Его всевидящее око

Машина с рёвом мчалась по пустой дороге, сокращая расстояние между свободой и твоим неизбежным возвращением в плен. Люк сидел за рулем с лицом, полностью скрытым за птичьей маской. Ты не видела его глаз, не могла делать выводы по тому, как он держался, — ощущала лишь молчаливое, непреклонное присутствие человека, увозившего тебя обратно в твою тюрьму. Тебе было любопытно, что он видел за маской. Киеран сидел в такой же маске рядом с ним, пальцами отбивая лёгкий, почти беззаботный ритм по приборной панели, когда закончил напевать веселую мелодию. Его лицо тоже было полностью скрыто, и тебе не за что было зацепиться: ни глаз, чтобы найти подсказку, ни выражения лица, которое можно было бы прочесть. В зеркале заднего вида ты заметила, как Киеран повернул голову, чтобы бросить на тебя взгляд, но ты не была полностью в этом уверена: его скрытый маской взгляд ничего тебе не сказал. Тишина тянулась бесконечно, нарушаемая только низким гулом двигателя и ровным, размеренным дыханием Сайлуса у твоей шеи, чьё тепло тела держало тебя в заложниках во многих смыслах этого слова. Сайлус крепко прижимал тебя к себе: как будто в момент, когда он решился бы ослабить хватку, ты бы растворилась в темноте, проносившейся за окнами. Его большие руки властно обхватывали твои бёдра, удерживая тебя на коленях. Каждая минута, протекавшая в этом замкнутом пространстве, походила на обратный отсчёт времени до чего-то, тобой неопределённого, но чувство надвигающегося ужаса засело глубоко в твоих костях. В твоей голове бушевала буря, мысли кружились в бесконечном круговороте хаоса. Выстрел, оборвавший жизнь Риз, гремел в твоей голове снова и снова, отказываясь отпускать тебя. Ты всё ещё видела всё так отчётливо: его безжизненное тело, рухнувшее на пол; глаза, расширившиеся от потрясения. Тебя словно разъедало заживо. Это твоя вина. Да, Риз был чудовищем. Он похитил тебя, лгал, втянул в кошмар, чего ты не заслуживала. Но даже сейчас часть тебя — часть, что продолжала цепляться за честь, за чувство «правильного» и «неправильного», за благородство охотника глубокого космоса, — ненавидела то, что произошло. Ты ненавидела себя за произошедшее. Его следовало бы посадить за решетку, привлечь к ответственности, а не расстреливать вот так. У тебя сдавило грудь. Почему ты не остановила всё? Ты могла бы, не так ли? Ты не должна была позволять гневу взять верх, не должна была выплёвывать те слова в его адрес, не должна была посылать его к чёрту. Если бы ты не совершила всё это, Сайлус не убил бы его, верно? Тяжесть мыслей давила на тебя, удушая чувством вины. Ты чувствовала её всем своим существом — острую боль своего промаха, от того, как ты позволила эмоциям взять верх. Не так всё должно было случиться. Ты не должна была быть повинной в смерти человека, каким бы извращённым или злым он ни был. Ты должна была быть выше. Но не была. И теперь кровь Риза была на твоих руках. Чувство вины всё сильнее сжимало твою грудь. Ты почти ощущала её горечь на языке в безжалостном напоминании о том, как ты претерпела неудачу. Может, если бы ты просто держала рот на замке. Может, если бы ты нашла иной способ, любой другой способ, спустить ситуацию на тормозах, он был остался в живых. Тебе бы не пришлось нести бремя его смерти. Но ты этого не сделала. А теперь было уже слишком поздно. Это твоя вина. В уголках глаз начали скапливаться слёзы, но резко втянула воздух, прогоняя их. Ты не могла позволить им пролиться — не здесь, не сейчас. Ты не могла позволить Сайлусу увидеть бурю, бушевавшую внутри тебя. Если бы он увидел твои сомнения, твою слабость, он бы решил, что победил. Ты уловила его взгляд на себе, — наблюдающий, изучающий, — но, к счастью, он ничего не сказал. Его хватка слегка усилилась, как будто он ощущал появляющиеся трещины в твоей решимости, но на этот раз он смолчал, оставив тебя наедине с твоей внутренней войной. Вместо того чтобы расплакаться, ты повернула голову, сфокусировав взгляд на окне. Из-за тонирования трудно разглядеть что-либо, но возможно. Возможно было различить только размытые очертания зданий, проносящихся мимо, смутные тени вдалеке. Сколько времени займёт поездка? Как далеко ты сбежала? Ты вспомнила мучительную прогулку, что привела тебя к круглосуточному магазину: бесконечные часы блуждания по незнакомым улицам в надежде на спасение. Тогда время потеряло всякий смысл, как и сейчас. Погруженная в свои мысли, ты почувствовала, как твоё тело начало предавать тебя, как подкрадывалась усталость. Против своей воли ты начала засыпать, ощутив давящую на веки тяжесть, и сильнее расслабилась в объятиях Сайлуса. Ты сопротивлялась, не желая класть голову ему на грудь, боясь того, что могла увидеть, проснувшись. Но прошло столько дней с тех пор, как ты нормально отдыхала, и тебя неумолимо клонило в сон. Минуты тянулись бесконечно, и, несмотря на все твои усилия, твоё тело начало поддаваться. Ты балансировала на грани сна и реальности, когда внезапно тишину прорезал хриплый голос Сайлуса, заставив проснуться. — Люк, скажи поварам, чтобы приготовили ужин через час. Киеран, отмени мою встречу с генералом. Люк и Киеран молча кивнули с ничего не выражающими лицами за масками, и стоило тебе попытаться пытаетесь вникнуть в смысл слов, как машина резко затормозила. — Да, босс! — отрывисто ответили близнецы, словно подобные разговоры были обычным делом. Всё происходило так быстро. Как только машина была припаркована, Люк и Киеран вскочили с мест с отработанной на практике скоростью. Звук открывающихся и закрывающихся дверей эхом разнёсся в ночной тишине. Под тобой двинулся Сайлус, открывая дверь, и ты неловко соскользнула с его колен, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие равновесия, пока он выходил из машины. Напряжёнными, усталыми глазами ты наблюдала за тем, как он выходил, возвышаясь над открытой дверью машины. Затем он протянул руку тебе. Ты заколебалась. Этот жест, несмотря на внешнее проявление вежливости, вовсе не был дружелюбным. Это не предложение — это приказ, невысказанное напоминание о твоем пленении. Казалось, что мир вокруг тебя сжимался, воздух уплотнялся, а сердце в груди колотилось. Мысли метались, но бежать было некуда. — Если подумываешь о том, чтобы угнать машину, — произнёс Сайлус с тихим смешком, склонившись, чтобы заглянуть в машину, — Люк уже забрал ключи, котёнок. Ты не смогла удержаться и бросила на него пронзительный взгляд. Да, ты думала о том, чтобы сбежать, но не тот момент — не тогда, когда побег был совершенно невозможен. Прошла секунда, ты открыла рот, желая объясниться, настоять, что ты ничего подобного не планировала. Но слова застряли у тебя в горле, бесполезные в данной ситуации. Так что ты прикрыла рот, проглотив разочарование, и вызывающе взглянула на него. Не сказав ни слова, ты протянула ладонь и взяла его за руку. Ты ощутила его крепкую, собственническую хватку, когда он помог тебе выйти из машины. Ты осторожно ступила на землю с неспокойным сердцем, зная, что возвращалась в свою клетку. Пока Сайлус тянул тебя вперед, продолжая удерживать за руку, ты оглядывалась по сторонам. Впереди маячил особняк: его величественный силуэт становился всё отчётливее с каждым шагом. Перед тобой возвышались большие железные ворота и статуи птиц — прекрасное место, если бы не страх, скручивающийся глубоко в груди. Особняк — нечто больше, чем просто здание: это клетка, которая теперь казалась ещё более удушающей, когда Сайлус заставил тебя идти рядом с ним, держась за руки, как будто ты была драгоценной гостьей. Но ты знала, что всё было совсем иначе. Это был контроль: тихая, но неоспоримая демонстрация силы. С каждым шагом к входной двери стены этого мира будто сжимались всё плотнее, а твоё сердцебиение ускорялось. Эхо шагов, сливающиеся с жуткой ночной тишиной, было единственным звуком, который напоминал о том, насколько сильно ты была заперта в этом месте — никогда одна и никогда по-настоящему не свободна. Когда вы подошли к высоким парадным дверям, твой взгляд, почти неосознанно, поднялся к Сайлусу. Его внешность всегда была поразительной: красные глаза, которые, казалось, светились злобой и весельем, и белоснежные волосы с едва заметным оттенком седины, подсвечиваемые слабым светом особняка. Его угловатые черты, такие резкие и безупречно сдержанные, сейчас указывали на усталость. Ты замечала напряжение в линии его бровей, усталость в лёгких морщинках вокруг глаз — то, чего раньше не замечала. Что заставило тебя задуматься: насколько сильный стресс вызвал у него твой побег. Скольким он пожертвовал за то время, пока тебя не было? Неистовал ли он, был ли в бешенстве? Словно уловив твой взгляд, Сайлус слегка повернул голову. На его губах заиграла ухмылка, а в тёмно-красных глазах вспыхнуло веселье. — В чем дело? Влюбляешься? — произнёс он низким, протяжным, дразнящим голосом, но было в нём что-то хищное — как будто он уже наслаждался данной маленькой игрой. К твоему лицу прилил жар, смесь раздражения и чего-то ещё, чему ты отказалась давать название. Ты быстро отвела взгляд, заставив себя сосредоточиться на чём угодно, только не на нём. Его насмешки — последнее, что тебе хотелось слышать, особенно когда у тебя голова шла кругом от тяжести грядущего. И всё-таки эти слова завязли в памяти, поддразнивая тебя так же, как и его ухмылка. Наконец, перед вами предстали массивные парадные двери, обрамленные теми же кованым железом и тяжёлым камнем, которые всегда придавали особняку ощущение крепости. Сайлус остановился, выпрямившись во весь рост рядом с тобой, продолжая удерживать твою руку, словно в напоминании, что о побеге или даже о неповиновении не могло быть и речи. Он указал на небольшую панель, встроенную в стену рядом с дверью. — Наклонись, — приказал он мягким, но властным голосом, — к сканеру. Сбитая с толку, ты перевела взгляд с него на сканер, не понимая, что он задумал. Ты помедлила, но его немигающий взгляд алых глаз впился в тебя, выжидая, не оставляя тебе выбора. Ты медленно наклонилась вперед, опустившись, пока твои глаза не оказались на уровне сканера. В воздухе прозвучал тихий сигнал, за которым последовал щелчок при открытии двери. Поражённая, ты выпрямилась и недоверчиво взглянула на дверь. — Подожди, — заикаясь, произнесла ты, провернувшись к Сайлусу. — Разве ты не пытаешься помешать мне сбежать? Из него вырвался глубокий, рокочущий смех, и он покачал головой, слегка взъерошив белоснежные пряди волос, когда наклонился ближе, весело сверкая алыми глазами. — Твои глаза, — сказал он с усмешкой, — могут только впустить тебя внутрь, — наклонился он ещё ближе, задев твоё ухо тёплым дыханием и вызывая дрожь по твоей спине. — Не выпустить. Его слова тяжелым грузом осели у тебя в груди, а в животе сжался узел страха. Твои глаза — что могли открыть эти двери, — были также ключом, запирающим тебя внутри. Любая имеющаяся надежда, любая мимолетная мысль о побеге в этот момент разбились. Мир, казалось, накренился, стены особняка теперь нависли над тобой подобно ловушке. Клетке, замаскированной под роскошь. Зачем он вообще озаботился о подобном? Пока ты стояла на пороге особняка, эта мысль не давала тебе покоя. Неужели он всерьез думал, что когда-нибудь ты захочешь вернуться? Идея чудилась абсурдом. Ты была его пленницей, втянутой в этот кошмар. Не было ни единой возможности, в которой ты бы вернулась добровольно. Но стоило тебе оглянуться, взглянуть на его сияющую ухмылку, как ты задалась вопросом: действительно ли он хотел этого. Человек, который обожал всё контролировать, подчинять людей своей воле, и мысль о том, что ему могла понравиться идея заставить тебя вернуться сюда на твоих условиях, вызывала дрожь. Оставил бы он тебя там, в пустынном городе, в ожидании, в отчаянии, только чтобы наблюдать за твоим падением и попытками приползти обратно домой? Идея была похожа на извращённую игру, которую мог придумать только он: где побег был невозможен не только из-за поставленных физических барьеров, но и от того, как глубоко он проник в твой разум. Ты покачала головой, пытаясь отогнать эту мысль, но вопрос остался, тяжело осев в груди. Он считал, что со временем ты бы сдалась? Что великолепный особняк, эта клетка однажды станет местом, куда ты вошла бы добровольно? Сайлус заметил твою нерешительность, блеснув алыми глазами в тусклом свете. — Странно, не правда ли? — задумчиво произнёс он ровно и непринужденно, будто считывал вопросы, роящиеся у тебя в голове. — Ключ, который позволяет только войти. Но, может, когда-нибудь... Ты захочешь им воспользоваться. Его слова повисли в воздухе, и твой пульс участился, гнев смешался с неуверенностью, клубящейся внутри тебя. Он же не мог всерьёз в это верить, верно? Что однажды ты могла вернуться сюда по собственной воле? От одной только мысли всё внутри перевернулось. Ты не могла представить себе будущее, в котором ты бы не боролась изо всех сил, чтобы сбежать подальше отсюда. И всё-таки, в том, как он это произнёс, была тревожащая уверенность, оставившая после себя больше вопросов, чем ответов. — Вот ещё, придурок, — выплюнула ты резким и вызывающим голосом. Сайлус рассмеялся, излучая настоящее веселье. Его красные глаза засверкали, устремившись в твои взглядом, в котором было нечто глубже обычного удовлетворения. В них отражалась теплота — извращённая, да, но искренняя. — Ах, вот и она, — пробормотал он, улыбаясь шире. — Я уже начал сомневаться, не сломила ли тебя зона N109 окончательно. Его хватка усилилась, не болезненно, но твёрдо и ободряюще, когда он повёл тебя в роскошное здание. Для него особняк всегда был твоим домом, даже если ты так ещё не считала. Ты поморщилась от его слов, внутренне закипая от раздражения, заставляя сердце биться чаще. Для него это всё ещё была игра — вызов, но не порождённый жестокостью. Нет, он находил твоё неповиновение забавным, как котёнка, огрызающегося на руку, что его кормит. Ему это даже нравилось. Проклиная его про себя, пока он вёл тебя по огромному дому, твои ноги передвигались механически, а разум старался не отставать. Перед глазами пронеслись знакомые картины, захлестнув тебя волной тошноты. Глянцевая чёрная плитка под ногами, тёмный, роскошный декор, украшавший каждый угол, — всё осталось прежним, таким же холодным и удушающим, каким ты всё помнила. Твой взгляд упал на дверь кухни: место, некогда предложившее проблеск надежды, шанс побега. Ты вспомнила, как бежала туда с бешено бьющимся сердцем в отчаянных попытках сбежать от этого всего, только чтобы снова оказаться в объятиях Сайлуса. Воспоминания терзали тебя, затопив новой волной горечи. Тебя тошнило от этого. Каждый сантиметр этого места, каждая мрачная деталь, казалось, были созданы для того, чтобы напоминать о твоём заточении. Это была клетка, какой бы роскошной она ни казалась на первый взгляд. И хуже всего была тяжесть его руки на твоей — собственническая хватка, невысказанное напоминание о том, что сбежать, как бы ты ни старалась, было невозможно в тот момент. Сайлус мягко направил тебя к лестнице по-прежнему крепкой хваткой, не давая тебе возможности колебаться. Твоё сердце заходилось в груди, когда ты начала подниматься по тёмной винтовой лестнице. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, пульс гулко раздавался в ушах, в то время как нахлынули воспоминания: воспоминания о том, как ты бежала, сердце ударялось о рёбра, а ноги горели в отчаянной попытке сбежать из этого места. Однажды ты уже спускалась по этой самой лестнице только для того, чтобы у тебя вновь отобрали свободу. Теперь тебя принуждали вернуться, шаг за мучительным шагом, в комнату, которую ты с боем старалась оставить позади. С каждым шагом твоя решимость таяла. Чем ближе ты подходила к двери, тем сильнее снова ощущала наваливающуяся, удушающую тяжесть плена. Тёмные коридоры, гнетущая тишина — всё давило на тебя, напоминая о том, что, как бы ты ни боролась, в конечном итоге ты окажешься именно здесь. Взаперти. Ты заколебалась, когда, наконец, дошла до двери в спальню. От одного её вида у тебя скрутило живот, ноги приросли к полу, и тебя захлестнула волна страха. Твоё тело кричало не заходить внутрь, не позволить вновь запереть себя в этой комнате. Бежать, сражаться. Но Сайлус стоял прямо за твоей спиной, достаточно близко, чтобы ты ощущала его присутствие и тёплое, ровное, почти пугающе спокойное дыхание. Он ослабил хватку на твоей руке, медленно очерчивая круги большим пальцем на твоей коже, словно успокаивая твои расшатанные нервы. — Всё в порядке, — пробормотал он нежным голосом, но с нотками непоколебимой властности. — Заходи, милая. Он произнёс это почти нежно, отчего узел тревоги в твоей груди лишь туже завязался. Ты не знала: искренняя ли то доброта, или очередная попытка контролировать. Этот мягкий, уговаривающий тон… Он нервировал тебя сильнее его смеха, сильнее его насмешек. Несмотря на то, что всеми фибрами души ты желала сопротивляться, ты двинулась вперёд под тяжестью его тихой настойчивости. Ты переступила порог комнаты, и твое тело предало тебя, хотя разум кричал тебе остановиться. Дверь с почти неслышным щелчком закрылась за вами, и вот уже четыре знакомые мрачные стены твоей тюрьмы снова сомкнулись вокруг. Ты с трудом сдерживала слёзы, подступающие к глазам, и прошла вглубь комнаты. Знакомая обстановка словно удар под дых: большая, внушительная кровать, на которой Сайлус бесчисленное количество раз овладевал тобой, оставив после себя такие глубокие шрамы, что ты даже и не подозревала о них. Холодный и безликий кожаный диван в центре комнаты, на котором ты сидела в ожидании очередной волны контроля, что затопит твою жизнь. Всё это было слишком. На мгновение твои колени чуть не подогнулись из-за сокрушительной силы тяжести происходящего. Воспоминания — мрачные, удушающие — окружили тебя, не давая дышать. Ты едва не упала на месте, не в силах противостоять потоку эмоций и душевной боли, которые внезапно затопили твоё подсознание. Но не успела ты обрушиться на пол, как Сайлус оказался рядом, обхватив за руку и проводив в ванную. Его хватка тверда, но странно ласкова, и от этого контраста тебе стало сильнее не по себе. Он потянул тебя к выложенной плиткой стене, и пока твой разум метался в попытках понять, что происходило, он начал осторожно, методично задирать твою рубашку, раздевая тебя. — Нет, — прошептала ты дрожащим голосом, едва слышным из-за стука сердца. Твоё тело напряглось, руки сжали ткань рубашки, как будто данный жест мог как-то защитить тебя. — Нет, — повторила ты дрожащим и неровным голосом, на этот раз несколько громче. Дрожь сотрясала всё твоё тело из-за паники, поднимающейся в груди. Сайлус бросил на тебя взгляд, похожий на беспокойство, замедлившись, но не прекратив. Он не принуждал тебя ни к чему, но продолжил раздевать тебя с ощущением неизбежности, будто верил, что это просто часть заботы о тебе, чтобы ты была там, где должна быть. — Я ничего не собираюсь с тобой сейчас делать, тебе просто нужно принять душ, милая. Но мысленно ты была совсем в другом месте. Воспоминания ослепили тебя вспышками: тусклый свет, запах сырости, непреодолимый страх нахождения в том подвале. Мужчина, который пытался овладеть тобой, который прижимал тебя к кровати с такой похотью, что у тебя до сих пор бежали мурашки по коже. У тебя перехватило дыхание, припомнив его руки, его кривую улыбку. Ужас, беспомощность — всё это было слишком реально, затопив тебя приливной волной. Ты не осознавала, насколько глубоко тебя травмировало данное событие. До этого момента, пока Сайлус стоял перед тобой, трогая твою одежду, слишком знакомыми прикосновениями, слишком близкими к пережитому тобой ужасу. Ты сдерживала свои эмоции, но больше не могла. Ты вздрогнула, инстинктивно отшатнувшись, погружённая в воспоминания. Срывающимся голосом, едва сдержанным рыданием, подступающим к горлу, ты произнесла: — Пожалуйста… Не надо. Руки Сайлуса замерли, и впервые за весь день ты заметила нечто — нерешительность, промелькнувшую на его резких чертах. Его красные глаза, обычно столь расчётливые и холодные, смягчились ровно настолько, чтобы ты сумела заметить. Его хватка ослабела, больше не пытаясь снять с тебя одежду. Вместо этого его пальцы осторожно легли на твои плечи, словно боясь причинить ещё больший вред. — Не двигайся, — повторил он тихим и странно нежным голосом. — Я просто пытаюсь тебе помочь. Но его слова едва ли дошли до тебя. Паника уже охватила тебя, сдавливая грудь, как тиски. Твое дыхание стало поверхностным, быстрым — слишком быстрым. Мысли разбегались, сердце билось так сильно, что казалось, будто грудная клетка скоро треснет от напряжения. Комната вокруг завертелась, и внезапно тебя больше не было там. Ты снова очутилась в подвале, под ногами разверзся холодный камень, к твоей коже прикасались руки мужчины, прижавшие тебя к стене. Бросившие тебя на кровать. Ты пыталась втянуть ртом воздух, но каждый вдох выходил рваным. Перед глазами всё расплывалось, колени подкашивались. Всё повторялось по новой. Беспомощность, ужас. Словно твоё тело втянули обратно в тот момент, и неважно, как сильно ты пыталась вырваться, у тебя ничего не получалось. Сайлус стремительно приблизился, притянув в свои объятия, прежде чем ты успела упасть. Его сильные, нежные объятия плотно прижали твою дрожащую фигуру к его груди. — Дыши, милая, — прошептал он низким, успокаивающим голосом, словно в попытках отогнать тебя от грани паники. Медленно выводя круги на твоей спине, его успокаивающий ритм боролся с хаосом внутри тебя. — Всё в порядке. Я держу тебя. Просто дыши. Но у тебя не получалось. Воздуха не хватало. Ты могла только резко и неглубоко дышать, пока ощущала, как мир ускользал от тебя из-за того, что твоё тело было на грани обморока. Ты сопротивлялась, слабо оттолкнув его, но его руки только крепче обхватили тебя, крепко удерживая на месте подобно якорю. — Ш-ш-ш, ш-ш-ш… — ещё тише, мягче, почти нежнее, — Я не причиню тебе боль. Ты в безопасности. Тепло его тела прижатое к твоему и его присутствие каким-то образом успокоили бурю внутри тебя. В конце концов, ты уцепилась за него не потому, что хотела, а потому, что он был единственным, что удерживало тебя от паники. Его рука продолжала поглаживать твою спину медленными, размеренными движениями, и хотя твоё сердце продолжало трепетать в груди, его прикосновение пробилось сквозь удушающий туман. — Я отвернусь, хорошо? — мягко сказал он, словно уловив причину твоего страха. — Ты можешь раздеться сама. Я не буду смотреть. Было что-то в его тоне — что-то искреннее, ободряющее, как будто он сказал это не просто в целях контролировать тебя, а потому, что хотел, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Ты едва заметно кивнула, но он уловил жест. Ослабив хватку и медленно отступив на шаг, он поднял руки в знак капитуляции, уперевшись взглядом алых глаз прямо в твои. — Я дам тебе время. Тебе не нужно спешить. Он медленно развернулся, заполняя комнату своим видом широкой спины, но уже не столь пугая. В его действиях не чувствовалось угрозы: он обдумано дал тебе пространство, в котором, как он знал, ты нуждалась. Твоё дыхание замедлилось, и ты сморгнула слёзы, пусть тело всё ещё тряслось. Дрожащей рукой ты вытерла оставшиеся слезы с глаз, разглядывая ванную, когда паника начала отступать. И тут ты заметила, что кое-что изменилось. Ванны больше не было. Ты помнила, что она была там ранее. Большая, богато украшенная ванна, занимавшая угол ванной, являлась символом роскоши в твоей тюрьме. Но сейчас её нигде не было видно. В замешательстве ты нахмурилась, уставившись в пустоту. — Где ванна? — спросила ты хриплым голосом, едва ли громче шёпота. Сайлус не обернулся, но ответил быстро и спокойно, как будто ожидал вопрос. — Я избавился от неё, — негромко сказал он странно осторожным, почти что настороженным голосом. — Не хотел, чтобы ты снова утопилась. Слова врезались в тебя пощёчиной, резко и неожиданно. Ты замерла, как и твоё сердце, когда до тебя дошёл смысл его слов. Он думал… Нет, он знал. Знал, как глубоко может проникнуть тьма внутри тебя, как близка ты была к настоящей смерти. Он принял меры предосторожности — не просто для того, чтобы удержать тебя здесь, но и чтобы удержать тебя живой. Ты стояла, замерев, уставившись на пустое пространство, где раньше находилась ванна, и до тебя снизошло осознание — спасения действительно не было. Ни от этого места, ни от Сайлуса, ни от безжалостной хватки собственного разума. Он лишил тебя всех возможностей, всех путей отступления, не оставив ничего, кроме этого. Не оставив ничего, кроме него самого. Усталость навалилась на тебя сильнее прежнего. Медленным, механическим движением ты встала под душ, ощущая свои руки и ноги чужими, как будто тебе больше не принадлежащими. Тёплая вода омывала кожу, но она никак не могла убрать тяжесть с груди. Ты закрыла глаза в надежде, что ровный поток воды поможет заглушить хаос в твоей голове — панику, безнадёжность, воспоминания. Но они цеплялись за тебя, упрямые и непреклонные. Перед твоими закрытыми веками мелькали образы: воспоминания о том подвале, о холодных каменных стенах, давящих на тебя, об ужасе, охватившем тебя, когда мужчина подошёл слишком близко, протянул руки, опаляя резким дыханием. Ты прижала ладони к кафельной стене, сотрясаясь всем телом, пока ты сражалась с воспоминаниями, которые продолжали накатывать, словно волны, захлёстывающие, утаскивающие тебя на дно. А затем появился Риз. Ты не могла развидеть это — момент, когда его тело упало на пол, звук смертельного выстрела, эхом отдающегося в твоей голове подобно навязчивому припеву. Его лицо, искаженное шоком и болью. Твоя вина. Слова крутились в твоей голове, словно мрачная мантра, переплетаясь с травмой, полученной в том подвале. Всё это смешалось, и как бы ты ни старалась, ты ничего не могла остановить. «Иди к чёрту, Риз». Вода стекала каскадами по твоей спине, но не смывала чувство вины. Не заглушала ужас. Образы крови и мозгов, стекающих по бетонным стенам. Ты прижалась лбом к холодному кафелю, позволив воде впитаться в волосы, пока боролась с нарастающей волной эмоций, грозящей затопить тебя. Тебе хотелось верить, что выход есть, была какая-то форма свободы — может, не из особняка, но хотя бы из-под власти собственного разума. Но в тот момент, стоя под безжалостными струями воды, ты понимала, что свобода дальше, чем когда-либо. Как бы ты ни сопротивлялась, ты находилась в ловушке. Внутри этого дома. Внутри самой себя. И самое худшее? Сайлус это знал. На глаза наворачивались слёзы, горячие и неудержимые, которые пролились прежде, чем ты успела осознать, что дала им волю. Они смешивались с водой, исчезая под непрерывной струёй душа, невидимые никем, кроме тебя. Впервые, казалось, за целую вечность, никто не смотрел на тебя. Даже Сайлус. Ты позволила себе тихие всхлипы, сотрясаясь всем телом, пока падали слёзы, сливаясь с тёплым каскадом воды. Странное облегчение — знать, что в этот момент он не видел твоего срыва. Сайлус ясно дал тебе понять, — твоя боль, твои страдания, твои слёзы — всё это принадлежало ему. Но этот момент принадлежал тебе. Пока тихо пробивались слёзы, ты прижалась лбом к прохладному кафелю, разрешив себе расплакаться так, как не позволяла до этого. Прерывистые рыдания едва были слышны за шумом воды, но они были настоящими, искренними и принадлежали только тебе. Поток смывал их прежде, чем они успевали оставить следы, как будто тех никогда и не было. Даже когда твоё сердце разрывалось, а душевная боль продолжала давить на тебя, в слезах, оставшихся незамеченными, было определённое странное утешение. Всего на несколько минут ты не была его сломленной вещью, которую нужно было починить или сохранить. Ты была просто человеком, пытающимся выжить, пытающимся дышать. И хотя вода не заглушала всю боль или воспоминания, она дала тебе возможность выпустить эмоции — пусть и ненадолго. Дыхание Ксавье стало прерывистым, пока он брёл по пустынным улицам Линкон-Сити, освещённым знакомыми часами охотника на его запястье. Голубые глаза переводили взгляд с дороги на голографический экран, парящий прямо над циферблатом. Синий свет подсвечивал его лицо, подчёркивая сосредоточенность в глазах. Сигнал из телефонной будки никуда не пропал до сих пор и постоянно мигал. Это была его главная зацепка — последнее место, где была ты перед тем, как все затихло. Он мысленно воспроизвёл звук твоего голоса во время разговора, каждое слово которого врезалось в его память. Похитили. Ты почти ничего не сказала, но паника в твоём тоне была очевидна. В момент, когда звонок прервался, что-то в нем сломалось. Не было ни колебаний, ни раздумий — он почти сразу же бросился на поиски, мчась по городу, пока твои слова, сказанные дрожащим голосом, эхом отдавались в его голове. «Да, его зовут С…» Слова повторялись в голове Ксавье снова и снова, словно навязчивые строчки из песни. Ты не успела закончить фразу, как звонок резко оборвался, оставив ему только единственную, ничего не значащую букву. С. Она прокручивалась у него в голове, пока машина мчалась вперёд, наконец-то вырвавшись за пределы Линкон-Сити на мрачную, извилистую дорогу, что должна была привести его к зоне N109. Он попытался перезвонить в ту же секунду, как связь оборвалась, лихорадочно набирая номер дрожащими руками, но всё было бесполезно. Соединение отсутствовало. Возможно, у тебя закончились деньги на таксофон. Возможно, случилось что-то гораздо хуже. Незнание терзало его. «Кто такой С?» Вопрос не выходил у него из головы с того самого момента, как ты произнесла его. Имя. Это наверняка было имя. Но одной буквы было недостаточно, чтобы понять, что это за человек, не говоря уже о том, почему он забрал тебя. Он выругался себе под нос, крепче сжимая руль, когда перед ним расстелилась тёмная дорога. Кем бы ни был этот С, он был достаточно опасен, чтобы привести тебя в зону N109. Из-за этого у него в жилах стыла кровь. Это место было не просто пустынным — большинство жителей города делали вид, что его вообще не существовало. Позабытое всеми место, где царило беззаконие. Место, куда уходили отчаявшиеся, чтобы исчезнуть, где тьма города сгущалась под поверхностью и поверх нее: тьма, куда бы ни пошёл. Но почему именно это место? Что этому человеку было нужно от тебя? И зачем он увёз тебя так далеко от города? Он снова прокрутил в голове телефонный звонок: твой дрожащий, но уверенный голос, когда ты пыталась рассказать ему о произошедшем. Страх был очевиден, он пропитывал каждое твоё слово, но ты явно старалась сохранять спокойствие. Сердце Ксавье билось сильнее с каждой пройденной автомобилем милей. Было ещё кое-что, что беспокоило его, не давало ему покоя. Почему ты стала мишенью? Ты была сильной, способной, умной. Одной из лучших охотников далёкого космоса в округе. Ты бы не позволила так легко забрать тебя. Значит, кем бы ни был С, он спланировал, продумал всё до мелочей и знал, как добраться до тебя. При мысли об этом у Ксавье скрутило живот. Не случайность. Всё было рассчитано. Машина проехалась по кочке на дороге, вернув его в настоящее, но его мысли всё ещё были заняты другим. Ему нужно было найти тебя, необходимо было добраться до тебя, прежде чем этот человек — кем бы он ни был — совершил бы нечто непростительное. Он не мог смириться с мыслью, что ты была где-то там, напуганная, одинокая, ожидала помощи, которая, как тебе казалось, была слишком далеко. Он снова взглянул на голографический дисплей часов, наблюдая за пульсацией слабого сигнала в зоне N109. Небольшая, но лучшая зацепка, что у него была. Телефонная будка, та единственная зацепка, которую ты оставила ему до разрыва связи, была его единственной ниточкой к тебе. «Кто ты такой, С?» Вопрос эхом отдавался в его голове, когда он сильнее надавил на педаль газа, и машина с ревом понеслась по пустому шоссе. Он не знал, что ждёт его в зоне N109, но одно знал наверняка: он был готов сражаться изо всех сил за тебя. После того, как, казалось, прошла целая вечность с проносящимися мимо зданиями, Ксавье наконец подъехал к телефонной будке, унимая бешено колотившееся сердце в груди. Фары осветили потрескавшийся тротуар и разбитое стекло будки, одиноко стоявшей на краю пустынной стоянки, походившей на призрак из другого времени. Но, разумеется, тебя там не было. Будка была пуста. Нигде не было видно тебя. Ксавье стиснул руль покрепче и некоторое время сидел неподвижно, уставившись на пустую будку. Его разум лихорадочно работал, мысли путались от разочарования и страха. Ты сказала, что перезвонишь, сказала, что собиралась в дом того странного человека, а потом вернёшься и расскажешь ему, как тот выглядел. Но в тот момент, стоя в центре зоны N109, казалось, что этот план разлетелся на тысячу кусочков. Он вышел из машины, и холодный ветер ударил его по лицу, как пощёчина, когда он подошёл к будке. Его глаза осмотрели окрестности, небо и землю, в поисках любого признака твоего присутствия. Но ничего не было заметно. Только тишина. Жуткая тишина, от которой у него скрутило живот. Кабинка была захудалой, а вблизи и того хуже. Он уставился на нее, и его мысли заметались между паникой и сожалением. Стоило ли ему дожидаться твоего возвращения, как ты обещала? Или что-то уже пошло не так? Каждую прошедшую секунду сопровождало мысленное тиканье часов. Время утекало, оставляя его в ещё большей неуверенности, чем когда-либо. Он прислонился к кабинке, проводя рукой по волосам в попытках принять решение. Ты была так решительна, так уверена, что справишься со всем. Ты сказала, что осмотришь дом странного мужчины, немного отдохнёшь, а затем вернёшься. Но мысль о том, что ты ушла туда одна, к тому мужчине, — кем бы он ни был, —вызывала у него тошноту. «Я должен был сказать, чтобы ты не уходила с ним». Сожаление пронзило его насквозь, скрутилось глубоко в груди. Он должен был быть решительнее, должен был остановить тебя. В ту секунду, когда ты упомянула этого мужчину, этого незнакомца, который неведомым образом убедил тебя последовать за ним, в его голове зазвенели тревожные колокольчики. Он чувствовал, что что-то было не так. Почему он не сказал тебе держаться от него подальше? Почему не убедился, что ты не уйдёшь? Но ты была сильной, способной — всегда упрямая и решительная достаточно, чтобы справляться со всем самостоятельно. И он доверял тебе. Но теперь… Теперь ты пропала. И он стоял на пустой стоянке, понятия не имея, где ты и кто тебя похитил. Ксавье сжал кулаки, уставившись на телефонную будку, словно в надежде, что та даст ему ответы. Место, где ты была в последний раз. Он думал о том, чтобы развернуться и проехать через зону N109, проверив каждый угол, каждое здание. Но осознание того, насколько обширной и опасной была эта местность, заставило его заколебаться. Он даже не знал, кого искать. С. Таинственный человек, чьё имя он не услышал из-за оборвавшейся связи. Этого было недостаточно. Желудок Ксавье заурчал, выдернув его из тумана беспорядочных мыслей. Он уже несколько часов толком не ел, и подписывающий его адреналин наконец-то иссяк. Он стиснул зубы: острый приступ голода напомнил о том, сколько он простоял без движения. Он не хотел терять время, но понимал, что ему нужно было поесть, чтобы собраться с мыслями. Неохотно забравшись обратно в машину и тронувшись с места, он осматривал улицы зоны N109 в поисках чего-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало функционирующее здание. Эта часть города представляла собой пустырь: большинство зданий были разрушены, окна в них — выбиты, а улицы — почти пустынны. Он уже почти решил сдаться, когда заметил вдалеке неоновый огонек. То был круглосуточный магазин — маленький, грязный и едва освещённый, — зато открытый. Разбитая неоновая вывеска слабо гудела, отбрасывая тусклый свет на вход. Выглядело не особо многообещающе, но больше вариантов не было. Он остановился, и шины машины заскрипели по разбитому тротуару при парковке. Ксавье вышел из машины и, прищурившись, подошёл ко входу. Магазин выглядел таким же обветшалым, как и весь остальной район: его витрины были покрыты грязью и пылью, но свет внутри подсказывал, что он всё ещё работал. Он толкнул дверь, и его окутало тепло магазина. В помещении пахло спёртым воздухом и чем-то металлическим. Вдоль узких проходов тянулись полки, большинство из которых были заполнены наполовину, но разнообразно. Ксавье взял несколько закусок — всё, что выглядело съедобным, — и направился к прилавку, где за кассой сидел чумазый мужчина с растрёпанными волосами и пожелтевшими зубами, смотревший на него с безразличным видом. — Принимаете золото? — спросил Ксавье, доставая из кармана маленький мешочек. В местах за пределами Линкон-Сити не было ничего необычного в том, что там не брали золото, так как многие города всё ещё жили прошлым. Хотя спросить никогда не было лишним. Мужчина за прилавком рассмеялся грубым, гортанным звуком, от которого у Ксавье мурашки побежали по коже. — Золото, ха? Разумеется. Вы, шлюшьи дети Линкона, всё приходите и приходите сюда, ведёте себя так, будто оно стоит больше, чем на самом деле, — наклонился он вперёд, глядя на Ксавье с чем-то средним между весельем и подозрением. — Нет, не берём. Ксавье сунул маленький мешочек в карман, не удивленный резкими словами мужчины: — Вы сказали «из Линкона»? Кто ещё из горожан был здесь? Его тон был небрежным, но сердце ёкнуло. Может, кто-то ещё видел тебя? — «Шлюшьи дети из Линкона», — поправил мужчина с усмешкой. Глаза мужчины метнулись вверх, слегка сузившись. — А что, кого-то ищешь? Он осмотрел Ксавье и откинулся на спинку стула, в его голосе послышались нотки любопытства. Ксавье надавил, стараясь, чтобы его голос звучал ровно: — Возможно. Просто интересно, кто ещё мог здесь недавно побывать. Мужчина почесал заросший щетиной подбородок, размышляя. — Ну, проходила тут недавно одна растрёпанная девушка. Такая заносчивая девчонка. Требовала помощи. Стащила кое-какую еду и прочее барахло, пока я не видел. Сбежала прежде, чем я успел что-либо предпринять, — он пожал плечами, явно не слишком обеспокоенный кражей. — Но это, по сути, всё, что я знаю. Сердце Ксавье остановилось. Растрёпанная девушка… Может, это была ты? Его пульс участился, складывая кусочки мозаики воедино. Ты, вероятно, была здесь до исчезновения. Похоже, мужчина знал немногое, но это был знак. Ты была рядом — ты была тут. — Как она выглядела? — спросил Ксавье, пытаясь не звучать излишне нетерпеливо. Мужчина лениво махнул рукой. — Честно говоря, не присматривался. Но сучка выглядела ужасно. Одежда вся в беспорядке, как будто побывала в передряге. Но она оказалась шустрой: не задержалась надолго, чтобы я успел заметить что-то ещё. Не знаю, куда она подевалась потом Просто взяла и исчезла с моими товарами. Ксавье кивнул, ощутив прилив надежды и разочарования одновременно. Ты была здесь, это было ясно. Но теперь ты снова испарилась, ускользнув сквозь его пальцы подобно призраку. — Тебе правда не следует так говорить о женщинах. Он расплатился за закуски долларовыми купюрами, которые держал в машине для поездок за город, и развернулся, чтобы уйти, оставив недовольного кассира. Он уже прикидывал, куда бы можно было двинуться дальше. Сердце Ксавье колотилось в груди, когда он вышел на улицу, и холодный ночной воздух врезался в него, как в стену. Ты была тут. Судя по всему, совсем недавно. Он почти мог представить себе эту картину: твой растрёпанный вид, несущийся по прилавкам, хватающий всё, что только можно, прежде чем снова скрыться в тени. Ты была близка, слишком близка, чтобы сдаться сейчас. Но куда ты подевалась? Он стиснул зубы, осматривая пустые улицы. Слишком много направлений, слишком много мест, где возможно скрыться. Зона N109 была огромной: лабиринт из забытых уголков и заброшенных зданий, и никто не мог сказать, куда ты могла сбежать. Он быстро соображал, пытаясь осмыслить то немногое, что ему было известно. Ты пришла сюда за едой, вероятно, из-за отчаяния — на волне страха и адреналина. А после, как и сказал тот мужчина, ты исчезла. Ни следов, ни признаков того, куда тебя забрали. Ксавье вытащил из кармана пиджака смятую брошюру, коснувшись пальцами выцветшего изображения пары изящных ботинок. Это была та самая брошюра, которую продавец обувного магазина дал ему ранее, и теперь она казалась его единственной зацепкой. Обувной магазин… Может, это сумасшествие, но он научился улавливать даже малейшие зацепки. Если он не мог понять, куда ты пропала, возможно, у него получилось бы узнать больше о человеке, который вас похитил. И начать с такой мелочи, как его ботинки, было бы как раз тем, что ему было нужно. Он снова изучил брошюру, и его глаза сузились, припоминая короткий разговор с продавцом. Обувь была дорогой, высшего класса — определённо, не то, что стали бы носить большинство людей в зоне N109. Но С был не похож на большинство, верно? Мысли Ксавье путались, пока он торопливо вводил адрес из брошюры в охотничьи часы, чей голографический экран мягко светился, обрабатывая информацию. Часы запищали, обозначив местоположение магазина в городе. Недалеко, но он не ожидал, что кто-то из жителей зоны N109 будет посещать это место часто. Если С носил такие ботинки, это означало, что у него были деньги — или, по крайней мере, доступ к ним. С этим Ксавье мог работать. Такие люди оставляли следы даже в тех местах, где, по их мнению, они могли бы спрятаться. Он снова завёл машину, и его пульс участился, когда часы отобразили маршрут на лобовом стекле. Следующей остановкой был обувной магазин, и, если повезёт, он смог бы получить больше информации о том, кто такой С. На самом деле. Возможно, кто-то оттуда видел его или, что было бы даже лучше, смог бы подсказать ему, где он жил или занимался бизнесом. По мере того, как машина приближалась к центру города, решимость Ксавье росла. Он был всё ближе к ответам — ближе к тому, чтобы найти тебя. Если бы он смог побольше узнать об этом таинственном мужчине, этом С, тогда, может быть, только может быть, он смог бы выяснить, где тебя держали. Пока Ксавье мчался по тёмным, разрушенным улицам зоны N109, мир за пределами его машины превратился в мешанину теней и тусклых уличных фонарей. Его разум был сосредоточен на том, чтобы найти тебя, обдумывая следующий шаг своих поисков. Затем, совершенно внезапно, тишину нарушил пронзительный крик. Его нога нажала на тормоз, резко остановив машину, пока его сердце заходилось в груди . Крик, пронзительный и отчаянный, эхом разносился по пустынным улицам. Он лихорадочно оглядел окрестности в поисках источника крика о помощи. Затем он увидел её — женщину, которая, спотыкаясь, шла в блеклом свете разбитого уличного фонаря, держась за бок, с лицом, искажённом от боли. — Помогите! Пожалуйста, помогите мне! — выдохнула она срывающимся от паники голосом, взглянув прямо на него и рухнув на потрескавшийся тротуар. Охотничьи инстинкты Ксавье сработали мгновенно. Он не мог просто так оставить кого-то одного. Он распахнул дверцу машины и бросился к ней, оглядываясь по сторонам в поисках любой потенциальной опасности. Улицы зоны N109 были полны непредсказуемых вещей, но он не мог просто проигнорировать человека, попавшего в беду. — Что не так? Ты ранена? — спросил он настойчиво, но спокойно, опустившись на колени рядом с ней. Дыхание женщины было поверхностным, лицо побледнело и исказилось от боли. Она схватилась за ребра, морщась при каждом вдохе. — Я не знаю, — всхлипнула она, — на меня напали. Мне нужна помощь… пожалуйста… Её обезумевшие от страха глаза метались между Ксавье и тенями за его спиной, как будто она ожидала, что кто-то — или что-то — в любой момент придет за ней. Сердце Ксавье учащённо билось, мысленно перебирая любые вероятности событий. — Я помогу тебе, — заверил он её, потянувшись за телефоном. Но, нащупывая его, он почувствовал перемену — что-то было не так. Взгляд женщины метнулся за его плечо. Её паника мгновенно сменилась чем-то более холодным и расчётливым. Не успел он среагировать, как за его спиной что-то двинулось. Резкий звон. Ключи. Кровь застыла в жилах Ксавье, когда он обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо него проскользнул мужчина с ключами в руке. Быстрый и проворный незнакомец бросился к машине Ксавье и запрыгнул на водительское сиденье. «Как я мог этого не предвидеть?» Осознание поразило его ударом под дых — это была подстава. — Эй! — закричал Ксавье, бросившись вперёд с колотящимся сердцем. Но было слишком поздно. Женщина, теперь выпрямившаяся, без признаков боли или травмы, ухмыльнулась ему с самодовольным и насмешливым выражением лица. — Спасибо, что подвёз, городской парниша, — усмехнулась она, и в ее голосе звучало удовлетворение, когда она бежала к пассажирскому сиденью машины. В тот момент она двигалась легко, как будто прежний страх и отчаяние были всего лишь притворством. Ведь игрой оно и было. Мысли Ксавье метались, пока он бежал к машине, но двигатель взревел прежде, чем он успел приблизиться. Мужчина на водительском сиденье нажал на газ, шины взвизгнули по асфальту, и машина умчалась прочь, оставив за собой облако пыли. Его сердце упало, когда он увидел исчезающий свет задних фар в темноте, а тяжесть ситуации обрушилась на него. Его машина. Его ключи. Всё исчезло в одночасье. А вместе с ними и все шансы быстро найти тебя. Ему придётся идти пешком. Пар от душа ещё оседал на твоей коже, когда ты вышла из душа с затуманенным усталостью и голодом рассудком. Твой желудок громко заурчал, напомнив тебе, сколько времени прошло с тех пор, как ты ела в последний раз. Горячая вода едва ли помогла смыть тяжесть всего давившего на тебя, — воспоминания, страх, — но она, по крайней мере, смыла грязь с тела. Ты чувствовала себя разбитой и беззащитной, не зная, что произойдёт дальше. Открыв стеклянную дверь душа и схватив лежащее на тумбочке полотенце ты быстро обернулась им, прежде чем выйти. Ты увидела, что прислонившийся к дверному косяку Сайлус, когда ты вышла, повернулся к тебе лицом. Взгляд его пронзительных красных глаз, смягчился, встретившись с твоим взглядом. — Шеф приготовил для тебя еду, — сказал он мягким голосом. Нежность в его тоне нервировала, как и всё остальное в его поведении, но мысль о еде была слишком соблазнительной, чтобы сопротивляться. Но не успела ты ответить, как он указал на аккуратно сложенные на его кровати пакеты. — Я хочу, чтобы для начала ты открыла их. Считай это подарками, которые я приготовил для тебя… до того, как ты сбежала. В его словах чувствовалась резкость, но выражение его лица оставалось нейтральным. Ты смутно вспомнила, как он подстригал тебе ногти, пока ты лежала в ванне, а у его ног лежала груда пакетов с покупками. Ах, ты совсем забыла об этом. Ты закуталась в полотенце поплотнее, ощущая узел дискомфорта в животе. Мгновение ты колебалась, а затем медленно приблизилась к кровати, начиная доставать «подарки» слегка дрожащими руками. В первом пакете было ажурное нижнее белье — мягкое, кружевное и, несомненно, дорогое. Ты с трудом сглотнула, чувствуя, как по спине пробежала волна беспокойства. — Подарки для меня? Или для того, чтобы ты мог увидеть их на мне? — пробормотала ты, не в силах скрыть злобу в голосе, с прорывающейся наружу горечью. Губы Сайлуса изогнулись в лёгкой, довольной улыбке, а в его красных глазах появился знакомый, тревожный для тебя блеск. — Почему бы не то и другое? — тихо ответил он, не сводя с тебя пристального взгляда, будто находя твоё неповиновение забавой. Это была не просто одежда — это были символы его контроля, того, какой он видел тебя. Как будто ты была его куколкой для игр в переодевание. Тем не менее, ты нерешительно кивнула, принимая одежду с молчаливой неохотой. Под нижним бельем была более практичная одежда: мягкие, удобные топы, леггинсы и платья. Каждая деталь была тщательно подобрана, и, несмотря на свои чувства, ты оценила усилия, хотя бы потому, что отчаянно хотела что-нибудь надеть, чтобы избежать пристального взгляда Сайлуса на твоём влажном теле. Ты выбрала простое, слегка свободное белое платье, позволив ему опуститься на твою влажную кожу. Затем надела одно из множества нижнего белья, купленное им для тебя. Сайлус молча наблюдал за тобой со слабой улыбкой на его губах в ожидании, когда ты закончишь. — Возможно, ты и сбросила немного в весе из-за стресса, но как только начнёшь есть больше, оно станет тебе как раз, — небрежно сказал он таким будничным тоном, как будто только что он не говорил о твоём ослабленном состоянии. Слова повисли в воздухе подобно тонкому напоминанию о том, каким долгим предстоит твоё заточение. Затем, с удивительной мягкостью, он добавил: — Тем не менее, ты прекрасно выглядишь, золотко. «Золотко». Новое ласкательное имя. Удивительно, но вместо того, чтобы, как обычно, состроить гримасу, от его нежных слов, к твоему лицу прилил нежеланный жар. Ты прикусила внутреннюю сторону щеки, уговаривая себя не реагировать, но румянец невозможно было скрыть. Против своей воли ты опустила взгляд и отвернулась от него: внезапный прилив смущения застал тебя врасплох. Сайлус, разумеется, заметил. Его улыбка стала чуть шире, а в глазах мелькнуло тихое удовлетворение, как будто он учуял, какой эффект произвели его слова на тебя. Он ничего не сказал, но ты чувствовала его пристальный взгляд, — пристальный, настороженный, — его присутствие так нервировало, что дышать стало труднее. Он протянул тебе руку, и этот жест показался тебе странно нежным, но в то же время вызывающим абсолютное недоверие. Ты помешкала, не зная, укрепит ли это его власть над тобой ещё сильнее, или же сопротивление приведёт к чему-то худшему. Но ты взяла его за руку, осознав тот факт, что особого выбора у тебя не было. Он направился к двери, держа твою руку. — Пойдём, — сказал он. — Еда стынет. В животе у тебя снова заурчало, и, несмотря на напряжение, возникшее между вами, ты обнаружила, что следовала за ним по пятам: твоё тело подгонял мучительный голод, который ты не могла игнорировать. Когда ты вошла в обеденный зал, тебя словно волной накрыл густой, аппетитный аромат свежеприготовленной еды. Стол был уставлен роскошными угощениями. Блюда с запечённым мясом соседствовали с салатницами с сочными овощами, поблескивающими в свете кухонных ламп. Большие, нежные куски баранины, ещё дымящиеся, только что из духовки, с хрустящими и золотистыми краями. Запечённый цыпленок с идеально подрумяненной кожицей, приправленный зеленью, лежал на подушке из карамелизованного лука и чеснока. Рядом с ними было блюдо с обжаренной утиной грудкой, идеальной прожарки, а жир покрыл её густой пикантной глазурью. На другом конце стола стояли тарелки с картофельным пюре, густым и маслянистым, поверхность которого была усеяна нарезанным зелёным луком. Блюдо с запечёнными корнеплодами — морковью, пастернаком и свёклой, чьи края закарамелизировали до хрустящей корки и сбрызнули бальзамической глазурью, — было красиво разложено на тарелке. Были поданы яркий салат из зелени, посыпанный свежими зёрнами граната, раскрошенным козьим сыром и засахаренными грецкими орехами, а также лёгкий, острый винегрет, от которого слюнки текли. В центре стола стояла корзинка со свежеиспеченным хлебом: тёплые, мягкие булочки с золотистой корочкой так и просились в руки. К ним прилагались маленькие соусницы со взбитым маслом, настоянным на мёде и травах, от которых исходил сладкий и пикантный аромат. Но и это ещё было не всё. Также были выставлены десерты, которые ещё больше дразнили вас. Изысканный шоколадный тарт с блестящей глазурью из ганаша, посыпанный сахарной пудрой и свежей малиной, соседствовал с блюдом с нежными фруктовыми тарталетками, сердцевина которых были покрыты заварным кремом, а сверху — блестящими ягодами. Башня из макарон разных пастельных оттенков — лавандового, фисташкового, розового — дополняла роскошную экспозицию. Сайлус отодвинул для тебя стул, и его улыбка стала шире, когда он увидел, как ты переводишь взгляд с одного блюда на другое. — Ну, не смотри просто так, присаживайся. Зрелище и запах ошеломили тебя, и на мгновение ты почувствовала себя узником, которому предлагали королевское угощение, прекрасно понимая, что цепи всё ещё сковывали его. Но голод терзал тебя изнутри, и, как бы ты ни была подавлена, твоё тело требовало пищи, так что ты присела. — Ешь, — поторопил тебя Сайлус, сев напротив. Он не сводил с тебя глаз в ожидании твоей реакции. Твоя рука слегка дрожала, когда ты потянулась за кусочком хлеба, чьё тепло успокаивало. Ты разломила его, мягкое тесто разошлось под твоими пальцами, и, обмакнув его во взбитое сливочно-медовое масло, откусила немного. Вкус наполнил твой рот, и, несмотря на всё произошедшее, ты не смогла удержаться от тихого вздоха облегчения. Еда была идеальной, даже слишком идеальной. И, откусив ещё кусочек, ты не могла не задаться вопросом: это тоже было частью игры? Или же простое откармливание после шторма? Сайлус откинулся на спинку стула, прикованный взглядом к тебе, пока ты ела, с непроницаемым выражением лица. Он ничего не говорил, просто наблюдал за тобой знакомым, тревожащим тебя взглядом: как будто он всегда изучал тебя, всегда думал, всегда планировал. В кои-то веки его молчание стало почти облегчением, позволив тебе сосредоточиться на еде и по возможности не обращать внимания на его присутствие. Ты ничего не могла с собой поделать. Тебя измучил голод, а перед угощениями невозможно было устоять. Вкус был насыщенным с приятной текстурой, и, прежде чем ты осознала это, ты опустошила почти четыре тарелки. Каждый кусочек еды на миг притуплял хаос в голове, позволяя отбросить страх, воспоминания и дискомфорт, всё ещё таившиеся в твоей груди. Сайлус ничего не сказал, когда ты потянулась за добавкой, и не вмешивался. Казалось, он был доволен, что ты могла спокойно поесть, не отрывая от тебя взгляда, пусть губы его и оставались сомкнутыми. Только когда ты, наконец, отодвинула последнюю тарелку, чувствуя заполненный желудок, между вами осело тяжёлое молчание. На тебя навалилась тяжесть изнеможения. От тепла пищи и явного облегчения при чувстве сытости руки и ноги нашлись усталостью, пока веки тяжелели с каждой минутой. До этого момента ты и не осознавала, насколько сильно утомилась. Казалось, что твоё тело наконец-то достигло предела. Сайлус встал, нарушив тишину. Плавными и неторопливыми движениями он отодвинул свой стул, не прерывая зрительный контакт. — Ты, должно быть, устала, — тихо сказал он с той же пугающей нежностью в голосе, что и до этого. — Пора спать. Ты слегка напряглась от его слов, но у твоего тела, изнурённого голодом и стрессом, не было сил протестовать. Ты кивнула, не решаясь заговорить, боясь того, что могло произойти, если бы ты раскрыла рот. Смысла сопротивляться не было, не тем вечером. Сайлус подошёл к тебе и снова протянул руку, словно предлагая позаботиться о тебе. Ты помедлила, глядя на протянутую руку, но у тебя не хватило сил оттолкнуть его. Ты позволила ему вести себя: его прикосновения были нежными, но решительными, когда он вёл тебя в спальню, в которую ты боялась возвращаться. Ты не помнила, когда именно провалилась в сон, но мир превратился в ничто после того, как Сайлус отнёс тебя в кровать. Его руки были неожиданно ласковыми, баюкая тебя с кажущейся совершенно неуместной заботой. Ты смутно осознавала, что он набросил на тебя одеяло, подоткнув его, но потом всё погрузилось во тьму. Усталость, с которой ты боролась весь день, в конце концов поглотила тебя, и ты погрузилась в самый глубокий сон, чего, казалось, никогда не испытывала за всю жизнь. В темноте было уютно, такой покой приходил только с полным погружением в сон. Ни страха, ни паники, только пустота. Ты парила в ней, убаюканная теплом. Но вскоре темнота сменилась сном, ярким и всепоглощающим. Первым появился Ксавье, выйдя из тени сознания. Его знакомая фигура принесла мгновенное облегчение. Его пепельно-светлые волосы падали на лицо, а поразительные голубые глаза впились в тебя с той же теплотой и силой, которые всегда заставляли твоё сердце трепетать. Вот он, такой, каким ты его помнила, — сильный, надёжный и в безопасности. Он протянул тебе руку, и ты, без колебаний, двинулась к нему. В тот момент, когда твоя ладонь коснулась его, твоё сердце растаяло, и тебя охватило всепоглощающее чувство защищённости. Впервые, казалось, за целую вечность ты почувствовала себя в безопасности. Ты чувствовала себя как дома. Но что-то изменилось. Взгляд Ксавье, некогда полный любви и заботы, переменился. Его глаза потемнели, став холодными и отстранёнными. Тепло, которое ты ощущала в его присутствии, быстро испарилось, сменившись чем-то резким и незнакомым. Его губы скривились, по лицу пробежала тень, и он крепче сжал твою руку. Перемена была внезапной: сон менялся вокруг, как искажённое отражение реальности. — Почему ты хотела его смерти? — прорезал сон его резкий и холодный голос. Мягкости, которую ты ожидала от него, не было слышно. Ты моргнула, охваченная замешательством, стоило его словам дойти до тебя. — Хм? Твоё лицо дрогнуло, а сердце испуганно забилось в груди. Его холодный взгляд сверлил тебя, и ты почувствовала, как что-то внутри треснуло под его тяжестью. Что случилось? — Из-за тебя Риз мёртв, — сказал Ксавье, и его слова ударили тебя под дых. Его голос, обычно столь спокойный, столь успокаивающий, в тот момент был полон гнева и обвинений. Его хватка на твоей руке стала болезненной, пальцами впившись в твою кожу с почти что сокрушительной силой. — Нет… — твой голос дрогнул, едва выдавливая одно слово из-за помутившегося рассудка. — Это не моя вина, это был Сай… Ты пыталась объяснить, сказать что угодно, лишь бы вина не стиснула твои плечи. Но слова застряли у тебя в горле, и ты не смогла закончить фразу. Ты не смогла ничего произнести. Его лицо исказилось от гнева и чего-то похожего на разочарование. Голубые глаза, некогда бывшие источником тепла, теперь были полны ледяного осуждения, чей холод вонзался в кожу подобно ножам. Он до боли сжал твою руку, но как бы сильно ты ни пыталась вырваться, ты не могла убежать. Сон вокруг тебя расплывался, границы реальности искривлялись. Земля под тобой, казалось, раскачивалась, в то время как фигура Ксавье становилась всё больше, удушая своим присутствием. Вес его обвинений давил камнем на грудь, отравляя тебя, наполняя твои лёгкие всепоглощающим чувством вины. Ты снова попыталась объяснить сдавленным из-за напряженности момента голосом, но Ксавье не слушал. Его рука сдавила твою, как тиски, пальцы впились в твою кожу, а взгляд пригвоздил тебя к месту. Его слова повторялись в твоей голове, отдаваясь эхом все громче и громче: «Ты — причина его смерти». Лицо Ксавье начало искажаться, превращаясь во что-то гротескное, что-то нечеловеческое. Его некогда мягкие черты исказились и неестественно вытянулись, голубые глаза потемнели, превратившись в пустые, обвиняющие впадины. Его хватка на твоей руке стала невыносимой, ломая кости твоих пальцев, пока его облик продолжал меняться, превращаясь из мужчины, которого ты любила, в кошмар. Тепло, ненадолго утешившее тебя, исчезло, сменившись глубоким, пронизывающим холодом. Твое сердце бешено колотилось в груди, когда ты пыталась вырваться, но сила, удерживающая тебя, была неумолима. Ты в ужасе смотрела, как тело Ксавье превращалось в нечто неузнаваемое: кожа посерела и потрескалась, а рот растянулся в гримасе, обнажившей острые зубы. Его глаза, теперь ставшие глубокими дырами, вонзились в тебя с ненавистью, от которой по спине пробежала дрожь. — Ты убийца, — выплюнула фигура, чей голос превратился в низкое, гортанное рычание, отдававшееся в ушах гораздо громче, чем следовало бы. «Убийца». Это слово поразило тебя, словно удар, заставив напрячься всем телом, пока ты пыталась осмыслить происходящее. — Нет… — прошептала ты дрожащим голосом, отчаянно пытаясь защититься. — Это была не моя вина. Я не… — На твоих руках кровь! — взревела фигура, и её голос сотряс мир вокруг тебя. Лицо Ксавье продолжало изменяться: вены вздулись на шее, тело нависло над тобой подобно огромному чудовищу. — Ты приказала ему умереть! Слова отдавались эхом снова и снова, обрушиваясь на тебя с силой приливной волны. Бремя вины сдавило твою грудь, почти выбив из тебя дух, когда гротескная версия Ксавье наклонилась ближе. Его голос стал озлобленнее, неумолимее. — Ты позволила ему умереть, и теперь кровь на твоих руках! Посмотрев вниз, у тебя перехватило дыхание. Кровь. Она была повсюду: на твоих руках, капающая с пальцев и скапливающася у твоих ног. Тебя охватила паника, когда ты с разбушевавшемся в груди сердцем пыталась её оттереть, но как бы сильно ты ни старалась, крови, казалось, только становилось больше, окрашивая твою кожу, одежду, всё вокруг. — Ты никогда не смоешь её! — закричала фигура, дрожащим от ярости голосом. — Никогда! — она схватила тебя за плечи и принялась яростно трясти, продолжая кричать. — Ты убийца! Ты боролась в попытках высвободиться, но её хватка была несокрушима. Сон превратился в хаос, где мир кругом погрузился во тьму, а крики наполнили воздух, подавив твои чувства. Кровь будто бы хлынула приливом, поднявшись по рукам и пропитав кожу. Ты хватала ртом воздух, но задыхалась, целиком поглощённая виной. — Убийца! — снова взревела фигура, на этот раз громче, тормоша тебя, пока у тебя не помутилось в глазах. — Убийца! Убийца! Слёзы текли по твоему лицу, когда ты пыталась покачать головой в отрицании, но обвинения не прекращались. Вина, кровь, ярость — они окружали, душили, сдавливали тебя. И вдруг, так же быстро, как всё началось, фигура остановилась. Она стояла над тобой, теперь молча, но её глаза — пустые, обвиняющие бездны — были прикованы к тебе. — Тебе никогда не избежать того, что ты сотворила, — прошептала она, и яд в её голосе пробрал тебя до глубины души. Ты подскочила на кровати с бешено колотящимся в груди сердцем, и крик вырвался из твоего горла ещё до осознания происходящего. Простыни прилипли к мокрой от пота коже, пока ты хватала ртом воздух, всё ещё находясь в удушающих объятиях кошмара. Дрожащими пальцами ты инстинктивно потирала ладони, ожидая увидеть кровь, густые багровые пятна, преследовавшие тебя несколько мгновений назад. Но крови не было. Тёмная комната тускло освещалась лампой на прикроватной тумбочке. Сайлус, сидящий рядом, не спал и ленно читал книгу. Взгляд его красных глаз оторвался от страниц, спокойно и невозмутимо, не выказывая ни малейшего удивления по поводу твоего внезапного пробуждения. — Ты в порядке, — тихо произнёс Сайлус тихим, но твёрдым голосом. Он закрыл книгу, отложив её в сторону, и потянулся к тебе, притягивая ближе, аккуратно сжимая в объятиях. Тепло его тела предназначено было успокоить, но из-за затянувшегося ужаса сна его прикосновения казались более жёсткими, сдавливающими. Прерывисто дыша, отголоски ночного кошмара продолжали терзать тебя. Кровь, крики, груз вины — они казались такими реальными, слишком настоящими, чтобы от них избавиться. Твои руки, лежащие на коленях, дрожали, всё ещё стараясь оттереть невидимые пятна, которые никак не желали сходить. — Ш-ш-ш, — успокаивал Сайлус мягким голосом, поглаживая тебя по спине с нарочитым спокойствием. — Это был просто кошмар, котёнок. Но его слова едва пробивались сквозь густой туман паники, клубящийся в твоём сознании. Ты крепко зажмурила глаза, пытаясь выровнять дыхание, но образ холодного, обвиняющего взгляда Ксавье продолжал маячить в твоих мыслях, отзываясь неутихающей болью в груди. Сайлус не сводил с тебя пристального взгляда. Он терпеливо держал тебя ещё крепче, пока ты пыталась восстановить контроль, со смесью любопытства и озабоченности на лице, хотя невозможно было сказать, насколько искренним было это выражение. Он молча наблюдал за тобой в стойком ожидании, пока твоё дыхание успокоится, и поглаживал твою спину умиротворяющими движениями. И, в конце концов, тебе удалось справиться с этим. Постепенно твоё сердцебиение начало замедляться, холодный пот высох на коже, когда кошмар, наконец, ослабил свою хватку. Ты всё ещё была потрясена, но постепенно возвращалась в реальность. Сайлус улыбнулся со слегка смягчённым взглядом. — Хорошая девочка, — пробормотал он, убирая прядь волос с твоего лица. — Тебе лучше? — Это не моя вина…— пробормотала ты едва слышно, когда горячие, неудержимые слёзы потекли по твоему лицу. Вес кошмара продолжал давить на твою грудь, а чувство вины — сжимать твоё сердце. — Риз… Я вроде как велела ему умереть. Но убил его ты! Твои слова повисли в воздухе, и на мгновение в комнате воцарилась удушающая тишина. Рука Сайлуса замерла на твоей спине, взглядом красных глаз внимательно наблюдая за тобой. Его лицо оставалось спокойным, непроницаемым, но что-то промелькнуло в глубине его глаз: возможно, любопытство или даже веселье. Он снова начал поглаживать тебя по спине. Он слегка наклонился к тебе, говоря тихим и ровным голосом: — Я убил его, потому что он забрал то, что принадлежало мне, — сказал он, как будто поясняя самую естественную вещь в мире. — Не ты нажала на курок, а я. Не обманывайся, милая. Его пальцы нежно вытерли слезы, стекающие по твоим щекам, прикасаясь к тебе на секунду дольше необходимого. — Его судьба была решена в тот момент, когда он прикоснулся к тебе. Ты не виновата в его смерти. Твоё сердце болело, смятение и чувство вины скручивали тебя изнутри. Воспоминание о безжизненном теле Риз, звук выстрела снова и снова прокручивались в твоей голове. Ты знала, что это Сайлус устроил его конец, но не могла избавиться от ощущения, что твои слова, твой гнев забили последний гвоздь в крышку гроба. — Но я… — начала ты срывающимся голосом, но Сайлус легко остановил тебя, прижав палец к твоим губам. — Не обременяй себя, — прошептал он успокаивающим, но твёрдым голосом. — Риз был вредителем, а с вредителями надо бороться. Это не твоя вина. Ты сказала то, что должна была сказать в тот момент, — его взгляд смягчился, стал почти нежным. — И теперь ты здесь, со мной. В безопасности. — Неужели? — всхлипнула ты, и на тебя разом обрушился груз эмоций. Слёзы хлынули быстрее, а вместе с ними и воспоминания о той ночи — ночи, когда Сайлус взял всё в свои руки, в буквальном смысле. Острая боль, ощущение расходящейся кожи, когда он спокойно извлекал из тебя противозачаточный имплантат, всплыли в памяти в ярких подробностях. Дикий страх, охвативший тебя тогда, вернулся сейчас, захлестнув волной, которую ты не смогла сдержать. — По крайней мере, Риз никогда не причинял мне боли, — выдавила ты между рыданиями дрожащим голосом, едва сдерживаясь. — Ты же… Твоя рука инстинктивно потянулась к предплечью, проводя по едва заметному шраму, оставшемуся после того, как Сайлус, не задумываясь, решил контролировать тебя полностью — изнутри и снаружи. Шрам по прежнему был на том же месте, но он остался не только на твоей коже. Воспоминание об этом зверстве ранило глубже любой раны, которая могла затянуться. Выражение лица Сайлуса не изменилось. Его спокойный взгляд был устремлён на тебя, пусть глаза и слегка сузились. Расслабляющие движения его пальцев замедлились, зависнув в нескольких сантиметрах от тебя, словно раздумывая над ответом. — Я сделал то, что было необходимо, — сказал он спокойным, сдержанным, почти пренебрежительным голосом. — Всё, что я делал, было ради тебя. Ради нас. Почему же ты плачешь из-за человека, продавшего тебя и бесчисленное множество других людей за крэк? От его слов тебя захлестнул поток эмоций. — Потому… Потому что он не должен был умереть. Люди не погибают по вине охотников, мы спасаем людей… Он мог бы попасть в тюрьму, но не должен был… Ты скорчилась, сотрясаемая рыданиями, когда бремя всего — всего, что ты перенесла, — стало невыносимым. Воспоминания, которые ты пыталась подавить, похоронить глубоко внутри, поднялись на поверхность, словно мрачные волны, разбивающиеся о хрупкие стены. Мужчина из подвала. Его руки, хватающие тебя, запах его дыхания, абсолютный парализующий тебя ужас, когда он пытался овладеть тобой. Ты сопротивлялась, кричала, но воспоминание осталось, запечатлённое клеймом в твоём подсознании, которое никогда не исчезнет. Кошмар, от которого ты только что очнулась, только воспалил те шрамы, которые ты столь отчаянно пыталась залечить. Слова обрывочно и бессвязно вырывались из тебя между всхлипами. — Тот, другой мужчина… Он пытался… Я не могла… Не могла остановить его… — твой голос надломился, грудь вздымалась, когда ты перебирала воспоминания, окутанная травмой, как удушающим саваном. — Он... Он не останавливался... Я не могла дышать, я была так напугана… Ты даже не была уверена, что Сайлус слушал тебя. Ты не могла смотреть на него. Всё смешалось: твоя голова была переполнена болью, беспомощностью, ощущением, что ты снова находилась в ловушке. Ты сжалась в комок, дрожа и неконтролируемо рыдая, когда ужас той ночи снова принялся душить тебя. И тут ты почувствовала нечто — руку Сайлуса, нежно, осторожно и ласково касающуюся твоей щеки. Он наклонился ближе, и его голос смягчился до почти невыносимо бархатного, такого тона, на который, как ты думала, он был не способен. — Бедняжка, ты в таком смятении, — пробормотал он. Его взгляд задержался на тебе со смесью жалости и нежности, как будто ты была хрупкой драгоценностью. Будто у него защемило сердце, когда он увидел, как ты распадаешься на части у него на глазах. — Я могу помочь тебе забыть, — прошептал он, вытирая большим пальцем твои слёзы медленным, осторожным движением. — Позволь мне забрать твою боль, котёнок. Тебе больше не нужно её терпеть. Его слова убаюкивали, как колыбельная, уводящая тебя от грани нервного срыва. Прикосновения были нехарактерно для него мягкими, а его присутствие коконом окутывало тебя, из-за чего тебе сложнее было выбраться из глубин своего отчаяния. На краткий миг то, как он посмотрел на тебя, — как будто ему действительно было не все равно, — заставило тебя помедлить. — Я заставлю всё исчезнуть, — пробормотал Сайлус низким, гипнотизирующим голосом, проникая в самые тёмные уголки твоей изломанной души. Он словно проник в твой разум и рассеял болезненные воспоминания, которые кандалами цеплялись за тебя. — Хочешь, чтобы тебе стало так хорошо, что ты больше не будешь о нём думать? Ты колебалась. Рациональная часть твоего разума призывала отказаться, не отвечать. Вырваться из его объятий и бороться с ним. Но другая часть, сбитая с толку, травмированная, заставила тебя остаться. Искать утешения, любого утешения, пусть даже в его объятиях. В объятиях твоего похитителя. — Да... — всхлипнула ты, смахнув слёзы. Ты не знала, почему ответила положительно, — твой разум кричал тебе остановиться, — но обнаружила, как протянула руку, сжала воротник его рубашки в пальцах и притянула его поближе. Что угодно. Всё, что угодно, лишь бы прекратить эту боль. Его губы прижались к твоим прежде, чем ты успела осознать, что происходит, поглощая тебя в таком страстном поцелуе, где страсть граничила с болью. Все рациональные мысли улетучились, когда его язык проник в тайные места твоего рта, оглаживая небо и переплетаясь с твоим языком в чувственном танце, древнем, как само время. Ты была поглощена, захвачена бурей его прикосновений, не в состоянии думать ни о чем, кроме непреодолимой потребности избавиться от агонии воспоминаний — пусть даже всего на мгновение. Твои руки сами собой потянулись к его лицу, пальцами зарываясь в его волосах, когда ты вцепилась в него, как утопающая, хватающая ртом воздух. Ты поцеловала его в ответ с пылом, порождённым отчаянием, изливая всю свою сдерживаемую боль и душевную травму в голодном столкновении губ и зубов. Вы двое тяжело дышали, прижавшись друг к другу, как звери, готовые разорвать друг друга в клочья. Какая-то отдаленная часть тебя кричала, что это было ошибкой, что делать это с ним по доброй воле было абсолютно неправильно. В конце концов, он похитил тебя. Украл тебя. Но мысли эти были заглушены биением твоего сердца, пульсирующим желанием между твоими бёдрами. Его руки скользнули тебе под платье, мозолистыми ладонями пройдясь по сверхчувствительной плоти, и ты со стоном выгнулась навстречу его прикосновениям. — Сайлус… — заскулила ты, уже чувствуя, как отчаянное желание проникало в самую твою сердцевину. — Знаю, котёнок. Терпение, мы только начали, — сказал он, и на его лице отразилось веселье. Его губы, горячие, требовательные, снова нашли твои, заглушая протесты. Ты растворилась в поцелуе, пальцами запутавшись в его волосах, притягивая его ещё ближе. Его вкус опьянял смесью желания и опасности, которая заставляла тебя желать большего. Его пальцы нашли край твоего нижнего белья, не теряя времени и убирая препятствие, скрывающее твои влажные складки. Твоё тело затрепетало, когда губы Сайлуса проложили дорожку вниз, оставляя обжигающий след поцелуев вдоль горла. Каждое прикосновение его губ к твоей чувствительной коже посылало электрический разряд по венам, разжигая очередную жгучую волну между твоих бёдер. Когда он отодвинул в сторону ткань платья, чтобы прижаться носом к гладкой плоти твоей промежности, ты сдавленно застонала, вцепившись в простыни. Кончик его носа задел твой набухший клитор, и ты выгнулась спиной: каждое нервное окончание искрилось от острого удовольствия. Ты застонала, рефлекторно поддаваясь бёдрами навстречу его дразнящему прикосновению. Глубокий, звучный смех Сайлуса пронёсся по коже, вибрируя внутри тебя так, что у тебя поджались пальчики на ногах. — Такая отзывчивая, — пробормотал он, обдавая твои влажные складочки тёплым дыханием. — Скажи мне, котёнок, ты была такой же влажной из-за него? Он заставил тебя так же дрожать и стонать, когда прикасался к тебе? Он почти собственнически сжал твои бедра в ожидании твоего ответа. Его слова были подобны ведру ледяной воды, вылитому на голову, возвращавшими тебя в реальность. Стыд накатывал на тебя тошнотворными волнами, твоё возбуждение угасало от осознания того, с какой легкостью Сайлус манипулировал твоим телом. Слёзы хлынули из уголков глаз, когда ты крепко зажмурилась, сжав простынь в кулаках. — Нет, — выдавила ты срывающимся голосом. — Никогда. Он никогда не прикасался ко мне так… Сайлус, пожалуйста… Мольба вырвалась из твоего горла: отчасти из-за отчаяния, отчасти из-за отвращения. Ты чувствовала себя грязной, запятнанной собственной предательской реакцией на чувственные пытки Сайлуса твоих самых интимных мест. Но, несмотря на отвращение, бурлящее в твоём животе, тело продолжало желать большего. — Трудно сказать «нет», когда ты так умоляешь меня, — сказал он, по-видимому, удовлетворённый ответом, и провёл горячую влажную дорожку по твоим складкам. У тебя перехватило дыхание, ресницы затрепетали, когда ты пыталась не потерять контроль. Одно лишь прикосновение его языка приводило твой мозг в исступление. Но этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы заглушить боль. — Сайлус, пожа... М-м-м! Ты ещё крепче сжала простыни, когда он мягко прервал твою мольбу стоном у твоего клитора, лихорадочно раздвигая твои губы языком. С перехваченным дыханием ты ощутила, как что-то горячее проникло в тебя, проникая всё глубже и глубже. Язык Сайлуса проникал всё глубже, поглаживая твои внутренние стенки с потрясающим мастерством. — Тебе не обязательно держаться за простыни, — сказал он, на мгновение выскользнув из твоих глубин. Он безмолвно положил твои руки себе на голову, и не успела ты что-либо ответить, как он продолжил облизывать твои складочки, и, в конце концов, ввинтился обратно внутрь. Мгновенная волна удовольствия вынудила тебя вцепиться в его волосы практически против воли, и со слезами на глазах, приближаясь к оргазму, ты держала его за волосы. Наслаждение достигло невыносимого пика, когда язык Сайлуса неустанно ласкал твои внутренние стенки, с каждым плавным толчком приближая тебя к кульминации. Прерывистые стоны срывались с твоих губ, смешиваясь с его голодным, одобряющим урчанием. Со слезами, проливающимися на твоё лицо, ты бесстыдно покачивала бедрами навстречу его рту, безмолвно умоляя о забвении, которое было так близко. Сильные руки Сайлуса обхватили твои бедра, удерживая тебя на месте, пока он наслаждался твоим изнывающим влагалищем. В своих ласках он казался восхищённым, почти что благоговейным, щедро осыпая твои самые интимные места нежными облизываниями и посасываниями. Он пожирал тебя, как изголодавшийся мужчина. Как будто он жаждал тебя. Как будто он скучал по тебе. Время от времени его нос снова и снова тёрся о твой клитор, и от этого восхитительного трения, от напряжения происходящего ты всхлипывала. Когда его губы, наконец, сомкнулись на твоём набухшем клиторе и всосали его, ты чуть не подпрыгнула на кровати, сдавленно закричав. — М-м-м! Сайлус! Пожалуйста, я не могу! Это… Это уже слишком! Но он не сдавался, с безжалостной точностью обводя чувствительный комочек нервов талантливым языком. В глазах потемнело, когда ты, наконец, вознеслась: волна за волной экстаза накрывали тебя и ты думала, что можешь утонуть в нём. Твои стенки сжимались из-за вторжения его языка, пульсируя от силы оргазма, невольно выкрикивая при этом имя Сайлуса. Наконец, к счастью, Сайлус отстранился. Ты, расслабленная и дрожащая, распласталась на простынях, наконец-то выпустив его волосы. Слёзы скатывались по твоему лицу, но на этот раз они были не из-за боли, причинённой Сайлусом. На самом деле, совсем наоборот. Любуясь тем, как ты, дрожащая, распростёртая перед ним, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, с озорной ухмылкой он провёл рукой по твоему бедру, исторгнув из твоего горла надтреснутый стон. Следы твоего оргазма покрывали его рот, и ты наблюдала за тем, как он слизывал их со своих губ. — Уже устала? — поддразнил он, наслаждаясь тем, как напряглось твоё тело под его прикосновениями. — Я ожидал, что у тебя, как у охотницы, будет побольше выносливости. Дымка посторгазматического блаженства рассеялась так же быстро, как и появилась, и суровая реальность обрушилась на тебя с жестокой ясностью. На глаза навернулись слёзы, когда тяжесть стыда грозилась раздавить тебя. Ты умоляла его об этом, с готовностью раздвигая ноги для своего похитителя, как будто вы стали любовниками. Да что с тобой не так? — Я… — ты замолкнула, снова ощутив пелену слёз перед глазами. Что ты хотела сказать? Что ты могла сказать? Сайлус провёл дорожку ленивых поцелуев вдоль твоего подбородка, казалось, ощущая внутреннее смятение в твоей голове. Его губы коснулись твоей чувствительной кожи, посылая нежеланные искры удовольствия по твоим нервам. — Если ты всё ещё в состоянии соображать, — прошептал он тебе в шею, — тогда я явно не сдержал обещания помочь тебе забыться. Проворными пальцами он расстегнул пряжку ремня. Кожаный ремешок со свистом выскользнул из петель и, забытый, упал на пол. Вскоре после этого ты ощутила, как платье соскользнуло с плеч, с талии и, наконец, полностью испарилось с твоего тела. Взгляд Сайлуса, любящий и голодный, скользнул по тебе, пожирая глазами румянец на твоей коже, округлости твоих вздымающихся грудей. Под его пристальным взглядом ты почувствовала себя нагой, лишённой всякой защиты. — А я-то думал, что у меня отлично получается отвлекать тебя, — промурлыкал он, поглаживая себя через джинсы. Твердая линия его эрекции виднелась сквозь линялую джинсовую ткань, непристойно выступая, из-за чего у тебя пересохло во рту. Ты наблюдала, как он снимал рубашку через голову, открывая взору его точеный живот и грудь. — Пожалуйста… — захныкала ты, слово вырвалось из твоего рта, когда новые слёзы пробежали по твоим щекам. Твоё тело задрожало, охваченное вихрем противоречивых эмоций, бушевавших в тебе. Отвращение. Вожделение. Отчаяние. Презрение к себе. Ты даже не знала, о чём просила. Выражение лица Сайлуса смягчилось, когда он взглянул на тебя сверху вниз, смахнув влагу, скопившуюся на твоих ресницах, большим пальцем. Для тебя было нехарактерно просить о чём-то, помимо свободы. Казалось, из-за этого его сердце сжималось и его одолевала слабость. — Ш-ш-ш, всё хорошо, милая, — успокаивал он тихим шёпотом. — Я сдержу обещание. Не думай, просто сосредоточься на мне. Медленно, благоговейно он приник к твоему рту в поцелуе, от которого у тебя перехватило дыхание и все твои сомнения рассеялись. Его губы скользили по твоим с щемящей нежностью: он припадал к твоим приоткрытым губам, словно смакуя сладчайший нектар. Вес его тела на твоём был надёжным, умиротворяющим, удерживающим тебя в вихре ощущений. Его язык проскользнул сквозь твою защиту, чтобы огладить чувствительную плоть, и каждое томное прикосновение было молчаливым обещанием грядущего экстаза. Одна большая рука обхватила твоё лицо, наклонив твою голову, чтобы углубить поцелуй, в то время как другая нежно ласкала твою поясницу. Когда он отстранился и осмотрел тебя, тебе показалось, что он заглянул в глубины твоей души. Его глаза опасно засветились, и ты почувствовала, как у тебя закружилась голова, а комната заволокло туманом. Голоса проникали в тебя своим шёпотом. Поглоти его. Он прямо здесь. Схвати его! Но всё прекратилось так же быстро, как и началось. Ты лежала в шоке, не в силах осознать произошедшего. — Твоё подсознание говорит гораздо больше, чем твой рот, котёнок, — усмехнулся он, на что ты могла только растерянно моргать, глядя на него, пока он принялся расстёгивать молнию на брюках. Он на мгновение встал, чтобы снять штаны, и ты наблюдала, как он, наконец, высвободил член. Прилив возбуждения затопил тебя, когда ты увидела, как он пульсировал, а на головке скопился предэякулят. — Ч-что? — спросила ты, частично сосредоточенная на его неистовой эрекции, частично недоумевающая, почему, чёрт возьми, всего секунду назад твой разум словно раскалывался пополам. Но у тебя не было времени размышлять над данными вопросами, так как Сайлус снова навис над тобой, схватив тебя за ноги и разведя их в стороны. Ты вскрикнула при внезапном прикосновении и вздрогнула, когда головкой он потёрся о твою промежность. С исказившимся от удовольствия лицом и приоткрытыми губами он как будто сдерживал себя, чтобы не ворваться в тебя целиком. — Помедленнее... пожалуйста, — взмолилась ты, бёдрами непроизвольно прижимаясь к нему, когда головка члена нашла твой вход. — Ты хочешь, чтобы я двигался помедленнее, но твои бёдра приподнимаются над кроватью, словно ты не можешь дождаться, когда я войду в тебя, — дразнил Сайлус низким, порочным шепотом. Ему нравилось, как твое лицо скривилось от раздражения. — Ты такая нетерпеливая, не так ли, котёнок? — Я и не пытаюсь... М-м-м... Слова застряли у тебя в горле, когда головка его члена проникла внутрь тебя. Ты ахнула, выгнув спину, до невозможности растягиваясь вокруг него. Из-за боли от вторжения ты простонала и попыталась отстраниться, но Сайлус положил руку на твой живот, удержав тебя и прекратив всякое сопротивление. — Не двигайся, хах, это ненадолго. Губы Сайлуса приоткрылись, издав задыхающийся стон, переполненный чувствами, когда он погружался всё глубже и глубже. — Чёрт, ты такая тугая, — простонал Сайлус, крепко зажмурив глаза в попытках взять себя в руки. Он медленно продвигался вперед, сантиметр за сантиметром, позволяя тебе привыкнуть к его внушительному размеру. Сначала твои бархатистые стенки сопротивлялись, тисками сжимаясь вокруг него. Сайлус замер, погрузившись в тебя полностью, прижавшись своим тазом к твоему. — Дыши, котёнок, — проинструктировал он напряжённым голосом. — Попытайся расслабиться, хорошо? Ты старалась расслабиться, сосредоточиться на приятном давлении, растущем глубоко внутри, а не на тупой боли в растянутой плоти. Постепенно ты сдалась, и твои мышцы расслабились, когда Сайлус начал двигаться. — Хорошая девочка, — процедил он сквозь стиснутые зубы, выходя из тебя по головку и с мучительной неторопливостью заскользив обратно. Вновь и вновь он двигался в изнурительно медленном ритме, наслаждаясь каждым движением твоих трепещущих стенок, окружающих его напряженный член. Вскоре острая боль сменилась нарастающим удовольствием, распространяющимся от того места, где вы были соединены. Ты обнаружила, что отвечала на его размеренные толчки, приподнимая бёдра, чтобы принять его глубже, в погоне за этим эйфорическим трением. Сайлус слегка ускорился: его самоконтроль был на пределе. Шлепки плоти о плоть раздавались неприличным эхом в комнате, грязной симфонией, которая заглушала затруднённые дыхания и приглушённые всхлипы. Каждый обдуманный толчок уносил тебя всё дальше от бездны мучений, грозившей поглотить тебя целиком. Изумительное скольжение толстого члена Сайлуса в твоих чувствительных стенках стирало всякую связную мысль, оставив только грубое, интуитивное наслаждение моментом. Ты взбиралась всё выше и выше, стремясь к блаженному забвению, которое он обещал тебе, пока первые признаки приближающейся кульминации не пробежали по твоему трепещущему телу. Сайлус слегка изменил угол, с которым входил, и под твоими веками вспыхнули звёзды, когда он задел местечко глубоко внутри, отчего у тебя поджались пальцы ног. Из горла вырвался сдавленный стон, затерявшийся в скольжении тел и пьянящем аромате мускуса возбуждения, наполнившем воздух. — Вот так, милая, — ворковал Сайлус низким и хриплым от вожделения голосом. — Отпусти. Думай о том, кто доставляет тебе удовольствие прямо сейчас. Думай обо мне. Только обо мне. Его слова пробудили в тебе дрожь, разжигая что-то первобытное и страстное. Твои бедра приподнялись навстречу его толчкам, отчаянно желая больше, жёстче, быстрее. Голова твоя опустела. Ты тонула в ощущениях, тонула в нём и никогда не хотела всплывать. Никогда больше не хотела думать о реальности. — Ты такая милая прямо сейчас, — промурлыкал Сайлус, подчёркивая каждое слово яростным трением лобка о твой лобок. — В голове только мысли о моём члене. Я просто обязан оставить тебя такой... Его извращённая похвала растопила твои сомнения, разжигая отчаянное неистовство, охватившее твои тело и разум. Ничто другое не имело значения, кроме скольжения плоти и пьянящего аромата секса, наполнявшего воздух. В этот момент ты полностью принадлежала Сайлусу, была добровольной рабыней его похоти. Всё, что ты могла сделать, это сдаться, утонув в восхитительной агонии своего надвигающегося вознесения. Узел напряжения в твоей сердцевине стягивался с каждой секундой, приближающаяся кульминация уже маячила перед глазами. Сайлус почувствовал твоё нарастающее отчаяние, сбившись с ритма в погоне за собственным оргазмом . — Ты так близко, — прорычал он, двигаясь всё более неустойчиво, пока он подбирался всё ближе к собственному концу. — Я чувствую, как ты становишься всё туже, нетерпеливая малышка. Давай, кончай. Дай мне услышать, как ты заходишься в удовольствии. Это непристойное требование разрушило твоё самообладание, вознеся на небеса, и ты практически выкрикнула его имя. Наслаждение обрушилось на тебя подобно цунами, сметая все связные мысли. Всё, что ты чувствовала, — это пульсирующее наслаждение в своём теле, ритмичные колебания глубоко погружённого в тебя члена Сайлуса, продлевающие твой оргазм, пока ты больше не могла выносить эти ощущения и едва не умоляла его прекратить. — Сайлус... — слабо всхлипнула ты. Твоё зрение затуманилось, пока ты тряслась от перевозбуждения, а твои стенки сдавили тисками член Сайлуса. К счастью, он уже приблизился к своему концу. Ты услышала, как он гортанно простонал твоё имя над ухом, а затем ощутила тёплые струи его семени внутри. Его толчки полностью прекратились, и вы оба лежали, тяжело дыша и не двигаясь. И только когда ты почувствовала, как его тёплое семя просочилось на кровать, ты вернулась в реальность. — Ты только что... — Да, я кончил внутрь, — пробормотал Сайлус спокойным, чересчур спокойным голосом. — Куда ещё я должен был кончить? Не успела ты обдумать его слова и сесть, как он оказался на тебе, прижав твои руки к кровати с быстрой, безжалостной точностью, словно предвидя твоё следующее движение. Его вес удушал, не оставлял тебе возможности сбежать. Тебя охватила паника, инстинктивно извиваясь под ним, но всё было бесполезно. Ты была в ловушке. — После твоего небольшого побега, — продолжил он с нотками игривого веселья, — Я понял, что мне нужно приложить больше усилий. Приручить тебя не так просто, как я думал… Ребенок станет надёжным, увесистым поводком для тебя. — Сайлус... Пожалуйста, — заикнулась ты с бешено колотящимся сердцем. Отчаяние охватило тебя при осознании серьезности его слов. — Нам не нужно этого делать. Только не так. Пожалуйста, давай решим всё без ребёнка? Я сделаю всё, что ты захочешь. Я больше не буду пытаться сбежать, клянусь. Слёзы застилали тебе глаза, когда ты умоляла: слова вылетали из тебя лихорадочным порывом, а голос срывался под тяжестью страха. Но Сайлус просто улыбнулся, той мягкой, леденящей душу улыбкой, от которой у тебя внутри все сжалось. Он ответил не сразу. Вместо этого он наклонился ближе, его рука исчезла под кроватью. — Я знаю, что ты больше не убежишь. Вообще-то... Ты смотрела на него с затаённым дыханием, внутри скручивался ужас всё сильнее с каждой секундой. Что он делал? Что искал? Ты отчаянно пыталась припомнить хоть что-то, что могло бы заставить его передумать, но ты знала, что ничего не получится. Сайлус был неумолим. Он не забыл о твоих попытках сопротивляться, и теперь был настроен ещё более решительно. И тут ты почувствовала холодное, неумолимое прикосновение металла к своей лодыжке. Твои глаза широко раскрылись, пульс участился, когда ты в панике взглянула вниз. Цепь на лодыжке. Тебя приковали. — Нет, — прошептала ты дрогнувшим голосом. — Нет... Это?.. — Всё, что я захочу, говоришь? — голос Сайлуса сочился удовлетворением, улыбка скользнула по его губам, когда он наклонился ближе. Тепло его дыхания резко контрастировало с холодным металлом, сейчас приковывающим тебя к месту. — Тогда создай нам ребёнка, милая, — промурлыкал он, легко проводя пальцами по твоей руке. — Это то, чего я хочу больше всего сейчас. Бремя его слов сковало твою грудь, словно лёд. Дрожь пробежала по твоему телу, пока разум лихорадочно соображал в поисках какого-нибудь выхода, но цепь на твоей лодыжке лишь тихо позвякивала при каждом малейшем движении в напоминании о том, в какой ловушке ты находилась на самом деле. — Её достаточно, чтобы дойти до всего нужного, включая туалет и душ, — сказал Сайлус с сочащимся удовлетворением в голосе, наклонившись, чтобы запечатлеть медленный, нежный поцелуй на твоей щеке. Ты содрогнулась, и твои слёзы, наконец, пролились, когда на тебя обрушилась вся тяжесть ситуации. — Это… Моё наказание за то, что я сбежала? — прошептала ты дрожащим, ломким голосом, как будто один лишь вопрос мог сломить тебя. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на тебя, и в его глазах блеснуло нечто, чему ты не могла найти объяснения. — Нет, это не наказание, — сказал он мягким, но решительным тоном. — Это необходимость, золотко. Его слова тяжело повисли в воздухе, определяя твою судьбу так же верно, как цепь на твоей лодыжке. Слёзы вырвались на свободу, проливаясь неудержимыми волнами, когда реальность происходящего сокрушила тебя. Ты рыдала, сотрясаясь под весом произошедшего. Ты ничего не могла поделать. Сайлус наклонился, подавляя одним своим присутствием, коснувшись рукой твоего заплаканного лица. Его голос был тихим, почти успокаивающим, будто он верил в то, что утешал, а не вонзал нож поглубже. — Чем быстрее ты это поймёшь, — прошептал он, ласково поглаживая тебя по волосам, — тем легче тебе станет. Прими своё место подле меня и роди мне ребёнка. Я позабочусь о вас обоих, обещаю. От его слов комок в твоём горле стал лишь больше. Ты ненавидела его. Ненавидела его всеми фибрами души, но хуже всего было то, что ты ненавидела себя. Ненавидела тот факт, что единожды добровольно отдалась ему, что в минуту слабости позволила самому дьяволу завладеть твоим телом, словно не знала наперёд, на что он способен. Стыд прожигал тебя насквозь, ранив глубже любой цепи. Как ты могла пасть так низко? Как ты вообще позволила ему прикоснуться к тебе, проникнуть в твоё тело, твой разум, твою душу. Ответ беспощадно скрутил внутренности. Ведь даже несмотря на всю жгучую ненависть, которую ты испытывала к нему в тот момент, в тебе зародилось другое, неизвестное чувство. Чувство, о котором было больно и почти невыносимо думать. Сильное желание. Разрастающееся в стенах твоих напряжённого сердца и разума. Однако ты отказывалась признавать это, предпочитая утонуть в печали своей новой ситуации. Сайлус подвинулся рядом, обнимая, как будто вы любили друг друга, и он не был твоим похитителем, а ты — его пленницей. Тепло его тела согревало твоё в извращенной пародии на близость, а ты лежала, уставившись пустым взглядом в потолок. Ты чувствовала его замедлившееся дыхание рядом, его расслабленное тело, когда он удобно устроился поблизости. Но мысленно ты находилась за много километров, вглядываясь в бездну сверху, откуда не было ни спасения, ни утешения. Только холодная, горькая правда. Ты впустила дьявола, и теперь тебе никуда не сбежать.