больше не существует.              Кей моргнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы переварить услышанное, прежде чем к нему вернулся голос, полный недоверия: — Что? Как?              — Полагаю, можно сказать, что всё началось со вспышки сэра Тристана на пиру более полугода назад и его последующего ухода из Камелота, — пояснила Артурия. — И хотя я понимаю, почему он не мог больше выносить службу королевству, его слова посеяли раскол как в самом королевстве, так и в рядах рыцарей Камелота.              — Слышал я, что этот угрюмый, никчемный ублюдок покинул пределы государства, — Кей выругался в адрес Рыцаря Скорби. Ему доводилось сражаться бок о бок с ним, и он прекрасно понимал, что имеет в виду Артурия. — А я ведь говорил тебе: именно поэтому тебе нужно больше полагаться на взаимную выгоду! Идеалы — это прекрасно, пока они не сталкиваются с жестокой реальностью.              — И всё же мы никогда не добились бы и половины того, что имеем, если бы не те люди, которых наши идеалы вдохновили присоединиться к нам и свергнуть захватчиков, — устало возразила Артурия. Этот спор со сводным братом повторялся не раз и не два. — В любом случае, пусть действия сэра Тристана и послужили искрой, в конечном счете они были ничтожны по сравнению со всем остальным. Я не могу винить его за то, что совершили другие.              — Тц, — Кей лишь раздосадованно цокнул языком на привычную натуру сестры. Затем он подался вперед, вспомнив другие сплетни из Саттона. — Так что же ещё случилось? В замок действительно проник демон, который пытался тебя околпачить?              — Конечно, нет, — тут же отрезала Артурия. Кей невольно поднял бровь, услышав столь резкий тон. — Обвинения сэра Агравейна были в лучшем случае притянуты за уши и опирались лишь на косвенные улики. А единственная причина, по которой Жо... оруженосец сэра Мордред не смог должным образом защитить себя, заключалась в том, что я сама связала его обетом молчания.              — Погоди-ка. Значит, Агравейн и правда обвинил кого-то в том, что тот — демон-шпион, пудривший тебе мозги? — Кей снова моргнул, пытаясь уложить это в голове.              — Формально он обвинял его в том, что он лазутчик из иного мира, но да, это действительно было, — вздохнула Артурия. Она с легкостью вспомнила день испытания Гарет, ведь именно с того момента всё покатилось в бездну. — Я не знаю, кто подговорил Агравейна, хотя сильно подозреваю, что это снова дело рук Морганы. Но сейчас это уже не имеет значения, учитывая, что он пал от руки Ланселота несколько месяцев назад.              — ...Что?! — вырвалось у Кея. Он даже засомневался в собственном слухе.              — Ланселот состоял в связи с Гвиневрой. Агравейн узнал об этом и попытался принять меры, — тихо произнесла Артурия. Смерть её родичей и рыцарей всё ещё тяжелым камнем лежала на сердце, но она заставляла себя нести это бремя с тем же стоицизмом, что и всё остальное. — Естественно, Ланселот не стерпел угрозы в адрес своей возлюбленной.              — Ты имеешь в виду твою королеву и жену, — поправил Кей.              — Ты прекрасно знаешь о моих обстоятельствах и о природе моего брака с Гвиневрой, — напомнила Артурия. — Она была хорошим другом, верным советником и близкой наперсницей, но между нами не было ни капли романтики. И, честно говоря, когда я впервые об этом узнала, часть меня даже порадовалась, что она наконец нашла любовь, да ещё и с таким человеком, как Ланселот. Более того, я планировала встретиться с ними обоими и благословить их союз. Но действия Агравейна сделали это практически невозможным.              — ...Ты... знала? — недоверчиво переспросил Кей. Он с трудом переваривал услышанное, пытаясь состыковать молчаливое одобрение супружеской измены и предательства с образом той донельзя серьезной сестры, которую знал всегда.              — Я узнала об этом первой, да, — подтвердила Артурия и обреченно вздохнула. — В любом случае, тихо и мирно уладить это дело уже невозможно. Даже если бы у Ланселота не было романа с консортом короля, он повинен в смерти множества людей, дерзнувших встать между ним и Агравейном. Он покалечил многих, включая Гавейна и Гахериса, прежде чем окончательно убить Агравейна и скрыться от правосудия. Гвиневра и по сей день остается под стражей — как ради собственной безопасности, так и ради стабильности государства. Всё, что я смогла сделать, — это отложить её казнь на неопределенный срок, чтобы хоть как-то унять гнев Гавейна и короля Лота и удержать их от более поспешных и решительных действий.              Кей мог лишь покачать головой, проклиная тот час, когда решил вернуться в Камелот. Политика и придворные интриги всегда вызывали у него отвращение, особенно когда в них были замешаны эгоистичные дворяне, расплодившиеся в королевстве. Он всё ещё помнил, какими тяжелыми были первые годы после того, как Артурия вытащила Калибурн. Многие лорды предпочитали отсиживаться в стороне, с удовольствием наблюдая за их потугами, вместо того чтобы исполнить свои клятвы верности Верховному Королю.              Но в то же время он не мог не признать: ситуация не была бы столь катастрофической, если бы Артурия хоть раз прислушалась к нему. Если бы она меньше полагалась на идеалы и клятвы, заставляя людей следовать за собой. Особенно теперь, когда сами основы её правления, построенные на этих идеалах, пошатнулись, а парагоны добродетели и праведности оказались далеко не идеальными.              И конечно же, даже сейчас его сестра всё ещё пытается защитить Гвиневру!              Огромным усилием воли Кей заставил себя подумать о чем-то другом, чтобы не сорваться и не начать кричать Артурии, что он её предупреждал (что, хоть и было правдой, сейчас делу бы не помогло). И тут его мозг уцепился за случайную мысль: — А как Гарет всё это переносит?              — Примерно так, как ты и ожидаешь, — плечи Артурии устало опустились. Её племянница и без того тяжело переживала уход Жона (почти так же тяжело, как Мордред), случившийся всего за несколько дней до того, как её наставник убил её же брата. — Её былая солнечность и тепло никуда не делись, конечно, но теперь это лишь бледная тень прошлого. Её сердце разрывается. Оно мечется между семейными узами, непростительными преступлениями, которые Ланселот совершил не только против её братьев по крови, но и по оружию... и тем восхищением и благоговением, которое часть её всё еще питает к Первому Рыцарю Круглого Стола, человеку, научившему её быть Рыцарем, идущим по его стопам.              Кей вслед за сводной сестрой опустил голову, пытаясь представить, через что приходится проходить Гарет. Каким бы он ни был непохожим на этих чересчур серьезных глупцов из Камелота, он не мог не посочувствовать Бомейн; общаясь с ней немало раз, он мог с уверенностью сказать: она этого не заслужила.              «Какая муха, во имя Господа, укусила Ланселота? Как он мог причинить столько боли Королевству, своим собратьям-рыцарям и собственной ученице?». Даже Кей, знавший толк в развлечениях с прекрасным полом, никогда бы не дошел до такого.              — Так... значит, поэтому ты собираешь людей и припасы для похода через Маре Британникум? — спросил Кей после недолгих раздумий. — Чтобы предать Ланселота правосудию?              Артурия лишь вопросительно изогнула бровь в ответ на такой вывод, хотя и признала: — Некоторые из людей, и в особенности Гавейн, действительно хотели бы так думать... Но это было бы ошибкой. Мы понятия не имеем, где сейчас находится Ланселот. Разумнее всего было бы нанести удар по его владениям за морем (если бы я, конечно, рискнула начать осаду зимой). Однако по слухам, дошедшим от моряков, его видели не где-нибудь, а в самом Риме. И учитывая обстоятельства, к этому моменту он мог сбежать хоть на самые восточные окраины старой Империи.              Кей согласно кивнул. Но это всё еще не объясняло, зачем она готовит экспедицию за море. Видимо, замешательство отразилось на его лице, или же способность Артурии читать его эмоции ничуть не ослабла за время разлуки, потому что она продолжила объяснять:              — Я получила тревожные вести от купцов, прибывших к нам в начале осени, которые позже подтвердились из других источников на континенте. В самом сердце бывшей Империи возвысился новый военачальник. Он уже присвоил себе титул Цезаря и теперь амбициозно планирует вновь объединить Империю — при необходимости, силой оружия. Вместо того чтобы позволить ему укрепить свою власть и ждать, пока он вторгнется на наши земли, как это сделали англы и саксы, я предпочитаю нанести полномасштабный удар сейчас, пока он еще уязвим. Надеюсь, мы сможем закончить кампанию быстро и решительно, чтобы к весне люди успели вернуться на свои земли.              — По крайней мере, любой урон от битвы придется на их земли, а не на наши, — одобрительно пробормотал Кей. Хотя он знал, что Артурия в любом случае старалась бы минимизировать ущерб для простого люда, кому бы они ни служили. Затем до него дошло кое-что еще: — Но что же ты планируешь делать с Ланселотом и Гвиневрой?              Артурия не смотрела ему в глаза, когда отвечала: — ...Я надеялась подождать, пока вернусь из Рима и память об их поступках немного потускнеет в умах большинства. А затем разыскать Ланселота лично, вынести ему необходимый приговор и, в конце концов, помиловать их с Гвиневрой.              — ...Ты сейчас серьезно? — Кей сжал переносицу, не веря собственным ушам.              — Как я уже сказала, я понимаю, почему Ланселот и Гвиневра поступили именно так, — встала на защиту своих действий Артурия. — И хотя они должны предстать перед судом, мы также должны помнить обо всем, что они сделали во благо королевства.              Кей мог лишь глубоко вздохнуть и заставить себя мысленно сосчитать до десяти, чтобы не потерять самообладание и не содрогнуться от абсурда ситуации. Передернув плечами, он кивнул и сменил тему (всё в порядке, он прекрасно знал, что за человек Артурия — или, по крайней мере, продолжал убеждать себя в этом): — Значит, ты вызвала меня в Камелот, чтобы я помог тебе в зарубежной кампании против Рима?              — Не совсем, — с улыбкой ответила Артурия, радуясь, что на этот раз ей не придется иметь дело с острым языком брата (как бы она ни ценила его остроумие и советы, сейчас она была не в настроении терпеть его любовь к спорам). — Как бы ни были ценны твоя помощь и опыт в этой кампании, твои таланты управленца будут куда нужнее королевству во время моего отсутствия, Кей.              — ...Разве это не работа Гавейна? — заметил Кей.              — Он всё еще восстанавливается, и в наиболее рутинных государственных делах он всегда полагался на помощь Агравейна — вариант, которого у него больше нет, — пояснила Артурия. — В любом случае, учитывая его нынешнее эмоциональное состояние, я бы хотела, чтобы рядом был кто-то с холодной головой, способный его приструнить. Более того... я не прошу тебя брать на себя единоличную ответственность за Гавейна или Королевство, пока меня не будет, Кей. Скорее, я хочу, чтобы ты также передал свои навыки ещё кое-кому.              — О? — бровь Кея поползла вверх. Конечно, он знал, что таланты Гавейна лежат в иных областях. И племяннику Артурии определенно не помешало бы набраться опыта в управлении. Если не потому, что он следующий в очереди на престол (учитывая бездетность сестры), то хотя бы потому, что он — наследник короля Лота Оркнейского. Но если бы Артурия хотела, чтобы он учил Гавейна управлять Королевством, она бы так и сказала, а не использовала фразу «еще кое-кому».              — И кого же ты хочешь, чтобы я обучал, Артурия? — осторожно спросил Кей.              — Я хочу, чтобы ты обучал Мордред, — будничным тоном ответила Артурия.              Кей моргнул. Кей моргнул ещё раз. Кей моргнул в третий раз, прежде чем к нему наконец вернулся голос, и он попытался убедиться, что у него просто не заложило уши: — Прости, мне показалось, ты сказала «Мордред»...              — Именно, — подтвердила Артурия. — Я хочу, чтобы ты обучал Мордред.              — Мордред, — повторил Кей, решив на всякий случай уточнить, не пригласили ли в Камелот какого-нибудь другого Мордред, пока его не было. — Просто чтобы прояснить: мы ведь говорим о Мордред Молчаливой, Мордред Рогатой, Мордред Вечно-В-Шлеме? О той самой Мордред?              — ...Да, о ней, — после секундной паузы кивнула Артурия. Она понимала, что Кей просто не в курсе всех обстоятельств (как, впрочем, и почти все остальные, справедливости ради).              — Ладно... — Кей сделал глубокий вдох, готовясь задать следующий вопрос. — А теперь скажи на милость: с чего, во имя Господа, ты взяла, что именно Мордред, из всех людей на свете, годится для управления государственными делами, Артурия?!              — Ну... — Артурия запнулась, пытаясь сообразить, как лучше всего объяснить сводному брату, что после того, как Мерлин с помощью магии даровал ей возможность зачать наследника, она, судя по всему, разделила ложе с Морганой, сама того не ведая. А потом появившийся на свет ребенок был отправлен в Камелот, причем выглядел он вдвое старше, чем должен был.              К её счастью, прежде чем ей пришлось отвечать, в дверь громко постучали. Она мгновенно повернулась к двери, вновь примеряя на себя маску Идеального Короля, и произнесла: — Можете войти.              Тяжелые створки медленно растворились, явив одного из рыцарей, стоявших на страже входа в Камелот. Он подошел, преклонил колено перед Артурией и доложил: — Ваше Величество, сэр Мордред вернулась из Корнуолла. Прикажете ли мне привести её к вам прямо сейчас, мой государь?              — Да, пожалуйста, сделайте это, — кивнула Артурия. Когда рыцарь поднялся и попросил разрешения удалиться за Мордредом, она кивнула ему и добавила: — Благодарю вас за службу.              Как только двери закрылись, Кей наконец подал голос: — Корнуолл?              — Один из местных лордов поднял против меня восстание, обвинив в нынешних бедах королевства, — пояснила Артурия. — Мордред была отправлена на его подавление. В любом случае, не возражаешь, если мы подождем его прибытия, прежде чем я объясню вам обоим, почему хочу, чтобы ты передал свои навыки именно Мордред? Это сэкономит мне и время, и силы на повторения.              — ... Очень хорошо, — в конце концов сдался Кей. — Но ты расскажешь мне всё, Артурия.              — Разумеется, — с усталой улыбкой согласилась она. — Спасибо, Кей.              В комнате повисла уютная, дружеская тишина. Затем Кей вспомнил кое-что, о чем Артурия упомянула вскользь: — Кстати... ты вроде говорила, что у Мордред был оруженосец? Тот самый, которого обвинял Агравейн?              — О, точно... — Артурия поморщилась.              — Погоди, так слухи не врали?! — насел Кей, увидев её реакцию. — Мордред реально взяла себе оруженосца?! Да как, черт возьми, это вообще...              — Кей, ради твоего же блага, я предупрежу тебя лишь единожды, — твердым голосом оборвала его Артурия. — Ни при каких обстоятельствах не заводи речь об оруженосце Мордред в её присутствии. И уж тем более не вспоминай о том, что его обвинил Агравейн. Для неё это всё еще крайне болезненная тема.              Любопытство Кея разгорелось лишь с новой силой.              Примечания: Итак, я вновь возвращаюсь и представляю вам совершенно нового персонажа в «Камелоте» — уже на 28-й главе. Это фигура, играющая ключевую роль в легендах об Артуре, но о которой я нашел крайне мало сведений, относящихся к этому периоду (да, я знаю, что он, возможно, однажды превратился в великана, но это не имеет отношения к делу).              Так что... да, мне пришлось много экстраполировать из тех нескольких абзацев в вики о Кее (а именно, что он испытывал наименьшее восхищение королем Артуром, несмотря на свою любовь к Артурии, и считает, что двустороннее сотрудничество в целях взаимных интересов более удобно, чем то, чем занимается Артурия).              Надеюсь, вам понравилась его характеристика — один из немногих, способных заглянуть за фасад «Идеального короля» Артура и увидеть под ним человека Артурию... и который совершенно возмущен тем, что он обнаруживает, не в силах понять ее преданность делу защиты счастья своих подданных, из-за которой она никогда не позволяла себе лично испытать то, что защищала, и вместо этого испытывает горечь по отношению к своему правлению из-за всего, чего оно ей стоит.              Просто подумал, что это интересный контраст по сравнению с другим персонажем, который мог заглянуть за фасад совершенства, но вместо этого был способен сочувствовать и сопереживать одинокой девушке с зелеными глазами (хотя он не знал и не знает об этом), раздавленной тяжестью чужих ожиданий.              Перейдем к следующему вопросу — пора обсудить слона в комнате — продолжение выживания Гарет.              Дело в том, что, насколько я знал, Гарет и Гахерис к этому моменту в хронологии были мертвы (по крайней мере, по канону), а Артурия должна была направляться в Рим, потому что Ланселот, как предполагалось, бежал туда после того, как убил множество рыцарей и спас Гвиневеру, и именно ее отсутствие дало Мордред возможность возглавить восстание против нее (по крайней мере, по канону).              И согласно переводу «Сада Авалона», цитируемому на странице о Гвиневере, а также самой странице о Гвиневере, там говорится, что, если перефразировать, Гвиневера была приговорена к смерти и заключена в тюрьму (как и было сказано ранее)... НО она все еще находилась в заключении, когда Артурия возглавила армию в Рим, чтобы отразить угрозу своему королевству (указано потому, что Мордред зашел так далеко, что насмешливо сделал предложение Гвиневере, пока она была в заключении), И когда Ланселот затем освободил Гвиневеру из тюрьмы, убив Гарет и Гахериса в это время, Артурия все еще находилась в походе в Риме.              Это чертовски запутанно? Абсолютно.              Противоречит ли это многим другим частям легенды об Артуре? Конечно.              Но буду ли я придираться к этой несогласованности между источниками и к тому факту, что я не уточнил, кто из родственников Артурии был убит Ланселотом, и почему именно Артурия готовила поход в «сердце бывшей, а теперь потенциально враждебной империи», чтобы сказать, что я буду придерживаться канона FATE, а не «исторической» точности, и утверждать, что Гарет и Гахерис пока что живы? Еще бы, черт возьми; в любом случае, историческая точность была выброшена за борт, когда на Калибурне появилась надпись «Праведный король всей Англии», а в артуровской Британии использовались пластинчатые доспехи, несмотря на то, что это было как минимум на 600 лет раньше, так что, если только вы не хотите сказать, что Артурия, видимо, возглавила две экспедиции в Рим...              Кстати, извините, но мы перейдем к Мордред в следующей главе; изначально я хотел включить это в эту главу, но мне действительно очень жаль из-за задержек между главами, а также из-за того, как могут чувствовать себя мои быстро уменьшающиеся читатели (увы, как уже много раз упоминалось, цена компетентности — это еще больше работы).              Но, чтобы было ясно, в каноне совершенно нормально, что Артурия оставила Камелот на попечение Кея, Мордред и Гавейна, пока сама отправилась в Рим, что... для меня не имеет особого смысла, учитывая, что канонический Мордред к этому моменту уже практически поклялся уничтожить всё, что когда-либо построила Артурия, после того как она отвергла его как своего сына.              Кстати, Фея Сюжета пытается заставить меня написать еще 30 тысяч слов для ATDITW, чего, блядь, не произойдет, поскольку я буквально не могу добавить ни одного слова в эту главу из-за ограничений AO3 на количество символов, так что, если я не хочу внезапно добавить дополнительную главу спустя три чертовых года...              Кроме того, вы знаете это чувство, когда вас озаряет внезапная вдохновенная мысль, которую вы абсолютно, однозначно, непременно должны записать?              Да, к сожалению, Фея Сюжета не заботится о таких мелочах, как подходящее место или подходящее время, когда она поражает вас молнией из ясного неба (к счастью, мой мозг слишком беспорядочен, чтобы это повлияло на меня слишком сильно, и я смогла нести несколько диких свиней и медицинское оборудование, а также делать медицинские записи, одновременно набрасывая идею в голове).              К сожалению (или, может быть, к счастью), это не имело никакого отношения к FIIIP или даже к FATE, что, вероятно (точно), сбивает с толку большинство читающих это, но, увы, что поделать?                     СЦЕНАРИЙ: HSR (Honkai: Star Rail)              ТОЧКА РАСХОЖДЕНИЯ: ГЛАВА 0 (ATDITW ГЛАВА 1)              Примечания автора: Я прекрасно понимаю, что большинство моих читателей, вероятно, не знакомы с Honkai: Star Rail, но, как я уже говорил, Сюжетная Фея творит что хочет, и ей нравится то, что она делает — заставляет меня страдать.              А, и еще, спойлеры к версии 2.5 HSR.              Странное ощущение жара в груди пощекотало край его сознания, и оно медленно начало пробуждаться ото сна, растревоженное внезапной и незнакомой стимуляцией.              Следующее, что он заметил, был холод металла под ним, приглушенный слоями одежды. Затем Жон Арк открыл глаза.              На незнакомом темном потолке светила лампа, хотя, к счастью для его зрения, она не била прямо в лицо и не ослепляла. Медленно открывая глаза всё шире и заново привыкая к свету, он с запозданием обнаружил две незнакомые фигуры, склонившиеся над ним. Он мгновенно замер.              — О… — выдохнула первая из них. Это была красивая, зрелая женщина с фиолетовыми волосами, фиолетовыми глазами и солнцезащитными очками, сдвинутыми на лоб. Она пристально изучала его лицо, а затем её лоб прорезала морщинка. Бросив взгляд на вторую фигуру — более молодую и низкую девушку с серыми волосами и темно-фиолетовой лентой (что у этих людей за страсть к фиолетовому цвету?), она заметила: — Я думала, ты меня вспомнишь.              Жон моргнул. Он не понимал, кто эти люди, почему первая женщина ожидала, что он её вспомнит, и почему в её голосе звучало такое… разочарование? Озабоченность? Он не мог сказать наверняка, но это его тревожило. В конце концов, он был почти уверен, что никогда не видел их раньше в Биконе…              Бикон! Команда JNPR!              Разрозненные образы и фрагменты воспоминаний вспыхнули в его разуме — хаос, разрушения, огонь… И он был абсолютно уверен, что никогда в жизни через подобное не проходил. «Что, во имя Ремнанта, стряслось? И кто эти люди?!»              Однако, прежде чем он успел задать хоть один вопрос, вторая фигура лениво прокомментировала: — Может, ты не такая важная птица, как думаешь.              Первая снова посмотрела на него. Её лицо дрогнуло — едва заметно для любого, у кого не было семи старших сестер. И почему-то эта тень разочарования на её лице отозвалась глухой болью в его сердце.              Затем на язык вдруг выпорхнуло имя. Имя, всплывшее из глубин сознания — одновременно знакомое и совершенно чужое. Он открыл рот, и слово прозвучало как неуверенный вопрос: — Кафка…?              Женщина, которую, по-видимому, звали Кафка, моргнула. В её голосе проскользнула нотка удовлетворения: — Отлично. Значит, ты меня помнишь.              Жон не помнил. По правде говоря, совсем не помнил. И он всё еще понятия не имел, откуда они его знают. Но отведя взгляд от её смягчившихся глаз обратно к незнакомому потолку, он решил, что у него есть проблемы посерьезнее.              — Где… — прохрипел Жон. Его голос звучал так, будто он не пользовался им целую вечность, но он заставил себя продолжить: — …я нахожусь?              — На космической станции, — небрежно бросила Кафка, покачав головой, но при этом ни на миг не сводя с него глаз. — Но это не важно.              У Жона едва глаза на лоб не полезли. Что, во имя Гримм, значит «космическая станция»?! «С каких это пор люди вообще летают в прахом проклятый космос?! Разве Прах не перестает работать за пределами атмосферы?!».              И снова кто-то заговорил прежде, чем он успел озвучить вопросы. Судя по всему, теперь была очередь Кафки произносить длинные речи: — Послушай: сейчас ты в растерянности. Ты не знаешь, кто ты, почему ты здесь и что собираешься делать дальше. Тебе кажется, что мы где-то виделись, но ты не уверен, можно ли мне доверять…              Жон моргнул, не зная, как реагировать и что сказать, когда голос Кафки стих. Да, он знал, что его зовут Жон Арк, но всё остальное из того, что она сказала, было чистой правдой. Он действительно был в замешательстве. Он не понимал, почему находится в космосе, не говоря уже о какой-то там космической станции. Он не знал, что делать дальше (самым логичным было бы вернуться на Ремнант, в Бикон, к команде JNPR, но если он действительно в космосе… разве космос не должен быть невероятно огромным?). И он уж точно не знал, стоит ли (да и может ли он) доверять Кафке, учитывая, что он даже не понимал, почему её лицо кажется знакомым.              Затем Кафка покачала головой и заговорила снова, вновь полностью завладев его вниманием: — Всё это не имеет значения. Тебе нужно знать лишь одно: я ухожу, а ты останешься на этой космической станции совершенно один. С этого момента тебе не нужно думать о своем прошлом или сомневаться в себе.              Она сделала паузу, а затем продолжила: — Послушай: в ближайшем будущем тебя ждет множество опасностей и трудностей, — она быстро добавила нотку утешения: — Но ты также испытаешь много прекрасного. Ты встретишь спутников, которые станут тебе семьей, отправишься с ними в невероятные приключения и поможешь бесчисленному множеству людей, попавших в беду… В конце твоего пути всё, что тебя тревожит и ставит в тупик, разрешится. Таково твое будущее, предвиденное Элио.              — Тебе оно нравится? — закончила Кафка вопросом, улыбаясь, глядя на него сверху вниз.              Жон мог лишь моргать, пытаясь осмыслить услышанное. Это было… это было слишком сложно для восприятия. Даже если он сможет просто перестать думать о прошлом, о друзьях и семье, о своей команде… даже если худший студент в истории Бикона сможет просто перестать сомневаться в себе… «Что это за разговоры об опасностях и трудностях? Что значит — остаться одному в космосе? И что значит — его будущее уже предвидели?! Кто вообще такой этот Элио?»              Хотя, по крайней мере, часть о прекрасном опыте, спутниках, приключениях и помощи другим звучала неплохо… Медленно, с неохотой, Жон наконец кивнул: — …Наверное…              — Чудно, — Кафка тепло улыбнулась. — Эй. Запомни, что ты чувствуешь в этот момент. Пока ты твердо знаешь в своем сердце, куда идешь, ты гарантированно увидишь финал своей истории. Именно такой ты мне и нравишься.              Жон моргнул, чувствуя, как к лицу приливает жар. Серьезно, что за отношения связывали его с этой Кафкой? …и почему он ничего из этого не помнит…              — И сколько ещё времени тебе нужно? — вмешалась в разговор вторая девушка. — Согласно сценарию, экипаж Звездного Экспресса скоро прибудет. Нам бы лучше не попадаться им на глаза.              — Я знаю, Серебряный Волк, — Кафка повернулась ко второй девушке (очевидно, её звали Серебряный Волк), и в её голосе скользнуло раздражение. — Просто дай мне ещё минуту.              — Мне пора идти, — извиняющимся тоном пояснила она, снова повернувшись к Жону. — Не волнуйся, скоро за тобой придут. Просто иди с ними. Ты всё равно не вспомнишь ничего, кроме меня.              Жон не знал, что сказать, что спросить и с чего вообще начать. К счастью, ему и не пришлось. Волна слабости внезапно накрыла его тело, и он почувствовал, как глаза медленно закрываются, несмотря на все его усилия. И пока он изо всех сил пытался бороться со сном, Кафка поднялась и направилась к выходу вместе с Серебряным Волком, бросив на прощание: — Расслабься. И когда у тебя появится шанс сделать выбор, сделай тот, о котором ты точно не пожалеешь…              Затем тьма поглотила его, и Жон провалился в небытие.              /-/              — Разве их координаты не были отправлены с космической станции? — осторожно спросил мужской голос где-то над ним, вырывая его сознание из темноты.              — Какая разница? — возразил другой голос, на этот раз женский. — Они здесь и они живы. Они что, похожи на манекены?              Затем он почувствовал, как чья-то рука мягко сжала его запястье, прежде чем мужской голос заговорил снова: — …Слабое сердцебиение и пульс… Март, лучше сделай искусственное дыхание.              — А?! — громко и удивленно запротестовал женский голос. — Я-я никогда раньше этого не делала! Дань Хэн, давай ты!              Это послужило последним толчком, необходимым, чтобы вернуть Жона в сознание, и он со стоном медленно открыл глаза… Только для того, чтобы увидеть мужчину, склонившегося над ним и, судя по всему, собирающегося приступить к части с дыханием «рот в рот».              К счастью для них обоих, девушка, стоявшая рядом, заметила, что он очнулся, и быстро оттолкнула мужчину в сторону, радостно воскликнув: — Стой, подожди! Он очнулся!              Жон снова простонал, схватившись за раскалывающуюся голову, пока эти двое помогали ему подняться и отлепиться от стены, на которую он опирался. «Что, во имя Ремнанта, произошло, и где я вообще нахожусь…»              — Ты в порядке? — с тревогой в голосе спросила девушка с розовыми волосами — та самая, что первой заметила его пробуждение. — Ты меня слышишь? …Ты помнишь свое имя?              Жон простонал в третий раз, пытаясь расшевелить память, но натыкался лишь на пустоту. Он помнил только женщину с фиолетовыми волосами и одно имя, а до этого… Размытые образы и смутные обрывки воспоминаний промелькнули в голове, не давая ничего конкретного, и в конце концов он просто покачал головой, признавшись: — Я… ничего не помню…              — Ой, это нехорошо… — девушка теперь звучала обеспокоенно и переглянулась с мужчиной. — Можешь постараться? Уверена, уж свое имя-то ты помнишь…              Уж это он точно помнил. — Меня зовут Жон Арк, — представился Жон. — Коротко, ясно, легко слетает с языка.              — Жон Арк? — переспросил мужчина, обменявшись взглядами с девушкой, а затем представил себя и свою спутницу: — Приятно познакомиться. Меня зовут Дань Хэн, а это Март 7.              — И мне приятно познакомиться, Дань Хэн, Март 7, — кивнул им Жон, прежде чем задать самый животрепещущий вопрос: — Так не могли бы вы рассказать мне, что происходит?              — Эта космическая станция только что подверглась атаке Легиона Антиматерии, — пояснил Дань Хэн. — Мы прибыли помочь с эвакуацией по просьбе ведущего исследователя Асты.              Жон моргнул.              - БАЗОВАЯ ЗОНА, КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ «ГЕРТА», 2 ОБУЧАЮЩИЕ МИССИИ И 1 ОБУЧАЮЩИЙ БОСС СПУСТЯ -              Жон тяжело дышал от изнеможения, опираясь на бейсбольную биту, которую он где-то подобрал, и смотрел, как массивный «Зверь Судного Дня» (ну и зловещее же имечко) ревет и пятится назад, прежде чем окончательно испустить дух и рухнуть навзничь. И он был не единственным: вокруг него Дань Хэн и Химеко тоже стояли сгорбившись и тяжело дышали, а Март 7 и вовсе сидела на полу.              Но несмотря ни на что, они справились. Они одолели Зверя Судного Дня и спасли космическую станцию «Герта».              И клянусь Оумом, это был тяжелый бой; он даже с тем Сталкером на Инициации так не напрягался, или… Жон тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться.              Даже если он скучал по друзьям и семье, рационально рассуждая, он находился в космосе, не имея ни малейшего понятия, как сюда попал. А насколько он помнил, Ремнант ещё не изобрел космические полеты. Почему-то ему казалось, что отсюда нет пути домой.              Затем его Аура буквально завопила об опасности, и он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Зверя Судного Дня начинает светиться, резко разворачиваясь в их сторону. Луч энергии внезапно вырвался из её пасти, устремившись прямо в Март 7, которая всё ещё сидела на полу.              Времени на раздумья не было, не говоря уже о том, чтобы вытащить свои пустые фамильные ножны и трансформировать их в щит. Всё, что Жон успел сделать, — это броситься наперерез, заслонив собой Март 7 и приняв на себя последнюю атаку Зверя Судного Дня, тщетно пытаясь заблокировать её своей битой и Аурой.              На мгновение ему удалось сдержать луч. Затем его грудь начала светиться, излучая золотой свет, и невыносимая боль пронзила всё тело. Он стиснул зубы и заставил себя продолжать сдерживать натиск — разумеется, он отказывался позволить своей новой подруге пострадать.              А затем на него внезапно обрушились видения — образы и фрагменты мелькали в его разуме, и он не мог их понять, пока вдруг не увидел гигантский желтый глаз, взирающий на него сверху вниз. Внезапно он понял, что смотрит уже не на космическую станцию, а в пустоту, глядя на колоссальное человекоподобное… НЕЧТО.              Затем золотой свет бесконтрольно вырвался из его тела, дезинтегрируя массивного Зверя Судного Дня. И именно так он узнал, что кто-то, по-видимому, в какой-то момент внедрил в него Стелларон (более известный как Опухоль всех миров).              - ГЛАВНАЯ КОНТРОЛЬНАЯ ЗОНА, КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ «ГЕРТА», ПОЗДНЕЕ -              — Теперь я очень заинтересована, так что почти ни в чем тебе не откажу, — завершила Герта свою пламенную речь, обращаясь к Жону. — Стелларон прямо в твоем теле, как же это интересно! Будь благодарен, что я предлагаю тебе помощь. Эту услугу даже КММ купить не сможет.              — Теперь понимаешь, Жон? — уточнила Химеко. — Герта хочет, чтобы ты остался на её станции.              Честно говоря, Жон не был уверен, что всё понял. — Ну, мне придется слегка подкорректировать твою формулировку, — нетерпеливо поправила Химеко Герта. — Этот мелкий негодник может остаться лишь временно, пока не завершатся исследования. Или, может быть, я потеряю к нему интерес на полпути, и он сможет просто проваливать.              — А после этого? — с трогательной заботой поинтересовалась Химеко.              — Не мои проблемы, — беспечно пожала плечами Герта.              Химеко лишь вздохнула, прежде чем снова обратиться к Жону: — Жон… у тебя есть и другой вариант — Звездный Экспресс. Если хочешь, можешь отправиться с нами. Экспресс имеет немалый опыт обращения со Стелларонами. То, о чем ты беспокоишься, и ответы, которые мы ищем, — это одно и то же. Кроме того… мы сможем возвращаться в любое время, чтобы Герта могла проводить свои исследования. Она теперь совершенно очарована этой идеей.              — Хм, меня это устраивает, — кивнула Герта, едва поразмыслив. — К тому же, это не даст объекту исследований приесться. И так мне не придется постоянно возиться с этим мелким негодником. Идеально!              Жон подавил вздох, когда обе женщины выжидающе повернулись к нему в ожидании ответа. Учитывая все обстоятельства, он не чувствовал, что у него есть особый выбор: он оказался совершенно не в своей тарелке, в месте, которого не понимал, и с тикающей бомбой замедленного действия прямо в теле.              …Хотя, если не считать бомбы в теле, всё остальное было ему не так уж незнакомо… Конечно, космос был для него куда менее привычным местом, чем Бикон, но если честно, это было очень похоже на то, что он чувствовал с тех самых пор, как сбежал из дома, чтобы стать героем, разве нет?              «Ты встретишь спутников, которые станут тебе семьей, отправишься с ними в сюрреалистичные приключения и поможешь бесчисленному множеству людей, попавших в беду… И когда у тебя появится шанс сделать выбор, сделай тот, о котором ты точно не пожалеешь…»              «…Что ж, судя по их словам, Звездный Экспресс действительно казался лучшим вариантом, не так ли?». К тому же, он сначала познакомился с Март 7 и Дань Хэном… Однако ему нужно было узнать лишь одну вещь.              — Что… чем на самом деле занимаются Безымянные со Звездного Экспресса? — с любопытством спросил Жон. Как только он узнал, что они, по сути, идут по стопам своего исчезнувшего бога и путешествуют по галактике, чиня звездные рельсы, по которым передвигается космический поезд (как именно это работало, было совершенно выше его понимания), разбираются с другими Стелларонами и в целом помогают людям, куда бы ни направлялись, — все его сомнения отпали сами собой.              - «РАСКАЛЫВАЮЩИЙ НЕБЕСА», СЯНЬЧЖОУ ЛОФУ, ~11 ВЕРСИЙ СПУСТЯ -              — Твой лекарь, Цзяоцю, служил тебе с такой преданностью, — усмехнулся знакомый голос, пока она противостояла призракам подозрений, страха и желаний, внезапно возникшим в её сердце, и рассеивала их. Она обернулась и увидела Хулэя, стоящего позади и смотрящего на неё сверху вниз. — Он даже был готов умереть, чтобы исцелить твое Лунное Безумие. Я ведь говорил ему раньше: единственный способ спасти тебя находится в моих руках.              — Если ты просто кивнешь, — продолжал обещать фантом Хулэя, — ты пробудишься от этого кошмара, который наслала на тебя Багровая Луна, и твое тело переродится. С этого мгновения ты больше не будешь в плену своей ярости, твои сомнения будут сметены из разума, как пыль, а страх исчезнет сам собой.              — Значит, вот какой путь ты для меня приготовил… — с пониманием выдохнула Фэйсяо, снова посмотрев на Хулэя. — Стать новым тобой?              — Верно, — подтвердил Хулэй с ухмылкой. — В конце концов, мы так похожи. Мы оба — чудовища, рожденные для войны и обреченные умереть ради войны.              — …Уверена, мой ответ не нуждается в долгих пояснениях, — ответила Фэйсяо всего через пару мгновений, после чего уверенно заявила: — Я отказываюсь.              Хулэй недоверчиво посмотрел на неё, прежде чем медленно предпринять еще одну попытку: — Я уже говорил тебе: «лисий народ» и «борисинцы» — это не более чем ярлыки! Ты можешь быть кем захочешь; ты можешь делать всё, что захочешь! Прими эти истины, и борисинцы преклонятся перед тобой. Уничтожь их, сотри в порошок или заставь стать слугами Сяньчжоу… ты вольна поступать как знаешь. Вырежи свое имя в учебниках истории Сяньчжоу или в Списке Заклятых Врагов; последнее слово за тобой!              — Ты ничего не понимаешь, Хулэй, — Фэйсяо снова покачала головой. — Ты понятия не имеешь, чего я на самом деле желаю.              И Хулэй слушал, как генерал Соколиная Мощь делится со своим заклятым врагом прошлым: рассказом о детстве, когда она была боевой рабыней борисинцев и отзывалась на имя «Саран», о своем побеге и о последующих битвах за Альянс Сяньчжоу.              — Я молилась Богу Небесной Дуги, чтобы мне больше никогда не пришлось видеть падение одной из этих «падающих звезд», — наконец завершила свой рассказ Фэйсяо, и в её голосе зазвучали горечь и печаль при воспоминании о чудовищных разрушениях, которые несла каждая такая «падающая звезда» — каждая Стрела Света, выпущенная Повелителем Небесной Дуги. — Но… ОН проигнорировал мои молитвы.              — Верно, — согласно кивнул Хулэй. — ОНИ никогда нам не отвечают. ОНИ просто бросают нас в этот мир, чтобы мы убивали друг друга. Именно поэтому жестокая битва между нами кипит и по сей день. Если Боги, которые никогда не истекают кровью и не плачут, молча наблюдают сверху и отказываются слушать молитвы смертных, то нам не остается ничего другого, кроме как сражаться за свои собственные желания! Теперь ты понимаешь, Саран? — Хулэй попытался воззвать к её чувствам. — Мы с тобой похожи куда больше, чем ты думаешь. Ты — зверь, рожденный для войны и обреченный умереть ради войны!              — …возможно… — уступила Фэйсяо, опустив взгляд и обдумывая его слова, пораженная внезапной и неожиданной искренностью старого борисинца.              И всё же, даже если они были похожи… — Так к чему же ты стремишься, Хулэй? — спросила Фэйсяо, снова повернувшись к нему. — Зачем ты сражаешься?              — Я сражаюсь, чтобы превратить звезды над нами в великую пустошь, где смогут бродить борисинцы, — уверенно и без тени вины ответил Хулэй. — А что насчет тебя, Саран?              …она никогда не смогла бы стать Хулэем. — Я сражаюсь ради того, чтобы однажды мне больше никогда не пришлось видеть, как на землю падает очередная «падающая звезда», — ответила Фэйсяо с абсолютной убежденностью, без тени сомнений. — Чтобы хотя бы ещё один человек смог выжить и вернуться на Яоцин вместе со мной.              И пока она говорила, она вспоминала бесчисленное множество людей Альянса Сяньчжоу, с которыми сражалась бок о бок, защищая невинных от неисчислимых мерзостей по всему космосу. А затем, как и всегда, она вспомнила чужака, ставшего Облачным Рыцарем — того, кого генерал Юэюй подобрала незадолго до неё; того, кто сражался вместе с ней под знаменем генерала Юэюй во множестве миссий, защищая и исцеляя её бесчисленное количество раз, прежде чем…              — Ты сопротивляешься тому, чтобы стать тем, кем должна была быть, опускаешься от свободного волка до ручной лисицы, только ради… одного человека? — в полном недоумении спросил Хулэй.              Фэйсяо кивнула. Она сделала бы даже больше ради этого человека, но его уже давно не было в живых, как и генерала Юэюй. Но даже так, даже если их больше нет… Даже если разговор с призраком Хулэя оказался на удивление поучительным, в конечном итоге он не сказал ей ничего нового.              Она действительно была вольна выбирать, кем хочет быть, и делать всё, что захочет. И она уже сделала свой выбор: быть генералом Сяньчжоу Яоцин, выслеживать все мерзости космоса и быть героем вместо него, спасая других так же, как когда-то спасли её.              — …что ж, будь по-твоему! — наконец заявил Хулэй, поняв, что Фэйсяо не переубедить. — Я использую твои страх и сомнения как пищу! Я захвачу тебя и сожру! Я заменю тебя и стану «Фэйсяо»!              - 1 БИТВА С БОССОМ В ЦЕНТРЕ РАЗУМА ФЭЙСЯО СПУСТЯ -              Последним взмахом топора Фэйсяо повергла то, что когда-то было фантомом Хулэя, Вожаком Стаи борисинцев, и что в ходе их битвы превратилось в её собственную тень. Но даже когда «другая она» рухнула, она всё же предприняла последнюю попытку пошатнуть её решимость: — Сколько бы ты ни убила… ты никогда не сможешь вернуть его…              Фэйсяо не удостоила тень ответом, лишь стоически наблюдая за её падением. Конечно, она это знала. Прошлое не изменить. Всё, что ей оставалось, — сделать так, чтобы оно никогда не повторилось. Кроме того, он бы никогда не захотел, чтобы она стала новым Хулэем. В самом начале, когда у неё только проявилось Лунное Безумие, и большинство товарищей по оружию начали смотреть на неё с (не совсем уж беспочвенными) подозрением и опаской, он был одним из немногих, кто всё еще видел в ней Фэйсяо, видел Саран, каждый раз, когда смотрел на неё.              Сделав глубокий вдох, Фэйсяо взяла себя в руки, прежде чем её сознание вновь пробудилось…              …лишь для того, чтобы обнаружить, что её тело обрушивает топор на детей из Чжумина, Лофу и Звездного Экспресса, пока те отчаянно пытаются сдержать её натиск собственным оружием. Стоило ей ослабить хватку на рукояти топора, как напряжение, в котором её тело находилось последние несколько часов, дало о себе знать, и она едва не рухнула на колени, тяжело дыша.              Но даже когда дети, с которыми она только что сражалась, побросали оружие и бросились поддерживать её уставшее тело, она всё равно нашла мгновение, чтобы быстро оценить обстановку. Хорошо, похоже, после того как она проглотила Багровую Луну, новых жертв в округе не прибавилось. По крайней мере, лейтенанту Яньциню, Юньли и Март удалось… занять её боем, даже если они не смогли полностью её усмирить. Пока они суетились вокруг неё, она благодарно кивнула им, чувствуя гордость и признательность.              А затем она замерла, почувствовав приближение знакомого запаха. Запаха, который она не ощущала уже больше столетия. О, ей доводилось чуять нечто подобное довольно часто, но ни один из этих запахов не был его запахом, не обладал тем же характером, той же душой (или Аурой, как называл это он), и ни один не пах в точности так же, как он.              Она мгновенно вскинула голову, её уши настороженно повернулись в сторону приближающегося человека. Он подбежал к ним, в его голосе смешались удивление и беспокойство, и он тут же начал исцелять их своей Аурой.              И когда он мягко прижал свою руку к её руке, вновь делясь с ней своей Аурой, на её глаза навернулись слезы. Да, его волосы теперь были серыми, и вместо меча у него почему-то была бита, но это был он — без тени сомнений. И не успел он убрать руку, как она крепко вцепилась в него и притянула к себе, к полному шоку всех присутствующих. Она обняла его со всей своей (весьма внушительной) силой и воскликнула сквозь слезы: — Жон! Это и правда ты!              - ОБИТЕЛЬ БОЖЕСТВЕННОГО ПРЕДВИДЕНИЯ, СЯНЬЧЖОУ ЛОФУ, ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ -              — Полагаю, неразбериха на борту «Раскалывающего небеса» должна была уже закончиться.              — Думаю, да. Но я также удивлена, что ты действительно послал Жона на «Раскалывающий небеса», Цзин Юань.              — Ну, Верховная провидица, учитывая все обстоятельства, я уверен, что его целительские способности пригодятся тем, кому пришлось столкнуться с Хулэем.              — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Цзин Юань. Хотя, признаться, я удивлена, что тебе потребовалось столько времени, чтобы наконец позволить им встретиться. Особенно учитывая ту прорву усилий, которую ты потратил за последние несколько дней, лишь бы они случайно не пересеклись.              — Справедливости ради, у Стратега-провидицы была веская причина: со всем происходящим, с нашими врагами, внезапно сбросившими маски, и с грядущей Церемонией боевых искусств, мы просто не могли позволить Когтю Сокола отвлекаться. Особенно когда она узнает, что он совершенно не помнит времени, проведенного на Сяньчжоу Яоцин.              — Это правда. Но если так предначертано судьбой, сомневаюсь, что им будет трудно восстановить былые связи.              - КАБИНЕТ ГЕРТЫ, КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ «ГЕРТА», СРАЗУ ПОСЛЕ ОТБЫТИЯ ЗВЕЗДНОГО ЭКСПРЕССА -              Пока кукла Герты в кабинете просматривала данные, собранные этим Жоном во время прохождения Виртуальной вселенной (Бета-версии), двери её офиса открылись.              Кукла Герты даже не соизволила поднять взгляд — она ожидала этой встречи с того самого момента, как увидела лицо человека, спасенного Безымянными. И как только Аста переступила порог кабинета, Герта с ходу заявила: — Прежде чем ты спросишь: нет, я не имею никакого отношения к этому Жону Арку. В конце концов, даже я не настолько безумна, чтобы пытаться засунуть Стелларон в клонированное тело.              — Но кто тогда мог это сделать?        — Понятия не имею. Жуань Мэй, может быть? В конце концов, она ведь проводила какие-то биологические эксперименты в Изолированной зоне.