Его всевидящее око

Ксавье не знал, как долго шёл. Время размылось в чернильной тьме зоны N109 и с каждым шагом на него наваливалась усталость. Ноги отяжелели, в горле пересохло, но он по-прежнему был сосредоточен. Тихий, ровный сигнал его часов, эхом раздававшийся в тишине, толкал его вперед. Где-то там его ждал обувной магазин — единственная ниточка, которая у него осталась. И всё, на что он мог положиться, — это меч, пристёгнутый к груди, и его непоколебимая воля найти тебя. Пока он шёл, он проходился пальцами рук по рукояти клинка, чей вес придавал телу спокойную уверенность. Он не был уверен, насколько эффективно оружие будет против других людей, кто попытается напасть на него, поскольку привык сражаться им против странников, но придётся воспользоваться им. Он был рад, что, по крайней мере, прихватил его с собой из машины. Он прижимал его к груди на случай, если кто-нибудь решился бы подкрасться к нему, отвлечённому, сзади, и забрать его. Здесь, в этой пустоши, он был уязвим без машины, без вещей и припасов, которые обычно держал рядом. Но сейчас всё это не имело значения. Всё, что имело значение, — это ты. Улицы вокруг были пустынны, здания были разрушены и казались безжизненными, отбрасывая длинные тени на потрескавшийся тротуар. В тишине он слышал собственное неглубокое, но ровное дыхание, пока холодный воздух обжигал кожу. Время от времени он улавливал отдаленное эхо движения: слишком отдалённое, чтобы представлять угрозу, но достаточно близкое, чтобы помнить, что он был не один в этом заброшенном месте. Зона N109 кишела людьми достаточно отчаявшимися, чтобы пойти на всё, и он знал, что ему следовало быть начеку. Он не мог избавиться от воспоминаний о произошедшем: о кричащей женщине, о подставе, о том, как у него прямо из-под носа выкрали машину. Он тихо выругался, всё ещё ощущая горечь из-за собственной глупости. Так легко попался на удочку, а теперь шёл пешком и был более уязвим, чем когда-либо. Ксавье стиснул зубы, прокручивая в голове предыдущую сцену. То, как она звала на помощь, схватившись за бок, словно в агонии, то, как в её глазах мелькнула паника. Нужно было быть умнее. Он ведь действительно не глуп. Но в тот момент, когда всё происходило, он позволил своим инстинктам взять верх. Он думал, что помогает. Вместо этого его одурачили. — Чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос, сжимая пальцами рукоять меча и не сбавляя темпа. Он не мог позволить себе подобных ошибок, только не сейчас. Не тогда, когда ты была неизвестно где и нуждалась в том, чтобы он оставался начеку. Он должен быть умнее, осторожнее. Зона N109 не была местом, где давали второй шанс. Ноги отяжелели, мышцы икр горели от неустанной нагрузки. Через каждые несколько шагов он чувствовал, как в коленях и бёдрах пульсирует усталость, напоминая о том, что его тело не было неуязвимым. Его ступни, покрывшиеся мозолями и воспалившиеся, умоляли его остановиться, отдохнуть — хотя бы мгновение. Но он не мог. Ещё нет. — Ещё чуть-чуть, — пробормотал он себе под нос, стискивая зубы от боли. Ему казалось, что он шёл уже несколько часов, и меч, пристёгнутый к груди, с каждым шагом становился всё тяжелее. Его спина болела от постоянного напряжения, плечи окаменели. Но всё это не имело значения. Он не мог позволить себе остановиться. Не тогда, когда был так близок. Казалось, каждый шаг мог оказаться последним, но мысль о тебе, страдающей бог знает где, вынуждала его двигаться вперед. Твой голос во время телефонного разговора звучал в его голове, а нотки страха и отчаяния подпитывали его в напоминании, почему он должен был продолжать двигаться вперёд. Улицы начали сливаться в одно целое: один разрушенный квартал за другим. Он прерывисто дышал из-за горевших лёгких, пока боролся с изнеможением. Он устал, — нет, он был вне себя от усталости, — но его желание найти тебя было сильнее, чем снедающая его усталость. Он не мог позволить ей победить. Впереди его внимание привлёк слабый отблеск жёлтой вывески. Она слабо мерцала, отбрасывая длинные ломаные тени на тротуар. Он прищурился, пытаясь сфокусировать уставшие глаза. Это был он — адрес, к которому его вели часы. Обувной магазин. Ксавье выдохнул, не осознавая, что невольно задержал дыхание. Его ноги словно налились свинцом, и каждый шаг к магазину был борьбой с растущим желанием упасть наземь. Но одного вида вывески было достаточно, чтобы вынудить его продолжать шагать. Он был почти у цели. По мере приближения к обувному магазину Ксавье не мог избавиться от чувства, как в груди завязывался узел сомнений. Снаружи здание не соответствовало его ожиданиям. Мерцающая вывеска была едва различима, буквы стёрлись и выцвели, а окна помутнели от времени, что придавало заведению запущенный вид. Оно не было похоже на элитный магазин, где продавались изящные дорогие ботинки, описанные продавцом, — те самые, что были на твоём похитителе. Он замедлился, устроив долгожданную короткую передышку уставшим ногам, пока изучал здание. «Не может быть», — подумал он, нахмурившись. Магазин больше походил на реликт давно забытых времен, едва сохранившийся в разрухе зоны N109. Краска разных цветов на двери и ржавый металлический каркас не указывали на богатство или изысканность. Ничто в нём не говорило о «роскоши». Ксавье лихорадочно соображал, не привели ли его часы в неправильное место. Человек, который похитил тебя, С, не был обычным уличным бандитом. У него были ресурсы, деньги — это было ясно по одной только обуви. Так почему он? Почему этот магазин, который выглядел так, словно остался в прошлом, забытый, как и весь остальной город? Его пальцы сжались на рукояти меча, знакомая тяжесть успокоила его. Усталость всё ещё терзала его, тело требовало отдыха, но он отбросил эту мысль. У него не было времени на раздумья. Даже если это место не выглядело таким уж примечательным, он должен был увидеть его целиком. Была некая причина, по которой часы привели его сюда, и прямо сейчас это была единственная зацепка, которая у него была. Голубые глаза Ксавье сузились, когда он подошёл к двери, а на запястье по-прежнему часы издавали ровный сигнал. Раньше они никогда не ошибались. Возможно, за магазином скрывалось нечто большее, чем можно было предположить по его внешнему виду. Может, у С были связи, или, может, это место не было столь заброшенным, как казалось. В любом случае, он должен был убедиться. Глубоко вздохнув, он шагнул ко входу, положив руку на дверную ручку. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как напряглись мышцы, готовые ко всему, что могло ожидать его по ту сторону. Ксавье толкнул дверь, готовясь увидеть мрачный интерьер, учитывая запущенный внешний вид магазина. Но когда он вошёл внутрь, на него сразу же нахлынула волна недоверия. Пространство внутри вовсе не соответствовало полуразрушенному фасаду. Оно было… роскошным. Золотистый свет заливал полированные полы, а в воздухе витал нежный аромат кожи и дорогого одеколона. Вдоль стен выстроились ряды изящной высококачественной обуви, где каждая пара была выставлена в мягком свете прожекторов, подчёркивающем мастерство их изготовления. Всё, от роскошных кресел в зоне ожидания до стеклянных витрин, говорило об элегантности. Контраст между обветшалым внешним видом здания и роскошным интерьером ошеломлял. На мгновение Ксавье застыл в дверях, от усталости ноги его проваливались в мягком ковре, заглушавшем все звуки. Это был не просто обувной магазин — это был храм богатства и эксклюзивности, скрытый за иллюзией запущенности. Очевидно, что это место не предназначалось для кого попало. Обшарпанный внешний вид был не чем иным, как маской, способом укрыться от любопытных глаз менее привлекательных жителей города. Здесь, безусловно, продавали не одну только обувь. Он оглядел комнату, оценивая её по достоинству. Обувь была лучшего качества, как и говорил продавец: дизайнерские ярлыки, редкие материалы. Такая обувь стоила больше, чем зарплата большинства людей в месяц. Подобную обувь мог позволить себе только человек с большими деньгами. Кто-то вроде С. Внешний облик действительно мог быть обманчив. Ксавье размышлял. Если этот магазин предназначен для таких людей, как С, то, возможно, он наконец-то на правильном пути. Возможно, человек, который похитил тебя, был здесь, думая, что никто никогда не заподозрит о его связи с местом, спрятанным так глубоко в зоне N109. Его сердце бешено колотилось, адреналин хлынул в кровь, а усталость в ногах на мгновение отступила. Он был к ответам ближе, чем когда-либо за всю ночь. За гладким стеклянным прилавком в задней части магазина стояли и беседовали тихими, но оживлёнными голосами двое мужчин. Один был высоким и широкоплечим, на ком сшитый на заказ костюм сидел идеально, а ткань едва мерцала в тёплом свете. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, а пальцы, которыми он жестикулировал во время разговора, сжимали толстую сигару, из-за чего в воздух поднимались клубы густого дыма. Дым окутывал его лицо, отбрасывая тени на его резкие, хищные черты лица. Его мрачный расчётливый взгляд метался между мужчиной рядом и товарами в магазине, как будто он всегда находился начеку в ожидании следующего поворота событий. Другой мужчина был пониже ростом, коренастого телосложения, с лицом, которое, казалось, повидало слишком много драк. У него был кривой нос, — явный признак старых переломов — а губы постоянно искажены в недовольной гримасе. Он небрежно прислонился к стойке, но в его позе была некая твёрдость, словно он всегда был готов действовать. Его глаза, полуприкрытые от скуки, метнулись в сторону двери, как только Ксавье вошёл. Какое-то время они продолжали разговаривать, но, заметив стоящего рядом Ксавье, что-то переменилось. Мужчина с сигарой замер на полуслове, сузив глаза и уставившись на Ксавье. Его взгляд сразу же переместился на меч, пристёгнутый ремнём к груди Ксавье, лезвие которого было безошибочно видно в мягком освещении магазина. Другой. мужчина выпрямился, ещё более помрачнев, оглядывая Ксавье с ног до головы с очевидным подозрением на избитом лице. Они обменялись короткими взглядами, и их разговор был забыт. Было ясно, что Ксавье не подходил под профиль их завсегдатаев: хорошо одетых, состоятельных людей, приходивших за редкой обувью. Никак не мужчина, бродивший с оружием за спиной, в пыльной с дороги одежде, и выглядевший неуместно среди изысканной роскоши магазина. Мужчина с сигарой медленно затянулся, выпустив облако дыма, прежде чем заговорить. Его голос был ровным, но с нотками напряжения. — Заблудился, приятель? Не думаю, что мы видели тебя здесь раньше. Его взгляд задержался на мече дольше положенного. Другой мужчина скрестил руки на груди, выдавая своё напряжение всей позой: — У нас обычно не бывает тех, кто размахивает мечом, — добавил он с усмешкой с ощутимой враждебностью в голосе. Ксавье чувствовал их сверлящие взгляды, ставшее ощутимым в комнате напряжением. Они не привыкли к чужакам, в особенности к тем, кто выглядел так, будто готовился к драке. Ксавье не обращал внимания на их взгляды: он встал во весь рост, наблюдая за тем, как двое мужчин оценивали его. Сердце в груди билось ровно, а тяжесть меча служила постоянным напоминанием об опасности, с которой он был готов встретиться лицом к лицу. Но он был здесь не для того, чтобы затевать драку — во всяком случае, пока что. — Я ищу пару ботинок, — сказал Ксавье спокойным, ровным голосом. Он сунул руку в карман пиджака и вытащил смятую брошюру, которую дал ему продавец в Линконе. Он предложил её высокому мужчине. Тот приподнял тёмную бровь со всё ещё тлеющей сигарой в пальцах. Сначала он ничего не сказал: просто перевел взгляд с лица Ксавье на брошюру в его руке. После секундного напряжённого молчания он протянул руку и выхватил лист у Ксавье, держа его двумя пальцами, словно тот был с другой планеты. Он взглянул на брошюру с непроницаемым выражением лица, пока его глаза изучали изображение обуви. — Об этом, — продолжил Ксавье, кивнув на брошюру, — мне рассказал продавец. Сказал, что я смогу найти их только здесь. Решил проверить. Высокий мужчина глубоко затянулся сигарой, прежде чем стряхнуть пепел в ближайший поднос, не отрывая взгляда от брошюры. Его губы медленно изогнулись в подобии улыбки, но в ней не было теплоты — только подозрение. Он перевернул листок, рассматривая его со всех сторон, словно в поисках некого скрытого смысла. — Да, они высококачественные, — наконец медленно, почти насмешливо произнес мужчина. — Не каждый прохожий может их купить за просто так, — он приподнял брошюру, и свет от витрин отразился от напечатанного на ней изображения. — А ты не похож на того, кто часто здесь закупается. Коренастый мужчина наклонился вперед, продолжая пристально буравить Ксавье хмурым, помрачневшим взглядом, будто он не верил ни единому его слову. — Так кто именно послал тебя сюда, а? — теперь его голос звучал резче, испытующе. — Ты не совсем наш постоянный клиент. Ксавье встретил их подозрения со спокойным и непоколебимым выражением лица. Он пришёл сюда не в игры играть. Он пришёл за ответами. Ксавье на мгновение застыл, взвешивая варианты. Он мог солгать, придумать какую-нибудь историю о том, почему пришёл, но в глубине души знал, что это ни к чему не приведёт. Эти люди были проницательны: они слишком хорошо чуяли обман, чтобы купиться на то, у чего концы не сходились с концами. Ему были нужны ответы, а не новые тупики. Поэтому он решил быть прямолинейным — хотя бы настолько, насколько мог себе это позволить. — Я ищу кое-кого, — сказал Ксавье тихим, уверенным голосом. Он не сводил глаз с высокого мужчины, наблюдая за его реакцией. — Мужчину, который известен под именем С. Мне доложили, что, возможно, недавно он был здесь и, возможно, купил пару данных ботинок. На мгновение комната, казалось, замерла. Пальцы высокого мужчины перестали постукивать по брошюре, а коренастый застыл, ещё сильнее скрестив руки на груди. Они обменялись коротким напряжённым взглядом. Ксавье почувствовал повисшую в воздухе неловкость. Едва уловимо, но безошибочно. Кем бы ни был этот С, они знали его или, по крайней мере, знали о нём. И тот факт, что Ксавье упомянул его имя, казалось, вызвал у них тревогу. Улыбка высокого мужчины исчезла, сменившись холодным, настороженным выражением лица. Он ещё раз затянулся сигарой, выпуская дым в воздух, и уставился на Ксавье, оценивая его вновь. — С? — повторил он медленно и взвешенно, словно прощупывая почву. — Никогда о нём не слышал, — едва ли не слишком быстро прервал его коренастый мужчина хриплым голосом. — Никто такой здесь не закупается. Ксавье, не дрогнув, выдержал их взгляд. Он заметил в их взглядах проблеск беспокойства. Они что-то скрывали. Инстинкты подсказывали ему, что они точно знали, о ком он спрашивал, но их обоюдное молчание в ту же секунду, как он упомянул С, говорило о том, что они боялись: боялись быть связанными с чем-то или кем-то опасным. Высокий мужчина медленными, обдуманными движениями аккуратно сложил брошюру и положил её на прилавок. — Уверен, что не заблудился, друг? — спросил он ровным, ничего не выражающим тоном. — Тут тебе не место, куда можно просто так забрести в поисках людей. Это не бюро находок. Ксавье почувствовал, как в комнате повисло напряжение. Было ясно, что они чинят ему препятствия, и меньше всего на свете они хотели быть вовлечёнными в то, во что он вляпался. Было то из-за страха перед С или из-за чего-то ещё, но они держали язык за зубами. Почувствовав, что ситуация зашла в тупик, и понимая, что должен выйти из нее, Ксавье слегка наклонился и, понизив голос, разыграл свою следующую карту. — Послушайте, я не какой-то парень, забредший с улицы, — сказал он заговорщицким тоном. — У меня есть кое-что, что может стоить вашего времени. Высококачественные протоядра. Редкие, запрещённые и достаточно мощные, чтобы зарядить практически за что угодно — если знать, что делать. Разумеется, это была ложь. У него ничего не было, но он рассчитывал на то, что обещание чего-то столь ценного может разжать их уста. Глаза высокого мужчины сузились, сигара продолжала тлеть в его пальцах. Он взглянул на своего коренастого спутника, который едва заметно кивнул, затем снова переключил всё внимание на Ксавье. — Протоядра, да? Они стоят больше, чем несколько пар обуви, друг, — медленно произнес высокий мужчина, в чьём голосе пробивался скептицизм. — Где именно ты раздобыл их? Ксавье не колебался. Он знал, что должен убедительно солгать. — Не могу сказать, — небрежно ответил он, слегка откидываясь назад, как будто это не имело большого значения. — В городе не продвинешься так далеко, не зная определённых людей. Скажем так, у меня есть связи. Ксавье смотрел на них, не отрывая взгляда, молясь, чтобы у него был достаточно уверенный вид, чтобы показаться правдивым. Двое обменялись ещё одним взглядом, на этот раз чуть дольше. Сомнение всё ещё присутствовало, но теперь к нему примешивалась жадность. Если и было что-то, перед чем люди в подобных местах не могли устоять, так это перед очарованием чего-то редкого и незаконного, особенно если оно было ценным. Коренастый мужчина, наконец, нарушил молчание, немного смягчив хмурый взгляд, разведя руки в стороны. — Хорошо, мы согласны, — сказал он менее враждебно. — У тебя есть протоядра и тебе нужна информация. Справедливо. Что именно ты хочешь узнать? Ксавье сохранил невозмутимое выражение лица, но внутри чувствовал, как напряжение постепенно спадает. Он добился чего-то. — Я ищу человека, который недавно купил эти дорогие ботинки, — сказал он, кивая на выставленную обувь. — Вы сказали, что никто вроде С здесь не закупается, но, думаю, вы знаете больше, чем говорите. Глаза высокого мужчины снова блеснули, и Ксавье впервые заметил, как на каменном лице появились морщинки. Мужчина глубоко затянулся сигарой, и дым, когда он выдохнул, окутал его лицо. — Два парня приходят сюда довольно регулярно, — наконец признался он, понизив голос. — Оба носят маски. Не спрашивай имён, не знаю. Они оба купили ту пару ботинок, о которых ты говоришь. Сердце Ксавье замерло. — Двое парней? — повторил он, лихорадочно соображая. Он был уверен, что тебя похитил именно С, но сейчас... Двое мужчин в масках? Это всё меняло. — Ты уверен, что их было двое? Коренастый мужчина кивнул. — Да, двое. Заплатили сполна, не задавая вопросов. Они не задержались надолго. Не хотели, чтобы их заметили, — он слегка наклонился, понизив голос: — Но они немного раздражали. Казалось, они довольно близки, они шутили и всё такое. Один назвал другого «снежным человеком». Я от души посмеялся. От новой информации голова у Ксавье пошла кругом. Он-то предполагал, что С действовал в одиночку, но это открытие всё меняло. Если их было двое, значит он имел дело не с одним похитителем. Мужчины работали сообща, чтобы похитить тебя? И если да, то что, черт возьми, они планировали? — Что-нибудь ещё? — настаивал Ксавье, пытаясь скрыть потрясение в голосе. — Они сказали, куда направляются? Хоть что-нибудь? Высокий мужчина ещё раз затянулся сигарой, и дым закружился в тусклом свете. — Они почти не говорили. Но уходили в спешке. Похоже, им нужно было куда-то идти. Насколько я смог понять, куда-то в зоне N109. Они не произвели на меня впечатления парней, которые слишком долго болтаются без дела. Ксавье лихорадочно соображал, пока обрабатывал информацию. Двое мужчин, оба в масках, покупали ботинки, которые точно соответствовали отпечатку, обнаруженному в твоей квартире. Дело было серьёзнее, чем он предполагал. Пульс Ксавье участился, когда разговор принял неожиданный оборот. Ему пришлось продолжить. Стараясь говорить ровным голосом, он спросил: — Видели ли вы девушку? Кого-нибудь... подходящую под это описание? Он вкратце описал твои черты тоном нарочито небрежным, хотя каждая клеточка его существа была в состоянии повышенной готовности. Реакция высокого мужчины была мгновенной и красноречивой — его глаза слегка расширились. — Девушку? — эхом отозвался высокий мужчина со слышимым любопытством в голосе. Его взгляд скользнул по спутнику, прежде чем вернуться к Ксавье. Ксавье кивнул, стараясь сохранить спокойное выражение лица, несмотря на растущее внутри него напряжение. — Да. Она должна была проходить здесь совсем недавно. Выглядит... не в лучшем состоянии. Мужчина постучал сигарой по пепельнице, задумчиво нахмурив брови. — Знаешь, ты вот упомянул об этом… — он помолчал, его взгляд заострился, как будто он что-то вспомнил. — А я ведь видел своего приятеля, Риза, незадолго до того, как пришел сюда. Он прогуливался с девушкой, которая выглядела примерно так же. На самом деле, это показалось мне странным. Сердце Ксавье бешено заколотилось в груди, но он сохранил невозмутимое выражение лица. — Риз? — Да, — с ухмылкой сказал высокий мужчина, снова медленно затягиваясь сигарой. — Хотя выглядела она дерьмово. Как будто прошла через ад. Я хотел спросить его, в чём дело, но не хотел вмешиваться в то, что у него происходит в последнее время. Риз... в последнее время держится в тени. Интересно, чем он сейчас занимается. Мысли Ксавье метались, и он чувствовал себя так, словно только что наткнулся на золото. Риз. Ещё одно имя — ещё одна зацепка. Детали начали вставать на свои места, но оставалось ещё так много вопросов без ответов. Риз... Тот человек, о котором ты говорила по телефону, который был с тобой? В любом случае, если этот мужчина видел тебя с ним, Ксавье был на шаг ближе к тому, чтобы найти тебя. Он сжал челюсть с ощущением навалившейся тяжести безотлагательности. — Как мне найти Риза? Высокий мужчина, казалось, на мгновение задумался, сузив в раздумье глаза. Наконец, вздохнув, он затушил сигару в пепельнице, и дым лениво поднялся в воздух, когда он наклонился вперед. — Хочешь знать, где найти Риза, да? Что ж, ты можешь найти его в восточной части города, — сказал он тихим и непринуждённым голосом. — Но не строй больших надежд. Он никогда не задерживается надолго на одном месте. Всегда в движении. И довольно тихий, понимаешь? Он дал несколько указаний и описание дома, перечислив несколько мест, где, как ему было известно, часто бывал Риз, хотя не было никакой гарантии, что он будет там, когда туда прибудет Ксавье. Но это была зацепка, самая настоящая. Ксавье кивнул, в голове прокручивая все возможные варианты. Как раз когда он собирался поблагодарить их и уйти, мужчина пониже ростом, который некоторое время молчал, внезапно подал голос. — Ладно, хватит болтать, — рявкнул он, подозрительно сузив глаза. — Где протоядра, которыми ты хвастался? Ксавье почувствовал, как в комнате мгновенно повисло напряжение. Он знал, что этот момент настанет, и был готов к нему, но теперь, когда они надавили на него, ложь казалась ему невыносимой. Он видел, что терпение невысокого мужчины было на исходе, а тот, что повыше, наблюдал за ним со спокойной напряжённостью. Улыбка Ксавье не дрогнула, когда он солгал, но он чувствовал, как в воздухе сгущается тяжесть их растущего подозрения. — Я вернусь с протоядрами, — сказал он ровным голосом. — Только сначала мне нужно разыскать Риза. Как только я получу то, что мне нужно, мы сможем совершить обмен. Выражение лица высокого мужчины изменилось, лёгкое веселье исчезло. Его взгляд метнулся к мужчине пониже, который принялся доставать что-то из-под прилавка. Ксавье почувствовал напряжение в мышцах: инстинкты кричали о том, что всё вот-вот пойдет наперекосяк. — Да? — усмехнулся невысокий мужчина резким голосом. — Думаешь, мы такие тупые? Думаешь, поверим, что ты просто уйдёшь и вернёшься с нелегальными протоядрами для парочки головорезов вроде нас? Не успел Ксавье ответить, как мужчина пониже ростом выхватил из-под прилавка пистолет, после чего почти сразу же высокий мужчина взялся за своё ружьё. — Я так не думаю, приятель, — прорычал высокий мужчина. — Ты никуда не уйдешь, пока не отдашь то, что обещал. В эту долю секунды разум Ксавье остыл и сосредоточился, двигаясь чисто рефлекторно. Он не собирался ждать, пока они выстрелят. Его рука метнулась к рукояти меча и плавным движением высвободила его как раз в тот момент, когда раздался первый выстрел. Пуля просвистела мимо его головы, пронзив то место, где он только что стоял. Ксавье двигался молниеносно, рассекая клинком пространство между ним и мужчинами, пока он уходил с линии огня. Меч стал продолжением его тела, отразив второй удар с резким лязгом металла о металл. Магазин был маленьким, слишком тесным для настоящей перестрелки, и это было его единственным преимуществом. Он метнулся между полками, скрываясь за витринами, когда мимо него пролетели ещё пули, разбивая стекло и сбрасывая обувь на пол. Его ноги быстро передвигались, пока адреналин бежал по венам, заставляя его действовать скорее, мыслить острее. — Хватай его! — крикнул невысокий мужчина хриплым от ярости голосом, но Ксавье уже был в движении, предвидя их следующий шаг. Быстрым движением Ксавье выбил пистолет из руки невысокого мужчины, и тот покатился по полу. Высокий мужчина выстрелил снова, осветив магазин вспышкой, но Ксавье был быстр: его меч превратился в размытое пятно, отразив очередной выстрел и сократив расстояние между ними. Времени на раздумья не было — нужно было действовать. Он не мог рисковать оставаться здесь дольше. Выход уже виднелся, и Ксавье понял, что ему нужно бежать. Когда Ксавье столкнулся лицом к лицу с двумя вооруженными мужчинами, его инстинкты сработали с удвоенной силой. Он был не просто быстр — у него был туз в рукаве. Что-то, что спасало его больше раз, чем он мог сосчитать. Его Ивол. В ту долю секунды, когда высокий мужчина поднял ружьё, чтобы выстрелить снова, Ксавье принял решение. Ему придется им воспользоваться. Его пальцы сжались на рукояти меча, но внутри себя он потянулся к свету, ощутив с этим знакомый прилив энергии. Высокий мужчина прицелился, готовый выстрелить, но Ксавье не дал ему такого шанса. В мгновение ока тело Ксавье озарила ослепительная вспышка, и весь магазин залил обжигающий белый свет. Это было всё равно что смотреть в сердце звезды — ошеломляюще и неизбежно. Оба мужчины вскрикнули от неожиданности, взметнув руками, чтобы прикрыть глаза, но было слишком поздно. Свет сделал своё дело. Они пошатнулись, на мгновение ослеплённые, бешено размахивая руками, пытаясь найти его в этой суматохе. — Ч-что это, чёрт возьми, такое?! — закричал мужчина пониже безумным голосом, после чего пошатнулся и с грохотом рухнул на пол в агонии. Высокий мужчина выругался себе под нос, яростно моргая, но всё, что он видел, — яркое послесвечение, выжженное на сетчатке. Ксавье не терял ни секунды. Пока мужчины были сбиты с толку и беспомощны, он сделал свой ход. Его меч сверкнул на свету, когда он нанёс удар, выбив ружьё из рук высокого мужчины, прежде чем броситься к двери. Их крики были едва услышаны им из-за адреналина, бурлившего в его жилах. Впереди показалась дверь, и, набрав скорость, Ксавье проскользнул в неё, исчезая в ночи. Прохладный воздух ударил ему в лицо подобно пощёчине, и внезапный контраст с пылом борьбы внутри на мгновение сбил его с ног. Позади него мужчины, вслепую спотыкаясь, продолжали кричать — их голоса затихали, по мере того как он бежал по улице. Он не оглядывался. Свет уже начал меркнуть, но он дал ему время, в котором он нуждался. Ноги Ксавье стучали по тротуару, когда он мчался, а разрушенные улицы города расплывались перед глазами. Крики внутри магазина прекратились, но он знал, что так просто его не отпустят. Скоро они придут в себя, а когда это случится, то начнут его искать. Он резко свернул в переулок, переводя дыхание и уже обдумывая следующий шаг. Риз был где-то там — в восточной части города — и теперь, с той информацией, которой он располагал, он был как никогда близок к тому, чтобы найти тебя. Ноги Ксавье тяжело ступали по асфальту, но с каждым шагом его охватывало глубокое изнеможение. Прилив энергии, который он высвободил благодаря своему Иволу, брал своё, истощая те немногие силы, которые у него еще оставались. Его тело болело, мышцы протестовали при каждом движении. Он пытался сопротивляться, продолжить бежать, но ноги словно налились свинцом. Перед глазами всё плыло, голова кружилась. Недостаток сна быстро давал о себе знать. Он споткнулся о трещину в тротуаре, волоча за собой ноги, пока мир вокруг него вращался. Дыхание вырывалось рваными глотками, а уличные фонари, казалось, расплывались: их свет то появлялся, то исчезал из поля зрения. Острая, неослабевающая боль пронзила его до костей, и зрение померкло, когда накатила волна головокружения. Он сопротивлялся, сжимая кулаки, пытаясь заставить себя продолжать идти. Но затем внутренний голос изнутри прорвался сквозь туман. — Ты не сможешь найти ее, если будешь еле стоять на ногах. Его шаги замедлились, и он часто заморгал, борясь с клубящейся темнотой, застилающей глаза. Ему нужен был отдых, хотя бы ненадолго. Его тело не было создано для атмосферы Земли, не для подобного бесконечного напряжения. Его Ивол истощил те немногие силы, что у него оставались, и он не мог продолжать в том же духе. Не так. — Совсем ненадолго, — пробормотал Ксавье себе под нос, направившись в тёмный переулок. Его взгляд упал на старый заброшенный дом в дальнем конце квартала. Здание разрушалось: его окна были выбиты, а дверь едва держалась на петлях, но оно могло стать подобием укрытия. Лучше, чем ничего. — Я не смогу найти её, если устану, — рассуждал он про себя, хотя чувство вины уже вгрызалось в него. С каждой секундой отдыха казалось, что время ускользает — время, которого у тебя не было. Но он знал, что если продолжит в том же духе, то от него не будет никакой пользы, когда он всё-таки найдет тебя. Он рухнет где-нибудь на обочине дороги, бесполезный и измученный. Он не мог этого допустить. Ксавье, пошатываясь, направился к дому, мир вокруг него пошатнулся, когда он толкнул дверь. Петли протестующе заскрипели, но он, не обращая внимания на шум, ввалился внутрь. В воздухе закружилась пыль, половицы заскрипели под его ботинками, но ему было уже всё равно. Внутри было темно, пахло плесенью, но в тусклом свете его внимание привлек потёртый, продавленный диван. Он рухнул на него, не раздумывая ни секунды, и всё его тело заныло от облегчения, когда он уткнулся в старую ткань. Меч, привязанный к груди, тяжело давил на него, но даже вес оружия не мог удержать его в сознании. Его конечности словно налились свинцом, и, несмотря на то, что разум настойчиво требовал встать и продолжать двигаться, сон неумолимо одолевал его. Его последняя связная мысль была о тебе — о том, что ты где-то там, ждешь его. — Совсем ненадолго, — снова сказал он себе, и его веки затрепетали, закрываясь. Потом я найду тебя. Сон навалился на него тяжело и быстро, увлекая в глубокую пустоту без сновидений. Когда Ксавье наконец проснулся, он резко сел, ощущая бешеный стук сердца в груди. Его мысли разбегались в попытках понять, где он находится, пока он хватал ртом воздух. Мгновение он смотрел на потрескавшиеся стены заброшенного дома, и его охватило замешательство. Затем его осенило — он заснул. Он не знал, как долго был без сознания, но тело казалось вялым и одеревеневшим, будто прошло слишком много времени. Сердце сильнее забилось в груди, когда рука инстинктивно потянулась к карману, нащупывая телефон. Дрожащими пальцами он вытащил его и разблокировал, резко подсветив лицо холодным свечением экрана. Его взгляд остановился на почти севшем аккумуляторе, а затем на дате. Три дня. У Ксавье перехватило дыхание, в груди всё сжалось, когда осознание поразило его ударом под дых. Он моргнул, уставившись на экран, надеясь, — молясь — что неверно понял. Но нет. Прошло целых три дня. — Три дня... Слова показались чужими, как будто они принадлежали не ему, как будто произнесённые вслух они делали ситуацию реальной. Три дня абсолютного ничего. Три дня потерянного времени. Его глупое тело снова подвело его. Он выругался себе под нос, его раздражение переросло в нечто более острое и жгучее. Как он допустил, чтобы это произошло? Он собирался отдохнуть всего несколько часов, — ровно столько, чтобы избавиться от усталости, — но тело предало его. И вот три драгоценных дня прошли. Три дня, что ты была там, одна. Три дня, что он должен был искать тебя. Он крепче сжал телефон, чувствуя, как его гложет чувство вины. «Я должен был защищать тебя, — с горечью подумал он. — Должен был быть рядом с тобой, а я потратил впустую три дня, ничего не делая». Он сунул телефон обратно в карман, крепко сжав челюсти. Не было времени сидеть и ненавидеть себя: он не мог себе этого позволить. Больше нет. Мышцы затекли после сна, суставы болели, но он не обращал на них внимания, и, превозмогая дискомфорт, встал и схватил меч. Знакомая тяжесть оружия за спиной придала ему сил, вернув его к реальности. Риз. Восточная часть города. Он должен был найти Риза. Это единственная зацепка, которая у него оставалась. Продавец из обувного магазина дал ему направление, и, хотя казалось, что то было целую вечность назад, они отчетливо всплыли в его памяти. Сердце Ксавье бешено колотилось, когда он выбежал из дома, где холодный ночной воздух разбудил его. Его тело всё ещё болело от напряжения последних нескольких дней, но страх перед тем, сколько времени он потерял, был сильнее, вынуждая его двигаться вперед. Он не мог потерять тебя, не сейчас, не после всего случившегося. Не мог допустить, чтобы три дня бездействия стали финальными между тем, чтобы найти тебя и потерять навсегда. С удвоенной энергией Ксавье бросился бежать, следуя указанному мужчиной пути в восточную часть города. Теперь его разум прояснился, туман усталости рассеялся под гнетом времени. Прошло два дня, но он не собирался терять ни секунды. Ногам Ксавье казалось, что он бежал уже несколько часов, но наконец он увидел его. Дом. Он был обветшалым, как и все прочие в этой части города — потресканные окна, потрёпанные временем и запущенностью стены. Но нутро подсказывало, что это то самое место. Что-то в этом месте тянуло его вперёд, несмотря на страх, грызущий его разум. Он зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. В предвкушении, прерывисто дыша, Ксавье сжал покрепче меч, собираясь с духом. Он осторожно приблизился к входной двери, будучи начеку. Вот оно. Она должна быть здесь. Ты сказала, что Риз отведёт тебя к себе, и теперь дом был здесь, прямо перед ним. С затаившимся дыханием он ворвался внутрь, обнажив меч, готовый к бою. Сердце гулко стучало у него в ушах, адреналин кипел в крови, пока он осматривал интерьер. Но когда его взгляд метнулся по комнате, его охватило замешательство. Дом был… пуст. Ксавье на мгновение застыл, в груди у него всё сжалось от недоверия. Нет, не может быть. Пройдя вглубь дома, его шаги эхом отдавались от гниющего дерева. Помещение выглядело заброшенным: пустым, если не считать нескольких пакетиков, разбросанных по полу. Он легонько пнул один, и содержимое высыпалось наружу — белое порошкообразное вещество, из-за чего у Ксавье скрутило желудок. У Риза были проблемы, это было ясно. Но где он? И, что гораздо важнее, где ты? Ксавье тревожно размышлял, пока обыскивал дом, распахивая двери и переворачивая мебель, пытаясь разобраться в царящем хаосе. Его охватила паника, когда в комнатах не оказалось ничего, кроме пакетиков и мусора. Ты должна была быть тут. Ты сказала, что Риз отведёт тебя к себе домой. Но теперь ты словно растворилась в воздухе. Он выругался себе под нос, пока его пульс учащался по мере того, как нарастало разочарование. И тогда он заметил в стороне кое-что, едва различимое в тусклом свете дома. Металлический люк в полу, широко раскрытый, чьи ржавые петли безмолвно манили его спуститься. Ксавье на секунду замер: его инстинкты кричали, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он крепче сжал меч, чувствуя успокаивающую холодную сталь, и шагнул к люку. Снизу не доносилось ни звука — только тяжёлая, гнетущая тишина. Он собрался с духом и начал спускаться вниз, и каждый скрип ступенек лишь сильнее сдавливал ему грудь. Как только его ботинки коснулись пола подвала, в нос ударил запах. Воздух наполнился резким металлическим запахом крови, густым и удушающим. Тусклый свет едва освещал открывшуюся перед ним картину, но когда глаза привыкли, у Ксавье свело живот. Там, в центре комнаты, лежало искалеченное тело с огнестрельным ранением в голову, чьё лицо было искажено застывшей маской страха и боли. Засохшая кровь и мозговое вещество забрызгали стены вокруг — слишком сильно, чтобы всё это было из-за одного человека. Сердце Ксавье забилось быстрее, и волна тошноты накатила на него. На мгновение он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Это ты? От одной только мысли его грудь сдавило тисками, а паника разлилась по жилам. Он шагнул вперёд, и тусклый свет сыграл с его глазами злую шутку, пока он щурился, стараясь разглядеть тело на полу. Изодранная одежда, безжизненное тело — это могла быть ты. Нет, нет, нет… Он едва дышал, когда подошёл ближе, по-прежнему крепко стискивая меч в руке, словно в полной боевой готовности защититься от любого ужаса, который мог встретиться на его пути. Его взгляд скользнул по телу в поисках любого признака — любой подсказки, которая подсказала бы ему, что это была не ты. Затем, наконец, в тусклом свете он увидел его. Лицо. Не твоё. Облегчение нахлынуло на него столь мощной волной, что едва не подкосило его колени. Тело мужчины, не женщины. Его волосы были перепачканы кровью, а в широко раскрытых глазах застыло выражение перманентного ужаса. Риз. У Ксавье перехватило дыхание. Должно быть, это он. Человек, который забрал тебя к себе. Человек, которого он должен был найти. Но теперь Риз лежал мёртвый на полу, его жизнь оборвала жестокая, хладнокровная казнь. Мысли Ксавье путались, пока он пытался осмыслить всё. Что здесь произошло? Кто это сделал? Он отступил, лихорадочно думая. Если Риз мёртв… где ты? Прерывисто дыша, с пульсом, отдающимся в ушах, Ксавье заставил себя продолжать двигаться. Он подошёл ближе к полосам засохшей крови на стене, сузив глаза, когда заметил нечто ужасное под алыми брызгами. Груда костей — сломанных, зазубренных — и внутренних органов лежала на полу, наполовину скрытая кровью. Его желудок сжался, пока мысли скакали. Это другой человек, должен быть другой человек. Ужасная сцена была слишком кошмарна, чтобы сразу осмыслить её. Руки Ксавье вместе с мечом, зажатом в одной из них, задрожали, когда его осенила ужасная мысль: «Неужели это ты?». Он почувствовал, как сдавило грудь, как дыхание ускорилось, прерываясь из-за паники. Его ноги грозили подкоситься, тяжесть осознания сокрушила его решимость. Его разум был охвачен бурей страха и сомнений. Он проделал весь этот путь, преодолевая усталость и опасности, чтобы найти тебя, а теперь, возможно, было уже слишком поздно. Он попытался взять себя в руки, но мысль о том, что могла означать эта груда костей и плоти, пронзила его изнутри лезвием ножа. По его телу пробежала сильная дрожь. Его решимость, яростная решимость, которая заставляла его идти вперед, начала давать трещину. Он уставился на останки со спутанными мыслями, пока сердце бешено колотилось в груди. Что, если я опоздал? Затем, нарушив удушающую тишину, пространство позади прорезал голос. — Кто ты такой? Ксавье замер, инстинктивно напрягшись при звуке голоса. Раздался щелчок пистолета, безошибочный и близкий. Кровь застыла у него в жилах, и он повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть её — женщину, стоящую в проёме подвала. Она была одета в повседневный деловой костюм, темные волосы обрамляли её лицо, резко контрастируя с пустым, бесстрастным взглядом. Пистолет в её руке был направлен прямо на него, и палец с пугающим спокойствием лежал на спусковом крючке. Он быстро взвешивал варианты. Он не мог себе позволить колебаться. Не успела она среагировать, как Ксавье двинулся вперёд. С невероятной скоростью, движимый первобытным инстинктом, он развернулся и выхватил меч в доли секунды. Лезвие сверкнуло в тусклом свете, и не успела женщина и глазом моргнуть, как пистолет вылетел у неё из рук и со стуком упал на землю. В мгновение ока Ксавье прижал ее к стене, а острое, как бритва, острие его меча упёрлось ей в шею. Его глаза, некогда наполненные страхом, теперь запылали с новой силой. Лезвие зависло всего в нескольких миллиметрах от её горла, холодная сталь обжигала её кожу. — Кто я такой? — прорычал он низким и угрожающим голосом. — Не тот вопрос, которым тебе следовало бы задаваться. Выражение лица женщины не изменилось. Она не вздрогнула, не запаниковала. Просто смотрела на него в ответ с тем же пугающим спокойствием, буравя его тёмными глазами. На мгновение они оба застыли в напряжённом противостоянии, и только лезвие у её горла удерживало её от следующего манёвра. Сердце Ксавье заходилось в груди, адреналин всё ещё бурлил в крови. У него тоже были вопросы, — их было слишком много, чтобы сосчитать, — но для начала ему нужны были ответы. — Где она? — требовательно спросил он резким голосом, крепко сжимая меч. — Где девушка? Женщина даже не моргнула. — Девушка? — повторила она устрашающе ровным голосом. — Я не знаю, о ком ты говоришь. Её губы едва шевелились, когда она говорила, но в её тоне был определённый холод, от которого у Ксавье по спине пробежал мороз. Он прижал меч ближе, кончиком впиваясь в её кожу ровно настолько, чтобы было понятно, что он намерен был донести. — Не играй со мной в игры, — прорычал он, теряя терпение. — Я знаю, что она была с Ризом. Где она? Глаза женщины блеснули, но выражение её лица осталось непроницаемым. — Риз очевидно мёртв, — спокойно сказала она, бросив взгляд на искалеченное тело позади Ксавье. — И если ты не отпустишь меня, то тоже умрёшь. Ксавье крепче сжал рукоять меча в мысленных метаниях. Груда костей и крови на полу врезалась ему в память, и пугающая возможность того, что ты могла стать одной из жертв Риза, продолжала нависать над ним мрачным облаком. Но эта женщина — она была слишком спокойной. Слишком сдержанной. И она что-то знала. — Начинай говорить, — прорычал он, не опуская меча. — Или я сделаю так, что ты никогда не покинешь этот подвал. Холодный смех женщины эхом разнёсся по подвалу, отчего у Ксавье пробежали мурашки. Было что-то глубоко тревожащее в том, как она смотрела на него: без страха, без колебаний, только с холодным, расчётливым весельем. — Какая жалость... А ведь она подходила, — сказала она с ледяной отстранённостью в голосе. Глаза Ксавье сузились, в груди его боролись замешательство с яростью. Подходила? Что, чёрт побери, она имела в виду? Он крепче сжал меч: лезвие зависло всего в нескольких дюймах от её горла. — О чём ты? — требовательно спросил он напряжённым от едва сдерживаемого гнева голосом. Но женщина просто смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Её губы изогнулись в легкой ухмылке. Молчание повисло между ними свинцовой тяжестью. Терпение Ксавье лопнуло. Без предупреждения он прижал её к земле, швырнув на холодный грязный пол. Она задохнулась, когда воздух вышибло из её легких, на мгновение оцепенев. Он твёрдо поставил ногу ей на спину, прижав к полу с достаточной силой, чтобы держать неподвижно, и приставил острие меча к её затылку. Он и представить себе не мог, что поставит кого-то в такое положение, тем более женщину, но у него не было времени колебаться. Не тогда, когда на кону стояла твоя жизнь. Женщины рвано дышала, но она снова рассмеялась, холодно и насмешливо. — Знаешь... — начала она напряжённым, но весёлым голосом. — Есть только один человек, который мог это сделать. Её слова повисли в воздухе, вызвав у Ксавье новую волну страха. С участившимся пульсом он наклонился ближе. — О чём ты? — зарычал он. — Кто это сделал? Плечи женщины затряслись под его ботинком, когда она издала ещё один леденящий душу смешок. — Разве ты не хочешь узнать его имя? — поддразнила она опасно мягким голосом. — Я скажу тебе... если ты позволишь мне встать. Глаза Ксавье вспыхнули яростью и он сильнее надавил ногой на её спину, пока меч едва вибрировал от силы его хватки. Он был на грани, его разум лихорадочно обдумывал смысл её слов. Он никогда не причинял никому боли без причины, и от одной мысли о том, что всё могло зайти ещё дальше, у него скрутило живот. Но ему нужны были ответы, а эта женщина играла с ним, размахивая информацией перед ним, как приманкой. Он заколебался на мгновение: его совесть боролась с безотлагательностью ситуации. Это мог быть его единственный шанс узнать правду. Ему нужно было знать, кто стоял за всем этим: кто похитил тебя, кто превратил подвал Риза в бойню. И если она знала ответ... — Говори, — прорычал он, приставив острие меча к её затылку. — Или, клянусь, у тебя не будет другого шанса. Смех женщины резко оборвался, и тишина стала густой, тревожной. Она медленно, размеренно выдохнула, словно тщательно обдумывая следующие слова. — Хорошо, — прошептала она. — Но ты пожалеешь, когда узнаешь. Ксавье, несмотря на то, что всё его существо протестовало, медленно убрал ногу со спины женщины, позволив ей встать. Его меч оставался наготове, когда он осторожно отступил. Она выпрямилась, прерывисто дыша. Её некогда собранный внешний образ теперь рассыпался: волосы растрепались, а выражение лица не было таким уже холодным. Но у неё по-прежнему присутствовал такой самодовольный вид, будто всё было именно так, как она хотела. Она отряхнулась и указала на пол, где среди крови и мусора лежало несколько черных перьев. Глаза Ксавье сузились в замешательстве, но он направился к ним, движимый любопытством. Опустившись на колени, он поднял одно перо и повертел его в пальцах. Текстура перьев была пугающе мягкой на фоне насилия и смерти, окружавших их. Он уставился на пёрышко, и у него закружилась голова в попытках понять, что за этим кроется. Женский голос прорезал тишину, вновь привлекая его внимание. — Я уверена, ты слышал о нём, — сказала она, и на её лице появилась мрачная улыбка. — В зоне N109 нет ни единой души, которая не боялась бы его. Нет. Не может быть? Ксавье крепче сжал перо, напрягшись. Он чувствовал, к чему всё шло, но не хотел слышать. Пока — нет. — Как жаль, — продолжила она голосом, сочившимся фальшивым сочувствием. — Думаю, Риз просто случайно подцепил его женщину. Кровь Ксавье вскипела от ее слов. Его женщину? Мысль о том, что кто-то мог претендовать на тебя, не говоря уже о монстре, про которого она говорила, затуманила его разум яростью. Он стиснул зубы в попытках сохранить самообладание, блеснув кончиком меча, когда шагнул к ней, сверкая глазами. — Говори, — прорычал он, едва сдерживая неистовство в голосе. — И назови его имя. Сейчас же. Улыбка женщины стала шире, радуясь томц, что вызвала такую реакцию. Она медленно вздохнула, наслаждаясь возникшим между ними напряжением, прежде чем заговорить снова. — Сайлус, — наконец произнесла она тихим, но полным значения голосом. — Ну, знаешь... Глава Онихинуса? Нетитулованный правитель этого богом забытого места. Сердце Ксавье упало, в голове всё перевернулось при упоминании этого имени. Сайлус. В миг, когда она произнесла его, всё встало на свои места, части головоломки сложились в его голове. Это имя эхом разносилось по всем тёмным уголкам города, его в страхе шептали те, кто жил в Зоне и за её пределами. Сайлус был не просто преступником: он был тираном, лидером печально известного синдиката, что контролировал большую часть зоны N109 с помощью страха, насилия и манипуляций. Он вспомнил брифинги на работе, на которых подробно обсуждались незаконный оборот протоядер, нераскрытые убийства и коррупция в таких масштабах, что большинство людей не могли себе даже представить. Имя Сайлуса всплывало не раз, но он всегда оставался вне досягаемости: никогда не было достаточно улик, чтобы посадить его, и он всегда был чересчур неуловимым для правоохранительных органов. И теперь... С. Всё это время он. Сайлус. Разумеется. Мужчина, похитивший тебя, мужчина, стоящий во главе этого кошмар, был не кем иным, как самой опасной фигурой в зоне N109. Но чего хотел от тебя такой, как он? Ксавье неровно задышал, пока судорожно думал. Меч легонько задрожал в руке, а перо соскользнуло на землю, когда на него обрушилась тяжесть понимания. Ты была у Сайлуса. Лидер Онихинуса, мужчина, которого все боялись, каким-то образом захватил тебя, и теперь всё встало на свои места. Скрытность, власть, жестокость — всё указывало на него. Женщина внимательно наблюдала за ним, и в её глазах появился блеск понимания, заметив изменившееся выражение его лица. — Теперь ты понимаешь, верно? — пробормотала она. — У Риза не было ни единого шанса. Как и у неё. В её голосе звучали насмешливые нотки, заговорив о тебе, как будто твоя судьба уже была решена. Гнев Ксавье вспыхнул с новой силой. Он должен был найти тебя, немедленно. Не было времени на игры или колебания. Сайлуса нужно было остановить, и он не позволит ничему встать у себя на пути. Больше — нет. Ксавье крепче сжал меч, глядя на женщину сверху вниз. На этот раз он не оставит всё как есть. — Ты пойдёшь со мной, — сказал он твёрдым, непреклонным голосом. — Тебя посадят в тюрьму Линкона. Ты явно не невинная овечка в этом деле. Выражение лица женщины не изменилось, но что-то в её глазах неуловимо изменилось: промелькнуло что-то холодное и расчётливое. Она медленно кивнула, как бы соглашаясь, и приподняла руки, словно сдаваясь. Ксавье опустил меч, но держал его наготове. Он не хотел рисковать. Но не он успел среагировать, как она подняла руку, словно собираясь поправить растрепавшиеся волосы, и одним плавным движением вытащила маленькую заколку из спутанных прядей. Её глазах заблестели, и она бросила заколку на пол. Та взорвалась, выпустив шипящий газ. Ксавье едва успел среагировать, прежде чем комната наполнилась густым, едким облаком. У него перехватило горло от едкого привкуса газа, заполнившего легкие, и он сильно закашлялся. Окутавший его ядовитый дым обжёг глаза, и они тотчас же наполнились слезами, ослепив его. Он попытался взмахнуть мечом, но тело подводило, когда каждый вздох разрывал грудь пламенем. — Чёрт побери... — задохнулся Ксавье, зажмурив глаза от вездесущей боли. Комнату наполнил звук торопливых шагов: женщина карабкалась вверх по лестнице в отчаянной попытке спастись. Он услышал звук захлопнувшегося люка и слабое эхо её удаляющихся шагов, быстро растворяющиеся в ночи. Мгновение Ксавье стоял, сгорбившись, хватая ртом воздух и цепляясь за горло в попытках вдохнуть. Его мышцы напряглись, а разум помутился от разочарования. Я должен догнать её. Я не могу позволить ей уйти. Но когда газ начал медленно рассеиваться, кое-что в углу подвала привлекло его внимание. Сквозь затуманенное зрение он различил мерцающий красный огонек — крошечный, но узнаваемый безошибочно. Камера. Ксавье замер. Лихорадочно соображая, он, пошатываясь, подошёл к ней, протирая глаза, чтобы лучше разглядеть. Камера была незаметно установлена в дальнем углу комнаты и направлена прямо в центр подвального этажа — именно туда, где лежало искалеченное тело Риза. Объектив по-прежнему был направлен на жуткую сцену преступления, и красная точка постоянно мигала, как будто камера всё ещё записывала. Сердце Ксавье забилось о рёбра, когда до него дошло. Кто-то наблюдал за происходящим. Или, по крайней мере, записывал. Кто-то видел всё происходившее в этом подвале, — возможно, даже сам Сайлус. Его первым побуждением было разбить её, уничтожить улики, но другая мысль остановила его. Камера могла бы стать зацепкой. Она могла бы показать мне, куда её увезли, или, по крайней мере, дать больше информации о Сайлусе. Ксавье выругался себе под нос, разрываясь между желанием броситься в погоню за женщиной и важностью открытия, которое ему предстояло сделать. Камера могла стать ключом к розыску Сайлуса, но с каждой секундой, что та женщина оставалась на свободе, она становилась всё большей угрозой. Он взвесил все варианты, колеблясь в нерешительности. Но в глубине души он знал ответ. Ему нужно было узнать, что записала эта камера, чего бы это ни стоило. Он не мог упустить такую возможность. Проглотив горький привкус разочарования, Ксавье приблизился к камере и потянулся к ней едва дрожащими руками. Он выяснит, что же она записывала, и использует это, чтобы выследить Сайлуса и, что важнее, тебя. Сердце Ксавье быстро колотилось в груди, пока пальцами он наскоро откреплял маленькую камеру. Он всё ещё часто и неглубоко дышал из-за продолжительного воздействия газа, но теперь он был предельно сосредоточен. Эта камера — она записала всё. На ней была запечатлена правда: может, даже того момента, когда Риз был убит, а возможно, и больше того. Он осторожно извлёк крошечную сим-карту из устройства, держа её на ладони. Крошечный кусок пластика и металла был непритязательным, почти что хрупким. Но в тот момент Ксавье понял, что он был ключом к разгадке. На этой маленькой карте были ответы — ответы, которые он искал несколько дней, преодолевая усталость, жестокость и страх. Он крепко сжал её в руке, будто она была единственной вещью, удерживающая его на земле. Это была его дорога вперёд. Улики, доказательства — всё, что могло привести его к тебе и забрать тебя у Сайлуса до того, как он сделал бы с тобой нечто немыслимое. — Вот... — прошептал он тихим, переполненным отчаяния голосом. — Вот оно. Тяжесть ситуации давила на него, пока в голове прокручивались варианты. Быть может, это окошко возможностей было всем необходимым Ксавье? В этом заключался ответ? У него подпрыгнул пульс, когда на него опустилась важность момента. Он больше не мог терять времени. Схватив сим-карту, Ксавье сунул ее в карман пиджака, затолкав поглубже. Он в последний раз оглядел подвал, всё ещё поражённый ужасной сценой растерзанного тела Риза. Но камера — мигающая красная точка — была всем, на чём он мог сосредоточиться. Тот, кто всё это устроил, знал больше, чем показывал, и теперь он был на шаг ближе к тому, чтобы развеять все секреты. Он повернулся к лестнице, с каждым шагом испытывая смесь облегчения и страха. У него была зацепка, но время поджимало. Где-то там был Сайлус, и ты, пойманная в его сети. Мысли Ксавье метались, пока он поднимался по лестницы, выходя на холодный ночной воздух. Сим-карта, какой бы маленькой и хрупкой ни была, была его лучшей возможностью найти тебя. И он не собирался упускать её. Звук льющейся воды незвучным эхом отдавался в маленькой, тускло освещенной ванной, пока ты стояла под струями, чьё тепло почти не помогало избавиться от холода, поселившегося глубоко внутри тебя. Ты уставилась на выложенный плиткой пол, наблюдая за лужицами воды у ног, смаргивая безостановочно текущие слёзы. Последние несколько дней плакать в душе стало обычным делом. Цепь на твоей лодыжке мягко позвякивала при каждом движении: её вес постоянно напоминал о твоей новой реальности, где ты была взаперти. Дрожащие пальцы перебирали пряди мокрых волос, но ты не совсем была там — не в тот момент, не в том месте. Ты была где-то далеко, в жизни, сейчас казавшейся невероятно далёкой. В жизни, где ты была свободна, где тебя не похитил Сайлус и каждый твой шаг не был омрачён холодом металлических оков. Ты опустила взгляд на цепь, наблюдая, как с неё капала вода, струйками стекая по ноге. Как бы ты ни старалась не обращать внимания, реальность происходящего поражала тебя вновь и вновь. Никуда от этого не деться. Сайлус позаботился об этом. Он привязал тебя не только в физическом аспекте, но и ментально, эмоционально, не оставив места для надежды. Тебя пробрала дрожь, хотя вода была ещё теплой. Обхватив себя руками, ты попыталась хоть как-то согреться, но ты чувствовала лишь тяжесть цепи. Она позвякивала при каждом движении твоего тела; её длины хватало, чтобы дойти до душа, туалета, кровати — всего, что находилось в пределах твоей маленькой тюрьмы. «Твой мир сузился до этого», — с горечью подумала ты, пройдясь взглядом по линии цепочки. Когда-то ты считала себя сильной и способной. Но сейчас, стоя здесь, в крошечном, замкнутом пространстве, подчиненная воле мужчины, который видел в тебе свою возлюбленную, ты чувствовала себя какой угодно, только не сильной. Твои мысли вернулись к его словам, к обещанию, которое он прошептал тебе на ухо, прижимаясь к тебе: «Прими своё место подле меня и роди мне ребенка». Рыдание сдавило тебе горло, пока сказанные слова эхом отдались в твоей голове. Мысль быть повязанной с ним не только цепью, а ещё и ребёнком — частичкой его внутри тебя — вызывала приступ удушья. Вода струилась по твоему телу, но не могла смыть страх или отвращение, терзавшие тебя изнутри. Один раз ты отдалась ему добровольно, завлечённая обещанием утешения, вожделением, льстивыми словами, лившимися из него столь просто. Однако вскоре тебе напомнили, что ты в первую очередь его пленница. Ты ненавидела его. Ненавидела себя. Стыд был живым существом внутри, который затягивался всё туже с каждой секундой, с каждым воспоминанием о приведшем сюда выборе. Как ты могла пасть так низко? Как ты позволила себе искать утешения у него, пусть и на мгновение? Но в тот момент, просто стоя там, будучи скованной, запертой, было что-то ещё — что-то, от чего ты не могла избавиться. Кое-что крошечное, почти незаметное, но оно присутствовало. Тёмное, извращённое желание. Глубоко внутри часть тебя всё ещё жаждала чего-то. Может, безопасности, а может, утешения, которое ты ненадолго ощутила в его объятиях, прежде чем напоминание о том, кто он такой на самом деле, сокрушило тебя. Что бы то ни было, оно вызывало у тебя отвращение, и ты задушила порыв, отказываясь его признавать. Ты не могла иначе. После выключения воды в тишине раздался резкий звук, когда снова звякнула цепочка. Ты вышла из душа на поднимающихся ногах. Воздух облизнул холодом твою мокрую кожу, пока ты закутывалась в полотенце. Цепочка волочилась за тобой, когда ты подошла к затуманенной и расплывчатой поверхности зеркала, прямо как твой разум. Ты протёрла небольшой участок рукой и уставилась на отражение. Человек, посмотревший на тебя в ответ, выглядел опустошённым, сломленным. Твои глаза покраснели и опухли от рыданий, на щеках остались дорожки слёз, а губы дрожали, пока ты пыталась держать себя в руках. Ты не узнавала эту версию себя — хрупкую, испуганную девушку, скованную цепью и попавшую в ловушку прихотей монстра. Твои пальцы снова коснулись холодного металла вокруг лодыжки, с трудом сглатывая. Нужно было каким-то образом продолжать двигаться вперёд. Пусть даже побег казался невозможным, пусть каждая частичка тебя кричала сдаться, ты не могла. Пока что — нет. Только не тогда, когда теплилась надежда, погребённая глубоко под страхом и отчаянием. Ты одевалась медленно. Руки двигались механически, надевая платье, оставленное для тебя Сайлусом. Сайлус специально не давал тебе нижнее белье, так как, по его словам, так было удобнее прикасаться к тебе. Тяжесть ткани словно затягивала тебя всё глубже в этот кошмар, но ты не могла растягивать момент вечно. Цепь на лодыжке напоминала тебе об этом. Каждое движение было борьбой, перетягиванием каната между твоим разумом и телом. Ты не хотела видеть его. Только не снова. Но, в конце концов, нельзя было задерживаться дольше. С нарастающим напряжением в груди ты вышла из ванной, сопровождаемая звяканьем цепочки. Сайлус ждал тебя, небрежно устроившись в кресле у окна. С изящными очками на носу он что-то просматривал на планшете, который держал в руках. Когда ты вошла, он поднял голову, тут же остановив свой взор на тебе, и уголки его губ тронула ухмылка. Та самая, приводящая в бешенство самоуверенная ухмылка, которая вызывала в тебе прилив отвращения. Он слегка опустил планшет и наклонил голову, рассматривая тебя. — Вот и ты, — мягко сказал он сочившимся удовлетворением голосом. — Прекрасно выглядишь, котёнок. Комплимент был подобен пощёчине, но ты никак не отреагировала. Ты отказывалась реагировать. Ты сжала челюсти и уставилась прямо перед собой, сохраняя дистанцию, пытаясь отдалиться как можно дальше от него, несмотря на стены комнаты. Молчание — это всё, что у тебя осталось, последняя капля неповиновения. Ты знала, что это, вероятно, не поколебало бы его, но ты не могла позволить доставить ему удовольствие реагировать на него. Не после всего произошедшего. Сайлус тихо усмехнулся, всё так же невозмутимый. На самом деле, твоё молчание, похоже, только позабавило его. Его ухмылка стала шире, а в тёмных глазах появился игривый, опасный огонёк, когда он положил планшет на столик рядом с собой. Он откинулся на спинку стула, не отрывая от тебя взгляда, как будто наблюдал за игрой, разворачивающейся именно так, как он хотел. — Милая, — промурлыкал он низким, дразнящим голосом. — Ты решила сегодня поиграть в молчанку? В его глазах вспыхнули знакомым высокомерием, словно он наслаждался каждым моментом твоего дискомфорта. — Не притворяйся, что не слышала меня. Когда ты так и не ответила, он жестом указал на свои колени, небрежно щёлкнув пальцами. — Присядь. Давай не будем играть в эту игру весь день. Ты застыла с бешено колотящимся сердцем в груди, взглядом прикованная к полу. От одной только мысли о том, чтобы присесть к нему на колени, находиться так близко к нему, у тебя сводило живот. Но когда его вообще волновало, чего ты хочешь? Он играл с тобой, любуясь твоим сопротивлением, а после — твоим окончательным поражением. С трепещущим в груди сердцем и каждой мышцей в теле, протестующе кричащей, ты медленно приближалась к нему. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, будто тяжесть цепи на лодыжке влияла на каждую клеточку твоего существа. Ты ненавидела это. Ненавидела его. Но ты также знала, что дальнейшее сопротивление только оттянет неизбежное. Затеянная им игра была не из тех, в которой можно было выиграть, по меньшей мере, не сегодня. Когда ты приблизилась, ухмылка Сайлуса стала шире, а в глазах засветилась та самая приводящая тебя в бешенство уверенность. Он несколько откинулся назад, небрежно положив руки на подлокотники кресла, словно приглашая в своё пространство одним лишь лёгким наклоном тела. Ты неохотно опустилась к нему на колени, напряжённая и неподатливая, где каждая клеточка сопротивлялась, пусть ты и подчинилась. Как только ты села, его руки обхватили тебя, обволакивая с собственнической легкостью, как будто там тебе было самое место. Тепло его тела, прижатого к твоему, резко контрастировало с холодной реальностью цепи, что сковывала тебя. Ты попыталась отсесть как можно дальше от его паха, но его хватка усилилась, притягивая ближе, вынуждая тебя остаться в его объятиях. Ухмылка Сайлуса стала шире, он почувствовал твою нерешительность. Он слегка наклонился вперед, произнеся мягче и интимнее: — В чём дело? Обычно ты такая разговорчивая, — поддразнил он, поглаживая пальцами подбородок и пристально наблюдая за тобой. — Или это твой новый способ привлечь моё внимание? Хм? Он дразнил тебя, ты это знала. Каждое его слово было рассчитано на то, чтобы заставить тебя отреагировать, пробиться сквозь стену молчания, которую ты так отчаянно пыталась сохранить. Он наслаждался твоим неповиновением, и чем больше ты отстранялась, тем решительнее он становился. Ты тяжело сглотнула желание всё ему высказать. «Молчи, — сказала ты себе. — Не давай ему того, чего он хочет». Но с каждой секундой комната казалась всё теснее, напряжение росло, и оно не находило себе выхода. Ты смотрела в одну точку на другом конце комнаты, отказываясь смотреть на него, примечать самодовольство в его взгляде. Но как бы ты ни старалась сосредоточиться на чём-то, кроме него, ты не могла игнорировать его запах. Тонкий, тёплый и, несомненно, опьяняющий — смесь чего-то чистого и насыщенного, наподобие кедра и специй. Он окружил тебя, на мгновение от него закружилась голова до того, как ты заставила себя вернуться к реальности. — Давай-ка посмотрим… — пробормотал он, будто бы притворно размышляя и принимая внезапное решение. Его пальцы, чьи прикосновения лёгкими, но прохладными, прошлись по твоему затылку, вызвав мурашки страха. Его рука двигалась с нарочитой осторожностью, словно каждый сантиметр твоего тела принадлежал ему. — Какое из этих местечек, — прошептал он, и в его голосе зазвучали игривые нотки, — заставит этого котёнка замяукать? У тебя перехватило дыхание, всё тело напряглось, и всё же ты заставила себя молчать, остаться неподвижной, несмотря на ошеломляющее ощущение от его прикосновения. Несмотря на то, как он произнёс «котёнок», превратив ласковое прозвище в нечто игривое, будто он тихонько дразнил упрямую кошку. Губы Сайлуса коснулись твоей шеи, мягко и осторожно, посылая очередную дрожь, которую ты не смогла подавить полностью. Ты ненавидела то, как реагировало твоё тело, даже если трепет был вызван не желанием, а инстинктивным страхом, струившимся по твоим венам. Его рот, тёплый, сводящий с ума, задержался на тебе, словно наслаждаясь моментом. Ты чувствовала, как с каждым поцелуем растягивалась его ухмылка, зная, что он испытывал тебя, жаждал увидеть, когда твоя защита рухнет. Он провёл губами по изгибу твоей шеи, оставляя нежные поцелуи на твоей коже, исследуя её. Его дыхание обжигало твою плоть, каждый выдох заставлял твоё сердце биться ещё отчаяннее, а твои руки, лежавшие на коленях, сжимались всё крепче, впиваясь ногтями в ладони. Сайлус проделывал всё с раздражающей выдержкой, целуя медленно и расчётливо, словно он помечал каждую нить твоей уязвимости. — Здесь? — прошептал он низким, дразнящим голосом, касаясь твоей кожи. Его губы зависли у впадинки твоего горла, вызывая очередную волну страха. — Или, быть может, здесь? Ты изо всех сил старалась сдержать инстинктивную дрожь, которая грозила выдать тебя, вынуждая себя оставаться неподвижной, хранить молчание. Но Сайлус был неумолим: его губы нашли самые чувствительные точки твоей шеи, его руки легонько поглаживали твою спину, притягивая тебя ближе к себе. Исходившее от него тепло душило, его запах сокрушал, хоть ты отчаянно старалась не дать своему разуму сойти с ума. Он запечатлел поцелуй на твоём затылке, задержавшись на мгновение, как будто пробуя этот участок на вкус. Ты задрожала, издав тихий стон от щекочущего ощущения, которое пробежалось по всему телу, отчего сжался желудок. Ты чувствовала его удовлетворение по тому, как он двигался, по тому, как его губы слегка касались твоей кожи. Его пальцы перебирали твои волосы, а прикосновение было обманчиво нежным, когда он прошептал: — Вот и оно. Ты попыталась слезть с его колен, но он, как обычно, держал тебя крепко. К твоему лицу прилил жар, и стало казаться, что в комнате стало градусов на десять теплее. — Не стесняйся, помурлыкай для меня, — ласково приказал он, принявшись расцеловывать ещё мягче то же чувствительное место. После каждого поцелуя ты, поскуливая, напрягалась всё сильнее, ощущая пробегающие волны удовольствия, пока в конце концов твоё естество не разогрелось, а волна стыда не захлестнула тебя. Его губы скользнули ниже, зубами задев лопатку, когда он продолжил свою чувственную атаку. От каждого покусывания и облизывания по твоим жилам пробегали электрические искры, а внизу живота разливался жар. Ты заёрзала на его коленях, разрываясь между желанием сбежать от ошеломляющих ощущений и предательской нуждой выгнуться навстречу его ласкам. — Пожалуйста... — захныкала ты, не совсем понимая, чего просила. Пощады или чего-то большего: ты не могла сказать. Твой разум был затуманен, мысли разлетались подобно листьям на ветру. Он мрачно усмехнулся, и звук раздался вибрацией на твоей коже. — «Пожалуйста» что, котёнок? Его рука скользнула под ткань платья, кончики пальцев пробежались по изгибу твоей груди, прежде чем спуститься ниже, играясь с поясом юбки платья. Ты вздрогнула, прикусив губу так сильно, что выступила кровь. Медный привкус заполнил рот, но ты едва обратила на это внимание, слишком сосредоточенная на нарастающей нужде между бёдер. Ты почувствовала, как внезапно затвердел его пах, и у тебя перехватило дыхание. — Прекрати, — выдохнула ты, извиваясь в его объятиях. — Пожалуйста, я так больше не могу. Ты говорила рвано, едва ли громче шёпота. В уголках глаз скопились слёзы из-за всепоглощающих ощущений и непонятной смеси страха и желания. Ты была напугана. Боялась снова впустить его в себя. Позволить вожделению овладеть тобой и раствориться в нём. — Я буду говорить, Сайлус, только перестань... — застонала ты. Мгновение он не двигался, продолжая блуждать руками по твоему телу с невыносимой медлительностью, скорее всего, решая: уступить ли. Затем, с тихим смешком, он отпустил тебя и откинулся назад. — Очень хорошо, — пробормотал он неясным тебе тоном. — Мы продолжим в другой раз. Ты слезла с его колен, едва не упав в отчаянной попытке увеличить дистанцию между собой и мужчиной, чьи прикосновения были подобны яду. Твои ноги тряслись, ослабшие от страха и невыносимого напряжения, заполнившего комнату. Одна твоя рука взлетела к шее, инстинктивно прикрывая те места, которых касались его губы, а другая прижалась к раскрасневшейся щеке. Прерывисто дыша, ты попятилась, не в силах заставить себя взглянуть на него. Ты знала, что увидишь, если посмотришь. Насмешку над твоей слабостью, над тем, как легко он мог разрушить тебя всего несколькими нежными поцелуями. Или, возможно, разочарование, что ты прервала его игру, отстранившись. И что хуже — то, что ты отказывалась принимать даже за вариант: искреннее чувство, извращенная форма заботы, которую, как он думал, он проявлял по отношению к тебе. Но когда ты, наконец, взглянула на него, ты заметила лишь лёгкую понимающую улыбку. Сайлус сидел, расслабившись, печатая что-то на планшете и поправляя очки. Будто прошедший разговор был для него не более, чем мимолётным развлечением, чем-то обыденным. Вот так просто эта маленькая игра закончилась. Он победил. Но самое худшее было даже не в его победе. А в том, что твоё тело всё ещё трепетало, а кожа — горела от касаний его губ. То, какой совершенно беспомощной ты ощущала себя перед ним. Ты повернулась к нему спиной с тяжёлым от стыда сердцем, зная, что, независимо от того, как бы ты от него не отдалилась, Сайлус уже добился своего. Он контролировал ход игры. И сколь ни ненавистно это не было, как бы гнев и отчаяние ни сдавливали твою грудь, ты не могла отрицать, что на этот раз он прорвал твою оборону. Он всегда прорывал. Содрогаясь от взрывоопасной смеси гнева и стыда, стоя ты повернулась спиной к Сайлусу и старалась выровнять дыхание. Его прикосновения всё ещё ощущались на твоей коже подобно тошнотворным следам, что невозможно свести. Ты сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, как будто физическая боль могла достаточно отвлечь тебя от бури, беснующейся внутри. Только твои мысли начали закручиваться по спирали, как по комнате разнёсся резкий звук стука. Ты вздрогнула от неожиданности, схватившись за сердце. Сайлус никак не отреагировал, даже не посмотрел в твою сторону. Он просто отложил планшет, и с его губ сорвался тихий вздох, будто стук в дверь прервал что-то не столь важное, нежели та маленькая игра, в которую он играл с тобой незадолго до этого. Он встал и пересёк комнату с лёгкой, непринуждённой грацией, заставив тебя чувствовать себя незначительным в его мире призраком на заднем плане. Дойдя до двери, он приоткрыл ее, своим высоким телом загородив того, кто находился по ту её сторону. — Люк, — поприветствовал его Сайлус с нотками интереса в голосе. — В чём дело? Раздался приглушённый дверью, но безошибочно знакомый голос Люка. — Кови снова просит «сыграть в карты». Говорит, что скучает по дорогому другу. Просил меня передать. Ты заметила, как Сайлус слегка наклонил голову, как в его глазах мелькнуло веселье. С его губ сорвался тихий смешок, когда он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Ах, Кови, — задумчиво произнес он, и на его губах появилась слабая ухмылка. — Как всегда готов на сделку. Твоё сердце сжалось из-за непринуждённости их разговора. Казалось, что жестокая игра, которую только что разыграл с тобой Сайлус, даже не имела значения, как будто она была просто очередным мимолётным мигом в его жизни. Острая боль пронзила твою грудь, и в тебе снова забурлил гнев из-за того, как легко он продолжал жить, пока ты была в в подвешенном состоянии. — Скажи Кови, что я скоро присоединюсь к нему, — сказал Сайлус, продолжая ухмыляться. — Я бы не отказался от партии-другой игры. — Передам, босс! С этими словами Люк исчез в коридоре, а Сайлус закрыл дверь, и выражение его лица вернулось к обычному сдержанному спокойствию. Он повернулся к тебе с тем же самодовольством во взгляде, словно ничего и не было. Когда Сайлус пересёк комнату, беспокойство сжало сердце. Всего несколько мгновений назад при разговоре с Люком о Кови он был столь небрежен, столь безразличен. Ты почти убедила себя, что он закончил свою игру и готов перейти к следующей части своего извращённого расписания дня. Но в этот момент его взгляд встретился с твоим с такой силой, что ты замерла. Он остановился прямо перед тобой, на мгновение задержав на тебе мрачный, нечитаемый взгляд. Прежде чем ты осознала происходящее, его руки нежно обхватили твоё лицо, притянув тебя к себе. Его губы прижались к твоим: сначала нежно, а затем с таким пылом, что твоё сердце ускорилось в смятении. Это не было похоже на предыдущие дразнящие, издевательские поцелуи. За этим поцелуем что-то стояло, как будто он вкладывал в него нечто невысказанное: более глубокое, более опасное. То, как он целовал тебя, не было спланировано заранее, не было частью его вездесущей игры. Поцелуй казался... настоящим. Мысли разбегались, не в силах осознать произошедшую в нем перемену. Буквально мгновения назад он был холоден, отстранён, и его забавляли твои молчание и непокорность. Но сейчас его губы прижались к твоим настойчиво, жадно, чего ты не понимала. Словно он видел тебя в последний раз, словно он прощался через поцелуй, хотя ты всё ещё была в ловушке его мира. Ты не ответила на его поцелуй, но и не отстранилась. Ты застыла на месте, преданная инстинктами своего тела, пока противоречивые эмоции спутывались внутри тебя. Страх. Гнев. А теперь — замешательство. Когда он, наконец-то, отстранился, его взгляд по-прежнему был прикован к твоему: напряжённость в нём лишь сильнее выбила тебя из колеи. Он нежно провёл большим пальцем по твоей щеке, и на мгновение тебе показалось, что в нём было что-то ещё — что-то почти что уязвимое. Но оно исчезло, не дав тебе времени разгадать его. — У тебя больше власти, чем ты думаешь, котёнок, — пробормотал он мягче обычного, почти ласково. Но было в нём некое напряжение, нечто нечитаемое, скрывающееся прямо под поверхностью. — Не забывай об этом. Ты моргнула, не зная, что ответить. Его слова грузно повисли в воздухе, отчего твой пульс подскочил от смеси страха и замешательства. Ты не понимала: комплимент ли это, предупреждение или очередная попытка манипуляции. Перемена в его поведении вывела тебя из равновесия, оставив в догадках, в какую игру он играл на этот раз. Власть? Слово казалось жестокой шуткой, учитывая, какой беспомощной ты чувствовала себя в этот момент: прикованной на цепи, запертой под его контроль, постоянно пытающейся не захлебнуться, пока он дёргал за ниточки. И всё-таки в его словах присутствовала странная уверенность, как будто он верил в них сильнее, чем когда-либо могла бы поверить в них ты. Как будто он знал что-то, чего не знала ты. От почти невыносимой тяжести его взгляда у тебя спёрло дыхание. Его рука на секунду задержалась на твоей щеке, и, несмотря на до сих пор охватывающий тебя страх, ты не могла не почувствовать напряжение, раскол между самообладанием и тем, что он видел в тебе. Ты не смогла заговорить, не в тот момент. Не тогда, когда твои мысли были затуманены смятением, а эмоции спутались в клубки из-за всего, что произошло. Ты вглядывалась в его лицо в надежде найти хоть какую-то ясность, но видела всё то же непроницаемое выражение, глаза, внимательно наблюдающие за тобой, выжидающие. А затем, так же быстро, как и наступил момент, он испарился. Сайлус опустил руку, на его лицо вернулась ухмылка, вновь возведя вокруг себя стены. — Веди себя прилично, — добавил он с усмешкой, развернулся на каблуках и ушёл, оставив тебя, потрясённую, сбитую с толку. Ещё долго после его ухода ты проигрывала про себя его слова, гадая: что же он имел в виду? После ухода Сайлуса ты провела несколько часов в тумане разочарования и скуки, размышляя над тем, чтобы найти что-нибудь, — что угодно — чтобы отвлечься. Цепь на лодыжке тихо позвякивала при каждом движении, постоянно напоминая тебе о заточении. Делать было нечего, и, казалось, что стены комнаты сжимались, делая тишину невыносимой. Ты поймала себя на том, что перебирала звенья цепи, снова и снова проводила пальцами по холодному металлу, пытаясь запомнить текстуру, длину. Валяясь на твёрдом полу, ощущая проникающий под кожу холод, ты старалась отогнать закрадывающееся в твой рассудок безумие. Те же четыре стены, та же цепь, та же мучительная рутина. Стук в дверь нарушил монотонность, отвлёк от размышлений. Сайлус? Погоди-ка, нет. Он бы не стал стучать в дверь своей комнаты. Шеф-повар, очередной верный подчинённый Сайлуса, просунул ужин в маленькое отверстие в двери, установленное Сайлусом специально для тебя. Больше никаких совместных трапез в гостиной, больше никакого притворства, что ты не была кем-то иным, а не его пленницей. Теперь даже еду подавали через щель в двери, как животному в клетке. Ты смотрела на тарелку, не прикасаясь к той дольше, чем могла бы признаться. В конце концов, ты поела, не чувствуя вкуса, просто совершая привычные движения. В комнате стало холоднее обычного, тишина — более гнетущей. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем твоё тело, в кои-то веки, поддалось изнеможению. Ты свернулась калачиком на кровати, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на тебя физическим грузом. Сон подкрадывался медленно, а когда пришёл, был прерывистым, полным теней и эха слов Сайлуса: «У тебя больше власти, чем ты думаешь». Проснулась ты от звука открывающейся двери. Тело, ещё сонное, ленно пошевелилось, и на мгновение ты не понимала, где находилась. Но звон цепи мгновенно вернул тебя к реальности. Ты слегка приоткрыла глаза, поморгав, когда в поле твоего зрения попал тусклый свет комнаты, и вот и он — Сайлус. Он вошёл внутрь, тихо затворив за собой дверь. Он ослабил узел галстука, ткань почти рассеянным движением выскользнула из его пальцев. Его обычно решительный и сдержанный вид казался... странным. Его движения были не такими плавными, а походка — не такой твёрдой. Он чуть наклонил голову, откинувшись на спинку стула с тихим невесёлым смешком. Ты замерла, внимательно наблюдая за ним. Что-то изменилось. В нём не чувствовалось той спокойной властности, которую он обычно источал и носил, как броню. Его волосы были слегка растрёпаны, ворот рубашки расстёгнут. Ты изучала его короткое мгновение с трепещущим в груди сердцем, когда тебя осенило. Он пьян? Сайлус повернул к тебе голову, и по его лицу расползлась медленная, почти ленивая улыбка. Его глаза, обычно острые и проницательные, остекленели: в них появилась мягкость, которой ты никогда раньше не видела. — Котёнок, — пробормотал он более низким и грубым голосом, чем обычно. — Ты не спишь? Твоё сердце пропустило удар, но ты заставила себя остаться неподвижной, а дыхание — ровным, будто всё ещё спала. Ты не могла встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас, не когда он был пьян и непредсказуем. Твои глаза закрылись, и ты попыталась справиться с нарастающей внутри паникой. Из него вырвался тихий смешок, полный веселья, и ты почувствовала его приближение по тому, как тепло его тела заполнило пространство подле тебя. — Тебе не одурачить меня, — пробормотал он, опалив твою кожу дыханием. — Я знаю, как звучит твоё дыхание, когда ты спишь, милая. Слова ввинтились в тебя острым ножом. Он был прав: Сайлус изучал тебя, наблюдал за тобой столь пристально, что даже что-то столь личное, вроде дыхания во сне, больше не принадлежало тебе. Попытка притвориться была тщетной, и теперь он наслаждался тем фактом, что ты не могла спрятаться от него даже на миг. Ты ощущала его ухмылку, даже не глядя. Его пальцы лениво скользили по твоей руке, рисуя мягкие узоры на коже обманчиво нежно, но в то же с присущей ему мрачной тяжестью контроля. — Я провел с тобой так много времени, — продолжил он почти что ласковым, нервирующе нежным тоном. — Я знаю о тебе каждую мелочь: каждый вздох, каждое сопение, каждое подрагивание твоих прелестных маленьких век. Твое дыхание сбилось, несмотря на все усилия сохранять спокойствие, и ты проклинала себя за это. Мелкая дрожь, потрясшая твоё тело, учащённый пульс — всё это он подмечал. Ты чувствовала исходящее от него удовлетворение, когда он очевидно знал каждую малейшую подробность о тебе. Сайлус наклонился ближе, коснувшись губами твоего уха и заговорив голосом, полным мрачной ласки. — Не могу перестать думать о тебе, — пробормотал он. — Даже когда я окружен людьми, всё, чего я хочу, — это ты, котёнок. Я думал о тебе всю ночь. Я погибну из-за того, что ты такое милое отвлечение. Узел в груди затянулся туже, пока ты лежала, окаменевшая под его прикосновениями. Ты порывалась оттолкнуть его, закричать, сделать что угодно, лишь бы разорвать оковы его влияния. Но даже в пьяном виде он обладал всей полнотой власти и знал это. — Посмотри на меня, милая, — пробормотал Сайлус мягче, но не менее повелительно. — Дай мне на тебя взглянуть. Его пальцы дотронулись до твоих волос, откидывая их в сторону, согревая своим дыханием твоё лицо. Ты тяжело сглотнула, понимая, что не было иного выбора, кроме как исполнить его прихоть. Медленно, неохотно, ты открыла глаза. Комната слегка закружилась, стоило его лицу появиться в поле твоего зрения — так близко, его алые глаза светились весельем и... теплотой? — Вот и она, — прошептал он с удовлетворением в голосе. — Моя прелестная маленькая охотница. Твоё сердце неистово стучало о грудную клетку, когда его слова пронзили тебя, сдавив грудь тисками. Алые глаза встретились с твоими, сверкнув тревожащей тебя сочетанием нежности и контроля, как будто ты была для него некой драгоценностью, единственным лучом света в его тёмном царстве. Его пальцы запутались в прядях твоих волос, убрав их с твоего лица, когда он слегка наклонил голову, изучая тебя с опасной настойчивостью. — Знаешь, котёнок, — пробормотал он низким и интимным голосом, — когда ты позвала меня по имени в том подвале, я чуть не сошёл с ума. Этот момент прокручивается в моей голове снова и снова. Хотел бы я вернуть Риза к жизни. Лишь для того, чтобы на этот раз я мог убивать его нерасторопно. Его губы снова оказались рядом с твоим ухом, и от жара его дыхания появились мурашки, несмотря на охватившую тебя панику. Ты пыталась сосредоточиться на чём угодно, только не на ощущении его присутствия, — его запах, его прикосновения, собственническая жилка его слов, — но избежать его было невозможно. Он заполнял всё пространство вокруг, неизбежно контролируя, пусть даже он был несколько неловок в пьяном угаре. — Ты не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал Сайлус, губами едва касаясь твоего уха, отчего тебя прошил холодный ужас. — Ты заставляешь меня чувствовать себя слабым, котёнок. Я ненавижу это. Он помолчал, давая осесть словам, продолжая ласкать пальцами. Нежность в его голосе была зловещей, искажённой, извращённым отражением чего-то более глубокого — чего-то опасного. — И тем не менее, — продолжил он мягче, почти мечтательно, — мне это нравится. Ты единственная, кто может сделать это со мной. Стиснув зубы, ты боролась с желанием отреагировать, оттолкнуть его, но Сайлус заметил. Он всегда замечал. Он слегка откинулся назад, изучая твоё лицо взглядом алых глаз, считывая твою реакцию. Его ухмылка вернулась, но теперь в его взгляде присутствовало что-то почти что нежное — мягкость, больше походившую на продуманную западню, а не на доброту. — Я бы хотел, чтобы ты не сбегала. Но это был единственный способ показать тебе, насколько ты здесь в безопасности. И теперь я должен наказать тебя, золотко. Живот скрутило из-за страха, тисками сдавившим внутренности. Слова повисли в воздухе, угнетая так, словно комната сама начала сжиматься вокруг тебя. Угроза в его голосе была едва уловимой, но безошибочной. Он хотел, чтобы ты знала, что произойдёт, хотел, чтобы ты почувствовала всю груз предстоящего до того, как он сделает первый шаг. Наказание. Слово эхом отдавалось у тебя в голове, и от того, как он произнёс его, — будто оно было неизбежно и сполна полагалось тебе, — тебя замутило. Ты сделала всё возможное, чтобы сбежать от него, вырваться на волю, но вот ты снова оказалась в его власти, готовая пострадать за единственный осмеленно проявленный момент неповиновения. Пальцы Сайлуса скользнули вниз по твоей шее, медленно, осторожно, отчего твоё сердце колотилось отчаяннее с каждой секундой. — Не бойся, — прошептал он на удивление ласково. — Тебе просто нужно понять, как хорошо тебе здесь. Тебе хотелось закричать, вырваться из его хватки, но страх приковывал тебя к месту, не давая ни пошевелиться, ни дать отпор. Ты чувствовала, как его контроль связывал тебя всё сильнее, как кандалы его манипуляций окольцовывали с каждым вздохом. — Прости, Сайлус... — захныкала ты, начиная трястись под его прикосновениями. — Не делай мне больно... Пожалуйста, не делай мне больно. Пожалуйста... Ты выдавливала слова ломко, перемалывая себя с каждым вздохом. Тебе было ненавистна необходимость умолять, ненавистно ощущение уязвимости и беспомощности, но ты не могла иначе. Страх и отчаяние были сильнее твоей гордости. Прикосновения Сайлуса замерли на твоей коже, и в его алых глазах промелькнуло что-то нечитаемое. На краткий миг его губы тронула улыбка — не привычная ему самодовольная, насмешливая ухмылка, а что-то мягче, извращённее. Он наклонился ближе, пощекотав тёплым дыханием твоё лицо, когда прошептал: — Котёнок... Ты правда думаешь, что я причиню тебе боль? Пальцы Сайлуса двигались быстро, когда он почти деликатно принялся расстёгивать замок на твоей цепи у лодыжки. Замок представлял собой цифровой код. По его словам, код менялся после каждого разблокирования. Холодный металл соскользнул, оставив неприятное ощущение в том месте, где он впивался в кожу. Ты бросила взгляд вниз, и у тебя перехватило дыхание, увидев, как он снимал кандалы. На долю секунды мелькнула надежда:«Неужели он отпускает тебя?» Но мысль исчезла так же скоротечно, как и появилась. Это не свобода. Сайлус не предлагал тебе сбежать. Тебе ли не знать. На твоём лице промелькнуло замешательство, страх уступил место озадаченности. Ты молча пристально наблюдала, как он отошёл от тебя и сел на диван в центре комнаты. Ловкими движениями он расстегнул ремень, не сводя с тебя глаз. Наконец он сбросил штаны, и появился его твёрдый член, уже увеличивающийся в размерах. — Иди сюда, котёнок, прими своё наказание, — скомандовал он, приглашающе похлопывая себя по мускулистому бедру. Не думая, что у тебя был другой выбор, ты неуверенно поднялась на ноги. По комнате раздался звон цепи, когда ты чуть не споткнулась об неё. Сердце бесновалось в груди, пока внутри бурлила непонятная концентрация тревоги и странного предвкушения. Остановившись перед ним, ты взглянула на его красивое лицо, пытаясь найти в его глазах ответы. Он собирался просто заняться с тобой сексом? Чем этот раз отличался от других? — Чт-что за... В чём оно заключается? — спрашиваешь ты, глядя на его эрегированный член. У тебя пересохло в горле, увидев, как он пульсировал, как сочилась от возбуждения головка. Сайлус дёрнул за подол твоей ночнушки, небрежно проигнорировав твой вопрос. — Раздевайся. Ты знаешь, как всё будет. Ты, конечно же, знала, как всё обычно происходит, но сейчас всё казалось немного странным. Тем не менее, ты подчинилась и медленно, неуверенно сняла одежду. Сайлус наблюдал за тобой голодными глазами, сжимая кулаки, словно сдерживаясь, чтобы не наброситься на тебя. Плевать, ты всё равно просто уйдёшь в свои мысли, как и всегда. Не такое уж и наказание. — Мне нужно спросить... Почему диван? — спросила ты, снимая носки. — На диване удобнее объезжать меня, тебе так не кажется? Ты замерла, моля бога, чтобы тебе послышалось. Он хотел, чтобы ты… объезжала его? Ты вскинула голову, взглянув на его член с ещё большим страхом, чем прежде. Нелегко было принимать его и лёжа, так, как, чёрт возьми, ты должна была?.. — Он... Он не поместится. Сайлус... Пожа... — Садись, котёнок. Это не просьба. Дерьмо. Это случится независимо от того, хочешь ты того или нет. Ты не знала, какую игру разума он задумал на этот раз, но было бы лучше не злить его. Прерывисто вздохнув, ты шагнула вперед, сокращая расстояние между тобой и Сайлусом, пока не оказалась перед ним, сотрясаясь всем телом в неярком свете лампы. Его горячий взгляд проходился по твоим изгибам, вызвав мурашки на чувствительной коже. Сайлус потянулся, обхватив пальцами твои запястья, и притянул тебя поближе. Не говоря ни слова, он усадил тебя к себе на колени, положив большие ладони на твою талию, удерживая на месте. Ты моментально почувствовала обжигающий жар его эрекции, настойчиво прижимающейся к твоей заднице. — Я поддержу тебя, чтобы ты могла сохранять равновесие, — прогрохотал он, посылая восхитительные вибрации в твоём теле своим глубоким тембром голоса. — Остальное за тобой, милая. Через силу сглотнув слюну в пересохшем горле, ты положила руки на его широкие плечи. Он приподнял тебя уверенно, удерживая ровно над эрекцией. На глаза накатили слёзы, ощутив, как его головка начала раздвигать стенки твоего входа. Сайлус издал тихий стон, усилив хватку на твоей талии, но не шелохнулся, как и обещал. С бешено стучащим сердцем ты опустилась ещё ниже, раздвинув бедра, чтобы оседлать его. Крупный ствол Сайлуса устроился между твоих гладких складок, настойчиво проталкивая выпуклую головку в твой вход. Сдавленный стон сорвался с твоих приоткрытых губ при столь интимном контакте. Конечно, не помогало и то, что Сайлус не «подготовил» тебя, как делал обычно, но ты считала это частью наказания. С резким шипением ты втянула воздух сквозь плотно сомкнутые зубы, пока твои внутренние стенки приспосабливались к его внушительным размерам. Дюйм за дюймом ты в мучениях опускалась на его большой член, и от усилий на твоём лбу выступили капельки пота. Жгучая боль пронзила твоё естество, когда Сайлус растянул тебя сильнее прежнего. Слёзы защипали уголки глаз, а бёдра задрожали от напряжения, принимая его так глубоко в себя. Но под этой агонией в животе взбурлил трепет мрачного удовольствия, горячего и настойчивого. — Ш-ш-ш… — промурлыкал Сайлус, одной рукой заскользив по твоей спине, запутавшись в волосах и запрокинув твою голову назад, чтобы запечатлеть на твоих губах обжигающий поцелуй. — Я знаю, больно, у тебя получится. — Блять, — захныкала ты, уперевшись руками ему в грудь, — Ты… ты такой большой. Разумеется, ты не пыталась сделать ему комплимент. Новая поза просто вызвала целую волну боли и удовольствия, прокатившихся по телу. Как бы сильно ты ни ненавидела происходящее, как бы сильно ты не хотела перестать нанизываться на него, как бы тебе ни было противно, что он вынудил тебя контролировать процесс, ты не могла отрицать желание, свернувшееся у тебя в животе. — Ты это уже говорила, — улыбнулся Сайлус, сжав твою задницу. — Продолжай, милая, ты почти у цели. К тому времени, как ты достигла основания, ты тяжело дышала, впиваясь ногтями в плечи Сайлуса в поисках опоры. Твои измученные стенки трепетали и сжимались вокруг него в попытках приспособиться к ошеломляющей полноте. Сайлус издал гортанный стон и немного приподнял бёдра, погружаясь глубже. Ты зашипела, буравя его взглядом, полный боли. — Прости, в тебе просто слишком хорошо, милая, — сбивчиво усмехнулся он, пока твоё естество пульсировало вокруг него. — На этот раз мой черёд вести себя прилично. Ты проигнорировала его шутку и сосредоточилась на том, чтобы заставить его кончить и, наконец, слезть с него. Прикусив губу до крови, ты принялась покачивать бёдрами, поднимаясь и опускаясь на огромном фаллосе Сайлуса, задав неуклюжий, непривычный ритм. При каждом движении боль пронзала тебя изнутри, но за ней, внизу живота, начал разворачиваться клубок нарастающего удовольствия. — Блять, — хрипло простонал Сайлус, грубо сжав твои подпрыгивающие груди, впиваясь кончиками пальцев в мягкую плоть. — Я не думал, что в тебе может быть даже лучше, милая. Отчаянно покраснев, ты сдавленно захныкала, смущённая собственными бесстыдными движениями. Но грубость похвалы Сайлуса только подстегнула тебя, вынудив двигать бёдрами быстрее, когда ты почувствовала нарастающее напряжение, грозившее поглотить тебя. Нет. Не проигрывай ему снова. Не кончай. Сайлус застонал, ощутив, как твоя кожа громкими хлопками соприкасалась с его бёдрами при каждом твоём подпрыгивании на его на коленях. Головка его члена так восхитительно касалась чувствительного местечка глубоко внутри твоего влагалища, что у тебя непроизвольно начала стекать слюна, а с губ невольно сорвался сдавленный стон. Стон перешёл в визг, когда он шлёпнул тебя по ягодице, подкинув тебя вверх. Он становился всё грубее, почти болезненно сжимая твою плоть. — Я должен буду... хах... уехать на какое-то время через несколько дней, — простонал Сайлус в наслаждении от твоих вскриков, когда он снова сжал твои бедра. — Скажи, что будешь скучать по мне. — Не буду, — прошипела ты, пытаясь заглушить его голос звуками шлёпающих и скользящих друг по другу тел. Сайлус зарычал, и тебе захотелось отпрянуть, увидев выражение его лица. Он казался почти что... отчаявшимся. Как будто ему необходимо было услышать эту фразу от тебя. Он протянул руку и сжал твои щёки. Твои губы выпятились и он наклонился вперед, развратно целуя тебя. Ты заскулила, вынужденная прижаться ближе, прижимаясь сосками к его твёрдой груди. Твои бёдра замедлились, и ты внезапно обнаружила, что сидела полностью на его члене, загнанно дыша в его рот, будучи заполненной целиком, жёстко и быстро. — Правда? А ты задумывалась о том, что внутри нас обоих есть частичка Эфирного Ядра? — прошептал Сайлус в твои губы. — У тебя... ммм!... тоже? — прошептала ты, ухватившись за его плечи, удерживаясь на его пульсирующем члене, всё ещё внутри тебя. Сайлус кивнул, по-видимому, наслаждаясь твоими стараниями. Головка его члена упиралась в чувствительное местечко, и ты чувствовала, как желание внизу живота разгоралось всё сильнее и сильнее, когда он давил на неё с каждым толчком. — Может... Только возможно, — наклонился он вперёд, обдавая горячим дыханием твоё ухо, — мы — две половинки, которым ещё предстоит воссоединиться... Даже если твой разум не хочет меня, твоё сердце рано или поздно возжелает. Нет. Нет, нет, нет. Этого никогда не произойдёт. — Никогда. Этого никогда не случится. Я ненавижу тебя всем своим существом. В том числе и душой, — прошипела ты сочащимся злобой голосом, несмотря на разгорающийся пожар внутри. Ты вздрогнула, когда член Сайлуса дёрнулся, едва не доводя тебя до оргазма. Чёрт, ещё чуть-чуть, и ты кончишь раньше него. — Ты ранила меня, котёнок, — ухмыльнулся Сайлус, поцеловав тебя в лоб. — Как ни странно, твоё тело, кажется, не так уж сильно ненавидит меня. Ты сверкнула глазами, почти готовая спрыгнуть с него. — Ты ублю... Ты открыла рот возразить, но он заглушил твой голос поцелуем. Он начал входить в тебя, посылая электрический ток по всему телу. Он проглотил каждое рвущееся наружу слово, проникая членом всё глубже, пока ты не взревела: — Сайлус! Задыхаясь и хныча, ты дико извивалась на нем, стремясь к совсем близкой сладости забвения, несмотря на крики разума. Тебе уже было плевать: первобытная потребность кончить затмила всё прочее. Наслаждение всё сильнее свивалось внутри твоего естества, пока твои мягкие стенки отчаянно трепетали вокруг ввинчивающегося в тебя Сайлуса. Ты была так близка, балансируя на самом краю... — Да, да! Сильнее! — бесстыдно взмолилась ты, самозабвенно запрокинув голову, когда Сайлус безжалостно вонзался в твоё влажное лоно. Непристойные влажные звуки вашего совокупления наполнили комнату, смешиваясь с твоими криками восторга. — Так-то лучше... — прошептал Сайлус, стремительнее насаживая тебя на свою длину, оставив тебя бездыханной хватать ртом воздух. Он явно был близок к оргазму, так как его движения перестали быть столь ритмичными, а бёдра не переставали прижиматься к твоим. В тот момент ему представлялась картинка: постоянно растущая округлость твоего живота, набухшие груди, то, как ты будешь вынашивать в себе жизнь, которую он так отчаянно хотел зародить в тебя. — Блять... Я никогда не смогу тебя отпустить... Ты со всхлипом впилась зубами в его плечо. — Вот так, — проворковал он, и слишком тяжело было игнорировать движения его члена, когда твои стенки плотно сжались вокруг, словно не желая отпускать. — Просто роди мне ребенка, — прошептал он тебе на ухо с небольшим отчаянием в голосе. — Просто забеременей наконец, я не могу потерять тебя снова. Вожделение при звуке его голоса заставило тебя содрогнуться, спрятать лицо в изгибе его шеи и кончить. Сайлус стиснул зубы: твоё влагалище захлюпало громче, когда твой оргазм стёк по его стволу, покрывая его мошонку. Ты опала, одолённая изнеможением, и прислонилась к его плечу, тяжело дыша и постанывая от перевозбуждения в его ухо. Сайлусу казалось, что он никогда не слышал, чтобы ты издавала столь прекрасные звуки. Трепет твоего тела, мягкость твоего голоса. Он громко застонал, руками притянув тебя ниже, чтобы твоя киска оказалась на одном уровне с основанием его члена, когда он кончил глубоко в тебя. Ты чувствовала тепло его спермы, как струи его оргазма обволакивали стенки твоей киски. Но ты слишком устала бороться. Поэтому сидела, пытаясь отдышаться, чувствуя растекающуюся тёплую жидкость внизу живота. Снова. Он победил снова. Ты повернулась спрятать лицо на плече Сайлуса, дрожа всем телом от рыданий под напором настигнувшей эмоциональной бури. Бормоча успокаивающие слова, он нежно поднял тебя на руки и отнёс на кровать. С удивительной нежностью Сайлус уложил тебя на мягкий матрас, осторожно достав уже опадающий член из твоих натёртых складок. Ты охнула от ощущения потери, и дрожь пробежала по твоему телу в ожидании знакомой тяжести цепи. Но вместо того, чтобы заковать тебя, Сайлус вытерся своей раннее сброшенной рубашкой, а после лёг рядом с тобой. Он осторожно притянул твоё трепещущее тело в объятия, окутывая своим теплом. — Ты отлично справилась, котёнок, — тихо похвалил он, нежно целуя тебя в вспотевший висок. — На самом деле, мне очень нравится, когда ты сверху. Всхлипнув, ты посмотрела на него сквозь слипшиеся от слёз ресницы, отметив румянец на его щеках. Именно это напомнило тебе о его нетрезвом состоянии, о том, что, вероятно, из-за алкоголя он был мягок и уязвим сегодня вечером. — Ты что, пьян? — тихо спросила ты, прикусив губу зубами. — Ты кажешься... странным? Сайлус уклончиво промурлыкал, заправляя выбившуюся прядь волос тебе за ухо с нежностью, от которой у тебя защемило сердце. — Не беспокойся обо мне, милая. Сейчас я хочу сосредоточиться только на тебе. Ты лежала подле него, и кровать казалась слишком маленькой чтобы создать должное между вами пространство. Тело Сайлуса было теплым, его рука свободно обнимала тебя за талию, как будто тебе было там самое место, как будто цепи никогда не существовало. Алкоголь явно притупил присущую ему резкость, и теперь он, казалось, довольствовался просто тем, что был рядом с тобой, ровно дыша и говоря мягче, чем когда-либо. На некоторое время повисла тишина, нарушаемая лишь едва заметным звуком его дыхания, но затем он заговорил низким, беспечным голосом. — Моя прелестная маленькая охотница, — пробормотал он слегка невнятно из-за усталости и выпитого. Его рука рассеянно скользнула по твоей коже, когда он продолжил. — Всего один взгляд на тебя, и мне захотелось, чтобы ты была рядом со мной. С того момента я стал сам не свой. Ты напрягалась, с трудом сглатывая, пока слушала его, не зная, верить ли нежности в его словах или опасаться. Это был не тот Сайлус, к которому ты привыкла — контролирующий каждое мгновение, каждый вздох с расчётливой точностью. Это был кто-то другой. Кто-то мягче, кто-то... уязвимее. Ты вздрогнула, когда его пальцы без труда поползли вниз по твоей руке, а его голос стал ещё тише, будто он раскрывал тайну. — Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете. Нет грани, которую я бы не переступил ради тебя. Слова повисли в воздухе, тяжелые и удушающие. Любит? Мужчина, державший тебя на цепи, игравший с тобой, контролировавший тебя, — любил тебя? Тебя охватило смятение, пока сердце колотилось за рёбрами. Что ты должна была чувствовать? Его слова, произнесенные с такой нежностью, мнились ловушкой. Неужели он говорил правду? Ты слегка повернула голову, и едва слышно попросила: — Если любишь меня, отпусти. Сайлус едва напрягся, усилив свою хватку, и ты почувствовала перемену в нём даже до того, как он ответил. Его губы прошептали ответ у самого уха: — Не могу, золотко. Острая боль отчаяния вспорола тебя, сердце сжалось при подтверждении того, что ты и так знала. Он бы не отпустил тебя. Ни сейчас, ни когда-либо. — Значит, ты не любишь меня, — прошептала ты дрожащим от груза слов голосом. На мгновение воцарилась тишина. Ты чувствовала его дыхание на коже, теплое и ровное, но ответа не было — ни гнева, ни разочарования. Только тихий смешок. — Такая дерзкая, — прошептал он, и его голос затих, а его тело расслабилось в твоих объятиях. Его объятия ослабли, и через несколько мгновений ты услышала, как его дыхание замедлилось, стало глубже, когда он погрузился в пьяную дрёму. Ты лежала, уставившись в потолок, и на сердце у тебя было тяжело от его слов и цепей, сковывающих тебя, физически и не только. Сайлус рядом спал, но ты знала, что кошмар крайне далёк от завершения. Ты не знала, когда, наконец, заснула, но усталость в конце концов взяла верх, и ты погрузилась в беспокойный сон рядом с Сайлусом. Тепло его тела, тяжесть его руки, обнимающей тебя, и спутанный клубок страха и замешательства растворились в дрёме. Когда ты проснулась, комнату заливал мягкий свет прикроватной лампы, и на мгновение ты потерялась — пока не почувствовала. Отсутствие цепи. Сердце пропустило удар. Ты слегка пошевелилась, глядя на свою лодыжку, почти не смея поверить в увиденное. Он забыл заковать тебя. Кандалов, ставшими частью твоего существования, символом твоего заточения, не было. Ты с усилием сглотнула, осознавая окружающую действительность. Но это было ещё не все. Дверь — дверь в спальню — была открыта. У тебя перехватило дыхание. Сайлус оставил дверь открытой, вероятно, в состоянии алкогольного опьянения, и теперь у тебя был шанс. Шанс сбежать. Медленно, осторожно ты повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он лежал рядом: его дыхание было медленным и ровным, грудь ритмично поднималась и опускалась. Его лицо, обычно такое холодное и непроницаемое, смягчилось во сне, но ты знала, что этому верить нельзя. Он мог проснуться в любой момент. Твоё сердце бешено колотилось в груди, а страх и надежда боролись внутри, когда ты перевела взгляд с него на дверь. Вот он. Твой шанс. Но это было опасно. Если он проснётся до того, как ты дойдёшь до двери... Ты не хотела задумываться о последствиях. Ты двигалась медленно, осторожно пробравшись под его рукой. Каждое движение занимало вечность, каждый вдох был поверхностным, потому что ты боялась, что даже малейший звук мог разбудить его. Рука Сайлуса соскользнула с твоей талии и безвольно упала на матрас, когда ты отодвинулась от него подальше. Твоё сердце судорожно билось, когда ты села, затаив дыхание в ожидании любого признака того, что он мог пошевелиться. Но единственным звуком в комнате было его ровное дыхание, глубокое и размеренное. Он продолжал спать. Твои ноги коснулись холодного пола, и тебя захлестнула волна адреналина. Ты оглянулась на него в последний раз, и с стремительно стучащим сердцем осмотрела его лицо — расслабленное, но с привычной резкостью черт даже во сне. Алкоголь явно вырубил его, но ты не знала, насколько сильно. Проснётся ли он, если ты будешь двигаться слишком быстро? Взгляд метнулся к двери. Она была приоткрыта — совсем немного, но достаточно. Достаточно, чтобы ты сумела проскользнуть и сбежать. На слегка дрожащих ногах ты поднялась с кровати так тихо, как только могла. Ты схватила с пола сброшенное платье и быстро надела его через голову. Один шаг. Затем другой. У тебя перехватило дыхание, когда половица тихо заскрипела под твоим весом, но Сайлус не пошевелился. Ближе. Ты была так близка. Дверь была так рядом, свобода — в твоих руках. Но только ты переступила порог, только подумала, что у тебя всё получится, как тишину прорезал тихий голос. — Куда-то идёшь без меня? Кровь застыла у тебя в жилах. Ты медленно повернула голову, чувствуя, как по спине пополз страх, и увидела его — бодрствующего. На нечитаемом лице Сайлуса в тусклом свете блестели его тёмно-красные глаза, но в голосе слышалось холодное веселье. Его прежняя мягкость исчезла, сменившись ледяной сдержанностью, слишком хорошо тебе знакомой. Он приподнялся на локте, осмотрев тебя ленивым, расчётливым взглядом. — Что ты планировала, котёнок? — спросил он ровным, но опасным тоном. — Ты провалилась, как я и ожидал. Слова застряли у тебя в горле, а пульс участился. Его спокойствие и сдержанность вызвали новую волну ужаса. Он не кричал, даже не злился — просто был разочарован, и почему-то это казалось ещё хуже. В его голосе звучала уверенность, которая давала понять, что он полностью контролировал ситуацию, даже сейчас. Это было... испытание? Сайлус поднялся с кровати плавно, вдумчиво, с каждым шагом приближаясь к тебе с пугающим спокойствием. Он не сводил с тебя глаз, и уголки его губ тронула холодная усмешка, когда он приблизился. — Ты ведь не думала, что сможешь сбежать, правда? Пальцы Сайлуса обхватили твою руку крепкой, но — пока что — безболезненной хваткой. Он просто держал тебя так мгновение, позволив напряжению нарасти, и пересёкся с тобой взглядом, в котором зажёгся холодный, опасный блеск. И не прерывая зрительного контакта, медленно наклонился и точным и обдуманным движением поднял с пола цепь. Звон металла прошил тебя дрожью ужаса, и твоё тело напряглось, поняв, что последует далее. Ты с трудом сглотнула, что никак не помогло унять растущую панику в груди. Сайлус выпрямился, держа цепь в руках. Его челюсть была крепко сжата, хотя выражение его лица оставалось устрашающе умиротворённым. — Не могу сказать, что я удивлен, — пробормотал он низким голосом, в котором теперь слышался тихий гнев. Он опустился на колени и обернул холодную металлическую застежку вокруг твоей лодыжки с точностью, казавшейся почти что ежедневной рутины. С резким щелчком застёжка застегнулась, затем и другой замок, и от ощущения, как цепь снова впилась в твою кожу, у тебя свело живот. — Ты лучше других должна знать, что я не совершаю столь глупых ошибок, — продолжил он мягким, но безошибочно узнаваемым тоном. — А я-то думал, что у нас наметился небольшой прогресс... Его пальцы на мгновение коснулись твоей лодыжки, потом он встал, снова возвышаясь над тобой, и цепь превратилась в привычное бремя, удерживающее тебя. Теперь в его тоне не было насмешки — только едва сдерживаемое раздражение. Опьянение, которое он испытывал ранее, испарилось настолько, что к нему вернулось холодное самообладание, но твоя попытка побега явно задела его за живое. Сайлус медленно выдохнул, глядя мрачно и непоколебимо. — Ты же знаешь, я не могу оставить всё как есть, — пробормотал он тихим, но полным опасной безмятежности голосом. — Я разочарован, милая. Цепь тихо звякнула, стоило тебе пошевелиться, а горло перехватило от удушающего груза навалившихся слов. У тебя больше не было сил бороться, не было сил бросить вызов — не когда его контроль опутал тебя так плотно, что не было даже возможности дышать. Той ночью Сайлус крепкой хваткой затащил тебя обратно в постель, но он не насмехался, как обычно. Не было ни ухмылки, ни дразнящих замечаний — только холодное, тревожное молчание. Он бессловесно ещё раз туго затянул цепь вокруг твоей лодыжки, чтобы убедиться, что ты никуда не сбежишь. А после, даже не взглянув на тебя, пересёк комнату, сел за стол и принялся печатать на ноутбуке, полностью игнорируя тебя. Боль, вызванная его безразличием, ощущалась ещё долго после того, как ты лежала, уставившись в потолок в темноте, а цепь на лодыжке стала ещё тяжелее, чем прежде. Проходили дни, а Сайлус становился только холоднее. Он по-прежнему просыпался рядом с тобой, по-прежнему держал тебя привязанной в своей комнате, но что-то изменилось. В его голосе больше не было тепла, в прикосновениях не было собственнической ласки. Его «доброе утро» было вялым, невыразительным, будто он просто делал всё на автомате. Он даже больше не завтракал и не ужинал с тобой. Вместо этого он безмолвно оставлял тебе еду и возвращался к ноутбуку или исчезал на несколько часов, оставляя тебя одну. Он даже не просил тебя раздеться. Не проходился дразнящимися прикосновениями по твоему телу во время переодеваний. Вообще никак не упоминал о желании заняться сексом. Холодное безразличие было похоже на наказание, но не в привычном смысле. Не было ни вспышек гнева, ни насилия — только дистанция. Дистанция, причинявшая больше боли, чем ты могла предположить. Несмотря на жестокость, манипуляции, всегда ты была одарена извращённым вниманием, его присутствием. Но теперь даже это испарилось. Ты чувствовала себя изолированной как никогда. И он упомянул, что скоро уедет на некоторое время, а значит, что дальше станет только хуже. Была одна из тех ночей. Сайлус молчал весь вечер, едва замечая тебя. Он сидел на диване и что-то печатал на ноутбуке, чей свет отбрасывал резкие тени на его лицо. Ты наблюдала за ним с кровати, и напряжение невыносимо нарастало. Ты лихорадочно соображала, пытаясь понять смысл его внезапной перемены. Это очередная игра? Новый способ сломить тебя? Ты не могла понять, и неуверенность грызла тебя. — Сайлус, — тихо позвала ты, надеясь привлечь его внимание. Но он не ответил, а его пальцы методично двигались по клавишам, как будто он вообще тебя не услышал. Тебя охватило разочарование, даже нечто большее, чем просто разочарование — чувство страха, отверженности, чего-то, что ты не могла выразить словами. Ты ненавидела то, как сильно на тебя влияла ситуация, но молчание, отдалённость... Они ранили. — Сайлус, я не могу уснуть, — сказал ты тихим, почти что неуверенным голосом. Он застыл, его пальцы на мгновение замерли. Ты затаила дыхание, ожидая, что он повернётся к тебе и ответит, как раньше: с той извращенной смесью нежности и доминирования, что каким-то образом стали твоим миром. «О, теперь ты хочешь меня?» — надеялась ты, ответит он с глупой ухмылкой, украшающей его лицо. Вместо этого он на мгновение поднял глаза, бросив холодный и отстранённый взгляд. — Это так же просто, как закрыть глаза. Попробуй, — сказал он ровным, лишённым эмоций и теплоты голосом. Затем вернулся к работе, не смотря на тебя дольше. Холодность его ответа задела тебя сильнее, чем ты ожидала. Дело было не столько в отказе, сколько в том, как он сказал это так, словно ты вообще ничего больше не значила. Он даже не задержался взглядом дольше, чем на секунду, а его внимание уже переключилось на экран перед ним. Тебя словно ударили под дых, безразличие в его тоне оставило ноющую дыру в твоей груди. Несмотря на его жестокость и способы, к которым он прибегал манипулировать и контролировать тебя, в его глазах всегда было нечто особенное, когда он смотрел на тебя — выраженное собственничество, извращённая форма внимания. Теперь же не было ничего. Лишь холодное безразличие. Ты снова легла на кровать с тяжёлым сердцем, пока бремя цепи затягивало тебя в удушающее молчание всё глубже. Не в силах стряхнуть охватившее тебя чувства покинутости, ты смотрела в потолок. Боль в груди не уходила, и, несмотря на всё, что было, ты внезапно обнаружила, что заскучала по той ненормальной нежности, которую он проявлял раньше. Даже это, как ты уяснила, было своего рода утешением. Но теперь... Теперь ты не была уверена: значила ли что-то для него.