Что будет, если прыгнуть в лаву

— Какаши-сан? Гортань сковал спазм. Какаши знал, что не сможет ответить Минору, пока не пересчитает пальцы три раза на каждой руке, тело не позволит ему этого сделать. Он уже задыхался, но продолжал пересчитывать. Когда мизинец был задет большим пальцем в последний раз, Какаши наконец смог выдохнуть и вдохнуть несколько раз. Ему было стыдно перед Минору. Он сказал, что ждал его вчера до позднего вечера. И позавчера, и три дня назад. Дошёл Какаши только сегодня, когда понял, что до свадьбы Наруто осталось две недели — Узумаки снова об этом напомнил. Он должен быть в порядке, он должен найти какое-то лекарство. Когда Минору дал ему опросник, о существовании которого Какаши всеми силами старался забыть, по спине пробежали мурашки. Он опять сидит в кабинете перед Минору, потерянный и беспомощный. Он не помнил, как и что отвечал, но боялся услышать вердикт. Поэтому на вопрос Минору о том, зачем он обвёл все цифры в одном из пунктов, Какаши впал в ступор и стал считать. — Так что… Это? — Какаши попытался укусить губу, но так как на ней уже не было живого места, он содрал зубами кусок кожи и почувствовал вкус крови. — Ну… Знаете, по сравнению с тем, что было в прошлый раз… — мужчина глубоко вдохнул и покачал головой, изучая ответы Какаши. — Я уже говорил вам, что рецидив вполне возможен. Но мне нужно больше информации. Расскажите, что стало причиной такого упадка сил. Какое-то потрясение? Это из-за недавнего происшествия с Луной? За это Какаши переживал меньше всего. Но не мог же он рассказать Минору всю правду подчистую. Можно соврать и согласиться с ним, тогда он выпишет ему лекарство, которое поможет быть в норме на свадьбе Наруто. Это всё, чего хотел Какаши — начать уже наконец лечение, принимать таблетки и вычёркивать дни в календаре. — Нет, это… С этим я справился. Мы справились. — Какаши-сан, вы думали о смерти в последние месяцы? В прошлый раз, когда вы пришли ко мне, мы согласились, что вы искали смерти некоторое время, пусть и неосознанно. У вас случались вспышки гнева, которые вы не могли контролировать. И направлены они были на вас самого. — Нет, нет, ничего такого! — Какаши нервно засмеялся и помахал рукой, но опомнился, видя облегчение в глазах Минору — так он точно ничего ему не выпишет. — То есть… Мысли об этом только иногда… — Значит, были? Какаши метался в сомнениях. Минору смотрел прямо ему в глаза, изучал каждое движение цепким взглядом. — Я просто хочу спать. Всё время. Как прихожу домой, сразу засыпаю… И тут Какаши соврал. Он мог часами сидеть в кровати и смотреть перед собой. Или проснуться посреди ночи со жгучей досадой в груди и больше не уснуть. Он не был уверен, злится ли или просто грустит, но чувствовал, что его будто перемололо гигантскими жерновами и выбросило на свалку жизни. Стыд, злость, грусть, тоска как репейник липли к его сознанию, и он не мог их отцепить, они прилипали к рукам и цеплялись друг за друга. От этого Какаши злился ещё больше, потому что устал думать об этом. Он устал прокручивать в голове последний разговор с Мей, но не мог остановиться. Он упивался своей грустью, специально вспоминал самые болезненные моменты и доводил себя до слёз в глазах. У него стало болеть тело, старые травмы напомнили о себе. Он будто разваливался. — Какаши-сан, Генма сказал мне, что всё изменилось, когда вы вернулись из своей поездки в Страну Воды. Что там произошло? Сердце ускорилось, и от его биения по телу разнеслись вибрации. Какаши сглотнул и прокашлялся, отведя взгляд к настенному календарю. Надо было остаться дома, и со временем Минору забыл бы про него. От смущения стало очень жарко, числа в календаре поплыли перед глазами. Нет, эта история слишком личная и постыдная, позорная, нелепая. У Какаши было время, чтобы подумать, как всё это выглядело со стороны. Во внешнем мире ничего не происходило, всё было в его голове. Никто, кроме него самого, от этого не пострадал. Пора уходить, пока Минору не задал ещё какой-нибудь неудобный вопрос. — Минору-сан, простите, у меня ещё столько дел… Простите, что отвлёк вас такой глупостью, — Какаши начал подниматься. — Какие у вас могут быть дела в половине одиннадцатого? Почти ночь. Сдавшись, Какаши сел обратно на стул и опустил голову. — Я вижу, что вам плохо. Расскажите мне. Вы рассказывали мне многое, и вам стало легче. Какаши рассказывал Минору многое, и ему сначала становилось стыдно, а только потом, спустя длинный промежуток времени, легче. Он рассказывал ему и про то, как чувствовал себя ненужным после смерти отца, и про то, как в глубине души злился на Рин за её поступок. Он говорил не прямо, завуалированно, но Минору будто расшифровывал его тайные послания и проговаривал его признания за него, а Какаши нерешительно соглашался. Какаши сделал глубокий вдох носом и поднял плечи: — Была одна женщина… Нет, он точно не может рассказать об этом Минору. Он и с самим собой отказывался это обсуждать. Минору наклонился вперёд и, отодвинув бумаги в сторону, положил локти на стол: — Опять Мадока? — Э… Нет, — от такого предположения Какаши растерялся. — С Мадокой у меня… Хорошие отношения. — Ну да, она мне о вас и рассказала, — Минору задумчиво почесал подбородок. — И что же произошло? — Кажется, мы с ней не совсем поняли друг друга. Я плохо её знал. Она живёт далеко, и мы говорили всего несколько раз. — Так… — Минору многозначительно вздохнул и размял шею. — Я надеюсь, мы сейчас не говорим о… — М… О ком? — Какаши стало трудно дышать. — Знаете, Какаши-сан, я не любитель собирать сплетни, но о вас много говорят. И этот странный разлад в отношениях с Деревней Тумана… — Нет, нет! Ха-ха, с чего вы взяли? Наши отношения с Туманом никак не связаны с моим… Состоянием… — его голос затих, и он заметно поник, просто не смог совладать с собственным телом. — Действительно, после вашей поездки всё наладилось. Если это не ссора с Мидзукаге-сама… На секунду, всего на одну секунду глаза Какаши расширились, и Минору это заметил. Они просидели в молчании довольно долго. — Вы снова вернулись к вашим ритуалам. Только сидя в моём кабинете вы несколько раз пересчитали пальцы, задержав дыхание. Один человек не мог настолько вывести вас из равновесия. Думаю, это была череда событий? — Ну… — Какаши стиснул зубы и вдохнул с шипящим звуком. — Я не знаю. — Когда вы в последний раз виделись с этой женщиной? — Я не помню… Вот и всё. Минору смотрел на него, как на умственно отсталого. Какаши в стыде опустил глаза, чувствуя, что щёки горят. Он весь вспотел, пока сидел перед Минору. — О чём был ваш последний разговор? — Я плохо сплю, Минору-сан. Мне нужны те таблетки, которые вы давали в прошлый раз, — Какаши сел прямо и решительно посмотрел в лицо мужчины, но сразу же стушевался, видя всё тот же сочувствующий взгляд, полный разочарования. — Мне нужны только… Таблетки… — Какие чувства у вас вызывала эта женщина? Вы виделись всего пару раз, но это стало потрясением. Устало закатив и закрыв глаза, Какаши засопел. Потом он сглотнул и заговорил: — Я думаю, это из-за Гая. Он в последнее время… Или, может, Наруто… Минору-сан, я не знаю, — он медленно замотал головой. — Просто дайте мне какое-нибудь лекарство… — От чего? Что с вами? — голос Минору прозвучал пугающе спокойно. — Вы же отказываетесь говорить. Я не могу лечить вас наугад. Сколько времени вы провели с этой женщиной? — Мы… — Какаши вцепился рукой в штанину и попытался оттянуть. — Мы гуляли пару раз, говорили… — И она вам понравилась. Что в ней было особенного? — Я не хочу… Я не буду об этом говорить, — Какаши положил обе руки на колени и скрутил пальцами штанины. — Хорошо, тогда можете идти, — кивнул Минору и откинулся на спинку кресла. — Таблетки… — От чего? У вас что-то болит? Ваши вернувшиеся ритуалы вовсе не признак депрессии. Да, я вижу небольшую нервозность, но с вашей работой это в порядке вещей. У всех нас бывают сложные периоды. После недолгого замешательства Какаши стянул маску на подбородок. Минору увидел искусанные в кровь губы, на которых не было живого места. После этого Какаши быстро вернул маску на лицо. — Я ничего не могу с этим сделать… — Что стало причиной? — Минору пытался прийти в себя от увиденного и покашлял. — У меня в голове… Жил человек, — выпалил Какаши, в отчаянии цепляясь за последнюю надежду получить лекарство. — Угу. Сколько месяцев? — Минору поднял взгляд на Какаши с лёгкой улыбкой, которая быстро исчезла — побледневший Хокаге смотрел на него стеклянными глазами. — Лет? — Я не помню точно… — Вы говорили с этим человеком? Как часто он появлялся? — Это была та женщина, и довольно часто… Я говорил с ней. — Это была часть ваших ритуалов или навязчивые фантазии? С тяжёлым вздохом Какаши склонил голову вбок и закрыл глаза: — Я не знаю, что это было. — Это та женщина, которая живёт далеко? — Да… — прохрипел Какаши и закусил губу, чтобы почувствовать боль, которая привела бы его в сознание — он не вполне верил в реальность происходящего, не верил, что рассказывает это Минору. — И вы говорили с её образом, потому что вам её не хватало после коротких редких встреч. Только разговоры? — Что?.. — Вы только говорили с ней? Внутренний диалог в голове. — Э… — Какаши открыл глаза и задумчиво поднял их к потолку. — Вы воссоздали и визуализировали её образ полностью. Но так как плохо знали эту женщину, додумали некоторые детали. Это было похоже на те галлюцинации, что мучили вас в прошлый раз? — Я не думаю, что придумывал что-то… И это ведь было добровольно… — Произвольно. То есть вы могли по желанию призвать эту женщину или заставить уйти? Какими были ваши отношения? — Э… Э… — от спазма в горле Какаши онемел на мгновение. — Были только беседы? Или вы вступили в полноценные романтические отношения? — О ком вы сейчас говорите… — словно оказавшись на раскалённой сковороде, Какаши сжался и потряс воротник, пропуская воздух к горящей коже на груди. — Я открою, — Минору встал, открыл окно за своей спиной и сел на место. — Действительно, сегодня тепло. Я говорю о той женщине. О её образе. Вы осознавали, что это два разных человека? Какаши замер с рукой, которая оттягивала воротник, и медленно разжал пальцы. Рука безвольно упала на колено: — Нас связывала дружба в реальности, и то, что я просто представлял разговоры с ней… — Какаши-сан, — Минору скептически глянул на него из-под опущенных век, — вы больше не общаетесь с этой женщиной? — В моей голове? Будто по щелчку к Какаши пришло осознание, насколько ненормален весь этот разговор. Они могли бы обсудить такое лет в восемь, в таком возрасте воображаемые друзья это ещё относительная норма. Но Какаши было за тридцать. Он почесал бровь и шмыгнул носом, чувствуя тяжёлый взгляд Минору. — Я не знаю. Это вы мне скажите. Вы оборвали общение в реальности, и образ тоже ушёл? — Минору-сан, вы ведь уже всё поняли. Зачем продолжать этот разговор? — Вы испытывали эмоциональную привязанность к этой женщине? — Не знаю… — Вы сразу испытали её или со временем, когда проработали её образ? Что заставило вас создать этот образ? — Мы гуляли… И говорили… Минору кашлянул и сел в кресле поудобнее, постучав пальцами по столу: — Вас связывали романтические отношения в реальности? — Нет… — Но вам хотелось бы? — не получив ответа, Минору кивнул. — И вы их получили. Но совсем с другим человеком. Вы ведь сейчас понимаете, что эти две женщины — разные люди? — Почему я вообще это сделал… — Потому что она была далеко, и это было удобно и безопасно. Образ приходил и уходил, когда вы этого хотели. И озвучивал только ваши мысли, предсказуемые и приятные. И всё-таки вы столкнулись с реальностью, да? Ноготь безымянного пальца впивался в мизинец Какаши, нижняя губа кровила. Минору говорил то, что он не хотел сказать сам себе, но прекрасно понимал. Он заполучил Мей, идеальную, покорную, влюблённую в него без оглядки. Она извинялась за все проступки реальной Мей и утешала его. — То есть это был я сам?.. — Ну… Э… Зависит от того, с какой стороны на это посмотреть. Воображаемый образ это продолжение вашей личности, ведь она не могла ничего придумать сама, без вашего участия. Возможно, это стало попыткой защиты от какого-то травмирующего события. Самоутешение в образе женщины, к которой у вас были чувства. — Нет, в тот период ничего такого не происходило… — слушая своё дрожащее дыхание, Какаши сжимал и разжимал кулак, собираясь с силами, чтобы наконец посмотреть на Минору. — Так, ладно… Какаши-сан, то есть у вас были полноценные отношения, — сделав акцент на слове «полноценные», Минору выдержал паузу и продолжил, — с образом этой женщины? — Полноценные отношения?.. — Вы считали, что находитесь с ней в отношениях, судя по тому, что я смог понять. Вы испытывали неловкость при встречах с реальной женщиной, зная, что занимались сексом с её воображаемой версией? Всё, что чувствовал Какаши, это своё сердцебиение. Остальное тело будто онемело, а уши заложило. — Минору-сан, я… И не думал о таком… — Вы надеялись в будущем вступить в настоящие отношения с этой женщиной? — Я не думал… О таком… — Она отвергла вас, и всё, что вы строили годами, начало рушиться. Само собой, это стало сильным потрясением. — Я должен идти… — Какаши быстро встал со стула. — Какаши-сан, — голос Минору остановил его. — Я дам вам таблетки. Но обещайте, что пропьёте курс полностью. Без срывов. Минору достал ключ из кармана и подошёл к шкафу со стеклянными дверцами. Какаши затрясся в нетерпении, понимая, что все мучения и унижения были не зря. Мужчина быстро достал белую баночку без этикетки и потряс: — Здесь курс на месяц. Я… Не должен выдавать вам такое в руки без всех процедур. Это сильное… — Минору-сан, — Какаши шагнул к нему, — не будет никаких срывов. Но месяц?.. — Это средство сильнее и агрессивнее, чем прошлое. Поэтому пейте строго одну таблетку в день. Я вижу, что вам тяжело, — он передал таблетки в руки Какаши, но не сразу разжал пальцы. — Но вы должны принять своё состояние и начать думать о нём, а не просто мучиться. Вы должны обо всём хорошенько подумать. И помните: только одну таблетку, иначе эффект будет обратным. Сейчас ещё дам вам мазь для губ.

***

Закинув в рот три оранжевые таблетки, Какаши выпил полный стакан воды и пошаркал к кровати. Он рухнул лицом в подушку и закрыл глаза, прокручивая в голове слова Минору о том, что ему надо начать думать обо всём, что произошло. Минору раскусил его, как сопливого мальчишку. Наверное, Какаши и сам хотел быть раскрытым, как бы ни сопротивлялся. Он боялся, что Минору станет смеяться над ним, ведь это такая глупость. Но он воспринял всё серьёзно. — Думаешь, это поможет? Мей заговорила с ним впервые после возвращения из Страны Воды. Она подошла к кровати и села рядом с Какаши. — Это я говорю сам с собой, — Какаши закрыл глаза и перевернулся на спину. — Скоро таблетки подействуют… — Да хоть упейся этими таблетками. Ты знаешь, что никогда не предашь меня. — Тебя нет. Мне некого предавать. — Мы уже срослись с тобой. Вот, что имел в виду Минору. — Да пошла ты… — шепнул Какаши и открыл глаза — Мей нигде не было. — Ты меня никогда не отпустишь, — раздалось над самым его ухом. — Да пошла ты!.. — Какаши махнул в сторону, с которой донёсся голос Мей. — Если ты меня отпустишь, то останешься совсем один. — Оставь меня! — прикрикнул Какаши и сел в кровати, прижав подушку к груди. — Я люблю тебя, Какаши. Прижав подушку к лицу, Какаши стиснул зубы и засопел. Он злился на Мей, но одновременно хотел коснуться её. Или это была не Мей? Тогда с кем он был всё это время? Она причинила ему невыносимую боль, унижение, вытянув из него признание, которое ничего для неё не значило. На месте подушки появилась Мей. Какаши отбросил её в сторону и отполз к стене. Первым порывом было ударить по подушке кулаком, чтобы мягкие перья вмялись внутрь от удара. Но вместо этого Какаши подтянул её к себе и, закрыв глаза, обнял. — Ты жалок. Никто на тебя и не посмотрит, как только узнает, чем ты занимался. Ни одна женщина в здравом уме не захотела бы с тобой связаться. Я чувствовала, что ты не в себе. Тебе повезло, что я не знала обо всём, когда ты смотрел на меня на собраниях Каге. Ты просто мерзкий. Ты насиловал мой образ. Это всё, чего ты хотел. Обнаружив себя скрючившимся на краю кровати, Какаши не мог дотянуться до одеяла, чтобы накрыться с головой. Руки тряслись, но сознание успокоилось. Стыд опять обжигал его, будто кто-то лил на него вёдра с кипятком. Мей никогда и ничего ему не обещала. Мей ни на чём не настаивала. Но ему всё равно казалось, что между ними что-то было. Мей никогда ни о чём не узнает и никогда ничего не скажет ему. Всё, что она сделала в реальности, это издевательски посмеялась над его чувствами. От этого было одновременно и больно, и легко. Слёзы скатывались по переносице и виску на одеяло. — Это я… Это я… — на выдохе повторил Какаши несколько раз. — Это просто я… Обессиленный, Какаши почувствовал, что таблетки действуют. Он перебрался на подушку, вытащил из-под себя одеяло и обмотался им, будто коконом.