Дракон морской пучины ждет ветра по весне

Хэ Сюань не помнил, как оказался среди многочисленных духов на горе Тунлу. Он вообще мало осознавал происходящее вокруг. Из обрывков воспоминаний он лишь знал, что его душа какое-то время блуждала между мирами. Силы, чтобы обрести тело, появились только сейчас. Он напряженно стоял среди разномастной нечисти и не реагировал на стоящий вокруг шум и гвалт. Леденящая ненависть текла по венам вместе с духовной энергией. Он чувствовал приближение кровавой бойни, но вовсе не собирался бежать от неё. Хэ Сюань не знал, что это за гора притягивает его и других демонов к себе, но необъяснимым чутьем понимал, что, если доберется до неё, то станет обладателем невиданной мощи. Чтобы победить истинного Пустозвона, ему нужно много сил. Раз уж он стал демоном и у него не будет потомков, он должен стать настолько сильным, чтобы его не могли уничтожить и чтобы он мог как можно дольше приносить жертвы предкам. Хэ Сюань презрительно сощурился и усмехнулся, сжав кулаки. Он не зря претерпел столько страданий, чтобы влачить вечность жалкой демонической сошкой. Если уж жить демоном, то он станет самым сильным, тем, кого будут бояться даже боги. Едва демоны ступили на землю, близкую к той страшной горе, началась кровопролитная битва. Хэ Сюань, едва обретший тело и имевший мало сил, создавал двойников-пустышек и легкие иллюзии. Надолго врагов удержать не могли, но эти трюки позволяли успешно прятаться и спокойно копить силы. Он спрятался в каком-то заброшенном храме и затаился на время. Гора наполнялась иньской энергией, с каждой минутой, с каждым убитым демоном её становилось всё больше и Хэ Сюань с наслаждением впитывал её. Он не собирался отсиживаться вечность. Он пришел сюда за силой и могуществом, а их он может получить только в том случае, если лично убьет врага. Набравшись сил и изучив оставшихся противников, он вышел на поле боя. Он не умел пользоваться мечом, поэтому убивал врагов не с помощью оружия. Он перемещался с места на место, заманивал жертв, дурачил их иллюзиями и, когда у них ослабевало внимание, поглощал их энергию всю без остатка. Он не останавливался для отдыха, постоянно был настороже, изучал местность и разрабатывал в голове планы побед и отступлений. Со временем осталось всего несколько десятков демонов. Это был самый сложный этап. Именно сейчас нужно было проявить как можно больше смекалки и использовать всю свою силу и весь полученный опыт. Именно сейчас ни в коем случае нельзя было расслабляться. И именно сейчас Хэ Сюань чувствовал себя слабее некуда. Голод никуда не исчез. Он уходил на время, но когда возвращался, заполнял собой всё его существо, подчинял мозг одному единственному желанию поглощать. Он впитывал силу демонов, пытаясь унять сосущую, раздражающую, мерзкую пустоту. Сил становилось больше, но голод даже не думал утихать. После каждого приема пищи наступала короткая передышка, перетекавшая в опустошение, сводившее с ума и разрывающее изнутри. Враги Хэ Сюаня восхищались его способностью и мечтали заполучить её. Если бы они знали, какую цену он платил, то у многих пыл наверняка бы поугас. Хэ Сюань понял, что остался один, когда гора затряслась и запечаталась. Он был заперт в каменной клетке, не зная, когда выберется. Опять. На всякий случай он поставил защитный барьер и рухнул на каменный пол. Он уже и не помнил, когда мог прилечь, чтобы немного передохнуть. В периоды бодроствования он слонялся по пещерам, чувствуя, как темная энергия вливается в него обжигающим свинцом, терзает его внутренности, будто зверь, измывающийся над мертвой добычей. Он жил в кромешной тьме, чувствуя, как ненависть и злость проходят сквозь него, как призраки сквозь стены. Мучения стали обыденностью, а безразличие — верным спутником. Когда по его лицу впервые скользнули лучи солнца, он лишь равнодушно прикрыл глаза. Он был ни жив, ни мертв. Жалкий бродяга, застрявший между миром живых и миром мертвых. Перекошенные рожи демонов и людей, которых он убил, стояли перед глазами. На губах Хэ Сюаня дрогнула улыбка. Он запрокинул голову и громко расхохотался, как безумец. Темная энергия инь переполняла его. А вместе с ней и ненависть. Покинув гору Тунлу, Непревзойденный отправился мстить. Он убил всех. Богача, обесчестившего невесту и сестру, продажных экзаменаторов, грубых надзирателей, жуликов-торговцев. Они умерли все в своих постелях. Все окружающие подумали, что сердечная болезнь внезапно одолела их. Никто не знал, что они мучались в судорогах, умирали от страха, захлебывались кровью несколько часов. Он растерзал их души на мелкие кусочки. Если они и сумеют собраться, чтобы войти в круг перерождения, то это случится через тысячу лет и перед этим испытать им придется невыносимые муки. Расправившись с врагами из мира живых, он отправился за врагом из мира мертвых. Он долго искал Истинного Пустослова. Как одержимый, проникал во все закоулки, подслушивал каждое лишнее слово. Тварь, почувствовавшая неладное, затаилась. Но её это не спасло. Пустозвон испытал невероятный ужас, когда до него добрался Хэ Сюань. Ему было много лет, но его мощь не могла сравниться с силой Непревзойденного демона. Он жалко вопил «Сюань, Сюань», когда его прижали к земле. — Почему? Почему?! — повторял Хэ Сюань, по крупице вытягивая силы из жертвы и от этого заставляя её корчиться от боли. Не было ни радости, ни торжества победы, когда он мучил эту тварь, загубившую своими проклятиями его семью и его самого. Тоска по любимым и несбывшемуся счастью разъедала душу, как кислота. Этот маленький, слабый, уродливый комок плоти, превративший его жизнь в ад, вызывал у него лишь омерзение. — Какого черта ты, жалкая тварь, привязалась именно ко мне? — прошептал Хэ Сюань, готовясь развеять это порождение зла. — У господина была такая хорошая судьба — судьба богатого и счастливого человека. Кто бы не захотел такую счастливую судьбу, — прокричал он жалким, ребяческим голосом. Лицо Хэ Сюаня уродливо искривилось. Счастливая судьба… Неужели её можно так легко забрать? Он не жалел усилий, никогда не опускал руки. Проклятия Пустозвона пугали его, но он стремился к цели, не обращая на них внимания — почему же у него совсем ничего не получалось? — Сюань, малыш, — пискнула нечисть. — Не смей звать меня по имени! — Я знаю, что это твое детское имя, так звал тебя брат, когда ты был совсем маленьким, он так любил тебя… — лепетал Божок, пытаясь отсрочить неизбежный конец. «Брат? Какой ещё брат?» — недоуменно подумал Хэ Сюань. Неужели его с кем-то спутали?! — И кто же мой брат? — медленно спросил Хэ Сюань. — Он… он… — Отвечай! — Божество, — проскулила нечисть. — Родители отдали господина в другую семью, поэтому вы о нем ничего не знали. Господин, пощади ме… — Как его зовут? Моего брата? — потребовал Хэ Сюань. Божок лишь тихо взвыл. Откуда ему помнить имя его несостоявшейся жертвы? Поняв, что больше из него ничего не вытянешь, Хэ Сюань поглотил его. Прах Пустозвона был развеян по ветру. Хэ Сюань побродил какое-то время по лесу, пока не уселся на кочке. Болотные гули, увидев нового соседа, в страхе умчались прочь. Хэ Сюань даже не заметил их. Ему было, о чем подумать. Сюань… Детское имя… Так звал тебя брат… Неужели Божок-Пустослов принял его за другого? Он сказал, что родители отдали его в другую семью. Неужели он правда подменыш? Его отдали другой семье, надеясь защитить от нечисти? Если у него есть божественный брат, который любил его, почему он ни разу не попытался помочь ему? Кто же он на самом деле? Хэ Сюань потряс головой. Это всё бессмыслица. Он хорошо изучил Истинного Пустозвона, пока искал его. Эта нечисть заранее подбирает себе жертву и привязывается к совсем маленьким детям. Он впервые услышал голос, когда ему было уже больше четырнадцати. Это был не обычный Божок-Пустослов. Тот мог лишь бросаться проклятиями на жертву, тогда как Истинный Пустозвон насылал их на несчастного и на его семью. Похоже, Истинный Пустозвон правда принял его за другого. Нет. Он не принял, он был уверен, что молодой господин Хэ — тот самый Сюань, к которому он привязался в детстве. Такая нечисть не смотрит на внешность или окружение человека, она узнает его по ауре и по нитям судьбы. Неужели ему могли поменять судьбу?! Будь Хэ Сюань человеком, он бы задохнулся от возмущения. Его догадка казалась ему безумной, её нужно проверить. Одно он знал точно — на него специально натравили нечисть. Чтобы спасти того Сюаня, к которому Пустозвон привязался. «— И кто же мой брат? — Божество» Если и можно в этом мире поменять судьбы, то небожителям это точно по плечу. Пошел дождь. Вода стекала по его лицу и одежде, больше напоминавшей лохмотья. Хэ Сюань сидел неподвижно, будто каменное изваяние. Внезапно капли перестали попадать на него. Хэ Сюань поднял голову. Россыпь серебряных спиц, поддерживавших алую ткань, нависла над его головой. Хэ Сюань поднялся и посмотрел в глаза хозяина красного зонта. Он был сильным. Очень сильным демоном. Такой же, как он, а может и сильнее. Яркость одеяния слепила глаза. Хэ Сюань беззастенчиво рассматривал молодого мужчину со спокойным, немного высокомерным лицом. В его глазах притаилась лукавая насмешка. Если бы не исходящая от него аура, Хэ Сюань подумал бы, что это лис-оборотень, пришедший забрать его честь. Какое-то время они молча изучали друг друга. Незнакомец первым нарушил молчание. — Я не хочу тебя убивать. Отличное начало разговора. — Зачем пришел? — буркнул Хэ Сюань. — А разве нельзя? — беззаботно ответил мужчина в красном. — Это что, твое болото? — Твое, что ли? — Думаю, что да. Этот лес примыкает к Призрачному городу. А я его хозяин. Призрачный город… Место, где властвует тьма и где день и ночь беснуется нечисть. Поэтому он не сразу смог отыскать Пустозвона. В этих землях рыскала куча нечисти. Ауры смешивались, позволяя затеряться. — Я уж думал, когда мы свидимся. А ты сам пришел. — Не за тобой, — неторопливо произнес Хэ Сюань. — Что тебе нужно? — прямо спросил Хуа Чэн. А что ему нужно? Хэ Сюань прикрыл глаза. Он думал, что отправил на тот свет всех своих обидчиков. Но внезапно на шахматной доске появилась неизвестная фигура. — Месть. — Кому? — Не знаю. Кажется, он бог. Тот, кто поменял судьбы, этот таинственный брат. Интересно, ещё жив тот, чью судьбу поменяли с судьбой Хэ Сюаня? Как ему узнать, кто они? — У моего народа есть поговорка: на земле можно рыскать днями и ночами и не узнать всей правды, ведь истину знают лишь Небеса, — промолвил Хуа Чен. — Слышал, что в библиотеке Небесных Чертогов можно узнать всё о всех богах, которые есть и которые когда-либо там были. — Небеса, — недоверчиво хмыкнул Хэ Сюань. — Туда пускают демонов? — Нет. Но это не значит, что туда нельзя попасть. Хэ Сюань задумчиво нахмурился. — Я думаю, нам есть, что обсудить. Тут недалеко есть харчевня, где подают вкусную лапшу. Как насчет того, чтобы отметить наше знакомство обедом? За мой счет. Хэ Сюань прищурился. — Следил за мной? Даже дурак знает, что демонам не нужно есть. Обычно, если они и едят что-то, то это какая-то гадость, навроде человеческого мяса, чтобы напитаться энергией ян. Но с Хэ Сюанем всё было иначе. Временами накатывало так, что ему хотелось вгрызться зубами во всё, что он видит. Временами просто хотелось поесть по-человечески. Сейчас был такой период. Хуа Чен пожал плечами. — Да. — Куда идти? Хуа Чен хищно и довольно улыбнулся и повел его за собой. Лапша правда оказалась вкусной. А интересы этого Хуа Чена весьма предсказуемыми. Ему был нужен шпион на Небесах и сведения о всех богах, которые там есть. Они довольно быстро пришли к соглашению. А ещё придумали способ, как Хэ Сюаню внедриться в ряды богов. Обернуться мелким служащим проще всего, но так быстро и много не узнаешь. Хорошим вариантом было занять на время чужое место бога стихий. Придется выкрасть небожителя. Это не так сложно, многие из них часто проводят время на земле. Не самый благовидный поступок, но Хэ Сюань был уверен, что это ненадолго. Он планировал узнать имя человека, испортившего ему жизнь, а потом исчезнуть, добыв компромат на всех небожителей и оставив нескольких клонов, которые будут следить за происходящим в Небесной столицей и докладывать об этом Искателю цветов под кровавым дождем. Вульгарное прозвище. Как и он сам. Одна повозка с золотыми скелетами чего стоила. Хэ Сюань подозревал, что тысяча статуй в горе Тунлу были сделаны им. Но при взгляде на этого демона, он не мог поверить, что эти изящные произведения искусства сделаны его рукой. Разве что та почти обнаженная… Хэ Сюань мотнул головой, отгоняя видение. И зачем только он полез снимать покрывало? Вот уж правда, любопытство до добра не доводит. Кто бы знал, что скоро он познакомится с тем, чье второе имя — любопытство и что это знакомство перевернет его жизнь с ног на голову.