Рождественский эпизод

Гарри старался не бить слишком сильно, но в один момент все же не смог сдержать эмоций и зарядил по зеркалу так, что оно пошло огромной трещиной. Смерть не откликался на его зов, даже не выглянул из-за рамы, чтобы издевательски усмехнуться, сообщить о своем разочаровании или чем-то еще. Ну и какого черта?! Нет, главное, придумал этот замут с дарами, которые якобы нужно собрать, чтобы стать Повелителем смерти, а когда этот Повелитель здесь застрял, так никакой помощи, никаких инструкций! Гарри горько усмехнулся и прислонился лбом к стене, несколько раз стукнувшись об нее — легонько, хотя на деле хотелось долбануться со всей силы. В прошлые свои визиты сюда он сам злился, что кто-то пытается указать ему, что делать, а сейчас надеялся на подсказку… Какой же он, блин, дурак, ну просто идиотина! Еще и Летучий порох кончился. Дома же больше некому обновлять запасы… Гарри еще раз хлопнул ладонью по зеркалу и громко выругался, надеясь, что привлечет внимание Смерти, но… Нет, никак. То ли контакт прервался, то ли сам Смерть решил послать Гарри с его капризами далеко и надолго. Пора искать другие способы. Хорошо, что хотя бы палочка оказалась при нем. Остаться в такой ситуации без магии — совсем за гранью. Старые очки он нашел у себя в комнате, но пришлось изрядно повозиться, чтобы найти свою зимнюю одежду. Манящие чары не могли пробить препятствия, Гарри слышал только шорохи, как его шмотье отзывается и чешется об что-то, но не может никуда просочиться. По звуку он вычислил, что искомые вещи на чердаке, и это был тот еще квест — искать наощупь веревочку от потолочной лестницы, чтобы туда взобраться. Уже натягивая свою куртку, Гарри вдруг осознал, почему эти вещи здесь, а не в прихожей, где он ожидал их увидеть. Мама и папа убрали это с глаз долой, потому что все напоминало им о нем... Наверное, они сделали это еще год назад, когда Гарри ушел вместе с Роном. В свои последние визиты сюда он слишком был занят разговорами с родней, чтобы заметить эту деталь, а на улицу он не выбирался, так что даже не задумывался о том, где теперь хранится его одежда. Гарри оделся, обулся и вышел наружу. Мерлин, как же темно... Снег хрустел под ногами, но почти не отражал свет, как должен был. До калитки Гарри добрался по памяти, от искорки Люмоса на конце палочки было меньше толка, чем от огонька сигареты. Дальше он и не представлял, что делать. Аппарировать к Сириусу и Ремусу? В фонд отца? К бабушке и дедушке? Гарри закрыл глаза, хотя в целом при такой тьме мог этого не делать — разницы особой не было все равно. Ладно, он начнет с Сириуса, а потом двинется по остальному списку. Крестный точно не откажет ему в помощи. А хотя... Гарри нахмурился. Ему же, по сути, нужно всего-то сесть на поезд. Он уже так делал, он уже так выбирался, ну просто сейчас у него не будет напарника, сопровождающего Патронуса или делюминатора… Да, поезд. Вот это главное, а мысли о родственниках и друзьях только задержат его здесь. Он же обещал Сириусу, что постарается… Гарри хватанул ртом морозный воздух и закашлялся. В его старой куртке было прохладнее и теснее, чем в той, которая осталась висеть в Норе, но лучше уж в так, чем совсем никак. Кингс-Кросс. Просто перенеси себя к вокзалу — и будь, что будет. Мысль пыталась ускакать, когда Гарри стал визуализировать в своей голове вокзал, его фантазия подбрасывала ему лица, а не место. Соблазн продолжить рисовать в своей памяти портреты родных был огромен, и в какой-то момент у Гарри уже начал болеть лоб — так сильно он хмурился. Мозг не хотел считать кирпичи или конструировать огромный прозрачный навес над железнодорожными путями. Мозг вместе с сердцем рвался к маме, папе, крестному, бабушкам, дедушкам... Гарри застонал от досады и помотал головой. Совсем уже он долбанулся, даже сконцентрироваться не может, чтобы аппарировать! Сжав и разжав кулак, вдохнув и выдохнув, Гарри начал заново. Лица, но не те — другие. — Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых. Сначала появился Рон со всеми своими веснушками и торчащими ушами. Даже в этой фантазии голубые глаза смотрели прямо в душу, зрачок сузился, делая взгляд цепким — Гарри смог бы соврать кому угодно, но не Рону. Потом возникла Гермиона. Она хмурилась и поджимала губы, скрещивала руки на груди. Ни Рон, ни Гермиона не выглядели злыми, скорее… расстроенными? Тоскливыми? Разочарованными? Потом в его мыслях появилась Джинни, и уже она угрожающе хрустела костяшками пальцев. С ней не забалуешь, Джинни за шкирку вытащит, не станет ничего слушать. Невилл в его фантазии тяжело вздыхал и опускал взгляд в пол. Луна же… понимающе улыбалась. Да, вот уж кто, а она бы точно не осудила его сейчас, Гарри почему-то был уверен. И Джордж бы понял, а вот Молли и Артур — нет, они бы продолжили звать его, уговаривать, быть может, Молли даже осмелилась бы его поругать. А что касается Тедди… Гарри открыл глаза. Он вспомнил слова Сириуса: Гарри понятия не имеет, как они себя чувствуют, наблюдая за его визитами сюда. Хотел бы Гарри, чтобы его крестник оказался на его месте? Чтобы у него тоже в мире мертвых было больше родственников, чем в мире живых? Чтобы его тоже сюда тянуло, как магнитом и манящими чарами? — Уф-ф, — устало протянул он, вглядываясь в темноту. — Ладно... Если пока не получается сделать ради себя, убеди свои голоса в голове, что это не ради себя. И после этого вокзал стал проявляться — не сразу, медленно, но хоть как-то. Гарри уже успел продрогнуть к тому моменту, когда сумел полностью собраться и переключиться. Магия аппарционного скачка втянула его в воронку, сжав там, как в пакете, из которого высосали весь кислород. Ноги застряли в сугробе. Странно, разве возле вокзалов не должны расчищать дорожки? Гарри часто заморгал, всматриваясь в темноту. Что-то не так… Возле Кингс-Кросса все иначе, там пространство другое, там шум, суета, там слышен стук колес и эхом разносятся объявления диспетчеров, но здесь и близко подобного не было. Ни ощущения высоких стен, ни присутствия чего-то огромного… Деревня. Он все еще в Годриковой впадине. Гарри увидел свой дом, но с другого ракурса. Его перенесло всего-то на другую сторону дороги. Какого хрена… Чувствуя, что сердце начинает неприятно трепыхаться, Гарри попробовал аппарировать снова. И!.. По ногам хлестнуло чем-то острым, и он отскочил в сторону. Кусты. Он приземлился в какие-то кусты. Снег пролез в ботинки, намочил край штанины. Ему вновь не удалось выбраться из сугробов возле своего дома… Выругавшись на всю улицу, Гарри попробовал еще раз. Ветер ударил с другой стороны, но едва-едва видимые в темноте окошки домов были те же… Еще попытка, только теперь Гарри подумал о фонде отца. Нет. В этот раз воронка аппарации его даже не перенесла толком. Со стороны, наверное, это выглядело, как будто он просто мелькнул и тут же появился. Пиздец… Дом Сириуса и Ремуса — тоже нет. Гарри вновь застрял в кустах. Внутренности сжало холодом. На него медленно накатывало осознание. Если у него сейчас не получится даже к бабушке с дедушкой аппарировать, то… Коленки тряслись, и образ перед глазами вновь попытался ускакать. Гарри знал, что как только он предпримет еще попытку, она станет последней и решающей — других вариантов просто нет. Если у него не получится, уже не останется смысла повторять. Это будет стопроцентно означать, что он застрял в мире мертвых… Но сердце продолжало колотиться, а изо рта выходил морозный пар. Стоит пытаться, пока все не стало совсем уж необратимым. Гарри набрал в легкие побольше воздуха, и снова рискнул. И… В этот раз его даже не втянуло в воронку. Он просто остался стоять на тот же месте, совсем-совсем недалеко от своего дома. — Понятно, — вслух сказал Гарри, хотя ему ничего понятно не было. — Ну вот просто охренеть!.. Видимо, он слишком живой, чтобы здесь ориентироваться. Когда Рон приходил за Гарри, тоже тут плутал и шастал, хрен пойми где. Гарри опустил палочку и запрокинул голову, подставляя лицо падающим снежинкам. Ему нужно было перевести дух, успокоиться, придумать новый план. Рон прав — в гневе Гарри хоть и деятельный, и активный, но тупее самого тупого угла в самом тупом треугольнике. Если где-то злость понадобится, так это чтобы на этой разрушительной злой энергии идти к гребаному вокзалу пешком. А вот планы как раз нужно придумывать с холодной головой. Гарри присел на корточки, взял горсть снега и прислонил к щеке. Так. Думай. Если ты не можешь аппарировать, значит, нужен другой вид транспорта. В камине кончился летучий порох, а лететь на метле в полнейшей тьме… ну, пусть пока будет запасным планом. Еще есть вариант парной аппарации, но для этого нужен кто-то, кого можно попросить тебя перенести. Чтобы с кем-то связаться, можно написать письмо (мимо), постучаться в камин (тоже невозможно), или… — «Ночной рыцарь», — вспомнил Гарри. — Точно… Должен же быть хоть один мертвый водитель, который продолжил бы здесь свое дело? И плевать, что денег нет, Гарри как-то выкрутится там с оплатой, пообещает там что-то или скажет записать на счет Поттеров… Но автобус не призвался. Гарри уже махал палочкой и так, и эдак, даже подбросил ее в воздух, но ничего не помогло. Возможно, «Ночной рыцарь» не оценил положение Гарри, как достаточно трудное. Ничего, парень, вывезешь, и без тебя полно других пассажиров… Прекрасно. Шикарно. Восхитительно. Автобус ему не вызвать, и другие средства перемещения ему не доступны. Нужна помощь, хоть какая, от кого угодно, лишь бы только вырваться из этой бесконечной темноты… — Патронус, — осенило Гарри. В конце концов даже родители ему не откажут, если узнают, какая именно помощь от них требуется. Сами прибегут сюда, как миленькие, только бы выпроводить его обратно к живым. Да. Патронус. Надежда, что он еще раз сможет увидеть маму с папой, напитала его силами, придала ему как раз то самое нужное ощущение светлой грусти, через которое можно было выйти на счастливое воспоминание. — Экспекто Патронум… Смех сам вырвался из Гарри, когда от его палочки пошел белый дым, такой слабый, что не смог даже в какое-то подобие облачка собраться. У него даже бестелесный Патронус не получился! Живот разрывало от смеха, а сердце — от отчаяния. Гарри согнулся, уперевшись руками в колени. — Дальше разбирайся сам. — Ну пизде-е-ец, — проскулил он сквозь хохот, уже истерический. Квест прям на десять мертвых Волдемортов из десяти и, судя по всему, скоро к ним присоединится и Гарри… Значит, пешком. Ладно, хер с ним. Рон с Гермионой были правы, когда говорили, что стоит чаще бывать на улице. Ему предстоит долгая прогулка…

* * *

Гарри шел просто… куда-то. Не использовал заклинание компаса, даже не светил себе под ноги, палочку спрятал, а руки засунул в карманы. В прошлый раз они с Роном шли без каких-либо ориентиров, и все же смогли выбраться. Гарри надеялся, что сейчас этот метод тоже прокатит — других идей у него просто не было. Видно, это какая-то проверка, только теперь в экстремальнейших условиях. Никакой помощи, никаких спутников, никакого света. Если ты даже так будешь стремиться к поиску, значит, реально хочешь жить. Относительно последнего Гарри не был уверен, поэтому радовался тому, что хотя бы в нем взыграло упрямство — выйти из мира мертвых чисто назло, доказать Смерти, что он может сделать это. А может, в этом и смысл? Долгий и сложный путь нужен, чтобы успеть все обдумать и переосмыслить? — Ну тогда хоть бы выспался бы мне дал, — процедил Гарри, сжав кулаки. Он не исключал, что все его попытки аппарировать или вызвать Патронус тоже провалились из-за этого. Гарри не спал нормально больше недели, только дремал урывками между тем, как провалиться в мир мертвых, и тем, как оттуда вынырнуть и окончательно проснуться. Интересно, сколько это в часах? Или счет все же шел в минутах? Чем больше он об этому думал, тем сильнее кружилась голова. Тело отзывалось психосоматикой и усиливало ощущения недосыпа, потому что он фокусировался на этом слишком уж сильно. Гарри остановился, присел на корточки и снова сгреб пальцами снег, а потом приложил холодные мокрые ладони к щекам. Ему не сбиться с пути, если он не знает, куда идет. Главное просто продолжать… Хотя Гарри прошагал довольно много, но за пределы деревни он так и не вышел. Дорога словно вытянулась в длину, и теперь расстояние отрезало дома далеко друг от друга. Один плюс — глаза все-таки немного привыкли к темноте. По крайней мере, теперь Гарри куда чаще видел препятствия на расстоянии вытянутой руки, а не просто бездумно врезался в них. Или время опять обманывало его? Может, расстояния не поменялись, просто это он тормоз, попавшийся в зацикленные минуты? Это звучало, как теория заговора, но сейчас Гарри не удивился бы... Вдруг он налетел на что-то твердое, больно ударившись коленом. Блин. В этот раз не увидел… Гарри охнул, схватившись за место рядом с ушибом. Каменная изгородь. Он все-таки дошел до последнего дома в конце улицы. Гарри прищурился, пытаясь разглядеть местность. — И вот вы снова здесь, юноша, — раздалось откуда-то слева. А. Вот он куда забрел... — Здравствуйте, мистер Гриффиндор, — выдавил Гарри. — Да, опять я. Он повернул голову туда, где слышал голос, но самого Годрика разглядеть не получалось. Годрик, словно прочитав его мысли, взмахнул палочкой и подсветил то место, где он стоял. Его свет был сильнее, чем та жалкая искра Люмоса, которая получалась у Гарри, но все равно ощущалась разница в блеклости. В мире живых свет Годрика наверняка был бы похож на маленькое солнце. Ну, или очень сильную лампочку, как минимум... — Вход здесь, — сообщил Годрик, указывая на калитку. — Но вы, разумеется, вольны перебраться через ограждение любым удобным способом. Гарри фыркнул. Наверное, Годрик видел, как Гарри уперся в его изгородь, как слепой котенок, и теперь решил подшутить. — Да я в общем... — начал Гарри, уже собираясь отказаться от приглашения, но в последний момент передумал: — Да. Спасибо. В прошлый раз Гриффиндор им с Роном здорово помог. Учитывая нынешние обстоятельства Гарри, каких-то свалившихся на голову ресурсов удачи можно не ожидать. Если вдруг что-то подвернется, нужно хвататься за это всеми конечностями. Годрик проводил его в свой дом, и когда Гарри уселся в кресло, его ноги загудели так, словно он марафон пробежал. Может, он и правда прошел больше, чем мир мертвых ему показал? Жилище Годрика (по крайней мере то, что Гарри сумел разглядеть в темноте), походило на… гостиную Гриффиндора. Не совсем точная копия, нет, но ощущение возникло именно такое, когда оледеневшие пальцы ощутили шершавую ткань на подлокотниках кресла, а от камина повеяло теплом и запахом сгоревшего пергамента. Гарри легко мог представить, как тут носятся младшекурсники и кто-то из них случайно вбросил бумажный самолетик в огонь. Разве что мебель здесь была большая и громоздкая. Если Гарри откинется на спинку кресла, то просто в нем утонет и не сможет даже носочками дотронуться до пола. — Вновь в поисках большой железной повозки, юноша? — спросил Годрик и кивком головы указал куда-то вниз. Гарри проследил взглядом туда и увидел поднос с едой и кружкой. Он взял только напиток и обхватил кружку руками, чтобы согреться. Есть и пить совсем не хотелось. — Да, — ответил он. — Только в этот раз я ее не слышу. И не уверен, честно говоря, что смогу на ней уехать, даже если найду ее. Годрик долгое время молчал, задумчиво поглаживая бороду. Черт, память смазала, насколько же он высокий. Гарри помнил, что Годрик полувеликан, как и Хагрид, но одно дело знать и держать в голове, а другое — видеть. — Но вы все еще не здесь, — сказал Годрик, — вы — оттуда. Хотя Гарри чувствовал, как у него колотится сердце, но после слов Годрика ему захотелось это проверить — и он положил ладонь на грудь. — Пока еще, — отозвался Гарри, тяжело вздохнув. — Там есть люди, которые помогут вам найти путь домой? — Да как сказать… И Гарри принялся рассказывать, в чем там загвоздка. Про зеркала, про делюминатор, про то, что он последнюю неделю-полторы не спал нормально, и что его близкие могут специально не будить его, чтобы дать ему выспаться — и прочие нюансы. И чем больше он говорил, тем сильнее осознавал, в какой же он заднице. Буквально ноль шансов, что он выберется в этот раз. А его семьи здесь больше нет… Если Гарри умрет, получается, умрет впустую. В горле страшно пересохло, и Гарри все-таки отпил из кружки. Он не понял, что это за напиток, потому что подаренное им ощущение оказалось сильнее вкуса, текстуры и густоты. Тело мгновенно согрелось, а плечи расправились. Грудную клетку перестало стягивать, и Гарри смог нормально вдохнуть. Нет, конечно, он может тут продолжить слоняться, пытаться дойти пешком до фонда отца или дома Сириуса, в конце концов попросить кого-то из соседей о помощи, чтобы они его аппарировали куда-то или одолжили горсть Летучего пороха… Ладно, может, все не настолько безнадежно, но все-таки неприятненько, и путь будет непростым. Гарри опустил взгляд вниз и посмотрел на дно кружки. Ничего себе, это от напитка такой эффект? Интересно, от тех булок, которыми до сих пор грезил Рон, его бы так же вставило? — Очень вкусно, — сказал Гарри, хотя этот комплимент не совсем описывал его ощущения. — Спасибо. И… и за то, что выслушали, я… в общем, спасибо. Годрик кивнул и улыбнулся, лукаво прищурившись. Гарри нахмурился, не понимая, в чем дело. Годрик как будто бы ждал, когда Гарри наконец-то озарит какой-то важной и ценной мыслью, которая… Ох. Вот оно… — Когда вы спросили, есть ли там кто-то, кто может мне помочь… — неуверенно начал Гарри, — вы же не о том говорили, что меня кто-то обязан отсюда за шкирку вытащить, да? Вы скорее о том… — …есть ли вам, к кому возвращаться, юноша, — подтвердил Годрик. — Да. Как-то у Гарри совсем выпало из головы, что Годрик Гриффиндор предпочитал общаться загадками… — А прямо сказать нельзя? — проворчал он. — А вы бы стали меня слушать? Гарри усмехнулся. Ну, в целом, он же бесанулся на Дамблдора, когда тот его на вокзале забалтывал… — Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых. Черт, Дамблдор! Он же может быть тут, совсем рядом! — Мистер Гриффиндор? — позвал Гарри. — А вы не знаете, Альбус Дамблдор сейчас… — Не здесь, — сообщил ему Годрик. — Я давно его не видел уже. Гарри поднял брови. — Он… по работе какой-то куда-то? — спросил Гарри, но так и не сумев вообразить, чем Дамблдор мог заниматься в мире мертвых, сделал еще предположение: — Или отдыхать поехал в конце концов? Ну а что, ему-то теперь не надо за чужие судьбы переживать, умотал куда-то на пляж своего любовника перевоспитывать... — Не могу сказать. Не исключаю, что он мог пойти дальше. — Д-дальше? — широко распахнул глаза Гарри. — В смысле, переродился? Или куда там оно… А ведь Смерть когда-то говорил ему об этом, но за прошедший год это забылось и смешалось с другими событиями. К тому же в моменте Гарри слишком был сосредоточен на судьбе Рона, боялся, что тот умрет, потому что поезд уехал без него. Годрик пожал плечами. — Я знаю только то, что давно его не видел, — сказал он. — Так что не стал бы делать поспешных выводов. Гарри сглотнул и кивнул. Сердце опять неприятно закопошилось в груди. А вдруг его родители тоже… решили пойти дальше? Нет, Сириус ему бы сказал. Если он сам в курсе… Гарри поспешил снова приложиться к кружке, чтобы остатки чудесного успокаивающего напитка прогнали разгорающуюся тревогу. Стало немного легче. — А почему вы… простите, если это прозвучит бестактно, но… Гарри осекся, так и не договорив. — …Не пошел дальше? — с доброй усмешкой спросил Годрик. — У меня нет ответов. — Когда-то я думал об этом в… своем мире, — сделал акцент Гарри, — мне подумалось, что это потому что о вас еще помнят. Распределяющая шляпа, История Хогвартса, да и гоблины через раз поминают… Гарри уже решил не добавлять, что гоблины о Годрике не лучшим образом отзываются. — Подобные мысли посещали и меня, — кивнул Годрик, а потом вдруг резко перевел тему: — Что вы собираетесь предпринять, юноша? Гарри с шумом выдохнул и откинулся обратно на спинку, обмякнув в кресле. — Искать большую железную повозку, что мне еще делать-то… не уверен, правда, что получится… — Почему вы так настроены на неуспех? — Потому что… не знаю, — Гарри поднял очки и схватился за переносицу. — Последнее время я… э-э, сдаю. Раньше всегда шел до конца, иногда просто назло другим. Старался верить, тащился вперед, несмотря на препятствия, а потом… что-то сломалось. Я не знаю, что это, но я стал таким… капризным, эмоциональным и… короче, сам себе противен уже… К щекам прилила кровь, кожу закололо маленькими горячими иголочками. Гарри поморщился. Смерть сказал ему, что разочарован им, но на его мнение Гарри было плевать. А вот Рон, Сириус, родители… — Мама говорила, что мне нужно больше думать о себе, не скрывать эмоции, заявлять о своих потребностях, а не геройствовать. И вот… в общем, вот к чему все привело. Докапризничался, довыпендривался. Теперь застрял здесь и не знаю, как выйти. — Хм-м-м… — протянул Годрик. — М-м? — Гарри отвел руку от глаз, вернул очки и посмотрел на него. Годрик какое-то время молчал, словно подбирал слова. Гарри решил, что уж слишком загрузил Основателя, мать его, Хогвартса своими маленькими проблемками, и что сейчас его пошлют ко всем чертям заниматься чем-то полезным, а не сидеть и жалеть себя. Но Годрик спросил неожиданное: — А все ли у вас получается с первого раза, юноша? Гарри растерянно заморгал, не понимая, к чему мог вести такой вопрос. — Э-э… нет? Ну, в смысле, бывали какие-то штуки, которые сразу получались, но в целом… да, требовалось несколько попыток, прежде чем что-то выходило. — Тогда почему вы ожидаете от себя, что сразу с первого раза научитесь капризничать? — произнес Годрик с улыбкой. — Особенно если раньше вы этого никогда не делали. Из Гарри вырвался нервный смешок. Такого вывода он никак не мог ожидать. Как и того, что Годрик Гриффиндор будет его подкалывать настолько изящно, но при этом совершенно незлобно. — Когда-то и в Хогвартсе был один лишь Большой зал, — продолжил Годрик. — Мы строили замок постепенно вместе со своими учениками. Каждый день понемногу. — Правда? Я думал, вы сначала построили замок, а потом уже стали приглашать туда детей… — Нет. Строительство заняло бы слишком много лет. Время — слишком большая роскошь для тех, кто ищет убежище уже сейчас. И как точно это наложилось на ситуацию Гарри… В доме Годрика он хотя бы немного отогрелся в воспрял духом, а так бы и дальше бродил в темноте и своем унынии. — Почему вы мне помогли? — спросил Гарри. — Я вам, по сути, никто… — Вы — мой ученик, — напомнил Годрик. — Пусть и не в буквальном смысле. — А если бы я не был гриффиндорцем? — Для меня это никогда не имело значения. Я учил всех, кто хотел учиться. Всех, кто был готов слушать меня или моих соратников. — Да? — удивился Гарри. — А Шляпа нам другие песни поет. Ну, что вы брали только храбрецов, Ровена — умников, и… и так далее. Годрик покачал головой. — Полагаю, за столько веков чары на Шляпе уже стали ослабевать, — объяснил он. — Суть распределения всегда была в том, чтобы подобрать подходящие методы обучения. Моим ученикам требовалось больше свободы и подвижности, больше практических занятий, больше озорства и веселья. Ученики Ровены наоборот предпочитали тишину и неторопливость. Они серьезны, им не до шуток. В отличие от моих, они не станут рисковать, пока не изучат и не проверят. Старина Сал всегда смотрел в глубину, не распалялся на все подряд. Если наши с Ровеной ученики стремились к новым горизонтам, то Салазар учил, что даже в известном есть много неизвестного — и кому-то это нужно раскопать. А Хельга… — Годрик довольно прищурился, — Хельга могла найти подход ко всем, и ее дети были такими же. Она считала, что через беседы и сотрудничество знания передаются лучше, чем через текст и свитки — и это то, о чем они с Ровеной постоянно спорили. Гарри сидел, раскрыв рот. То, как Годрик описывал прошлое, совершенно не вязалось с тем, что рассказывалось в легендах, но парадоксальным образом отражало разницу между факультетами даже в нынешнее время. Если за все пролетевшие века чары на Шляпе стали барахлить, заставляя ее сочинять и утрировать историю, то принцип распределения в целом-то сохранился правильно. Услышь Гарри объяснение Годрика на своем втором курсе, у него бы и сомнений никаких не возникло о том, правильно ли его распределили-то вообще… Вспомнился Рон и то, с каким восторгом он описывал Гриффиндора Гермионе, Джинни и вообще всем, кто был согласен его слушать. На фоне своих проблем Гарри казалось, что Рон слегка преувеличивает и идеализирует. Сейчас же Гарри думал, что это скорее его негативно-депрессивная картина мира стерла из памяти все те сиятельные проявления, которые оказали на Рона такое сильное впечатление. — Я… я из ваших, — зачем-то сказал Гарри, хотя для Годрика это не было новостью. — В смысле, всегда действовал по наитию. Сначала влезал куда-то, потом делал выводы. И иногда это… это плохо кончалось. Взять хотя бы Сириуса и тот день, когда Гарри по-гриффиндорски побежал спасать его в Отделе тайн. Вот уж где рейвенкловская или хаффлпаффвская модель не просто сработала бы лучше, а сохранила бы ему жизнь… — Но «иногда» — это ведь не то же самое, что и «всегда», верно? — спросил Годрик. Гарри опустил глаза в пол. — Верно, — признал он. Годрик какое-то время молчал. Был слышен только треск поленьев в камине и звук стучащих по подлокотнику пальцев. — Не бывает идеального и безошибочного метода. Он может подходить ситуации или человеку, но сам он ни плохой, и ни хороший, — Годрик выдержал небольшую паузу и продолжил: — Вы столкнулись с теми обстоятельствами, юноша, где ваши привычные и понятные вам способы не сработали. Возможно, навредили, из-за чего теперь это не кажется достаточно надежным, — он снова остановился, окинул комнату взглядом, как будто пытался найти среди мебели нужную формулировку. — Но раз вы из «моих», полагаю, почти все остальные знания и опыт пришли к вам, потому что были достаточно любопытным, настойчивым, активным, интуитивным и импульсивным? И это тоже ни хорошо, ни плохо. Это просто то, что для вас естественно и легко. Предчувствовать, а не прогнозировать. Пробовать и перебирать, а не закапываться в сомнения. Двигаться, а не стоять на месте. — Думаете?.. — Люди склонны повторять то, что не раз их выручало, быть может, даже помогало выживать. Вы прошли такой удивительный путь, юноша, потому что были собой, не спорили со своей интуицией, давали пространство своим ощущениям, слушали себя. Я не знаю, правильная ли это стратегия в этой конкретной ситуации, но не стоит отвергать и отрицать свою природу. Если она не выручит вас сейчас, то все равно пригодится вам позже. Годрик говорил спокойно, почти даже монотонно, без надрыва, без давления, но почему-то от его слов все равно на глаза навернулись слезы. Гарри уже так привык во всем винить свою вспыльчивость и импульсивность, что совсем забыл и о другой стороне: эти качества ведь не только губили других, оно еще и спасали, помогали, отзывались на просьбы… Его интуиция подсказал ему обратиться к рыжеволосой многодетной семье на вокзале Кингс-Кросс, его ощущения дали зеленый свет, когда долговязый мальчишка постучался в купе Гарри… А дальше — больше. Гарри побежал спасать Гермиону от тролля, потому что сердце было не на месте, и то же самое он сделал для Джинни, когда стало известно, что она пропала в Тайной Комнате. И Сириус с Клювиком избежали гибели, потому что Гарри был достаточно безрассуден, чтобы даже без намека на план нырнуть в петлю времени, толком даже не понимая, что это и как оно устроено. И вообще… он же и правда многим помог? Не то чтобы Гарри вел в голове какой-то счет, но тот факт, что многие люди пошли за ним отбивать Хогвартс… За кем попало ведь не пойдут?.. Ну да, у его натуры случались и промашки, как с Отделом тайн этим гребанным, но… Черт, иногда же правда нет времени для размышлений. Сначала стоит защитить кого-то чарами Протего, а потом уже думать, выгодно это, правильно, этично или уместно. И когда Гарри сформулировал эту мысль, ему все вдруг стало кристально ясно и остальное. Он по-прежнему не знал, куда ему идти, но теперь точно был уверен в том, что ему делать и через какие фильтры нужно пропускать решения. Всего-то нужно ответить на один единственный вопрос. Что бы сделал Гарри Поттер?