Его всевидящее око

Сайлус сидел на диване, рассеянно барабаня пальцами по деревянному подлокотнику, и собирал файлы и чипы с данными для предстоящей поездки. Низкий гул нескончаемой ночи зоны N109 проникал сквозь крошечные щели в окне в постоянном гнетущем напоминании о том, где он жил. Но его мысли занимала не поездка, вовсе нет. Его мысли постоянно возвращались к тебе: к тебе, сидящей на кровати, укрытой одеялом, вероятно, сбитая с толку холодностью, которую проявлял он к тебе в течение последних дней. Он ожидал этого. Конечно же, ты попыталась оставить его. Вот и причина возникшей дистанции — твоя неизбежная попытка сбежать снова. Она расстроила его, да, но не удивила. С самого начала ты показала своё упрямство, извечное сопротивление, постоянный вызов ему. И, по правде говоря, частично поэтому его влекло к тебе. Твоё неповиновение. Но тот факт, что ты действительно решилась той ночью, попыталась уйти от него… Ранил глубже, чем он готов был признать. Он сказал слишком многое. Больше, чем следовало в нетрезвом состоянии. Слова выплёскивались из него, прорывая привычную ему холодную, расчётливую маску. Он открыл тебе нечто настоящее, что-то, на что, как ему казалось, он даже не был способен, — уязвимость. И на краткий миг он понадеялся, — глупо, он знал, — что его слова дошли до тебя. Что, несмотря ни на что, ты поймёшь, что он предлагал. Что, может быть, возможно, это тронуло твоё сердце настолько, что заставило бы остаться. Заставило бы выбрать его, а не открытую дверь, предпочесть его свободе, столь отчаянно тобой желанной. Но, как и ожидалось, ты сделала свой выбор. И не в его пользу. Боль твоего отторжения терзала его, закипала под его кожей. Он позволил себе почувствовать то, что долгое время считал слабостью, на мгновение потерял бдительность, а ты повернулась к нему спиной. Он дал тебе шанс увидеть его кем-то помимо холодного, властного мужчины, которым он являлся. И ты всё равно поднялась с постели в погоне за иллюзией свободы. Дело было не только в том, что ты попыталась уйти, но и в том, что ты намеренно выбрала покинуть его. Даже после всех приложенных им усилий, чтобы контролировать, направлять и создать новую тебя, ты ускользнула. Он думал, что сможет подчинить тебя своей воле, что со временем ты поймёшь, что для тебя нет другой жизни, кроме него. Но, очевидно, ты так и не усвоила этого. Это ещё не конец. Нет. Ты принадлежала ему, пусть даже ты сама ещё не понимала этого в полной мере. Он видел нарыв в твоих глазах. В твоих мыслях. Ты могла бежать от своих чувств, но Сайлус-то знал. Ты могла стараться убежать, но, в конце концов, ты возвратишься. Либо по собственному выбору, либо насильно. Так или иначе, проявление уязвимости было ошибкой, которой он не больше допустит. Он говорил себе, что это ничего не значит, что твое неповиновение было естественным, частью тебя. Тебе просто нужно было время. Время понять, время приспособиться. Время осознать, что тебе лучше здесь, с ним. Ты пока не знала, но ты нуждалась в нём так же сильно, как и он в тебе. Может быть, даже сильнее. И принуждать к осознанию этого факта? Он пробовал. Не сработало. Цепь, поддразнивания, даже краткие моменты проявления ласки — ничто из этого еще не прорвало твою защиту. Поэтому-то он игнорировал тебя сейчас, вот почему он перестал уделять тебе внимание, которого, как он знал, жаждала ты, признавала ты это или нет. Ты должна была прийти к нему, и, возможно, небольшая отдалённость подтолкнула бы тебя к этому осознанию. Тебя просто нужно было немного… подтолкнуть. Сайлус вздохнул, провёл рукой по волосам и встал, бросив взгляд в сторону кровати. Он не хотел этого холода между вами. Ему тоже было больно игнорировать тебя. Каждый раз, когда он видел, как ты сидела и занималась чем-то простым наподобие складывания одежды, у него щемило сердце. Ты даже не осознавала, какой умилительной была с выражением сосредоточенности на лице, аккуратно складывая вещи. Того, как ты теребила край одеяла, погружённая в размышления, было достаточно, чтобы свести его с ума. Иногда, когда ты не обращала внимания, он ловил себя на том, что наблюдал за тобой, за твоими изящными пальчиками, работающими над какой-нибудь мелочью, и ему приходилось бороться с желанием подойти, прикоснуться к тебе, сорвать с тебя ночную рубашку и услышать те милые звуки, которые ты издавала, когда извивалась под ним. Было что-то милое, почти нежное в том, как ты двигалась, не подозревая о собственной пленительности. Но ещё существовала цепь. Эта проклятая цепь. Его глаза слегка потемнели, заметив металл, обёрнутый вокруг твоей лодыжки. Это беспокоило его сильнее, чем следовало, — видеть тебя скованной. Тебе это не шло. Цепь была огромной и выделялась на твоей коже. Он не хотел, чтобы ты чувствовала себя загнанной в ловушку, по крайней мере, не в том смысле, в котором ты бы боялась его. Цепь была необходима — пока что. Она была для твоего же блага: чтобы обезопасить тебя, чтобы удержать тебя от повторного побега. Но один только её вид сдавливал его сердце в небольшом напоминании о том, на что ему пришлось пойти, чтобы удержать тебя рядом с собой. «Однажды она тебе не понадобится,» — пообещал он себе. Однажды ты останешься, потому что сама того захочешь. Ведь так? Сайлус продолжал собирать последние вещи, уже размышляя о предстоящем возвращении. Грядущее путешествие обещало быть преисполненным опасностями, как и его работа в целом. Бизнес в зоне N109 всегда был не без риска, особенно когда речь шла о сделках, на которых специализировался Сайлус. Однако сделки за её пределами… могли быть несколько непредсказуемы. На рынке появилось новое оружие, и из-за того, что предложение было на исходе, а спрос только рос, ситуация неизбежно превращалась в хаос. Но Сайлус уже получил своё. Не потому, что оно ему было нужно — нет, это была обычная приманка. Он положил глаз на одну конкретную «рыбку», которая вот уже несколько недель ускользала из его рук. Он внимательно следил за твоим циклом, отслеживая дни по календарю. Во время пребывания в плену у Риза у тебя закончились месячные, и теперь всё задуманное было лишь вопросом времени. К тому времени, как он вернётся, он был уверен, что его семя приживётся. Вот почему твоё недавнее «наказание» на самом деле не было связано с обучением повиновению. Оно было лишь возможностью посадить семя без особого сопротивления. К этому времени он уже достаточно хорошо тебя изучил. Если бы он намекнул, что у тебя началась овуляция, ты бы сопротивлялась, кричала, возможно, даже попыталась навредить ему — только чтобы навредить себе самой в процессе. Замаскировать всё под наказание было самым простым способом заставить тебя подчиниться. Он прекрасно понимал твой страх. Он знал, что если бы надавил достаточно сильно, ты бы подчинилась. Не совсем то, чего он хотел, но если игра в манипулирование сознанием была необходима для достижения будущего, которое он себе представлял, то так тому и быть. Сайлусу было не привыкать играть плохого парня. Когда он вернётся, у него будет всё, чего он хотел, — ты будешь рядом с ним во многих аспектах отношений. Одной мысли о том, как ты станешь вынашивать его ребенка, полностью принадлежащая ему, было достаточно, чтобы в нём пробудилось что-то тёмное и собственническое. Он почувствовал, как его член слегка напрягся при этой мысли, что выплёскивалось в почти отчаянное желание ощутить тебя под собой в последний раз до отбытия. Чтобы убедиться, что его семя приживётся. Сайлус молчаливо прошёл по комнате, укладывая последние вещи в блестящий черный портфель. Он двигался медленно, расчётливо, ничем не выдавая мыслей, проносящихся в голове. Он взглянул на тебя краем глаза, свернувшуюся напряжённым калачиком под одеялом в постели. Он ощущал твоё беспокойство, ощущал исходящую от тебя тревогу, пусть ты не произнесла ни слова. Мило. Тихий смешок эхом отозвался в его голове, когда он заметил, как ты напряглась при его приближении. Ты почти неслышно ахнула и напряглась, как кролик, почуявший хищника. Он хотел сократить расстояние, обхватить ладонями твоё лицо, провести пальцами по твоей коже и почувствовать тепло дыхания на своём теле до того, как ему нужно будет уезжать. Но он сдержался. Нет, он должен был сохранять холод дистанции, который сам же и установил. Это для твоего же блага. Но, чёрт, как же это трудно. Он хотел оставить на тебе свои следы, напомнить, что ты принадлежала ему, как бы далеко он ни уехал. И всё же было что-то сладостное в твоей реакции, в том, как расширились твои глаза, стоило ему остановиться рядом с кроватью. Почему всё, что ты делала, было таким очаровательным? До предела напряжённая, ты слегка приподнялась, не сводя с него глаз. Ты явно ждала хоть каких-то слов от него, чтобы, наконец, нарушить молчание, которое, как густой туман, уже как несколько дней повисло между вами. Вместо этого он наклонился, и его пальцы прошлись по прядям волос, упавших на твоё лицо. В них, вероятно, запуталась пушинка от белья, которое ты складывала ранее, — одна из мелких, обыденных задач, что ты выполняла в своём уединении. Сайлус убрал пылинку с волос лёгким, почти что нежным прикосновением. Столь простой, непритязательный жест, но, застигнутая врасплох, ты уставилась на него. На твоём лице отразилась смесь замешательства и чего-то глубже: чего-то, что Сайлус мог почувствовать, но не совсем мог понять. Прикосновение потрясло тебя внезапным разрывом в его холодном обращении. И затем, не успела ты осмыслить произошедшее, как он повернулся к тебе спиной, собираясь уходить. Молчание было невыносимым. — Сайлус… Твой голос, едва дрожащий, прорвался сквозь тишину, и он почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Он по-прежнему стоял к тебе спиной, но слышал разочарование, безысходность, сквозящие в твоих словах. — Что с тобой не так? Твой вопрос повис в воздухе, и он почувствовал, как его решимость содрогнулась на миг. Он желал обернуться, объясниться, сказать, что ничего плохого ты не сделала, что эта отстранённость, эта холодность были игрой, которую он ненавидел так же сильно, как и ты. Но он не мог. Ещё не время. — Перестань играть в свои глупые игры, — продолжила ты жёстче, когда разочарование переросло в гнев. — Ты вернул меня, снова посадил на цепь, только для того, чтобы не обращать на меня внимания? Урод. В твоём голосе слышался яд, но к нему примешивалась обида, и Сайлус это чувствовал. Его грудь кольнула вина, но он оттолкнул её. Ведь ты пыталась уйти от него. Он ожидал этого, даже понимал, но это не значило, что это не причиняло ему боль. Тем не менее, он должен был сохранять самообладание. Ей просто нужно ещё немного времени. Он тихо вздохнул, продолжая стоять к тебе спиной, собираясь с мыслями. Но ты не закончила: — Ты оставляешь меня одну на несколько дней, не обмолвишься и словом, а теперь отправляешься в какую-то таинственную поездку, как будто всё нормально? — твой голос слегка дрогнул, выдавая эмоции, которые ты пыталась скрыть. — Зачем вообще держать меня здесь, если ты ведёшь себя так, будто меня не существует? Сайлус сглотнул, сжав челюсти. Он хотел ответить, подбодрить тебя, но дистанция была необходима. Для вас обоих. И, кроме того, он уже видел это выражение в твоих глазах раньше — замешательство, гнев, разочарование. Ты была близка. Близка к осознанию того, что он был единственной константой в этом мире, единственным, кто заботился о твоей безопасности, даже если ты того пока что не понимала. — Возможно, это наш последний разговор, котёнок, — сказал он тоном холоднее, чем хотел. Больно было оставаться невозмутимым, но он вынудил себя продолжить. — Почему бы не побыть вежливыми в наши, возможно, последние минуты вместе? Слова были шуткой, — он не собирался умирать, не в ближайшее время, — но твоё искажённое шоком лицо, промелькнувшая в глазах боль, заставили что-то глубоко внутри него перевернуться. Да, сурово, но то было частью игры. Ты должна была увидеть, какой станет жизнь без него, пусть и всего на две недели. Он слегка обернулся, ровно настолько, чтобы поймать выражение твоего лица. Ты смотрела на него широко раскрытыми глазами, ошеломлённая холодным безразличием его слов. Ты приоткрыла рот, будто собиралась что-то произнести, но слова, похоже, застряли у тебя в горле. Наступившее молчание было тяжёлым, удушающим. О чем ты думала? Тебя это ранило, сбило с толку, рассердило? Сайлус хотел забрать слова обратно. Он хотел сказать, что не умрёт, что это просто очередная опасная работёнка, но больно было говорить об этом. Больно было видеть, как ты смотрела на него, однако он не мог отступить. Он должен был держаться на расстоянии. Должен был позволить тебе прийти к нему самой. Но затем ты нарушила молчание. — Что ж, — выплюнула ты вновь безжалостным голосом, когда обида сменилась гневом, — по крайней мере, если ты умрёшь, будет намного легче выбраться из этой адской дыры. Сайлус тихо рассмеялся, хотя ничего смешного не нашёл в твоих словах. Он не удивился, — он даже ожидал этих слов, — но, тем не менее, они задели его за живое. Он вновь повернулся к тебе спиной, поправляя пиджак и готовясь уйти. — Я распорядился, чтобы тебя кормили три раза в день, — сказал он вновь ровным и отстранённым голосом. — Мефисто присмотрит за тобой, пока меня не будет. О любом отказе от еды или купания будет сообщено непосредственно мне. — Он помолчал, дав словам осесть. — И я бы больше не хотел слышать о попытках сбежать, котёнок. — Я обязательно разберу по кусочкам эту дурацкую птицу, пока тебя не будет, — выплюнула ты, снова укладываясь. Он направился к двери, положив руку на ручку, не обратив внимания на твой приступ гнева. Он не обернулся, не дал тебе возможности сказать что-нибудь еще. Это было самое трудное — оставить тебя вот так, когда столь многое осталось невысказанным. Он чувствовал исходящие от тебя смятение, растерянность и гнев, что противостояло чему-то более глубокому, в чём, он знал, ты ещё не готова признаться самой себе. Но ему нужно подождать. Принуждение не сработало, и теперь, с растущей между вами дистанцией, у тебя будет время подумать, осознать, что ты нуждалась в нём так же сильно, как и он в тебе. Он вернётся, и когда это случится, он надеялся, что проведенное в разлуке время заставит тебя взглянуть на вещи яснее. Не сказав больше ни слова, Сайлус переступил порог двери и ушёл, пока ты прожигала взглядом его спину всё то время. Сайлус спускался по лестнице особняка тихими шагами, хоть мысли его были совсем не такими молчаливыми. Они, сосредоточенные на тебе, теперь переключились на кое-что, что не давало ему покоя уже некоторое время. Мальчишка из Линкона. Недавно ему сообщили о беспорядках в обувном магазине — одном из его тайных прикрытий для незаконной торговли наркотиками. Ничего серьезного, просто очередная мелкая помеха. Но детали? Безошибочны. Некий мужчина пришёл, размахивая мечом и лепеча что-то о протоядрах, задавал вопросы о близнецах и пропавшей девушке, а затем скрылся в шаре обжигающего света. Его приспешников почти ослепили в хаосе. Им не удалось поймать преступника, но Сайлусу не требовалось подтверждение. Он точно знал, кто это был. Ксавье. Имя жгло его мысли подобно гноящейся ране. Сайлус всегда знал, что справиться с Ксавье будет непросто. Мальчишка был безрассудным, настойчивым и — что самое возмутительное — продолжал любить тебя. И что хуже, ты любила его в ответ. Сайлус чувствовал это в каждом твоём движении, в каждом мимолётно брошенном взгляде, когда ты думала, что он не видел. В том, как ты иногда колебалась, как продолжала сдерживать себя, несмотря ни на что. Хоть ты и не произносила вслух имени Ксавье с тех пор, как Сайлус пригрозил с ним расправиться, но эта надежда — опасная, глупая надежда — ещё теплилась в тебе. Надежда на то, что Ксавье ворвётся сюда, как рыцарь на белом коне, чтобы вызволить тебя из его дома. Чёрта с два Сайлус позволил бы этому случиться. Одна только мысль об этом всколыхнула в нём нечто неистовое. Он слишком усердно работал, слишком многое сделал, чтобы позволить какому-то помешанному охотнику разрушить его планы. Ты принадлежала ему, и никто иной не имел на тебя никаких прав. Ни Ксавье, никто другой. И если мальчишка думал, что может просто просочиться и украсть тебя, он бы быстро осознал, как сильно ошибался. Дойдя до конца лестницы, Сайлус крепче ухватился за перила, стиснув зубы в холодной решимости. Игра с Ксавье подходила к концу. Сайлус не позволит мальчишке оставаться для него занозой в заднице. Любовь Ксавье к тебе сделала его безрассудным и уязвимым. Он воспользуется этим, чтобы избавиться от Ксавье раз и навсегда. Сайлус позаботится о том, чтобы у него никогда не было второго шанса. Когда Сайлус спустился с последней ступеньки, из кухни появился жующий яблоко Люк, чья маска была приподнята ровно настолько, чтобы был виден рот. Заметив Сайлуса, его поведение полностью переменилось. На его лице промелькнула паника, и он поспешно натянул маску обратно, прикрываясь, забыв о недоеденном яблоке и выбросив его в ближайшую мусорную корзину. Он быстро выпрямился, вытянувшись по стойке «смирно». — Эм, босс! Всё собрано! — Люк запнулся, голосом выдавая нервозность. — Я могу взять ваш чемодан! Его взгляд, явно встревоженный, нервно метнулся к Сайлусу. В позе Люка он увидел знакомую энергию — страх, заставляющий людей запинаться и изо всех сил стараться сохранить его расположение. Люк беспокойно опустил руки, неуверенный: то ли ему потянуться за чемоданом, то ли ждать дальнейших распоряжений. Сайлус ответил не сразу, и молчание затянулось настолько, что Люка прошиб пот. Холодный, расчетливый взгляд скользнул по нему, отмечая каждую деталь беспокойства парня, прежде чем, наконец, он едва заметно кивнул. Сайлус вздохнул, развязывая тугой ком напряжения, который скрутил его тело. Не было пользы в неконтролируемом гневе — по крайней мере, пока. С паразитом скоро будет покончено, и как только это препятствие будет устранено, не останется ничего, что могло бы встать на пути к будущему, которое он себе представлял. Будущему, в котором все идеально встанет на свои места. — Сначала мне нужно кое о чем позаботиться, — сказал он спокойным и взвешенным тоном, как будто каждое слово само по себе было командой. — Убедись, что повара полностью усвоили строгие инструкции, которые я дал относительно её блюд, пока меня не будет. Сбалансированное питание. Попроси их повторить тебе всё до мельчайших подробностей. На мгновение он замолчал, едва сузив глаза, когда он устремил на Люка взгляд, от которого кровь застыла в жилах. — Я не хочу никаких ошибок. Не дожидаясь ответа, Сайлус с небрежным безразличием сунул чемодан в руки Люка. Глаза Люка расширились, когда он пытался поймать его, и его пальцы на мгновение соскользнули с кожаной ручки. От тяжести предмета он чуть не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах, покраснев от смущения. — Да, босс! Я…эм… Я позабочусь об этом! — пробормотал Люк, вытянувшись по стойке «смирно», будто это могло каким-то образом стереть его неуклюжую возню. Но Сайлус уже отвернулся, его внимание сосредоточилось далеко за пределами комнаты, далеко за неловкими попытками Люка восстановить самообладание. Он широкими шагами направился к двери с уверенностью, будто сам мир подчинялся его воле с каждым шагом. Ксавье. Ксавье. Ксавье. Имя отдавалось в его голове настойчивым барабанным боем. Он снова почувствовал, как в нём закипал гнев, но тот был под контролем — сдерживался только усилием воли. Ксавье. Мальчишка стал больше, чем обычной помехой. Он представлял угрозу. Затянувшимся отвлечением. Но это скоро изменится. Сайлус не позволял чему-либо — или кому-либо — вмешиваться в его планы. Ксавье осмелился полюбить тебя, осмелился думать, что сможет спасти тебя от неизбежного. Мысль об этом вызвала у Сайлуса мрачный трепет в груди. Как наивно. Как глупо. Ксавье действительно верил, что сможет встать между тобой и твоим законным местом рядом с Сайлусом? Ни за что. Он разберётся с Ксавье быстро и основательно. Как только мальчишка исчезнет, препятствий больше не будет. Больше никаких фантазий о спасении. Ты бы увидела всё ясно, наконец, поняла бы, где было твое место. С ним. Всегда с ним. Когда дверь за ним захлопнулась, губы Сайлуса изогнулись в лёгкой улыбке. Ксавье понятия не имел, что произойдёт. Но Сайлус знал. Он всё спланировал, предвидел каждое движение. И скоро от Ксавье останется лишь позабытое имя. Глупое воспоминание. Ничто — абсолютно ничто — не помешает Сайлусу претендовать на будущее, которого он заслуживал. Будущее, которое у него будет с тобой. Сайлус всегда продумывал на десять шагов вперёд. Как только он узнал об отчаянных попытках Ксавье сбежать из зоны N109, он привёл свой план в действие. Слухи быстро распространились по теневой сети Зоны: такие слухи, которые заставляли людей оглядываться и закрывать двери, как только они видели приближающегося мальчишку. Шли дни, и никто не осмеливался помочь ему. Не с учетом скрытой, но вездесущей, нависшей над их головами угрозы со стороны Сайлуса. Они знали, что произойдёт, если они бросят ему вызов, и никто не был настолько глуп, чтобы проверить его. Мефисто наблюдал за Ксавье с воздуха, отслеживая каждое движение мальчишки. Сайлусу показалось почти жалким, с какой решимостью Ксавье стучался в двери, умоляя любого, кто был готов его выслушать, пытаясь заставить кого-нибудь — кого угодно — проверить данные на найденной им SIM-карту. Карту, на которой были улики о произошедшем в подвале Риза. Но всё было бесполезно. Мальчишка понятия не имел, почему люди отворачивались от него с испуганными глазами, почему избегали его, как от прокажённого. Сайлус почувствовал вспышку жалости к нему: как же, должно быть, Ксавье был сбит с толку, видя, как перед самым носом захлопывали двери, как замешательство смешивалось с гневом, а надежда медленно покидала его. Но жалость эта была недолгой. Ксавье сделал свой выбор, и Сайлус позаботится о том, чтобы он был последним. Пока Мефисто отслеживал ранние передвижения Ксавье, Сайлус наблюдал за ним с помощью GPS в джипе. Мальчишка окончательно отчаялся найти помощь в зоне N109. Вероятно, отчаявшись, он выбрал сложный путь: пойти пешком, с мечом на груди, и только решимость заставляла его двигаться. Он направлялся обратно в Линкон, видимо, надеясь поймать связь, как только покинет периметр Зоны, где не было сигнала. Безнадёжная затея, но Ксавье этого не знал. Пока что. Сайлусу отдавал ему должное: мальчишка был неумолим. Через камеру Мефисто было видно, в каком плачевном состоянии находился Ксавье: запылившаяся одежда, запавшие от усталости глаза. Но он продолжал идти. Какой дурак. Может быть, он не откажется от помощи. Не теряя времени, Сайлус выследил его и подъехал на элегантном чёрном джипе. Глаза его были скрыты за солнцезащитными очками, а костюм — идеально отглажен, несмотря на пустынность местности. Подъезжая к Ксавье, он замедлился, стараясь не выдать нетерпения. Он отметил потрёпанный вид Ксавье и подавил смех, наконец-то узрев мужчину, которого ты осмеливалась называть своим возлюбленным. Он-то был твоим рыцарем в сияющих доспехах? Ксавье оглянулся через плечо на приближающийся автомобиль, уже сжимая в руке рукоять меча и смотря настороженно голубыми глазами. Сайлус чувствовал подозрительность мальчишки даже сквозь тонированное стекло. Он приоткрыл окно, впуская холодный, сухой воздух, и окликнул его непринуждённым, отредактированным тоном. — Тебя подбросить? — небрежно спросил Сайлус со слышимым намёком на улыбку в голосе. — Похоже, тебя нужно подвезти. Ксавье прищурился, разглядывая джип и мужчину внутри. — А ты кто такой? — спросил он грубым голосом, в котором слышалась смесь осторожности и усталости. Он не выпустил меч из рук, хоть тот и остался в ножнах у него на груди. Сайлус изобразил лёгкое удивление, приподняв бровь, будто вопрос застал его врасплох. — Просто проезжал мимо, — спокойно ответил он, поправляя манжету рукава костюма. — Только что вернулся с ужина в честь дня рождения моей дочери и подумал, что могу предложить подвезти тебя. Подумал, что ты уже устал идти пешком. Подозрения Ксавье усилились. Его взгляд скользнул по чистым волосам Сайлуса, хорошо сшитому костюму, казавшемуся неуместным на пустынных окраинах Зоны. Он слегка сжал рукоять меча, пусть и не вытащил его. — На тебе костюм, — сказал Ксавье, и в его голосе сквозило недоверие. — Зачем тебе быть здесь, когда ты так выряжен? Сайлус предвидел подозрительность со стороны мальчишки, но его это нисколько не смутило. На самом деле, это почти позабавило его. Он ожидал, что Ксавье будет осторожен, тщательно проанализирует каждое слово, каждую деталь, но, в конце концов, всё это не важно. Мальчишка не смог бы понять, кто он — да и каким образом? Сайлус был загадочной личностью, тенью в мрачных уголках зоны N109. Его репутация, может, и распространялась как лесной пожар, но мало кто видел его. Даже краем глаза. Гениальность этого заключалась в том, что Сайлус превратил себя в призрака, личности, о которой шептали предупреждения и неясные угрозы. Его сила заключалась не во внешности, а во влиянии, в способности управлять на расстоянии. Он мог сеять хаос, оставаясь при этом совершенно невидимым. Насколько знал Ксавье, человек, сидевший за рулем элегантного черного джипа, мог быть кем угодно: очередным проезжим, ещё одним лицом в толпе. Именно эта анонимность и делала Сайлуса опасным. Поэтому, когда Ксавье прищурился, и каждая чёрточка его лица отразила недоверие, Сайлус остался совершенно спокоен, а на его губах заиграл едва заметный намёк на веселье. Пусть мальчишка станет задаваться вопросами. Пусть начнёт думать. Это не изменило бы исход. Сайлус всегда получал то, что хотел. Его судьба была решена. Сайлус улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он позволил молчанию растянуться ровно настолько, чтобы между ними повисла тягость. — Как я и сказал, — ответил Сайлус мягким, как шёлк, голосом. — Я только возвращался с вечеринки дочери. Ресторан за городом, и домой я возвращаюсь этим маршрутом. Ксавье не двинулся с места. Его взгляд впился в Сайлуса, выискивая трещины во внешнем облике. Сайлус почти слышал мысли мальчишки, чувствовал, как Ксавье разбирает каждое слово, каждую деталь. Но Сайлус был спокоен, невозмутим. Он исполнял этот танец очень много раз. Он видел изнеможение в позе Ксавье, как его ноги дрожали от усталости, слабый проблеск надежды на то, что, может быть, просто возможно, незнакомец сможет помочь ему выбраться из Зоны. Но недоверие осталось. Мальчишка был неглуп. Его было бы нелегко обмануть. — Ты кажешься слишком спокойным, — наконец сказал Ксавье, и в его голосе послышались обвиняющие нотки. — Никто из здешних не отличается таким спокойствием… или готовностью помочь. Сайлус тихо рассмеялся, как будто замечание позабавило его. — Я долгое время жил в зоне N109, — сказал он, едва пожав плечами. — Со временем привыкаешь к хаосу. В глазах Ксавье мелькнула нерешительность. Инстинкты подсказывали ему, что что-то было не так, но усталость в руках и ногах, и отчаяние, терзающее разум, изматывали его. Сайлус наблюдал, и слабая улыбка растянула его губы, когда решимость мальчишки пошатнулась. Это был лишь вопрос времени. — Уверен, что тебя не нужно подвезти? — спросил Сайлус, откидываясь на спинку сиденья. — Ближайший город довольно далеко. Это длинный путь, особенно пешком. Мгновение Ксавье просто смотрел на него, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. Он знал, что что-то было не то — Сайлус видел это по его глазам. Но усталость была мощным оружием, и Сайлус знал, как им пользоваться. Повисла напряжённая тишина, пока двое мужчин приценивались друг к другу: один отчаянно искал выход из положения, другой спокойно просчитывал точный момент для удара. — Нет, спасибо, — пробормотал Ксавье резким голосом, поправив крепление на мече и продолжив идти мимо машины, не потрудившись оглянуться. Сайлус сжал челюсти, и в его внешне спокойном облике промелькнуло раздражение. Мальчишка был не просто настойчив, но и неглуп. Стало ясно, что инстинкт самосохранения у Ксавье оказался острее, чем он предполагал. Ладно, в эту игру могли играть двое. Сайлусу нужен был мальчишка в машине, и он не позволил бы плану провалиться из-за такой мелочи, как недоверие Ксавье. Не говоря ни слова, Сайлус вытянул руку и повернул ключ в замке зажигания, чтобы двигатель заглох. Механическое урчание джипа замолкло, раздавался только звук ветра, шуршащего по пустынному ландшафту. Он открыл дверь и вышел, окликнув Ксавье, прежде чем мальчишка успел бы уйти слишком далеко. — Подожди, — сказал Сайлус непринуждённым голосом, что не выдавая раздражения. Ксавье замедлил шаг, на полпути обернулся и подозрительно прищурился. Сайлус ощущал неохоту мальчишки, настороженность, сквозившую в каждом его движении. Небрежным поворотом запястья Сайлус бросил ключи от машины Ксавье. Они завихрились в воздухе и приземлились на раскрытую ладонь Ксавье: мальчишка рефлекторно поймал их, но нахмурился при неожиданном жесте. — Как насчет этого? — спокойно спросил Сайлус непринуждённым тоном, как будто они обсуждали погоду. — Ты сам доедешь до места назначения, а я потом поеду обратно. Никаких обязательств. Справедливо? Сайлус знал, что Ксавье не сможет отказаться от такого предложения, и даже если бы захотел, его любовь к тебе была для него важнее собственной безопасности. Он проглотит наживку. Ксавье нахмурился, взглянул на ключи, а затем перевёл взгляд снова на Сайлуса, который успел обойти машину и подошёл к пассажирскому сиденью. Предложение, на первый взгляд, казалось абсурдным. Какой незнакомец с такой готовностью позволил бы вести свою машину случайному прохожему с обочины? И всё-таки, Сайлус стоял, небрежно открывал пассажирскую дверь, как будто они пришли к некоему взаимному соглашению. Лёгкость, с которой Сайлус передал ключи, нервировала. Инстинкты Ксавье кричали ему продолжать идти пешком, оставить странного мужчину и его слишком любезное предложение позади. Что-то во всей этой встрече было не так. Но была и другая его часть, измученная, отчаявшаяся, которая не могла игнорировать тот факт, что его дорога в Линкон была мучительно далека от завершения. Он шёл уже несколько часов, доводя себя до изнеможения, и с каждым шагом меч на груди становился всё тяжелее. Он не мог избавиться от настойчивости, трепещущей в груди. Ему нужно было вернуться в Линкон, и как можно скорее. SIM-карта, спрятанная в кармане, была его единственным спасательным кругом. Без неё любая надежда на раскрытие правды о произошедшем в подвале Риза, была бы потеряна. Ему нужно было всё узнать. Но каковы были шансы найти здесь кого-нибудь, кто смог бы ему помочь? Почти никаких. У него истекало время, и с каждым шагом пешим путём, ему казалось, что расстояние между ним и его целью всё растягивалось. Его взгляд вернулся к ключам от машины, которые он зажимал в руке, и их вес странно тревожил его. Почему этот мужчина так стремился помочь? И какого чёрта он предлагал ключи от своей машины? Взгляд Ксавье метнулся к Сайлусу, без тени беспокойства устроившегося на пассажирском сиденье, откинувшись назад, будто всё было нормально. Выражение его лица было спокойным, даже слишком спокойным, как будто всё уже разрешилось в его пользу. Это нервировало Ксавье. Этот мужчина — этот незнакомец — слишком охотно помогал. Был слишком непринуждён. Слишком любезен. Но у Ксавье не было времени разобраться со всем этим. Его приоритеты были ясны: вернуться в Линкон, просмотреть SIM-карту и пролить свет на правду о том, что с тобой случилось. Без транспорта он будет добираться пешком несколько дней, а каждая проведенная здесь минута увеличивала риск того, что он никогда не сможет найти тебя. Ключи теперь казались тяжелее, вес решения давил на него. Он ни на йоту не доверял этому мужчине. Но идея управлять машиной, быть самому за рулём… была заманчива. Слишком соблазнительна. Если он вёл, то это никак не могло обернуться ловушкой, ведь так? Всё будет в порядке. Да. Для тебя — что угодно. Даже если нужно было подвергнуть себя опасности. Бросив последний взгляд на мужчину, терпеливо ожидавшего на пассажирском сиденье, Ксавье крепче сжал ключи. Не говоря ни слова, он сделал неуверенный шаг к водительскому месту. Все инстинкты подсказывали ему продолжать идти, оставить незнакомца позади и попытать счастья идя пешком. Однако усталость и отчаяние сильно мотивировали, и в этот момент ему скорее нужно было вернуться в Линкон, нежели понять, по какой причине мужчина предложил ему помощь. Ксавье забрался на водительское кресло, заскрипев потёртой кожей под собой, пока он привыкал к незнакомой обстановке. Его рука зависла над ключом зажигания, взглядом метнувшись к Сайлусу, который тихо сидел рядом с ним со слабой улыбкой, спрятанной в уголках его губ. — Вези нас, куда тебе нужно, — мягко сказал Сайлус бархатистым голосом, будто игра уже началась. — Я просто поеду за компанию. Напряжение между ними было ощутимым, оно ощущалось даже в тесном пространстве автомобиля. Ксавье чувствовал его в воздухе, в том, как Сайлус пристально смотрел на него: спокойно, но неумолимо. Он знал, это неправильно — всё это неправильно. Но он зашёл слишком далеко, чтобы давать заднюю. После резкого поворота ключа двигатель взревел, и Ксавье вцепился в руль, ощутив бремя каждого решения, принятого им в последние несколько минут. Дорога впереди казалась бесконечной, и когда машина свернула с пустынного участка шоссе, он не смог удержаться и снова искоса взглянул на мужчину. Всё… Всё это могло закончиться катастрофой. Двое мужчин сидели в гнетущем молчании, пока Ксавье гнал по незнакомым дорогам, и один только гул двигателя заполнял тишину между ними. Каждая пройденная миля давила невыносимой тяжестью, напряжение в машине было ощутимым подобно грядущей буря. Ксавье не сводил глаз с дороги, сжимая руль сильнее необходимого до побелевших от напряжения костяшек пальцев. Он не хотел, чтобы незнакомец знал его домашний адрес, поэтому вместо него ввёл в навигатор данные мэрии. Оттуда он мог бы передвигаться по Линкону так, чтобы за ним никто не следил. Ему нужно было обработать данные SIM-карты, и как можно быстрее, пока не вышло время. Каждые несколько минут он проверял навигатор, чувствуя, как своё напряжённое от усталости и прилива адреналина тело. Он чувствовал на себе взгляд мужчины, чьё имя оставалось неизвестным, даже сквозь его очки. С тех пор как они тронулись в путь, он почти ничего не сказал, однако его присутствие на пассажирском сиденье нервировало. Его спокойствие было неестественным, тревожащим. Он не ёрзал, не болтал, даже не оглядывался по сторонам. Просто сидел, скрестив руки на груди, и изучал Ксавье с таким вниманием, которое казалось неуместным для предложившего просто подвезти его человека. Ксавье пытался украдкой взглянуть на мужчину рядом, но каждый раз, делая это, натыкался на его пристальный, немигающий взгляд, словно он предвидел каждое движение Ксавье. Губы мужчины скривились в усмешке, хотя он не произнес ни слова. «Да что с ним не так?» — подумал Ксавье, вернув взгляд на дорогу. Вся ситуация казалась неправильной. Он ожидал напряжённой обстановки в зоне N109, но не такой. Тут всё было иначе. Мужчина рядом с ним не просто наблюдал за ним — он чего-то ждал. С каждой проходящей секунда атмосфера казалась всё тяжелее, как будто само время растягивалось, затягивая узел тревоги, растущий в груди Ксавье. Тем не менее, Ксавье не показывал эмоций. Он давно научился скрывать страх, сохранять спокойствие, когда каждый нерв его тела кричал ему бежать. Ему и раньше приходилось иметь дело с опасными людьми: с людьми, которые чуяли слабость, как кровь в воде. Он не позволит этому парню увидеть её. Но молчание между ними было невыносимым, отягощённым грузом невысказанного. Наконец Ксавье нарушил его тихим и осторожным голосом. — Я не знаю твоего имени… — спросил он, переводя взгляд с навигатора на дорогу, стараясь говорить непринужденно, пусть и не ощущал себя таковым. Мужчина помедлил с ответом, как будто взвешивал вопрос, раздумывая, стоило ли ему вообще отвечать. В его глазах промелькнул какой-то огонёк — возможно, веселье. Или что-то более мрачное. — Скай, — наконец произнес он ровным, отстранённым голосом. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку пассажирского кресла, будто разговор был не более чем формальностью. — А ты?.. Сердце Ксавье бешено заколотилось, но он сохранил нейтральное выражение лица. Он ни за что не назвал бы этому парню своего настоящего имени. — Энтони, — легко соврал он, без колебаний назвав вымышленное имя. Его голос не дрогнул, а руки по-прежнему спокойно лежали на руле. Но он чувствовал, что Скай наблюдал за ним и лёгкая ухмылка играла на его губах. «Он знает, что я лгу», — подумал Ксавье, и его внутренности скрутило от беспокойства. Но Скай не стал настаивать. Казалось, он даже не удивился. Он просто наблюдал за Ксавье с пугающим спокойствием, как будто ложь была просто ожидаемым ходом в игре для них обоих. — Энтони, — тихо повторил Скай тоном почти насмешливым, но больше ничего не сказал. Он позволил тишине снова повиснуть между ними: тишине, казавшейся теперь ещё весомее. Похоже, он был доволен тем, что Ксавье томился в ней, когда напряжение росло с каждой секундой. Ксавье снова перевёл взгляд на дорогу, хаотично думая. Что-то в этом парне было не так. В его движениях, в его манере говорить — всё было слишком расчётливо, слишком гладко. В зоне N109 люди не вели себя так спокойно, если только не знали чего-то, чего не знали остальные. А Скай определённо что-то знал. Вопрос заключался: что именно? И как много? Ксавье смотрел перед собой, стараясь не обращать внимания на то, что Скай по-прежнему пристально смотрел на него. Мужчина ни разу не отвёл взгляда. Он чувствовал безмолвное внимание, то, как Скай, казалось, примеривался к нему. Оценивал его. — Куда направляешься? — небрежно спросил Скай, голосом снова прорезая тишину, хотя в том, как он это произнёс, не чувствовалось непреднамеренности. Ксавье не растерялся. — В мэрию, — ответил он несколько слишком быстро. Он взглянул на GPS-навигатор, будто подтверждение пункта назначения сделало бы ложь более правдоподобной. Он не привезёт этого мужчину домой — ни за что. Не при сложенных обстоятельствах. Скай приподнял бровь, и уголки его губ тронула слабая улыбка. — Мэрия, — повторил он лёгко, но таким тоном, что у Ксавье мурашки побежали по коже. — Неплохое место, но довольно необычное для пункта назначения. Пульс Ксавье участился, но он сохранил нейтральное выражение лица, отказываясь смотреть на Ская. Что-то в тоне мужчины заставило его желудок сжаться, будто на крючок только что насадили наживку и бросили перед ним в ожидании, когда он на неё клюнет. Необычное? Почему, чёрт возьми, оно было необычным? Мысль промелькнула в его голове, но он заставил себя сохранять спокойствие. Его план был прост: добраться до мэрии, избавиться от этого парня и разобраться со своими делами. Но теперь казалось, что каждый его шаг тщательно проверяли, каждый его выбор ставился под сомнение. — В мэрии проще всего получить информацию о том, что происходит в городе, — ответил Ксавье ровным голосом, хотя в голосе и сквозила настороженность. — Мне нужно уладить кое-какие дела, и это главное. Оттуда легче передвигаться. Он продолжал чувствовать на себе взгляд Ская, почти слышал ухмылку в его голосе, когда мужчина тихо рассмеялся. Такой смех пробирал до костей, не потому, что был громким, а потому, что в нём было тихое, выбивающее из колеи веселье. — Умно, — медленно произнёс Скай, кивнув, как будто найдя смысл в объяснении Ксавье. Но что-то в его тоне было не так, словно он не до конца верил в сказанное. — Но всё-таки… Проведя столько времени в зоне N109, можно предположить, что тебе захочется отдохнуть где-нибудь в менее… официальном месте. Исчезнуть с радаров. Поспать хорошо, к примеру. Ксавье крепче сжал руль, чувствуя, как его придавила тяжесть настойчивых расспросов Ская. Каждое слово Ская было подобно аккуратно воткнутой игле, что подтачивала его решения, вынуждая взвешивать каждый шаг. Он не ожидал, что этот парень окажется столь непреклонным, а давление нарастало с каждым обменом репликами. — Мне нужно кое-что сделать, — сказал Ксавье, стараясь говорить ровным и непринуждённым голосом, однако напряжение в теле выдавало его. — Время на её спасение истекает, так что я не могу терять ни секунды. Как только слова слетели с его губ, в его голове мелькнуло сомнение. Не слишком ли много он раскрыл? Не слишком поспешно? Настойчивость в его голосе — не прозвучала ли она отчаянно? Или, ещё хуже, подозрительно? Его сердце неистово билось в груди, пока он мысленно прокручивал сказанное, задаваясь вопросом: не выдал ли он себя. Или он слишком расплывчато ответил? Двусмысленность его ответа, возможно, лишь сильнее разожгло любопытство Ская, подтолкнув его копнуть глубже, задать больше вопросов. Ксавье не отрывал взгляда от дороги, отказываясь смотреть на Ская, но он чувствовал, что мужчина наблюдал за ним, изучал его. Молчание, последовавшее за его ответом, нервировало, и затянулось настолько, что заставило Ксавье подумать, что он совершил ошибку. Он боролся с желанием оглянуться и посмотреть, изменилось ли выражение лица Ская, но инстинкты кричали, чтобы он оставался спокойным. Любой признак слабости, и Скай набросился бы на него. «Перебор», — подумал Ксавье, мысленно проклиная себя. — «Не следовало показывать такую поспешность». Внезапная перемена в поведении Ская застала Ксавье врасплох. Морозный холодок, из-за которого воздух как будто удушал, сменился чем-то другим — чем-то, что казалось даже более опасным. Беспокойство. Жалость. В голосе Ская они прозвучали подобно мёду: мягко и нарочито, но достаточно искусственно, чтобы вызвать у Ксавье чувство неловкости. — О? — сказал Скай почти что мягким голосом со слышимой толикой озабоченности. — Кажется, дело серьёзное. Дыхание Ксавье слегка сбилось, на мгновение потеряв бдительность. Он не был готов к такой перемене. Неустанный контроль, наводящие вопросы — с ними он мог справиться. Но с этим? Внезапная перемена к сочувствию, каким бы фальшивым оно ни казалось, ударяла под дых. — Так и есть, — пробормотал Ксавье, голосом выдавая своё напряжение. Слова прозвучали грубее, чем он подразумевал, что доказывало, что в его обороне появились трещины. Скай слегка поёрзал на сидении, чуть сузив глаза, как будто он почувствовал что-то в голосе Ксавье. — Знаешь, — начал он обманчиво мягким тоном, — я понимаю, каково это. Когда чего-то очень сильно жаждешь. Что почти в твоих руках, но ещё так далеко. Когда кажется, что уже потерпел неудачу. Слова больно ударили Ксавье, словно нож, вонзившийся в живот. На мгновение мысли его помутились, и бремя слов Ская обрушилось на него. В голосе мужчины, хотя он и был по-прежнему полон нервирующего спокойствия, присутствовала правда, которую Ксавье не мог отрицать. Скай неосознанно — или, возможно, вполне сознательно — задел его за живое. Пальцы Ксавье вцепились в руль, а сердце гулко отбивало свой ритм в груди. Он пытался не зацикливаться, пытался отгородиться от сказанного, но не смог остановить поток прорвавшихся наружу эмоций. Его дыхание слегка участилось, а напряжённая бдительность в теле сменилась чем-то более первобытным, уязвимым. Скай молчал, но Ксавье чувствовал его ожидание, предоставленную ему возможность заполнить тишину. Его разум кричал ему молчать, закрыться, но нарастающее внутри него давление слишком возросло, чтобы можно было его сдержать. — Я… — надломился голос Ксавье из-за пересохшего горла. Его руки слегка дрожали, пока слова срывались с языка. — Кое-кто ждёт меня. Она в беде. И мне кажется, что с каждой секундой я подвожу её. Признание вырвалось прежде, чем он смог сдержаться: тяжесть его вины и страха заполнила пространство. Он так долго держал себя в узде, с одного препятствия натыкаясь на другое, постоянно стараясь продолжать идти дальше, продолжать бороться. Но в тот момент, этот груз показался слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку. Боль, что он подвёл тебя, — не пришёл вовремя, — безжалостно терзала его, и её было слишком тягостно держать в себе. На миг тишина стала оглушительной. Его уязвимость повисла в воздухе хрупкой нитью. Грудь Ксавье сжала охватившая его паника, когда реальность спустила его на землю: что он только что сказал. Он потерял бдительность — абсолютно. Показал Скаю больше положенного, больше, чем кто-либо должен был знать. Он чувствовал, как разрушались стены, которые он столь тщательно возводил вокруг себя. А Скай продолжал наблюдать, слушал, впитывал каждое слово. Он едва шевельнулся, понизил голос до мягкого, почти понимающего тона. — Знаешь, — начал он, тщательно подбирая слова, — я уже видел его раньше… Этот взгляд в твоих глазах. Как будто ты несёшь груз, слишком тяжкий для одного человека. Пытаешься исправить всё самостоятельно. Ты можешь стараться изо всех сил, однако… — он помолчал, позволив тишине несколько затянуться, прежде чем продолжить: — Тяжесть неудачи начинает давить на тебя, не так ли? Скай выглянул в окно, его голос был по-прежнему спокоен и ровен. — И самое худшее? Когда понимаешь, что, возможно, сколько бы ты ни боролся, ты не успеешь вовремя. Что ты можешь опоздать спасти людей, которые в тебе нуждаются. У Ксавье перехватило дыхание. Он не ожидал многого от этого человека, — незнакомца, казавшимся таким неуместным на этой трассе, — но такого? Он ожидал больше вопросов, больше скрытого любопытства, возможно, даже какой-то смутной попытки подбодрить его. Но то, что только что сказал Скай, — слова, намёки — поразило его, как удар под дых. Небрежные слова о неудаче. Предположение того, что он уже опоздал. Этот парень хотел быть говнюком? У Ксавье сжалось сердце, а пульс участился, когда эти слова врезались в его мысли, ранив сильнее, чем он мог признать. — Нет, — сказал Ксавье слегка дрожащим голосом, отрицая как бы в защиту от весомости заявления Ская. — Это неправда. Ещё не слишком поздно. Я всё ещё могу найти её. Мне просто… — Он оборвал себя, его голос был хриплым от отчаяния. Но не успел он закончить мысль, как невозмутимость Ская мгновенно изменилась. Фальшивая жалость исчезла с его лица, сменившись чем-то гораздо более холодным и резким. Его голос понизился, в нём не осталось и следа той скудной теплоты, присутстовавшей ранее. — Люди вроде тебя должны понимать, когда пришла пора сдаваться, — невыразительно резали слова своим холодом. Скай опустил солнцезащитные очки, показывая появившуюся в его глазах жестокость на неподвижном, как камень, выражении лица. — Жаль, что ты вообще пытался. Ксавье, застигнутый врасплох тёмно-красным цветом глаз, теперь сверлившими его, открыл рот для возражений, переполненный разочарованием. Как этот парень смел… Но затем что-то поразило его, что-то, что невозможно выразить словами. По коже пробежал холодок. Сначала ему показалось, что его начал окутывать дым, слабый и едва заметный, но он быстро распространился: леденящий холодок проскользнул по его телу, окутывая конечности, словно невидимый туман. Грудь сжала поднимающаяся паника. Холодный красный туман пополз вверх по его шее, растекаясь во все стороны, достигая рук, пальцев. А после — ничего. Никаких ощущений. Его руки. Он не чувствовал рук. Сердце Ксавье затрепыхалось, он неровно задышал, опустив взгляд на руль. Его руки были на месте, они крепко сжимали руль, но чувствительность исчезла. Будто его пальцев больше не существовало, и, хуже всего, он не мог ими пошевелить. Он старался заставить тело откликнуться, стряхнуть с себя ползучий холод, но его мышцы словно окаменели. Руль внезапно крутанулся под его рукой, и машину начало заносить. Его охватила паника. Он попытался закричать, пытался пошевелиться, но тело отказывалось повиноваться. Холодный туман овладел им, и теперь он пронизывал каждый дюйм его тела, приковывая его к месту, полностью парализуя. Больше он не владел телом. Что, чёрт возьми, происходило?! Он хотел кричать, бороться, но его конечности тщетно парализовало, а разум вопил от ужаса, когда машина сбилась с курса. Он не мог пошевелиться, не мог нормально дышать, и тут его осенило — это всё он. Скай. Это всё Скай. Скай не шевельнулся на пассажирском кресле, но воздух вокруг него потемнел, и его поведение безошибочно переменилось. Холод, охвативший тело Ксавье, — этот туман — принадлежал ему. И происходило не случайно. Всё было спланировано. Скай ждал этого момента. Сознание Ксавье лихорадочно работало, когда на него обрушилась реальность, а страх скрутил его изнутри, как зверь, готовый проглотить его целиком. Теперь он видел холодный блеск глаз Ская, стоило мужчине полностью снять солнцезащитные очки. Он и не хотел мирной концовки их общения. Он в последний раз попытался пошевелиться, заставить тело сделать что угодно, но холодный туман лишил его всего. Скай слегка наклонился к Ксавье, нависнув над ним подобно тени, хладнокровно и неумолимо. В его низком тоне не осталось ни теплоты, ни притворства: — Не пытайся сопротивляться. Я уже решил, как всё закончится. Машина уже полностью съехала с дороги, набирая скорость, и неслась к высокому дереву. Разум Ксавье закричал, ужас парализовал его мысли. Его вот-вот превратят в очередную типичную цифру статистики: в жертву аварии, которая выглядела бы как несчастный случай. Чисто и аккуратно. Он даже не мог закрыть глаза, чтобы приготовиться к неизбежному столкновению. Ближе. И ещё ближе. И… Телефонный рингтон Ксавье прорвался сквозь хаос, привлекая внимание обоих мужчин. Внезапный пронзительный звук прорезал плотное напряжение в машине, вызвав в Ксавье приступ нарастающей паники. Мелодия звонка эхом разнеслась по замкнутому пространству, отвлекая внимание от дерева, от окутавшего его тело ползучего красного тумана. Звук был настолько неуместным, настолько нормальным посреди развернувшегося ужаса, что на мгновение показался ненастоящим. Должно быть, снова появился сигнал. Взгляд Ская метнулся к телефону с непроницаемым выражение лица, но Ксавье заметил, как на нём промелькнуло что-то вроде интереса или раздражения. Машина внезапно повернула назад, как будто не должна была вот-вот врезаться в дерево и обречь водителя на гибель. Телефон продолжал звонить, неустанно вибрируя на приборной панели. На какую-то долю секунды давление на руки Ксавье ослабло, Сайлус ослабил хватку, но этого оказалось достаточно, чтобы Ксавье почувствовал, как к нему начал возвращаться контроль. Немного, — он всё ещё не мог двигаться полностью, — но довольно, чтобы понять, что телефон прервал нечто, что на мгновение Скай ослабил хватку. В потемневшие взгляде Ская отразилось едва пошатнувшееся спокойствие, а глаза сузились от внезапного вмешательства. Туман, окутавший тело Ксавье, казалось, замер лишь на миг, как будто Сайлус что-то взвешивал. Что-то прикидывал. Телефон продолжал звонить. Сердце Ксавье истошно колотилось: в нём смешались надежда и страх. Он посмотрел на имя звонившего контакта. Капитан Дженна. Его телефон предотвратил неизбежное, пусть всего на мгновение. Его взгляд метнулся к экрану, который осветил машину яркой фотографией звонившей. Это был его спасательный круг, единственное, что удерживало Ская от завершения начатого. Губы Ская изогнулись в натянутой улыбке, но она не коснулась его глаз. — У лучших охотников Линкона долг всегда на первом месте, да? Его голос был тихим, почти насмешливым, но за ним скрывалось что-то, проблеск любопытства, как будто телефонный звонок изменил ход его мыслей. Хватка Сайлуса на Ксавье не ослабла полностью, но красный туман начал понемногу рассеиваться, его тиски ослабевали, пока Сайлус, казалось, обдумывал следующий шаг. На короткое время показалось, что мир замер, зависнув на краю решения Ская, над которым он раздумывал. Телефон вновь зазвонил: настойчиво, требуя внимания. Скай слегка откинулся назад с прежним холодным выражением лица, в котором горела искра какой-то эмоции. — Может, — усмехнулся он едва ли не себе под нос, — мне следует позволить человеку по ту линию услышать твои крики перед твоей неминуемой смертью? Туман, несколько мгновений назад душивший Ксавье, внезапно рассеялся, уползая прочь, словно исчезающая в тенях змея. К нему вернулась чувствительность, хотя он остался слабым и дрожащим. Руки снова принадлежали ему, но Ксавье не мог заставить себя пошевелиться. Глаза Ская весело заблестели, когда он заметил шок и замешательство Ксавье, так и застывшего на водительском сиденье. — Ответь, — тихо приказал Скай, но с затаённой угрозой в голосе. — Посмотрим, что она скажет. Трясущейся рукой Ксавье потянулся к телефону, всё ещё цепеневший от тумана, окутавшего его не так давно. С яростно стучащим сердцем в груди он заставил себя взять трубку, пытаясь взять себя в руки и выровнять дыхание. Его мысли метались, когда он бросил нервный взгляд на Скай, чья довольная ухмылка не сходила с лица. — Алло? — удалось Ксавье выдавить из себя дрожащим — но уже не столь сильно — голосом. — Ксавье? — в динамике раздался голос капитана Дженны, в котором смешались облегчение и недовольство. — Где ты был? Никто не мог с тобой связаться! Ты не можешь просто взять и исчезнуть вот так на столько дней подряд! Ксавье вздрогнул от прозвучавшей в её тоне настойчивости. Она всегда была прямолинейна, никогда не тратила время на приукрашивание ситуации. Он слышал, как её суровость скрывала беспокойство, и на мгновение вина захлестнула его волной. Он был настолько сосредоточен на своей миссии, на всём происходящем в зоне N109, что даже не задумывался о том, как всё выглядело в глазах его коллег. — Я… Простите, — сказал Ксавье, бросив быстрый взгляд на приподнявшего бровь Ская, явно заинтригованного. — Кое-что случилось, и я должен был этим заняться. Я не хотел пропадать, — он снова перевел взгляд на дорогу, ощущая пристальный взгляд Скай. Он говорил размеренно в попытках звучать спокойно. — Я уже возвращаюсь. На другом конце провода повисла пауза, за которой последовал глубокий вздох капитана Дженны. — В любом случае, я рада, что ты в порядке. Ты нужен нам для операции в… Сердце Ксавье бешено заколотилось. Он не мог позволить Скаю услышать что-либо об ассоциации, об их секретах или о событиях штаб-квартиры. Чего бы ни добивался этот человек, — это чудовище, — он не мог позволить делиться с ним информацией. Прежде чем капитан Дженна смогла продолжить, Ксавье прервал ее несколько резким из-за спешки голосом. — Вы сможете всё разъяснить, когда я приеду, — сказал он, стараясь говорить непринуждённо, но не сумев скрыть за этим настойчивость. — Я почти на месте. На другом конце провода воцарилось короткое молчание, и на мгновение Ксавье испугался, что вызвал у неё подозрения, но капитан Дженна в конце концов ответила смягчившимся голосом. — Хорошо. Просто возвращайся целым и невредимым. Скоро поговорим. Нам также нужно поговорить о твоей… партнёрше. Ксавье сглотнул при упоминании о тебе, но лишь медленно выдохнул по завершении звонка, и убрал телефон от уха, чувствуя спадавшее напряжение. Он не осмеливался взглянуть на Ская пока что, пытаясь собраться с мыслями и понять, каким будет его следующий шаг. Когда он, наконец, повернул голову, то увидел, как Скай сидел, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди, со спокойным выражением лица, хоть в глазах безошибочно угадывались искорки веселья. — Что ж, — сказал Скай, и ухмылка его стала еще шире, — похоже, ты был очень занят. Ксавье почувствовал весомость слов мужчины, как они повисли в воздухе в немом вызове. Скай знал больше, чем показывал, но не давил — пока. Он будто ждал, наблюдал, наслаждаясь маленькой головоломкой, подкинутой Ксавье. Но Ксавье не даст ему больше подсказок. Он и так сказал слишком многое. Этот парень чего-то хотел от него: чего-то, связанного с Ассоциацией Охотников. Иначе зачем бы ему выбирать своей целью Ксавье? — Не знаю, чего ты от меня хочешь, — начал Ксавье, вынудив себя говорить твёрже, чем ощущал внутренне, — Но могу поклясться, что у меня этого нет. Если тебе нужны секреты ассоциации, то, убив меня, ты не приблизишься к ним ни на шаг. Он заставил себя встретиться взглядом со Скаем, стараясь сохранить хоть каплю самообладания. Но по тому, как Скай смотрел на него непроницаемыми глазами, было невозможно понять, возымели ли его слова хоть какой-то эффект. Его тон был резким, возможно, даже чересчур, но сейчас он не мог позволить себе проявить слабость. Только не с таким человеком, как он. На мгновение воздух в машине сгустился. Выражение лица Ская едва заметно изменилось, но Ксавье уловил мимолетный огонёк в его глазах — заинтригованность? Любопытство? Или за этим скрывалось что-то более мрачное? Ксавье не мог сказать наверняка. Это было равносильно тому, что вглядываться в глубины океана (причём крайне алого), не зная, что могло скрываться за этим спокойствием. Скай ответил не сразу. Его взгляд оставался пристальным, слишком спокойным, как будто он наслаждался напряжением, позволив тому натянуться между ними натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть. У Ксавье скрутило живот, он лихорадочно перебирал варианты: Скай оценивал его или просто играл с ним? Понять было невозможно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Скай едва склонил голову вбок, и в уголках его рта закралась слабая ухмылка. — Кто сказал, что мне нужны секреты ассоциации? От сказанных слов у Ксавье по спине пробежал холодок. То, как Скай произнёс их, — так небрежно, словно ассоциация даже не была частью загадки, — заставило Ксавье почувствовать себя даже более уязвимым, чем раньше. Скай только что, не задумываясь, опроверг все его предположения. Если ему не нужны были секреты ассоциации, то что ему было нужно на самом деле? Пульс Ксавье участился, а разум напрягся. Если Скай не был заинтересован в ассоциации, чего вообще он мог от него хотеть? И важнее всего — почему оставил его в живых? Скай откинулся на спинку пассажирского сиденья: теперь его веселье было очевидным. — Слишком мелко мыслишь, Ксавье, — сказал он ровным и неторопливым голосом, как будто они просто беседовали. — Мне не нужно убивать тебя ради информации. Это слишком… грубо. Сердце Ксавье заходилось в груди, но он сохранял невозмутимое выражение лица, не позволяя панике проявиться. Его мозг суетливо работал, пытаясь осознать происходившее. Скай назвал его настоящим именем. И Ксавье был уверен, — абсолютно уверен — что представился именем Энтони. Но Скай не колебался. Он знал. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил Ксавье, стараясь говорить ровно, пусть внутри всё и сжималось от напряжения. Его мысли были как в тумане, инстинкты кричали ему, что что-то тут было крайне неправильно. Скай слегка наклонил голову, и на его губах заиграла легкая ухмылка, будто Ксавье сказал что-то забавное. — О чём ты? — ответил Скай лёгким, почти игривым тоном. Он откинулся назад с тихим весельем, светящимся в глазах. — Разве твой капитан только что не называла тебя Ксавье? Ксавье моргнул, на мгновение потеряв равновесие. Мысли иступленно разбегались, пытаясь воссоздать весь разговор, и тут его осенило. Конечно. Телефонный звонок. Капитан назвала его имя во время разговора. Скай всё это время внимательно слушал. Идиот. Он мысленно дал себе затрещину, ругая за глупость того, что вообще задал вопрос. Он вздохнул, чувствуя, как в нём закипало недовольство. Он терял контроль над ситуацией, и то, как небрежно Скай играл с ним, лишь усугубляло ситуацию. Но Ксавье не мог себе позволить нервничать сейчас, когда его жизнь висела на волоске. — Чего ты хочешь? — спросил Ксавье, теперь его голос звучал тише и размереннее. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Скай, острый и расчётливый. — Что ты хочешь в обмен на мою жизнь, если не информацию об Ассоциации Охотников? Скай тихо рассмеялся лёгким, но сочившимся злорадством звуком. Он на мгновение отвернулся к окну, словно обдумывая вопрос, затем медленно повернулся к Ксавье, и его улыбка стала только шире. — Обычно я не заключаю сделок, в которых не получаю бо́льшей выгоды. Ксавье с трудом сглотнул с отчаянно бьющимся сердцем в груди, оставаясь бесстрастным в лице. Он ничего не ответил — он ждал, внимательно наблюдая за Скаем. Слова мужчины были игрой, как и всё, что он говорил. Ксавье знал, что будет что-то ещё, какой-то подвох, некое условие, ещё нераскрытое. Скай слегка наклонился вперед, в его глазах светилось зловещее веселье. — Однако… — он помолчал, как бы смакуя момент, внимательно наблюдая за Ксавье. — Я понял, что живой ты мне гораздо полезнее, чем мёртвый. Если будешь держаться подальше от зоны N109, — и всех, кто в ней находится, — останешься в живых. У Ксавье перехватило дыхание, когда тяжесть ультиматума навалилась на него. Держаться подальше от Зоны. Это значило разорвать все связи со всем, над чем он работал, чтобы найти тебя, отказаться от надежды найти тебя, бросить тебя. Мог ли он вообще позволить себе это? Согласиться на эту сделку означало, что у него больше никогда не будет шанса увидеть тебя снова? И чем он был полезен Скаю? — А если нет… Ухмылка Скай стала шире, чувствуя, какая внутренняя борьба разыгралась за внешним спокойствием Ксавье. Он наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство Ксавье и угнетая своим присутствием. Ксавье инстинктивно попытался отпрянуть, но деваться было некуда: салон машины внезапно показался ему крохотным, замкнутым. — Давай просто скажем, что я не даю вторых шансов, — прошептал Скай низким, полным угрозы голосом. Ксавье с трудом сглотнул, напрягшись телом, но он заставил себя не отводить взгляд, хоть желание сбежать охватило его. Скай находился слишком близко, он был слишком спокоен, слишком опасен. Предупреждение было не просто угрозой — гарантией. Скай уже доказал, на что способен, и Ксавье знал, что если он снова встанет у него на пути, это будет означать смерть или что ещё хуже. Безмолвие в машине удушало своей тяжестью, когда Скай снова откинулся назад с неугасающей улыбкой, не отрывая взгляда от Ксавье. — Итак, — сказал Скай голосом почти непринуждённым, как будто они обсуждали что-то не столь опасное. — Что решил? Сердце Ксавье бешено колотилось в груди, пока слова Ская эхом раздавались в его голове. Держаться подальше от Зоны N109 и всех, кто в ней находится? Бремя ультиматума давило на него, угнетало. Он не хотел покидать Зону N109, и более того, он не мог бросить тебя. Мысль, что ему придётся оставить тебя здесь, терзала его, пронзая острой болью тоски лезвием ножа. Он на время закрыл глаза, представив твоё лицо: как сильно он хотел снова увидеть тебя, обнять, ощутить твоё тепло. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз слышал твой голос, как в последний раз ощущал покой. Но теперь это? Сделка с дьяволом, этот невозможный выбор? Ксавье не был уверен, почему Скай так настаивал на том, чтобы держать его подальше от зоны N109. Возможно, это было как-то связано с его работой охотника: в конце концов, его работа заключалась в том, чтобы садить за решётку людей наподобие Ская. Но это не имело значения. Сейчас важно было выжить. Потому как, если он не согласится, если не уступит здесь и сейчас, Скай мог просто убить его на месте. И кто тогда спасёт тебя? Мысль сжала его в тиски, скручивая внутренности. Нет. Он не мог этого допустить. Если он умрет здесь, некому будет защитить тебя. Не останется никого, кто смог бы вытащить тебя из тьмы, сгустившейся над зоной N109. Он должен был жить ради тебя. Ксавье сделал медленный, размеренный вдох, выдавливая слова, что тяжёлым грузом ложились ему на душу. — Хорошо, — сказал он тихо, едва громче шёпота. — Я согласен. Я буду держаться подальше. Глаза Ская удовлетворенно заблестели, в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Он кивнул, мгновенно расслабившись и сменив угрожающую ауру, которую излучал всего пару мгновений назад, на нечто более нейтральное. — Хорошо, — сказал Скай мягким голосом, в котором всё ещё слышались нотки угрозы. — Я знал, что ты поймёшь. Накал в машине, казалось, спал, хотя в воздухе по-прежнему витала невысказанная угроза, повисшая между ними. Скай откинулся на спинку сиденья в расслабленной позе, как будто сделка сняла всё напряжение. Скай, безусловно, был опасен, но, по крайней мере, казался человеком слова. Ксавье заставил себя кивнуть, хотя тяжесть принятого решения, казалось, сокрушала его. «Я найду способ», — сказал он себе, обдумывая. — «Скай — всего лишь один парень. Он не сможет вечно держать меня подальше от этого места, верно?» Должен был быть способ вернуться. Способ найти тебя. Он не мог — не хотел — оставить тебя. Оставшаяся часть поездки прошла в молчании: напряжение ещё клубилось в воздухе, но теперь уже ослабленное, как свернувшаяся кольцом змея, ожидающая подходящего момента для удара. Мысли Ксавье путались, а его разум противоречил сам себе, когда на горизонте начали появляться далёкие огни города. Восходящее солнце окрасило небо в оранжевые и розовые тона, и впервые за целую вечность Ксавье показалось, что он увидел свет, пробивающийся сквозь тьму. Он на миг прикрыл глаза, купаясь в тепле солнца. Сколько времени прошло? Слишком много. Он скучал по солнцу. Скучал по свету, по ощущению чего-то знакомого, чего-то безопасного. Но больше всего он скучал по тебе. Но это был еще не конец. Скай всего лишь один человек. Он не мог вечно держать Ксавье вдали от зоны N109. Ксавье найдёт способ вернуться — он должен будет его найти. Он не успокоится, пока не найдёт тебя, пока не убедится, что ты в безопасности. И как только это произойдёт, Скай пожалеет, что вообще пошёл на сделку. По мере приближения к городу, когда стали виднеться знакомые очертания Линкона, пульс Ксавье участился. Высокие величественные и внушительные здания блестели в утреннем свете. Но даже несмотря на уютную атмосферу родного дома, на душе у него было неспокойно. Наконец, автомобиль остановился перед мэрией. Высокое и неприступное здание, чьи внушительные колонны и величественный фасад отбрасывали длинные тени на улицу. Не теряя ни секунды, Ксавье толкнул дверь и поспешно вышел, ощущая тяжесть принятого решения на своих плечах. Он постоял немного, глядя на здание, любуясь его архитектурой. Было странно снова оказаться в городе после всего произошедшего. Но он был здесь не для размышлений. Он был здесь для ответов. Рука Ксавье инстинктивно потянулась к карману на груди, похлопав по тому месту, где была надёжно спрятана SIM-карта. Ключ ко всему. Интересовался ли Скай секретами ассоциации, сейчас не имело значения: информация на SIM-карте была всем необходимым для Ксавье прямо сейчас. Она могла принести ему ответы, возможно, даже привести его к тебе. Это был его единственный шанс понять, что произошло в подвале Риза и куда ты, вероятно, исчезла. Глубоко вздохнув, он повернулся к машине — и обнаружил, что Скай уже умчался, оставив в воздухе только слабый запах выхлопных газов. Мужчина исчез, растворившись вдали, как будто его никогда и не было. Ксавье ненадолго застыл, уставившись на опустевшее место, где только что стояла машина, а в его голове продолжали роиться мысли. «Это еще не конец», — снова повторил он про себя. Он не мог избавиться от ощущения, что тень Ская будет висеть над ним, куда бы он ни пошел. Но сейчас у него была работа. Бросив последний взгляд на городской пейзаж, Ксавье повернулся и направился мимо мэрии прямо в штаб-квартиру, с постоянным напоминанием в виде SIM-карты в кармане о том, что было поставлено на карту. И о том, что ещё ожидало.