Что будет, если прыгнуть в лаву

Перемешивая лапшу одной рукой, второй Какаши придерживал Джуна, который всё пытался дотянуться до его миски. Удивительно, но сегодня Мадока была добрее обычного и доверила ребёнка Гаю и Какаши, когда они впервые за долгое время смогли отправиться на вечернюю прогулку. Мадока не была беспокойной мамашей, которая трясётся над своим чадом, и, может, поэтому Джун рос таким расслабленным и спокойным. Но до этого вечера она категорически отказывалась отдавать сына в руки двух закадычных друзей. Сначала они пошли на набережную, но Джун спал на руках отца и совсем не смотрел, как Какаши ломал ногой тонкий декабрьский лёд на реке, чтобы привлечь его внимание. Затем они отправились к храму, где был высокий холм, но и там Джун всё проспал — Гай метнул снежок так далеко, за ограду храма, что, кажется, попал кому-то по голове, и им пришлось в спешке сматываться оттуда, пока к воротам не подошёл ругающийся монах. А вот в Ичираку, где, казалось, и стоило бы вздремнуть, чтобы взрослые спокойно поели, Джун проснулся. Он сполз с рук Гая и попытался походить вокруг коляски, потом дошёл до ног Какаши и потянул его за штанину, пока тот делал заказ. Пришлось взять его на руки, потому что мальчик продолжал цепляться за него. Нет, Джун почти никогда не плакал, он просто молча требовал. — Так, давай-ка тебя пересадим… — Какаши отложил палочки и попытался передать ребёнка Гаю. — О! Тен-Тен! — но в этот момент Гай заметил свою ученицу на другой стороне улице, подхватил костыль и попрыгал к ней. — Ладно. Джун, — Какаши обхватил мальчика рукой и прижал к себе, — посиди немного. — Нет. Это было его первым словом, и его Джун использовал чаще остальных. Мадока уходила на миссии, и Джун мог верещать это слово во всё горло, не желая менять обделанные штаны или ложиться спать, когда Какаши приходил к Гаю. Они вдвоём пытались его успокоить, отвлечь, уговорить, таскали на руках по всему дому, укачивали, и это занимало слишком много времени. Однажды Какаши стал свидетелем того, как Мадока справляется с подобными приступами полного отказа от реальности. Она просто замолкала, брала ребёнка на руки и пристально смотрела ему в глаза, подняв брови. Джун оглушительно визжал ей прямо в лицо, бился в истерике, хватал мать за одежду и тянул. Мадока была словно скала, в то время как Гай нервно мельтешил за её спиной. Какаши тогда не решился вмешиваться, но ему казалось, что Джун может задохнуться — такой красный и напряжённый он был. Но нет, всё обошлось. Мальчик внезапно обнял Мадоку и продолжил плакать на её руках, но больше не сопротивлялся. Какаши подумал, что, наверное, тоже сдался бы, под таким-то пристальным взглядом. — Да, — Какаши взял палочки и поправил между пальцами, ударив кончиками об стол. — Да, — повторил за ним Джун, встал ногами на его колени и положил руки на прилавок, с интересом разглядывая всё, что там стояло. — Ну ты даёшь, парень, — Аяме на всякий случай отодвинула всё, что было на прилавке, на противоположный край, — уже так подрос! — Да, — Джун потянулся вслед за интересными вещами, которые от него убрала Аяме, и чуть не упал. — Оп, — Какаши подхватил его, — осторожно, — он оглянулся в сторону, где Гай громко смеялся и что-то рассказывал Тен-Тен. — Давайте, Какаши-сан, — Аяме, развязывая фартук, направилась к двери на склад. — Джун, ну куда ты… Девушка вышла со стороны склада и протянула руки, куда Какаши тут же передал Джуна. Она уселась с ним на стул напротив Какаши, и теперь всё внимание мальчика было приковано к ней — он с интересом рассматривал её. — Похоже, ты ему нравишься, Аяме, — Какаши наконец смог приступить к еде. — Он мне тоже нравится. Такой хорошенький, — Аяме пальцем щёлкнула мальчика по носу. — Ну просто красавец. Некоторое время ходили слухи, что Мадока «подгуляла» Джуна от кого-то другого. Какаши не знал, кто пустил эту сплетню, но догадывался, почему так говорили. Джун действительно ничем не был похож на Гая, ни лицом, ни характером. Его миловидные черты лица перекликались с внешностью его матери, не было ни приметного носа, ни выдающихся скул. Только вот размеры и подвижность Джуна были точно от отца — он был очень крупным ребёнком, а ещё очень рано пошёл. Какаши обеспокоенно наблюдал за его неровными шагами и стал читать об этом, поговорил с Сакурой. Так Джуна стали водить на массаж. — Да, он такой… — улыбнулся Какаши, поглядывая на мальчика, который трогал одежду Аяме. — И хватка что надо. — Джун, ты разве не устал? — Аяме откинула волосы за спину, потому что ребёнок случайно дёрнул локон. — Тебе не холодно? — она поправила его шапку и дотронулась до щеки. — Он отказывается носить варежки, когда не спит, — Какаши чуть не подавился раменом от радости, с которой рассказывал о мальчике. — С трудом его одели. — Тебя с трудом одели? — Аяме подхватила Джуна и поставила ногами на свои колени. — Ты до последнего сопротивлялся? — Я его учил лепить снежки, а он спал. Вечно мне попадаются сложные ученики, — Какаши улыбнулся, когда Джун посмотрел на него через плечо. — Он уже говорит? — Пока только короткие слова, да и тебя он, видимо, стесняется. Но мы с ним занимаемся, я ему недавно показывал животных в книге, когда заходил к Гаю проведать. Джун у меня… Э… Какаши поймал себя на неприятной мысли, что теперь мало говорит с Гаем, когда приходит к нему. Не то чтобы Гай возражал, но Какаши вдруг стало стыдно, что как только он приходит в дом Майто, то тут же спрашивает, где Джун. О Мадоке и речи не шло, она уже выучила, что сына можно сдать и отдохнуть, как только на пороге появлялся Какаши. Он мог просто лежать рядом с мальчиком и наблюдать, как тот играется с разными кубиками и куклами, или мог говорить с ним и катать на спине, подбрасывать и слушать его смех, но только когда Мадока не видит. С Джуном Какаши забывал о всех проблемах, а их было немало, и одна из них прямо сейчас буквально нависла над головой. — Какаши-сан, это ведь неправда, что луна… Упадёт? — Аяме усадила Джуна на колени спиной к себе и прижала к груди обеими руками. — У отца и так давление… Сегодня стоять на ногах не мог, лежит дома. — Всё будет в порядке, — Какаши поднял взгляд к огромной луне в небе. — Вам незачем так волноваться… Джун! Джун ухватился за грудь Аяме и попытался оттянуть воротник. Девушка рассмеялась и отняла его от себя. Ребёнок тут же зарыдал, вывернулся и припал к её груди снова, уткнувшись носом. Какаши отбросил палочки и забрал мальчика. Тут на помощь подоспел Гай. — Гай, кажется… — Кажется, Джуну срочно надо к маме, — потирая грудь, в которую с силой секунду назад впился маленькими цепкими пальцами Джун, Аяме не могла остановить смех. Было неловко сидеть напротив Аяме, когда Гай быстро укатил на коляске домой и унёс с собой голодного и уставшего сына, который выражал это громким плачем. Какаши чувствовал себя виноватым, что не уследил за ним. — Прости, Аяме… — Этот парень знает, чего хочет, — Аяме прыснула и положила локоть на прилавок. — Напора ему не занимать. Аяме вновь засмеялась, обнажив зубы. Какаши впервые увидел, что у неё были заметные клыки, выдающиеся из ряда ровных зубов. Он никогда раньше не смотрел на её улыбку так близко, да и просто не обращал внимания. Когда её мягкие на вид, совсем немного пухлые руки согнулись, Аяме подтёрла слёзы смеха под глазами. От вида этого простого, незначительного действия Какаши стало жарко, и он не мог оторвать взгляд от её рук и маленьких ладоней. Девушка выдохнула, а из её груди вырвался низкий стон: — Ох… Он такой милый, это просто невыносимо! Но посмотрим, что из него вырастет. Уверена, он ещё будет тут прогуливать Академию. Дети быстро растут. У него уже взгляд такой… Какаши задумчиво опустил взгляд, затем снова поднял на Аяме и опять опустил к своим рукам. Он вспомнил о том, как она иногда приносила ему еду. Это повторилось всего несколько раз, но он так и не поблагодарил её, предпочитая делать вид, что ничего не было и он ничего не понял. Будто в этой деревне три Ичираку и несколько человек, которым не плевать, поел ли Хокаге. Стало стыдно. — Послушай, Аяме, — вздохнул Какаши и поднял голову. — Я так и не поблагодарил тебя. — А? О чём вы? — вздёрнув бровь, девушка отвлеклась от рассуждений о том, какие беды ещё принесёт Джун, когда подрастёт. Хотел бы Какаши привычно улыбнуться одними глазами и хохотнуть, чтобы Аяме не думала ничего «такого». Но уголки губ ползли вниз от одной мысли о том, как он с ней поступал. Сейчас перед ним сидела взрослая девушка, спокойная и уверенная в себе. Она смотрела на него с лёгким недоумением, подперев щеку кулаком, и ждала, когда он продолжит. Не надо было вообще начинать этот разговор. Если бы он сказал такое лет пять назад, то она точно встрепенулась бы, раскраснелась и стала нервно заправлять волосы за горящие уши, глядя на него из-под ресниц. Однако сейчас Аяме просто ждала ответа от своего собеседника, не в нетерпении и трепете. — Я… О том, как ты приносила мне еду, — Какаши захлопал глазами, повернувшись на стуле корпусом к стойке. — Не стоило, это ведь время… — Какаши-сан, скажите лучше спасибо, что я пирожные не подложила, — посмеялась Аяме, тоже развернувшись к стойке и глядя перед собой. — И почему вы не сказали мне, что не любите сладкое? — А как ты… — от изумления у Какаши перехватило дыхание, и стало ещё более стыдно, чем мгновение назад. — Случайно узнала от Наруто. — Наруто слишком много болтает… — И всё же, как вы так долго это терпели? — Аяме с усмешкой глянула на Какаши. — Вот уж настоящая выдержка шиноби. Закрыв глаза, Какаши слушал, как тревожно бьётся сердце в ушах, отдаваясь вибрациями по телу. Так вот, почему она перестала пичкать его пирожными. А теперь она просто смеётся над его глупостью. — Я просто хотел сказать, что… Благодарен тебе. Ты теперь выросла, стала такой взрослой… Знаешь, ты права, дети действительно быстро растут… — Какаши посмотрел на руки Аяме, она перебирала какую-то бумажку пальцами. — То, что я выросла, должно мне помешать заботиться о вас, Какаши-сан? Вы же знаете, что мне это не в тягость. Тем более теперь, когда вы стали Хокаге. Я, можно сказать, тоже помогаю защищать деревню, — она улыбнулась, но с подозрением. — Вы какой-то странный, Какаши-сан… — Ты тоже изменилась, Аяме. Действительно, больше не Аяме-чан. Ха-ха… Это было последним, что Какаши сказал. После этого он положил оплату на стол, спрыгнул со стула, сунул руки в карманы и быстро пошёл на главную улицу. Он не помнил, как добрался до дома, снял одежду и лёг на кровать, сложив руки на груди. Лунный свет был таким ярким, что Какаши видел все полки с книгами, стол и белый потолок. Сердце подпрыгивало в груди, и Какаши считал свои пальцы и вдохи. День прошёл так хорошо, и он умудрился испортить вечер. Гадая, что на него нашло, что он наговорил таких бессвязных глупостей Аяме, Какаши вспоминал её спокойный взгляд. Она, наверное, подумала, что Хокаге заработался и тронулся рассудком. Будто только заметил, что она выросла и больше не была робкой девчонкой. Да и чего ей его стесняться? Они всю жизнь друг друга знают. Тогда чего он пялился на её руки, будто впервые видел? И голос у Аяме стал другой, словно ниже. Лицо пылало от стыда перед ней. Одёрнув руку от кипятка, который случайно открыл, Какаши посмотрел на своё лицо в зеркале над раковиной. Его взгляд с каждым днём всё больше походил на отцовский. Любое переживание сразу же отпечатывалось под глазами, как сейчас. Он старел, он видел это в маленьких морщинках, которые разглаживались медленнее обычного. Пока это было не слишком заметно, но ещё пара лет, и все будут это видеть. — Ты мне нравишься и таким, — Мей подошла к нему и положила голову на плечо. — Я же пошутила в тот раз. Как всегда прекрасная, с рыжими локонами у лица, Мей улыбалась их отражению, прижавшись к боку Какаши. Он опять её простил и пустил в свою кровать спустя неделю после возвращения из Страны Болота. Они вновь встретились с Мидзукаге очень скоро, на экстренном собрании Каге, и она улыбалась ему, была доброжелательна и даже поддержала несколько предложений. Какаши совсем её не понимал, но пока шло собрание, он был занят мыслями о другом: к их планете приближалась Луна. — Ты виделся с той девочкой сегодня? — Мей отошла от Какаши и прислонилась спиной к стене, сложив руки на груди. — Аяме. — Что это за разговоры? Ты мне так мстишь? Надо же, только был готов броситься за мной в вулкан, и… — Аяме выросла у меня на глазах, о чём ты говоришь? — Я знаю, как ты смотрел на неё. Выросла, стала взрослой… — Мей фыркнула и ушла из ванной. Какаши последовал за ней: — Я просто был ей благодарен за заботу. — Я не ревную, можешь и не надеяться. Я знаю, что ты принадлежишь только мне, даже когда я далеко. Потому что мы связаны, и ты это чувствуешь, — Мей легла на кровать. — Иди ко мне. Мы давно не виделись. — Мей… — Какаши вздохнул и сел на кровать. — Когда ты скажешь мне? — Никогда. — Так и будешь играть в недотрогу при каждой встрече? — Мне это не нужно. — Надеешься, что я сделаю это первой? Я слышу все твои мысли, потому что мы связаны, Какаши. И когда я смотрю в твои глаза, я знаю всё, о чём ты думаешь. Обернувшись, Какаши увидел бледные плечи Мей. Она медленно опустила платье, обнажив грудь, и придвинулась к нему. Он закрыл глаза и выдохнул носом, закусив нижнюю губу до ощутимой боли. — О чём ты думал, когда видел, как я иду прямо к жерлу вулкана и скрываюсь в смоге? Ты действительно готов был погибнуть ради глупой выходки? Что ты хотел показать мне? Ты думаешь, твои слова о Воле Огня должны были меня тронуть? Я и так знаю, что ты за человек. Тебе меня не обмануть. — Если Луна всё-таки упадёт… — Я так и не узнаю ни о чём. Будем ли мы жалеть об этом?

***

Февраль подступал с морозами. Какаши откинулся на спинку кресла и выглянул в окно, на Луну, которая вдалеке светилась холодными лучами. Наруто стоял перед его столом и громко возмущался — его не отпустили на миссию с Шикамару в Страну Ветра. — …и вообще, Какаши-сенсей! Мне кажется, что вы меня не слушаете! — А? — Какаши-сенсей! — Наруто ударил обеими ладонями по столу. — Вот я щас пойду и расскажу Сакуре, куда подевались простыни из стационара! — Наруто! — Какаши по привычке схватился за полупустую кружку и посмотрел на ученика. — Я… Э… Просто забыл! Он был рассеянным после того, что произошло. Луна действительно чуть не упала на землю, но всё обошлось. Благодаря сотрудничеству всех стран, а ещё Наруто и Саске, всё обошлось. Один только Райкаге был в стороне с самого начала и не поддерживал план. Но так как остальные Каге поддержали Какаши, беду удалось отвести. На следующее же утро после этой не случившейся трагедии Какаши проснулся от колотящегося сердца и долго не мог успокоиться, прокручивая в голове моменты приближения метеорита к Конохе. — А чё вы тогда ей соврали, что не знаете? — Я думал, ты уважаешь своего учителя… — Какаши ленно поёрзал в кресле и размял шею. — В любом случае, скоро прибудет новая партия. Он случайно списал всё постельное бельё из госпиталя, перепутав слова и номера приказов. Сакура об этом так и не узнала. Ей он сказал, что, наверное, в прачечной потеряли, и заверил, что давно всё подписал, и это просто возмутительно. — Какаши-сенсей, я тут ещё по одному делу… Телефон противно запищал. Какаши вздохнул и закатил глаза: — Наруто, прости… Он до последнего сопротивлялся, не хотел, чтобы эта штуковина появлялась в кабинете, но Шизуне настояла. Теперь любой мог без стука ворваться в кабинет Хокаге, просто позвонив. — Я тогда завтра зайду. Уж не знаю, удержу ли ваш секрет до того времени… — Наруто подошёл к двери, поймал тяжёлый взгляд Какаши и с ехидной ухмылкой шмыгнул в коридор. — Да, — Какаши поднёс трубку к уху. — Хокаге-сама, — в трубке прозвучал голос Мей. — Да, — Какаши уставился в документ перед глазами на столе. — Вы меня не узнали? — она рассмеялась. — Хотела лично пригласить вас в Деревню Тумана на встречу. Это январское происшествие заставило меня пересмотреть некоторые аспекты нашего сотрудничества. Не переживайте, письменное приглашение уже в пути. Нам стоит смягчить острые углы, вы так не считаете? — Да, — Какаши провёл пальцами по ручке кружки. — Но я звоню не поэтому. Какаши-сан, спасибо за вашу решительность. Не у всех она нашлась в трудный час. — Да. Услышав короткие гудки на другой стороне провода, Какаши убрал трубку от уха и, сдвинув брови, посмотрел на неё. — Что это было… — шепнул он сам себе.