сбтсот

CБТСОТ

Глава первая Тремор в руках, холодный пот струйками стекает по спине. Меня бросает то в жар, то в холод. За моей спиной стоит отец. Его взгляд такой же острый, как нож в моих дрожащих от страха руках. Он готов избить до полусмерти, если я дам заднюю. Убить, если я, в свою очередь, не прикончу человека перед собой. Вспоминаю тепло объятий Уильяма — становится немного легче. Всего одно движение ножом — и я обниму его до хруста в позвоночнике. Шаг. Два. Три. Отец наблюдает — я не могу отступить, твердо говорю себе, прежде чем замахнуться. Нож по самое «не могу» вонзается в бледную грудь человека, пытающегося сбежать. Я замираю, ужасаясь количеству крови, но, услышав шаги в мою сторону, меня накрывает. Слишком много ударов, слишком много сломанных костей, слишком много произошло, чтобы сейчас снова проявить слабость. Безумно, хаотично, загоняю лезвие куда только вижу, пытаясь отогнать мысли о тошноте и отвращении куда подальше. Красная, всё ещё тёплая жидкость, хлещет из давно не дышащего тела. Протыкаю то ли шею, то ли живот, уже ничего не разбираю. Кровь в третий раз брызгает мне на лицо, и я чувствую, как она стекает к моей шее. Какая мерзость. Я никогда не отмоюсь от неё. — Довольно, — ледяной тон отца заставляет меня на секунду замереть. Не слышу что он говорит... Стук моего сердца сейчас заглушит что угодно. Медленно, как по команде, вытаскиваю нож загнанный в тело последний раз. Стараюсь не смотреть на результат, иначе меня сейчас вывернет наизнанку. Я дышу через раз, уставившись в стену из холодного бетона. Надеюсь это хоть как-то поможет. Мне хочется проткнуть себе ногтями внутреннюю сторону ладошки, сжав руку в кулак, только чтобы заглушить внутреннюю паранойю, которая с каждой секундой нарастает. Нож с гулким стуком падает на пол и до меня запоздало доходит: Руки онемели… или исчезли? Я в панике опускаю глаза, чтобы посмотреть на них, но у кого-то другие планы. Отцовская рука сжимает мои волосы, так сильно, что остаётся только молиться, чтобы этот клок белоснежных прядей остался на месте. Я задерживаю дыхание, зная что любое движение может стать последним. — Думать нужно о добыче, а не черт знает о чём. Пошел вон отсюда. — Выплёвывает он с отвращением. Морщась от боли, я, на свой страх и риск, дёргаю головой, чтобы он отпустил, а не кинул меня на это кровью залитое место, как в далеко-темном детстве. К счастью, везение не до конца покинуло меня. Отец швыряет меня поближе к выходу. Значит он действительно не хочет меня видеть. Нужно уносить ноги, пока он не передумал. Я тут же вскакиваю под пристальным взглядом трупа. Нужно было вырезать ему глаза или хотя бы закрыть их, потому что теперь я никогда не забуду этот застывший в них страх. Бреду вверх по ступенькам уже не так уверенно. От резких движений ноги становятся ватными, и мне приходится облокачиваться о стены, чтобы не упасть. Спотыкаюсь пару раз, но не останавливаюсь, продолжая мысленно умолять высшие силы: Пожалуйста… Хоть бы он был там. Снаружи. Прошу. Выстрел глушит тишину, и я резко втягиваю воздух, понимая что это конечная. Больше нельзя медлить иначе я труп. Вылетаю из этого проклятого места, ноги заплетаются, подкашиваются, в шаге от цели я и вовсе почти падаю. Сердце колотится в ушах, всё плывёт, я поглощённый паникой оглядываюсь, пытаясь разглядеть его сквозь мелькающие тени перед глазами. ГДЕ ТЫ, МАТЬ ТВОЮ? Фраза с горечью пролетает у меня в голове. Руки, схватившие меня за окровавленную рубашку, как всегда, вовремя. — Всё совсем плохо? — Проносится где-то за спиной. Я не могу говорить. Всё, что я делаю, — это обнимаю Уильяма, ни размыкая рук, как и хотел. Разобрать, что он говорит, мой мозг считает самой сложной задачей в мире. Перед глазами темнота, а в ушах стук сердца сменился на выстрелы, несмотря на то что здесь тишина. Кажись я сильно разозл отца, если он взял пистолет. Как же я вовремя выбрался оттуда — ещё одно лишнее слово или движение, и я бы присоединился к трупу, став частью этой трагедии, а не убийцей. Я шарю по своей голове, но ничего не нахожу. Страх остался в подвале. Он всегда остаётся там. Поэтому туда нельзя возвращаться, иначе меня снова накроет по уши. —Тише… Давай уйдем скорее. Если нас заметят нам влетит, — шепчет он мне на ухо, не отпуская. Я и дальше не в силах выдавить ни слова, поэтому только киваю. Он толкует моё молчание по-своему, и, хватая меня за руку, тащит прочь. Не помню, как оказался в лесу, но на это указывал приятный запах листвы и свежий воздух. Дышать стало легче, потому что мои руки обнимают его, а вокруг тишина. Желанная тишина. «Когда я успел переодеться?» —мелькает в голове, как только понимаю, что я в чистой футболке. Без конца моргаю, на случай если это сон, чтобы было не так больно. Не сон. Я с облегчением выдыхаю. —Лореенс, — протягивает он, разворачиваясь ко мне. Наверное, понял, что я проснулся. Когда он произносит моё имя, в животе странное чувство. Кажется, я всегда голоден рядом с ним. —Прости, — вырывается само собой. Я даже не знаю за что извиняюсь. Может, зато что утром сбежал, не попрощавшись, или за то, что не послушал его и не выпил чего-то покрепче перед тем, как идти в то заклятое место. Уильям смеется, приподнимается с травы и толкает меня на спину. Я улыбаюсь, понимая, что он хочет сделать. Усевшись на мои бедра, он склоняется ко мне. Я в свою очередь обратно поднимаюсь, упираясь одной рукой о землю. —Спасибо, что… — начинаю я. —Замолчи. —А ты заставь меня перестать благодарить тебя за то, что каждый раз спасаешь. —Я делаю это ради себя. Мне жутко больно смотреть, когда ты вылетаешь из… Я прикрываю ему рот ладонью, не давая закончить. —Довольно, врунишка. Он приоткрывает рот, позволяя моим пальцам проникнуть внутрь. Я задерживаю дыхание. —А тебе всё одно, — мягко говорю я, пропуская тот факт, что у меня в голове то же самое ещё и с большей силой. Мой мозг любит забивать голову только им, после чего-то крайне травмирующего. Своего рода привычка, как например у моего отца убивать. С трудом убираю руку от него. Кладу ее обратно на землю и, сжимая траву до боли в пальцах произношу: —Ну и кто так делает? —Я. Ведь это единственное, что отвлекает тебя от происходящего — с ухмылкой отвечает парень. — Могу продолжить? —Нет. Совсем неубедительно я произношу это грёбанное «нет», и его губы впиваются в мои. Руки сейчас треснут от перенапряжения. Его ладонь мельком скользит по моей щеке, и он отстраняется, так же быстро как и прислонился. —Друзья должны выручать друг друга, Лоренс, — проговаривает он мне в губы. Не желая отвечать, я вынуждаю его продолжить начатое. Через мгновение углубляю поцелуй, вынуждая покалывание внизу живота усилиться. Когда его губы на моих, время теряет смысл, и я без лишних сомнений отдаюсь моменту полностью. Так приятно ощущать тепло от его касаний я готов растворится в них, как будто это первый и последний раз. Так оно и может быть, стоит нам попасться кому-то из старших на глаза. Я вздрагиваю еле ощутимо, хотя внутри всё переворачивается вверх дном, в то время как рука Уильяма тянется к моим волосам. Голос в моей голове, почти что, орёт: «Это Уильям — всё хорошо.» Интересно, чувствует ли он тоже самое? Или, возможно, я один теряю рассудок? Сидеть бездействия всё сложнее, поэтому пока мои ладошки не потянулись к нему, я останавливаюсь. —Нууу, хотя бы один раз давай подольше, — заманчиво произносит он. — Тебе ведь нравится. Он кладёт ручки мне на плечи и начинает двигать бедрами там, где не надо. Вспоминая последний раз, понимаю, что это явно закончится плохо. Так долго не прикасаться к человеку от которого у тебя сносит крышу выше моих сил. Прерывисто выдохнув, обнимаю его, заставляя перестать это делать. —Только попробуй сказать что остановился, потому что тебе не нравится, когда я так делаю, —он придвигается к моему уху и шепот заставляет затаить дыхание.—Я убью тебя, если скажешь неправду. Не нравится? Мне, мать твою, настолько нравится, что мой член сейчас взорвётся. Что со мной не так? Почему я не могу просто взять себя в руки. — Или тебе больно? — Продолжает он предполагать, надеясь что скажет что-то глупое и вынудит меня опровергнуть его догадки. —Нет, — произношу ложа голову ему на плечо. — Мне ахуеть, как приятно. Он смеётся, а я украдкой улыбаюсь. Его длинные пальцы бегают по моему позвоночнику вверх-вниз. Настолько хорошо, что табун колючих мурашек окутывает моё тело. С ним почти всегда было только хорошо. —Спасибо тебе, — вновь произношу я. Тихо, но он слышит. Уильям единственный, кому я что-либо искреннее говорю. Единственный, с кем обнимаюсь. Единственный, кто... Просто единственный. —Поцелуй меня ещё раз— не растерялся он. Как я могу ему отказать? Никак. Он немного отстраняется, кладя руку на шею. Я сторожно притрагиваясь к его губам, желая подразнить, хоть и не хочу медлить. Что я действительно хочу, так это, стянуть с него все до последней ниточки и.. Блять. Я случайно замечаю силуэт двигающийся в наше направление и тут же отталкиваю парня от себя, он разочарованно стонет и шлёпает меня по спине. —Что ты сделал.. —У нас гости — пристально смотря вперёд говорю я. —А? — одна реакция на всю жизнь. Он разворачивается и пытается разглядеть фигуру за кустами. Силуэт всё чётче, но мне не нужно было его видеть — достаточно только слышать, и я пойму, кто идёт. «Дэй.» — с отвращением проносится у меня в голове. —Слезай, — говорю я, нехотя отпуская его. —Он просто беситься, потому что не может быть на твоём месте. — С безразличием говорит Уильям садясь рядом. Я, в свою очередь, лишь мягко улыбаюсь на эти слова. Может оно и так, никто кроме самого Дэя не знает. Что-то в душе, отдалённо бьёт тревогу, но я перестал серьезно реагировать на подобное. Дэй, сам по себе — одна сплошная тревога, чему тут удивляться. Ощущаю ладонь Уильяма на своей, и тепло внутри меня медленно расплывается вновь. Я зависим от его прикосновений, ведь это единственное, что ещё не даёт мне сойти с ума… Если я уже не сошёл. Так. Губы ещё горят от поцелуя. Поэтому я провожу по ним языком. —Привет, горе любовнички — ново пришедший парень расплывается в улыбке. — Вы мне столько роботы прибавили, — слегка покачиваясь на пятках, говорит он. —Исчезни. — Пока что вежливо прошу я. —Растёшь на глазах. Как там? Ручки еще трясутся? — С наигранным беспокойством проговаривает Дэй. Мой кулак сам по себе сжимается, но рука, лежащая на моей, с силой заставляет вернуть ладонь в исходное положение. «Не начинай первый, ты не настолько идиот» —Ты интересуешься, чтобы похвалить его? — Задаёт Уильям вопрос, но, не дожидаясь ответа, продолжает: — Я сделал это за тебя. Можешь идти. —Ну и ну. Всё-таки прогнулся? Ну уж нет, я не буду это терпеть. Не сегодня. Выхватив руку из-под чужой ладони, я встаю на ноги. Не то чтобы я не в состоянии совладать с собственными эмоциями, просто это последняя капля. Мне хочется врезать ему и он явно ожидает этого, ведь знает к кому пришёл. Стоит мне только порадоваться возможности разукрасить ему лицо, как моя рука медленно опускается назад. Это было ожидаемо с ним ещё никогда не было так легко. Остриё ножа упиралось прямо в живот. Мне захотелось рассмеяться от такой физической угрозы, благо мне хватило мозгов стоять молча. Пока что этот кончик ничего не значит — просто предупреждение. Но стоит ему пройти сквозь меня и оказаться по ту сторону — шутки закончатся. Футболка была не самой тонкой, но я ощущал, как лезвие медленно скользит выше, возможно, к шее. Дэй слегка ухмыляется, наблюдая за моим, так быстро исчезнувшим счастьем. От его взгляда мои руки подрагивают из-за желания просто прибить его. —Тише, Лоренс, тише. Или хочешь, чтобы я сделал то что тебе не понравится? — В его голосе как всегда не было ничего необычного. Что он погоду спрашивает, что прикончить меня грозит. Убийственно низкий голос всегда, независимо от ситуации. — Твой отец будет гордиться мной, когда я принесу труп его сына и расскажу, чем ты с ним, — он кивает в сторону рядом сидящего Уильяма, — занимаешься. —Убери нож. — Выпаливаю я, глядя ему в глаза. —А не то что? —А не то я тебя прирежу. — За спиной вырос парень с адской улыбкой, которому надоело это представление. Ода. Я вспомнил почему он мой. Странно что вообще забыл. —Ну даёшь. Готов зарезать брата ради этого? — С отвращением выплёвывает Дэй. — В таком случае раз уж выбираешь место, чтобы с кем-то переспать, то будь добр осмотрись по сторонам. Он явно забыл добавить что позовет суда всех в знак мести, если он действительно сделает что сказал. —Да от «брат» одно только слово, — иронично бросает Уильям в ответ, на что Дэй улыбается шире. Пока его внимание переключилось на другого, времени теперь нельзя. Я что есть силы отталкиваю это несчастье от себя. С его лица стирается веселье и он к сожалению прекрасно удерживается на ногах, потому что, знал, что так будет. —Ты на себя намекаешь? Или же на свою, не менее конечную копию? —С уколом интересуюсь я. Уильям смеётся с моего вопроса и окончательно теряет интерес к разговору. Я понимаю это по тому, как он резко хватает меня за руку и тянет к себе — и прежде чем Дэй успевает подойти снова, я теряю равновесие и падаю на спину в нагретую солнцем траву. Я не спускаю глаз со стоящего над душой, пусть только попробует прикоснуться ко мне. Однако он даже не пытается, просто смотрит. —Иди отсюда, правда. Оставь меня в тишине, — прошу я, откидывая голову назад и глядя уже на небо, продолжаю. — Не трону я твоего брата. Клянусь. — Уйду, если ты пообещаешь добровольно поговорить после ужина, без всяких истерик и тупых отмазок. Если ты не явишься, я притащу тебя за волосы. Я закатываю глаза на эти слова, так я никогда не поступал, скорее он. А про волосы — мне уже страшно, все так и хотят с ними что-то сделать. —Что за детский сад? — Не выдерживает Уильям. —Ладно, хорошо. Я согласен. Только вали уже. Дэй, услышав четкое согласие, вскидывает руки, мол «ухожу, ухожу» Я уставившись на Уильяма, безмолвно спрашиваю, видит ли он тоже самое или я ненароком мозг повредил.. Уильям лишь пожимает плечами. Возможно позже, я пожалею о быстром согласии, но это будет потом. А если я сейчас не останусь в тишине, меня снова переклинит, и тогда уже никто не поможет. Даже его предупреждение о смерти. Именно этого и добивается отец. Он хочет, чтобы я с улыбкой на лице хладнокровно убивал. Но я испытываю к себе только отвращение, даже если эти люди враги (Дэй и его копия не считаются). В первую очередь, кто бы это ни был, это человек, и я не имею права лишать его жизни. Но, несмотря на это, тело помнит боль, страх, и ещё раз боль. Выбор невелик, но он всегда есть. Даже сейчас. Просто пока звучит как: «Закрой рот и слушай что говорят» Всматриваясь в силуэт Дэя, который растворяется в зеленых деревьях, я немного выпадаю из реальности. Медленно втягиваю в себя свежий осенний воздух и, наконец, выкидываю все мысли об этом человеке. В лесу так тихо, что и птички не слышно. Зато густые деревья создают пышный навес из листвы, защищая землю от знойного солнышка. Трава и правда очень мягкая, и к счастью, вчера не было дождя, поэтому можно валяться на ней сколько угодно. Руки Уильяма осторожно поворачивают моё лицо к себе. Зелёные, уже настолько родные, глазки начинают беспокойно бегать по моему лицу, словно пытаясь расшифровать мои мысли. Его темно-русые кудряшки слегка развивает ветер, на что я улыбаюсь. —Чтоо? — Протягиваю я. —А ты красивый… — говорит Уильям едва слышно. —Ты тоже,—быстро отвечаю, а затем, мастерски перевожу тему, пока мы не начали делать комплекты друг другу до завтрашнего дня.—Когда вернемся в особняк? —С заходом солнца. Не хочу оставлять тебя самого надолго. Я вздыхаю на его слова, вспоминая, что меня ждет после возвращение в поместье. Но пока всё хорошо, и я планирую наслаждаться этим нашим «хорошо» настолько долго, насколько это возможно в этот полностью пошедший не по плану день. —Спасибо тебе, — искренне. — Иди ко мне. Уголки моих губ устремляются вверх в тот момент, когда я произношу только первое слово. Он набрасывается на меня, снова укладывая на тёплую землю полностью. Я легонько морщу лицо. Обняв меня, он произносит: —Как думаешь, Дэй придумает что-то новое или может останется верен своим традициям, и ты будешь скакать по всему особняку или он скажет нарвать цветов для Луизы? А гляди вообще поговорит без лишнего? —Пришло время для нового — коротко, не задумываясь ни секунды, отвечаю я. Ведь Дэй перерождение слова «неожиданность» —И что делать будем? —Точно не рвать цветы этой маразматичке. Луиза это просто не выносимая женщина, она не пропустит ничего и никого мимо себя, всё сопровождается едким комментарием с её стороны и только попробуй с ней начать спорить, она опустить тебя ниже плинтуса. В этот раз смеюсь я, когда Уильям тыкает меня в плечо, чтобы я нормально ответил, но ничего толкового я не скажу, ведь он сам всё прекрасно знает. Ничего я не буду делать. Просто ничего. Разберусь по ходу дела. Тем более, нам с Дэем, давно нужно продолжить начатый разговор, не пришедший ни к чему, кроме новых синяков. Уильям обнимает меня. Я прижимая его в ответ, и еще долго продолжаю смотреть в его зелёные глазки. Слушая ровное и спокойное дыхание, мое тело потихоньку расслабляется, пока мои глаза окончательно не смыкаются. *** —Хватит! Прекра...! — Рука шлёпает по моей щеке, и я с ужасом распахиваю только что закрытые глаза. Замахиваюсь для ответного удара, но, видя перед собой Уильяма, замираю. Щёки горят огнём, как и всё тело, хотя на улице заметно похолодало. Виною жара стал кошмар. Вновь руки Дэя, сжимающие мою шею. Синяки, которые остались после его удушений. Вновь отец, спокойно считающий минуты до того, как, наконец, доведёт меня до полусмерти. Я прекрасно помню, как жадно глотал воздух, когда его тон приказывал остановиться. Постоянно в деталях вижу разочарованное лицо Дэя: веселье закончилось быстро. Я бы предпочел не знать причину случившегося, но к сожалению память не стереть, как бы сильно ты того не хотел. Уильям, сонно на меня поглядывает и ждёт, пока я приду в себя. До меня только сейчас доходит: на улице ночь. Сколько мы проспали? —Мы в лес ушли чтобы быть подальше от всех, а сейчас тут будут все, — бубнит Уильям себе под нос. Сфокусировав зрение, я, наконец видящим глазами, смотрю на него. —Ты как? — Вновь слышится голос парня. —Спасибо, что разбудил, — тяжело дыша, проговариваю я, ведь меня ещё не отпустило от прекрасных снов. Мне хочется въебать кому-то, но я не могу — просто сжимаю руку в кулак и молча пытаюсь прийти в себя. Закрываю глаза и позволяю Уильяму обнять меня в последний раз перед тем, как мы уйдём. —Мы немного задержались, но пока ты не придешь в себя, я не сдвинусь с места. Я смеюсь в ответ на его слова, хотя на самом деле хотел сделать совсем не это. Он, шлёпнул рукой по моей спине и затараторил: —Я вижу, тебе очень весело. А я тут переживаю за него! Вставай давай, — не смотря на последнюю просьбу, он не двигается с места. —Нет, мне совсем не весело. Просто я счастлив, что у меня есть ты... — тихо проговариваю я. За последнее полгода многое изменилось, но это ни к чему хорошему не приведёт. Нас попросту убьют. Отец не бросает слов на ветер. «Мы пока не братья, поэтому можно зайти немного дальше...» — думаю я, но убиваю мысли быстрее, чем они меня. Мы и не станем братьями, пока отец не примет меня в клан. А судя по тому, как я сегодня вылетел оттуда, я не скоро смогу стать полноценным членом главной семьи. Но я и не хочу этого, ведь мне придётся вскоре жениться. А Уильям... Ни один человек не способен меня успокоить и заставить забыть обо всём, кроме него. Только он знает, как вернуть меня в реальность. И почему-то сейчас я прижимаю к себе его, а не невесту. —Не молчи, мне страшно, —его шёпот вырывает меня из мыслей. —Чего ты боишься? —Тебя. — Твёрдо отвечает Уильям. —Меня? —А если быть точнее, твоей не рассудительности. Эти слова ледяной волной окатывают мой разум. Я открываю рот, но не нахожусь с ответом, сложно оправдать собственный идиотизм. Это чистая правда. —Поэтому у меня есть ты, чтобы я не наделал глупостей. Лунный свет освещает всё вокруг и я прекрасно вижу его взгляд он и без слов даёт мне понять, что я снова сказал какую-то хрень. —Ой блять…—выдыхает он Спешно вытирая рукавом лицо он прогоняет остатки сна. Я перехватываю его руку, чтобы не было красных кругов под глазами. В следующее мгновение я поднимаюсь на ноги, и он, поняв намек, делает то же самое. — Увидишь, когда придёт время, я возьму свою жизнь в свои руки, — говорю с наигранной решимостью. Но на долю секунды мне действительно кажется: жизнь и сама заставит меня сделать что-то подобное. Я уже не понимаю, что говорю и с какой целью, но мне нужно же что-то сказать. Я не могу молчать, ведь он не заслужил такого отношения к себе. —Обещаешь? — С некой надеждой в голосе. —Обещаю, — собрав всю уверенность отвечаю я. — А ты обещай не усложнять себе жизнь. —Я? — Цокает он. — Да когда я что-то усложнил? Я коротко смеюсь, беру его за руку покрепче, и мы, в нуждающейся для обоих тишине, нехотя шагаем к особняку. Я всеми силами пытаюсь собрать себя в кучу перед встречей с семьей на ужине. Но, вспоминая слова Дэя о «поговорить», мне хочется одного: чтобы все забыли о нашем существовании, будто нас и не было. Просто исчезли тихо. Неважно какой ценой, лишь бы исчезли. Даже ночью пройти к мрачному готическому особняку из черного кирпича, при этом не заблудившись, для меня не составляет труда. То ли из-за того, что луна светит так ярко, то ли из-за того, что дорога к этому месту въелась в мою память настолько сильно, что уже ничего не избавит меня от этого знания. Высокие башни, остроконечные крыши и закопченные окна создают ощущение заброшенности и тайны, хотя заброшен он вовсе не был. Внутри — закос под муравейник: начиная от матери моего отца, заканчивая нами (младшим поколением) и главой клана. Каменные ступеньки ведут к массивным дверям, окруженным выцветшим серебряным орнаментом. Тени стелятся по фасаду, подчёркивая его суровый, в некоторой степени даже угрожающий облик. Сразу на входе стоит немая охрана. Благо, они обычно не требуют подтверждения личности в спокойные дни — только когда выносится приказ о особой осторожности, а такое бывает крайне редко. Кто по доброй воле сунется туда, где живёт сам Дэй, взгляд которого красноречивее любых слов. Про своего отца я вообще молчу. У нас как-то были соседи, но после того как отец понёс в лес труп человека и по пути ещё умудрился с ними поздороваться, они смотались в ту же секунду. А он потом только пожалел, что раньше не пригласил их в гости. Я точно помню, как он сказал: «Потерял товар». Это врезалось в мой детский разум, и я начал называть всех незнакомых прохожих товаром. Слишком рано наговорил на потенциал унаследовать дело отца — может, если бы промолчал, сейчас бы надо мной не издевались так, заставляя без жалости убивать и эта участь настигла бы меня ближе к старости. Дом рядом с нашим со временем снесли — никто не хотел его покупать. Но не об этом. В столовой особняка находится огромный прямоугольный стол из темного дуба на двадцать, а то и больше человек. Стулья железные. Уильям говорит, что это такой стиль, а мне кажется, что это дико. В академии и то удобнее. Скатерти на нём нет. Однотонную поверхность разбавляют только льняные салфетки, которые подают к каждому приему пищи. Помещения для слуг, кухня и спальни, расположены обособленно; гости и члены клана размещаются в другой части особняка. Когда, я был маленьким, не знал, как глава мог кому-то из персонала пристроить, можно сказать, собственную комнату, ведь тут из каждого чайника твердят: «Никому не доверяй». Позже до меня дошло, что большинство из них немые. Да, они, конечно, могут сбежать и на пальцах рассказать, что тут происходит, но их так запугали, что некоторые боятся ступить за территорию. Стены, выкрашенные в серый, нагнетали ужасающую атмосферу. Немного дальше расположилась лестница на второй этаж. На нём наши с Уильямом комнаты, Мэя и Дэя, а также наших родителей. На третьем разместилось старшее поколение. Четвёртый, самый последний, в распоряжении главы клана и его жён. Самое моё любимое, кроме душевых, конечно, — это чердак. Но больше всего времени я провожу на нём в тёплые деньки. Уильям хлопает меня по плечу, вырывая из мыслей. —Беги переодеваться, мы уже опаздываем. —А ты? —А я пойду покажусь, что мы тут. Коротко киваю и бреду на второй этаж. Зайдя в свою комнату, открываю белый, к слову, единственный белый шкаф в этом особняке, и достаю первый попавшийся костюм. Стараюсь, как можно скорее натянуть на себя вещи, но у громкого стука в дверь другие планы, как минимум он заставляет меня дёрнутся. Я кидаю ношеные вещи в корзину для белья, поправляю пиджак и только теперь говорю: —Слушаю. Дверь открывается. Моему удивлению нет придела. Чтобы Дэй так долго ждал, прежде чем войти? Интересно. —Что? — Нетерпеливо. —Ты такой глупый, —произносит он, делая шаг в комнату. Может я конечно рехнулся, но мне спокойнее слышать это, чем что-то адекватное от него. Я убиваю желание выгнать его прочь. Вместо этого разворачиваюсь, чтобы закрыть шкаф. —Ты пришёл сюда только чтобы это сказать? —Не только, я ещё пришёл тебя обрадовать за патологическое неумение запоминать что-то связанное со мной. Сегодня последний день моего наказания — насмешливо говорит он. Я напрягаю руки, и пытаясь не показывать мой уровень шока, лишь сжимаю эту грёбаную ручку шкафа от услышанного. В конце концов до меня доходит, почему он последнее время не приставал к нам. Я тут же разворачиваюсь к нему лицом и говорю: —Не припомню, чтобы у меня были проблемы с памятью, — говорю я, как можно спокойнее. —Ты только подтверждаешь свою безнадёжную глупость. Если у тебя нет, как ты сказал, проблем с памятью, то какого ты согласился? —Держи свои вопросы при себе. Не все горят желанием на них отвечать. Не хочу, чтобы он прибил меня прямо здесь, поэтому, буквально срываясь с места, решаю идти в столовую. Дэй, как не странно, отходит, пропуская меня. С ним никогда не было просто, поэтому через короткое время слышу тот же голос, только уже за спиной: —Не забудь, поговорим после ужина, Лоренс. — Да пошёл ты! — Ору на пол этажа. Сердце колотится, и я не в состоянии это контролировать. Пробую не думать, но в голову так и норовят воспоминания о том, что было на последнем «Поговорим вечером» Сегодня кажись точно будет продолжение, я морщусь от воспоминаний. Его слова и претензии имеют смысл, но какого черта он так переживает за Уильяма, это не его дело. «Всё просто Лоренс. Хочешь его —Забери. Но тогда ты будешь отвечать за всё, что с ним случиться. За каждую каплю его крови. Не готов к такому —откажись от него и не пересекай черту друзей, отойди, блять в сторону и не мешайся под ногами, будь рядом но не как человек на которого можно положиться, а как друг. Сегодня есть, а когда плохо и с биноклем не найдёшь.» Пока что это единственная причина по которой мы бьем друг другу лица. Уильям под защитой Дэя, так же как и Мэй, Мэй его копия, бродит за ним постоянно, если не сбежал куда-то, как на данный момент и во многом помогает. В то время как благодарность Уильяма это времяпровождение со мной, самое худшее чем он может отплатить ему. Я понимаю что это неправильно, но выбирать я тоже не хочу, ведь стоит мне взять его под свою защиту, как Дэй же и будет пытаться его покалечить, а против него я не всегда смогу выстоять. Мало ли что он придумает. Я же в защите не нуждаюсь, мой пофигизм и Уильям рядом — лучшая защита. Моё затягивание с решением каких-либо конфликтов с Дэем никогда не заканчивалось мирно, и надеяться, что в этот раз будет иначе — глупо и бессмысленно. Я и сам не против пойти с ним, снова услышать что-нибудь, что выведет меня из себя. Может, тогда я, как и он, выплесну всё, что копится внутри. Станет легче дышать. Смотри, после такого он и даст мне время на выбор. Я перебираю в голове всевозможные способы, как бы сегодня получить меньше боли, а больше слов и решений, но все они с треском рушатся. Сколько бы лет мы ни были знакомы, я никогда не узнаю, что именно взбредёт в его больную голову в следующую минуту. Я выдыхаю, как только вижу свою семью. Как остановить время? Никак, отвечаю я сам себе, после того, как полчаса ужина миновало. За это время я пытался жевать еду в десять раз медленнее и разговаривать с сестрой, как можно дольше, но я не могу оттягивать время вечно. Три звонких «дзинь» ложкой по чашке заставляют утихнуть гул за столом. Я смотрю на главу, как и половина присутствующих тут. Каждый раз, мне кажется, что он возьмёт и запретит мне общаться с Уильямом, потому что почти всё ссоры случаются из-за нашей "дружбы", которую я под страхом смерти не хочу заканчивать. — Дорогая семья, — начал он. — Тоже мне, семья, — шепчет Уильям, и я еле сдерживаю нервный смешок. —В последнее время на вас всё больше жалоб с академии. Я не допущу, чтобы вы опорочили наши имена и там. — Выдыхаю. Речь не о нас с Уильямом. — А клан для вас за последние три месяца стал рингом для боев без правил. Я в жизни не доверю таким раздолбаям, как вы, будущее этого места. Именно поэтому у вас год. Год! —Повышает он голос, что заставляет меня дёрнутся. — На взятия себя в руки. Чтобы до вас быстрее дошло, я ввожу новый закон: «Сделал один — отвечают все» Он делает долгую паузу, по очереди рассматривая всех пятерых. Молчание висит в воздухе мёртвым грузом, никому и возразить нечего, ведь это действительно так. В последнее время, всё чем мы занимаемся, — это дерёмся или ссоримся. Ожидаемо, что когда-то это должно было закончиться. Я стараюсь молчать. Вряд ли сейчас скажу что-то нормальное, поэтому устремляю глаза в пол — это означает, что претензий нет. Стоит ещё напомнить: «Будь уверен в своём выборе его нельзя изменить.» — Позвольте уточнить, —единственный кто подаёт голос, это Уильям. — То есть, если кому-то захочется сбежать или убить участника клана то, после суда, убьют всех, верно? В нашем клане за вышеперечисленные деяния — смерть. Есть особые, так называемые «нечастые случаи», но их чрезвычайно мало. —Да, Уильям, ты всё правильно понял, — отвечает мой отец. — Я вас лично прикончу. По очереди. Тебя, к слову, первого. Конечно, отец будет рад убить «проблему», которая мешает мне концентрироваться, но к его глубочайшему сожалению, он сможет её, убрать только через мой труп. —Шутки закончились. — Сурово добавляет глава к реплике отца. Может хоть когда вы начнёте решать проблемы только между друг другом, и без публики, мозгов прибавится. —Благодарю за ответ, — поникшим голосом говорит Уильям. Как только я отрываю глаза от пола, в них бросается зверская улыбка Дэя, сидящего напротив, и меня от неё тянет блевать. Он же, в свою очередь, убедившись, что тема закрыта, встаёт из-за стола и выдаёт: —Я могу с Лоренсом отлучиться? Дело касается академии и завтрашней вечеринки. Я искренне жалею, что не глухой и слышу это своими ушами. Можно я отмотаю время назад, чтобы посидеть в целости и сохранности ещё немного? —Я тоже иду с ними. Брат, забыл меня упомянуть. Память ни к черту, — ожидаемо добавляет Уильям. —Уильям, — улыбается Дэй, —я за тебя всегда помню. Кушай спокойно. Мы с Лоренсом… прошу прощения, с не до братом, — назло уточняет Дэй, — всё сами решим, и позже он проинформирует тебя, что и как. —С глаз моих долой. Оба! Уильям хочет встать, но я делаю это первым. Кладу руку ему на плечо в безмолвном «не двигайся». Он никак не комментирует мое самовольство, потому что не может из-за большого количества лишних ушей. Но это не мешает ему тихо сказать «Ты обещал» Я обещал в скором времени начать думать, а не сегодня, отвечаю я себе в мыслях, направляясь прочь. Я первый возвращаюсь на второй этаж. Дэй, к счастью, плетется где-то сзади. Рассчитывать на то, что он учтёт новое правило, глупо с моей стороны, но, несмотря на это, я просто добровольно иду на каторгу. Его рука толкает меня в комнату, и я почти теряю равновесие. —Больной, что ли? —Не припомню чтобы на нашей последней встрече, я говорил что ты можешь с ним начать общаться, не сделав выбор. У вас прекрасно получилось не пересекаться до сегодняшнего дня. «Не пересекаться» — громко сказано. Мы проводили ночи вместе, подальше от чужих, да и, впрочем, от любых глаз. —Ха, и что я вообще ожидал тут услышать? — Отворачиваюсь и не спеша направляюсь к стулу. Это оказалось огромной ошибкой. Не успеваю я даже дойти до него, как он сильно толкает меня в спину, я резко разворачиваюсь, а он только и рад повторить движение, чтобы я точно потерял равновесие. Я по собственной глупости падаю на спину. —Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Ору я, пытаясь встать, но это так же бесполезно, как и попытки рыбы выбраться из сетки. —До тебя никогда ничего не доходит словами. —А до тебя вообще ни черта не доходит! Я стараюсь сохранять спокойствие, но сердце бьётся в пятках. Какое спокойствие? От этого его тона меня трясет, благо не от страха, а от желания отомстить. Этого не видно. Всё внутри. Всё хорошо, пока я молчу. Всё в порядке. Я смотрю в его бездонные черные глаза. Как человек может вызывать такую ненависть? Она настолько сильная, что затаилась в каждой клеточке моего организма. Он молчит. Ждёт, пока я дам верный ответ. Но как? Как я могу выбрать что-то у чего даже нет счастливого разрешения? Я не могу постоянно строить из себя придурка. Я всё отдам, только чтобы Уильям не был с кем-то другим, поэтому даже не собираюсь говорить то, что Дэй хочет услышать. Ещё полминуты — и его терпению придёт конец. Я знаю это ещё с детства: на большее его никогда не хватает. Сглотнув ком в горле, я замираю, и, если честно, то мне на секунду кажется, что сердце делает тоже самое. —Неужели ты не понимаешь, что тебя не просят, тебе приказывают выбрать. Приказывают. — Повторяет он громче. —Не слишком ли много ты на себя берёшь? —Я дважды не повторяю. —А я сколько угодно повторю, лишь бы до тебя дошло, — отвечаю я так же громко как и он. Удар приходится по животу. Я не успеваю среагировать. Он сидел на моих ногах, не моргая, а теперь резко вскакивает, чтобы смотреть на меня сверху и не дать мне подняться, разве человек который уверен в своих силах будет такое вытворять? Живот скручивает от боли, и недавно съеденный ужин подкатывал к горлу. Дыхание сбито к чёртовой матери, и я начинаю жадно вдыхать воздух. Мои органы целы вообще? Почему так больно дышать… Он, даже не напрягаясь, врезал настолько сильно, что боль вибрацией отдалась до в спины. Я рефлекторно приподнимаюсь, как только он отходит от меня на шаг, но его нога, ставшая на ребра, вновь припечатала меня к полу. На этот раз — намертво. Дыхание медленно замедляется. Меня сейчас точно вырвет, но для этого нужно встать, чтобы блевануть ему в лицо. —Попробуем ещё раз. У меня времени много, а у тебя достаточно мест, где можно ударить. —Сдохнешь быстрее, — проговариваю, пока на моём лице появляется насмешливая улыбка. —А ты случайно не хочешь решить всё на равных условиях? Или ты боишься меня? —Касаясь обуви которая перекрывала мне воздух хриплю я. Отполированная туфля тут же впечаталась мне в челюсть, и на этот раз боль током отдает до самых ключиц. Я кашляю от крови, которая пошла из щеки. К счастью, я всего лишь слегка проткнул её зубом из-за удара, ничего серьёзного. Захлебнуться собственной кровью не хочется, и я сглатываю её. Противный металлический вкус тянется по глотке и меня передёргивает. —Неправильный ответ. Даю тебе последний шанс. На этот раз я затаил дыхание. —Ты же знаешь, что моё мнение никак не поменяется, бей ты сколько угодно. —Поменяется, или, в ином случае, мне придется зайти к нему в гости, и сказать, что ты даже не в силах за него постоять. Я не поддамся этому сапогу. Пусть только попробует его тронуть. —Пошёл на хуй! —Мой голос срывается на крик. —Раз смелый такой, будем готовить по-другому. Он отходит от меня, и через несколько секунд я поднимаюсь, мирясь со жгучей болью. Не раздумывая ни секунды, я направляюсь к выходу пока ещё вообще могу ходить. Голос в моей голове буквально орёт: «Бей или беги». Я выбрав второй вариант касаюсь холодной ручки, и моё лицо расплывается в истерической улыбке. Я сжимаю эту ёбанную железку до хруста — заперто. Снова вариант без варианта. Ну что ж, я очень этого "не хотел", ну время чтобы начать бить в ответ пришло слишком быстро. Стоит мне только развернуться, как он в тот час швыряет меня в стену. Я с глухим стуком ударяясь головой, но на этот раз не падаю. Мои зубы клацают, и мир перед глазами разделяется на две несвязанные между собой размытые картинки. Но ему этого мало. Мне достаётся везде, как и ему. Я никак не привыкну к его садистскому поведению. Моя спина, руки, рёбра — каждый миллиметр тела горит адской болью, даже там, где он не ударял, надеюсь ему досталось не меньше. Я ничего не помню, но, по-моему, я отключился после второго удара в голову. Он не человек — он монстр. Почему не Дэй сын моего отца? Идеальный экземпляр для него. Отец.. «Сейчас ещё и от него достанется», — сквозь рой мыслей о Дэе, проскальзывает что-то пострашнее. Я едва держусь на ногах. Потому что нельзя показывать слабость — даже когда вот-вот рассыпешься. Ни ему, ни тем более Уильяму. Дэй всё ещё смотрит на меня, будто ждёт, когда я согнусь пополам. Я уже должен был это сделать, но желание не проиграть ему, удерживает в вертикальном положении. Он стоит слишком близко — и мне хочется ударить его, просто за то, как он дышит. Между нами — Уильям. Как он забарабанил в дверь, как я резко поднялся от стука, — это надо было видеть. Может, мы и били друг друга как будто в последний раз, но понимали: если за дверью кто-то из старших, это плохо для нас обоих. Нарушать правила, которые только что установили, — нельзя. Придётся сыграть в перемирие. Дэй всё ещё держал меня за плечо, пока я пытался выровнять спину. Когда я увидел Уильяма я истерически улыбнулся. Даже не знаю, от его появления стало лучше или хуже. Пока они кричали друг на друга, все мои силы уходили на то, чтобы вернуться в реальность. Сейчас чуть тише. Мы с Дэем продолжаем играть в гляделки, и первым сдается Уильям. Он смотрит на нас обоих — и в этом взгляде что-то странное. Будто он не знает, кого спасать первым. Меня? Себя? — Отойди, Дэй, — наконец говорит он. Голос спокойный, но в нём чёткое предупреждение. Дэй улыбается. Спокойно. Гармонируя с тишиной, от которой стынет внутри. — А если нет? Ты опять будешь играть в спасателя? Не устал ещё? Я делаю шаг — медленный, чтобы не упасть. — Не нарывайся, — говорю. Не громко, но достаточно, чтобы он услышал. Он даже не смотрит на меня. Весь в Уильяме, будто пожирает его взглядом. — Ты не можешь выбрать его. Не можешь, слышишь? —Говорит Дэй Уильяму. Я почти срываюсь с места. Уильям тут же вскидывает руку, не давая мне двинуться дальше. Его пальцы касаются моей груди — лёгкое, почти невесомое касание. Но этого достаточно, чтобы я остановился. Будь по его. Я постою. — Это не твоё дело. С кем захочу с тем и буду. И ты не остановишь меня такими концертами. Почему ты не понимаешь, что, причиняя ему боль, выстраиваешь стену между нами? — Он толкает его в плечо, и Дэй послушно отступает. — Потому что между вами уже не просто стена, а что-то непробиваемое. Хочешь — жги, режь — без разницы. Поэтому то что ты делаешь бесполезно. — Он издевается, — шепчу сквозь зубы, видя, как он не слушает, что ему говорят, а просто улыбается. —Уильям, хватит ему что-то объяснять. — Слушает, просто ему сказать нечего, да?— Он повернулся ко мне говоря это, но не надолго. —Я всё вижу — произносит он смотря на Дэя, который хотел обойти его.— Отойди к двери. Последний раз говорю. Слова прозвучали, но никто не отходит. Дэй хочет оттолкнуть Уильяма, однако тот делает это первым, словно предугадывая его движения наперед. Он разозлившись, хватает его за рубашку, желая отшвырнуть, куда подальше. И всё срывается. Уильям двигается резко. Пока внимание Дэя сосредоточено на мне, одно точное движение — и шприц оказывается у него в шее. Я даже не сразу понимаю, откуда он его взял. Сейчас это неважно. Мне хочется сползти по стене от облегчения. Проблема номер один, временно устраняется. — Что ты… — Дэй не успевает договорить. Его руки замирают на теле Уильяма, жалкая попытка оттолкнуть так и осталась лишь желанием. Препарат проникает через иглу. Парень толкает его на пол, у лежащего уже нет сил сопротивляться. Он потратил их, избивая меня. Я ловлю себя на том, что забыл, как дышать. Слишком поглощённый этой сценой передо мной. Как только глаза Дэя закрываются — я выдыхаю. По-настоящему. Уильям уже не держит его руки. Касается шеи, кажется, проверяет пульс. Устранить на время было лучшим решением. А убить это уже перебор. — Сможешь немного помочь? — Конечно, — я двигаюсь к Уильяму и помогаю поднять Дэя, чтобы переложить его на кровать. К счастью, мы справляемся быстро, и я не падаю в обморок от боли. Уильям заботливо накрывает его покрывалом с головой и распахивает окно — чтобы он тут не задохнулся к чёртовой матери. Я сажусь на пол, пытаясь прийти в себя. Он легонько касается моего запястья. Я тут же поднимаю глаза на него. — Насколько всё плохо? — Спрашивает он тише обычного. Почти шёпотом. Я с трудом глотаю воздух. Если не считать что всё болит, а тело подкашивается при попытке нормально идти, и голову, которая до сих пор, как будто бы трещит после удара, то всё не так уж и плохо. —Жить буду. — Уверен? — Не совсем, но у нас нет времени умирать. Нужно выметаться отсюда. Он это понимает. Его взгляд снова скользит на тело на кровати, потом на дверь. — Нам нужен ключ. Без него отсюда не выйти, — хоть он и говорит это, складывается впечатление, будто сам не до конца верит в сказанное. Я тоже не верю. Если мы не найдём ключ — придётся выламывать дверь. Я точно не собираюсь ночевать с Дэем в одной комнате. — В кармане посмотри, — киваю на Дэя. — Он всегда держит его при себе. — Очевидно. Уильям раскрывает его, и хлопает по карманам в поисках. Неохотно опускает руку — и глаза тут же расширяются затем удивление сменяется смехом. — Что? — Спрашиваю. — Что-то колется, — морщится он. — Не нравится мне это, если это то, о чём я думаю. В конце концов он вытаскивает небольшой металлический ключик. И теперь, у него в руке, помимо нужного ещё пакетик. Он молча кидает его мне. — Он издевается? — Я поднимаю приземлившиеся на пол двумя пальцами, будто это что-то инопланетное. — Кто их носит в кармане 24/7? —Озабоченные.—Уверенно говорит Уильям, поправляя одеяло, а затем продолжает, —может, хотел устроить вечер романтики со всеми сразу. — Удачи ему, во снах все шансы— смеюсь я, отбросив находку подальше. Пакетик чисто случайно прилетает ему в лицо. Мы подходим к двери. И не желая больше медлить Уильям поворачивает ключ в замке. — Готов? Я делаю шаг и тут же теряю равновесие. Только благодаря Уильяму не падаю. Он сразу подхватывает меня за плечи. — Твою мать, — шепчу. — Голова.. — Идти сможешь? —Придётся.—Я цепляюсь за его руку. — Просто не отпускай. — Не отпущу конечно, — хватая меня покрепче говорит он. Мы быстро направляемся прочь, насколько это возможно в моём состоянии, не забыв закрыть дверь. Ключ Уильям возвращает назад, через маленький выступ снизу. За спиной остаётся только тишина. И тело Дэя. И всё то что могло случиться, но в этот раз не успело. Уильям никого не выбрал. Дэй не успел настоять. А я — не успел умереть. Лучший исход событий. Самый лучший из всех. —Прости, что не успел раньше, они как будто специально забалтывали меня на ужине, а когда я встал говоря что хочу уже спать, мне сказали сидеть. Только твоя сестра встала на мою сторону. —Виновато произносит он. —Я добровольно туда пошёл, зная что будет, просто не рассчитал свои силы, он был быстрее. —Пора заканчивать с этим —устало проговаривает он. Я лишь молчаливо соглашаюсь, может сегодня меня и пронесло, но он не уступит просто так, поэтому придется выбирать, как бы сильно не хотелось потянуть резину. Чем сильнее я её натягиваю, тем больнее она меня ударит позже. Идя по коридору, мы молча молимся, чтобы нас никто не заметил. Дэй отоспится и завтра будет как новенький, но вот если его найдут в отключке, у нас будут большие проблемы. Исходя из нового закона — в трехкратном размере. Покалечить любимчика моего отца — сущий кошмар. Честно говоря, я лучше собственноручно перемелюсь в мясорубке, чем отец снова меня побьет. То что делает Дэй, никогда не сравнится с ударами отца. Точные и мучительные. Более того, меня начинает трясти от одного его вида. Если свой детский страх перед почти одногодкой я давно переборол, то страх перед отцом даже после потери памяти останется, это слишком глубоко засело во мне. Последний раз он избил меня так сильно, что в висках до сих пор что-то стреляет, когда я резко нагибаюсь. Он мог меня убить. Если бы не Уильям, который в тот день буквально вымолил у медсестры, мне помочь, я бы точно попрощался с жизнью опоздай она на пару минут. Я не хочу ощущать это когда-либо ещё. Именно поэтому, приходится выполнять всё, беспрекословно. Уильям толкает меня в ванную комнату на первом этаже. Я отпускаю его и разворачиваюсь, чтобы закрыть за ним дверь, но он шагает за порог и делает это сам. —Приставать не буду, — вскидывает он руки, видя мой озадаченный взгляд, но я не поэтому на него так смотрю. — Посмотрю, что он сделал с тобой, и подожду изнутри. Я улыбаюсь. Спасибо. Мне не хочется это говорить, поэтому я просто делаю шаг вперёд и, повернув его голову, коротко целую. Увидев приподнявшись уголок губ, я радуюсь, что он принял мою благодарность. Шагнув в душевую, я тяну его за собой прямо в одежде. Завтра посмотрит на мои синяки, а сегодня я хочу просто спокойно принять душ и где-нибудь спрятаться, чтобы никто не смог нас достать. Мне безумно нравится то, что он не настаивает. Просто молчит и делает то, что я хочу, если, конечно, ему тоже это нравится. Я включаю ледяную воду, и Уильям забавно морщиться от холода. —Это ты любишь в ледяной воде плескаться, а мне горячая нравится. —Как можно мыться в горячей воде? Сваришься же! — Возмущаюсь я. —А в холодной в ледышку превратишься, — он снова морщится, всё ещё стоя под быстрыми струйками. В ледяной воде не так сильно болят раны. —Включу теплую, — говорю с улыбкой, глядя ему в глаза. Когда мокрая одежда обоих шлёпается на пол, я тянусь за гелем для душа. Мне нравиться брать тот, которым пользуется сестра. Его запах напоминает мне о маме — она пахла ментоловыми сигаретами и медом, прямо как этот гель. Я буквально теряю голову от этого запаха. Не успеваю обернуться, как Уильям делает шаг, встаёт на носочки и целует меня. В этот момент в моей голове затихает всё, и остаёмся только мы. Мне не помешает отключиться от реальности, поэтому, банка с гелем с грохотом отправляется на пол, и мои руки притягивают его за талию. Губы желают касаться его вечно. Привкус, как казалось бы, обычной мятной пасты, нравится мне до безумия. Поцелуи с ним заменяют все антидепрессанты, которые пытается приписать мне ухажёр сестры. Мягкие губы, которые буквально возвращают меня к жизни, — это то, что мне нужно. Тёплая вода каплями стекала по его худому телу. Оно слишком прекрасно: чётко выраженная талия, темно русые волосы уложены в растрёпанные кудряшки, которые теперь мокрые. Почему он такой красивый… Переключившись на шею, я не могу удержаться, чтобы не укусить его. В следующее мгновение по стенам душевой разноситься тихий стон. Он касается моих волос и нежно проводит по ним рукой. Шепот, от которого бегут мурашки, говорит такие грустные вещи: —Нам пора тормозить. —Ты прав. Его ручки что есть силы прижимаются ко мне. Я почти сразу делаю тоже самое, задерживая дыхание от острой боли которая напомнила что было пару минут назад. Но мне слишком хорошо, чтобы просить его не обнимать меня. Кажется я теряю счёт времени. Не знаю, сколько мы так стоим перед тем, как наконец помыться и выйти из кабинки. В моменте, когда Уильям помогает мне вытирать волосы полотенцем, я вздрагиваю от резких стуков в дверь. Мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить — нужно открыть. —Лора? — Спрашиваю я, не понимая, что она тут забыла. —Мне срочно нужно исчезнуть на пару минут. Вот ключ от этой душевой. Включи воду и оставь свет, после закрой дверь. Если меня будут искать, скажи, что я здесь. —Что случилось? —Вопросы позже. Ты меня понял? — Настойчивее спрашивает она. —Да. Развернувшись, она бегом шагает прочь. Смотря ей вслед, я пытаюсь придумать, зачем она уходит. У неё привычка такая — как взрыв в тишине: появится, навести суету и развеяться. Мокрая ладонь ложится на моё плечо, и я вновь дёргаюсь. —Уильям, мать твою! — Развернувшись к нему, говорю я. —Прости, прости, я не хотел тебя напугать, — улыбается. — Есть предположения, куда она? —К горю своему, скорее всего. — Я имею ввиду её мужа. —Даам. Надеюсь, как она и сказала, на пару минут, иначе подставит тебя. Мы только за последние пару часов, так накосячили, что мне страшно представить, что за это будет. —Да без разницы, главное помочь сестре, — произношу это без тени сомнения, ведь на самом деле так считаю. После смерти мамы, сестра единственный адекватный родной человек, который у меня остался. Я снова захожу в душ, включаю воду, захлопываю кабинку и, не выключая свет, закрываю ванную комнату на ключ. —Оставим его ей в комнате? —Идём, — соглашаюсь. Пролетев по коридору быстрым шагом, чтобы случайно ни с кем не пересечься, несмотря на то что большинство ведёт дискуссии внизу, я захожу в её комнату и оставляю ключ на полочке. Я замечаю, что окно открыто, и шепотом прошу Уильяма его закрыть. Его рука уже тянется к ручке, но в полуметре от стекла он замирает. Я вопросительно смотрю на него, не понимая, как можно так долго закрывать окно. Он жестом подзывает меня к себе, и я, вздыхая нехотя подхожу. На самом деле я не горю желанием остаться замеченными, но, увидев за окном свою сестру, резко меняюсь в лице. «Чем она думает…?» — Проносится в моей голове. Стоит напротив собственного окна, с чьим-то ребёнком под рукой. Ещё и этого ушлёпка сюда привела. —Пошли ему лицо разукрасим, — говорю я, сжимая подоконник. —В таком состоянии? Ты сейчас серьёзно? — Говоря это, Уильям поворачивает голову ко мне и с искренним непониманием хлопает своими зелёными глазками. —Да я его в любом состоянии прибить готов. Уильям захлопывает окно и толкает меня в плечо к выходу. Однако я разворачиваюсь обратно и внимательно смотрю на его лицо, ожидая ответа. —Вот скажи мне, пожалуйста, почему ты такой дурачок? Твоя сестра любит его, и ваш отец разрешает им видеться раз на какое-то время... —Но он её.. —перебиваю его. Он прикрыл мне рот рукой, а я и сам опустил глаза в пол, не стоило поднимать эту тему. Тишина, она всегда наступает после этих слов, но в этот раз он, вздыхая, произносит: —Убить его за это мало. Но не в этом состоянии, хорошо? —Пойдём отсюда. —Вместо согласия говорю я. Я крепче сжимаю его руку. Мы идём, не издавая ни единого звука, потому что ещё в детстве наизусть выучили все скрипучие доски в особняке. Моя память немного лучше, чем его, и по этой причине я всегда иду впереди, а он сзади, ступая там же, где и я. Мы не можем сидеть друг у друга в комнатах по одной простой причине туда в любой момент может ворваться Дэй, хотя это на самом деле пол беды. А вот если к нам в комнату заглянет отец, неважно чей, то можно считать что мы трупы. Именно поэтому безопаснее сидеть в какой-то пустой комнате или вовсе на чердаке. «А если мы рискнём и ляжем на кровать…» — проносится у меня в голове как только я переступаю порог комнаты. Моя спина не выдержит испытания сидеть на полу. Тело буквально ноет а места где Дэй переборщил с силой ударов пульсируют. Уильям без слов подходит к кровати видя что я стою. В коридоре намного темнее чем здесь. Сегодня полнолуние и окно без штор даёт прекрасную возможность рассмотреть всё что находится внутри. Только вот смотреть не на что, сезон чтобы принимать гостей ещё не начался, поэтому тут пустовато. Кровать в конце комнаты и сразу с правого бока шкаф. Конец разглядывания. Я пытаюсь закрыть дверь на замок но покопавшись с ней полминуты быстро бросаю это гиблое дело. Какой смысл тратить время на сломанный замок, когда Уильям ждёт меня на кровати. Забравшись к нему я ложусь рядом. Как только я устраиваюсь поудобнее он ложит свою голову мне на плечо. Глядя на него, складывается ощущение, будто он уснул в тот же момент, как его макушка коснулась моего тела, но понятное дело что это не так. Изъеденный сегодняшним днём, я всё равно не в состоянии заснуть. Вслушиваясь в каждый шорох, и придумывая отмазки на каждый наш сегодняшний пролёт я пытался уснуть, но исковерканные мысли под конец испортили занятие. Я боюсь пошевелиться, ибо в противном случае, агония сегодняшнего ужасного события, вновь вспыхнет уколом жгучей боли где-то внутри меня. А завтра ещё в академию. За что мне такие испытания? Грохот на втором этаже заставляет меня широко распахнуть глаза. Я чувствую как в моих объятиях резко дёргается Уильям. —Ты живой? —Нет. —…